Грех и искупление

Гоголь снова не мог заснуть. Он лежал в темноте, слушая, как за стеной Фёдор дышит ровно и спокойно. Или, возможно, ему только казалось, что он слышит. Внутри всё было натянуто, как струна, но не от страха, а от чего-то другого — чего-то, что он не мог объяснить. Сон так и не пришёл. В какой-то момент он просто сдался. Осторожно поднялся с постели, стараясь не шуметь, и направился к двери. Он не знал, что делает. Но уже спустя пару минут стоял перед дверью Фёдора. Не успел он осознать это, как дверь вдруг открылась. Фёдор тоже не спал. Он замер, держа руку на дверной ручке, а потом, встретившись взглядом с Гоголем, нахмурился. — Что ты… — начал он, но не успел договорить. Гоголь шагнул ближе, не думая. Почувствовал, как что-то внутри дрогнуло, но не остановился. Ему было не страшно. Просто впервые за долгое время он хотел быть ближе. — Я не знаю, — честно сказал он, сам удивляясь тому, как легко это прозвучало. Фёдор смотрел на него с непониманием, но не отступал. Гоголь поднял руку и кончиками пальцев едва заметно коснулся его запястья. Совсем немного, почти неощутимо, но этого хватило. Фёдор напрягся. Он редко терял контроль, но сейчас это было заметно. Он замер, как будто не знал, что делать. — Гоголь… — голос его был тише, чем обычно. Гоголь ощутил это напряжение. И это было… удивительно. Он всегда думал, что Фёдор не из тех, кто смущается, но сейчас он видел, как тот едва заметно отвёл взгляд, как напряглись его плечи. Гоголю вдруг стало интересно. Его пальцы легко скользнули по коже запястья, чуть выше, туда, где прощупывался пульс. Он чувствовал его — быстрый, чуть сбивчивый. Фёдор резко вдохнул. — Что ты делаешь? — спросил он, и в голосе было нечто новое. Гоголь наклонил голову, внимательно наблюдая за ним. Он никогда раньше не видел его таким. — Просто трогаю, — ответил он честно. Фёдор нахмурился сильнее, но не отдёрнул руку. Он стоял, явно не зная, как на это реагировать. И почему-то Гоголю это понравилось. Понравилось видеть его таким. Понравилось осознавать, что он способен вызвать у Фёдора такую реакцию. Он провёл ладонью выше, к предплечью, чуть сильнее сжимая кожу пальцами. Фёдор вздрогнул едва заметно, а затем… отступил на шаг. — Хватит, — тихо сказал он. Не резко, не грубо. Но Гоголь понял, что ему действительно нужно остановиться. Он кивнул, отступая. Фёдор смотрел на него долго, прежде чем отвёл взгляд. — Иди спать, — сказал он и быстро скрылся за дверью, оставляя Гоголя одного. Но Гоголь не ушёл сразу. Он стоял в коридоре, глядя в пустоту, чувствуя, как в груди поднимается странное чувство. Он знал одно — завтра всё будет иначе.