|Лолита|

Путь до квартиры Пола вышел веселым. И, в частности, неожиданным. Ну никак Клара не думала, что мужчина швырнет болтливый стакан в темный переулок, намусорив. Жителям двадцать второго века было положено соблюдать чистоту, а соблюдать закон о ее придерживании — тем более. Но Лейхот ничему не следовал и, определенно, специально стал бунтарить. Слишком уморительно Клара негодовала от его поведения. Юность ей не позволяла осуждать взрослого человека, пускаясь в бесконечные нотации. Бухтела она весь путь до квартиры — в подъезде, в лифте и у ее порога. Пол только ухмылялся, а после завис, держа руку в кармане черных спортивных брюк. Карт-ключ он так и не достал, поскольку Клара выдала самый смешной анекдот за сегодня, сказав: — Я-то не скажу о вашем проступке, Пол, сохраню в секрете. Но на вашем районе полно камер! Потому что он богатый! Пол ответил Кларе сощуренными глазами, а та фыркнула, дернув носом и скрестив руки на груди. Она-то ему сказала правду, что не будет трепаться, а то как-то непорядочно так поступать с человеком, ставшим джином. За решеткой Пол не будет исполнять все ее желания, да и мужчиной он был приятным. А этот мужчина потешался, прикладывая карт-ключ к электронному замку и думал, что совершенно секретные новости распространяются очень быстро. Особенно такими девчонками, как Клара. В чем-то она была права — он действительно до сих пор не жил в двадцать втором веке. Поселился в богатом районе, усыпанным футуристическими небоскребами, чьи верхние этажи терялись в густых облаках. Но его квартира была в пятиэтажном доме. Каким-то чудом он уцелел во времени, не поддавшись новой архитектуре. Наверное, ему было особенно приятно наблюдать за окружающим миром из окна допотопного кирпичного здания. За ним одиннадцать новых полов шагали по улицам, где беспилотные автомобили шуршали бесшумно, словно тени, мимо стеклянных колонн и бесконечных рекламных баннеров. Пол любезно пропустил Клару вперед в свою квартиру. Та воспользовалась предложением, в мыслях отдав должное галантности мужчины. Ей нравилась его противоречивость — было интересно погадать, как он поведет себя дальше. Пока Пол ухаживал за Кларой, помогая ей снять новенькую черную джинсовку, та прищурилась в темноте, с недовольством сказав: — У вас очень невоспитанная квартира, Пол. Недружелюбная. — Вся в меня, Луна. Клара не видела его лица, но каждый инстинкт в теле ей подсказывал, что губы мужчины растянулись в привычной ухмылке. И привычные дерзкие нотки она слышала в его хриплом, тягучем голосе. В темноте Клара видела плохо, а Пол превосходно. Он спокойно складировал пакеты с ее подарками на свободную полку, четко найдя пустой крючок под джинсовку. Свет не включался, как бы Клара его не дожидалась. Она заговорила, когда почувствовала близость мужчины. Тот встал напротив. — Как зовут вашу квартиру, Пол? Какое-то время Пол перебирал в мыслях самые нелепые современные имена. И выдал: — Сатурна. — От «Сатурна»? — уточнила Клара. Острый волчий взгляд примечал сощуренные зеленые глаза, вскинутую бровь и губы со смазанной клубничной помадой. А еще Пол сам не понял, как встал непозволительно близко — волк не простил, пустив по телу человека щекотку и обдув жаром в груди. Но Клара спаслась, сама того не ведая, когда прокашлялась и громко подала голос. Она пыталась достучаться до квартиры Лейхота, не понимая, почему та не поздоровалась и не включила свет. Ведь так было положено каждой системе умного дома. — Сатурна, включи свет в прихожей. Я ничего не вижу. Тишина. Клара ожидала услышать тонкий женский голос или глубокий мужской. Новейшая система умного дома от «Google» предлагала разные голоса, включая детские. А еще можно было выбрать пол, личность, идентификацию и много-много чего нового и современного. Именно поэтому умного дома в квартире Лейхота не было. А Клара об этом не знала, повторяя свои просьбы уже более громко и настойчиво. Покачивая головой, Пол прошел к старинному выключателю. Когда свет вспыхнул, Клара тут же умолкла. Кажется, что она вошла не в квартиру Лейхота, а в машину времени. Даже в ее захолустном пригороде штата Мэн в каждом доме и квартире был умный дом. Большинство зданий, простоявших больше пятидесяти лет, пошли под снос. Благо, жителям потерянных картонных домов и картонных квартир предоставляли новое жилье под ключ. Родительский дом Клары не отличался яркими красками. В нем все было серое, гармонирующее с такого же цвета мебелью. Только диван в их гостиной был красным — прям бунтарским, как думалось Кларе. В ее прихожей тумба была стеклянной, а на ней умещались обязательный увлажнитель воздуха, зарядная станция для карт-ключей, магнитов для беспилотных автомобилей, наушников-капелек. В общем, для всего, что стало электронным. Абсолютно для всего. А в прихожей Лейхота не было зарядной станции. Маленький комод был из темного дерева, а крючки — металлическими, отнюдь не стеклянными. Клара смешно хмурилась, позволяя Полу себя бесстыдно рассматривать и вновь веселить. А когда она расширила глаза, упав ими на придверный черный коврик из водоотталкивающей ткани, а не из синтетической губки, Пол не сдержал смеха. Тогда эти глаза перевелись на него с изумлением. Им не хватало его в зрачках, отчего состояние хозяйки поддержал вспыхнувший румянец. Как будто Клару всю жизнь гладили против шерсти, а тут почесали за ушком — вот так она выглядела. — Пол, дайте угадаю, у вас нет умного дома? — увидев уверенный кивок и слушая непрекращающийся смех, Клара серьезно сказала. — Вообще-то его ставят во все новые дома! — А мой дом похож на новый, Луна? — Нет, — она пожала плечами, тут же подобрав нужный ответ. — Но это богатый район, как я говорила. А в новостях докладывали, что, пока старые дома еще стоят, в них все равно будут устанавливать умный дом. И вообще ваша прихожая такая… раритетная. Где вы купили этот коврик? — На «Amazon» Теперь этого крупнейшего интернет-магазина не существовало под таким названием. И Клара, нахмурившись, поправила Пола: — То есть, на «Big Amazon»? — Да, да, — ехидству мужчины Кларе пока нечем было парировать, только фырканьем. А Пола оно забавляло еще больше. Он кивнул рукой на выход из прихожей, рассказывая. — Добро пожаловать в прошлое, Клара. Прости, но тут с тобой пиздеть буду только я, а не моя квартира. И в ней ты увидишь много чего новенького, дитенок двадцать второго века. Прости за оскорбление. — Благодарю вас, Пол. Это все комментарии? Говоря, Клара приостановилась возле Лейхота. А тот умолк, как на зло. Она тут хотела услышать еще какую-нибудь дерзость, потому что хотела выдать подобную в ответ. Но этого мужчину опять будто выключили, раз рот он закрыл, глаза прикрыл на секунду, а дальше опрометью бросился из прихожей, повторяя Кларе следовать дальше. Она покачивала головой, но слушалась. Очень было интересно, какие загоны вели этим Лейхотом. Но еще интересней было окунуться в прошлое, как он говорил. Она действительно это сделала. Рот сам открылся, потому что не мог отказать себе в удовольствии выразить немое изумление, но и восторг от увиденного. В машине Пол рассказывал, что купил эту квартиру, но не говорил — когда. Естественно, а то вопросов у юной бунтарки было бы еще больше. А еще она бы заявила, что не мог Пол купить данное жилье больше тридцати лет назад, потому что тогда не родился. А Клара родилась в двадцать втором веке, когда на слуху в дизайне интерьеров был строгий минимализм. Остановившись в гостиной, откуда вела металлическая черная лестница на второй этаж, в открытую спальню, Клара пыталась прикинуть название стилю подобного интерьера. Тут за большим кожаным диваном, черным, на стене была выложена кирпичная кладка. Остальные были темно-синими, как будто наспех покрашенными, если судить по разводам. Побоку от подлокотников дивана расположились журнальные столики — маленькие и деревянные, покрытые уже слезшей черной краской. Клара по-хозяйски обхаживала гостиную, дополнительно примечая отсутствие экрана-капли, встроенного санитайзера, увлажнителя воздуха. Квартира за хозяина намекала, что тому все равно на испорченную экологию. И на мусор тем более. С тихим цоканьем Клара покачивала головой, с каждой секундой замечая все больше пустых коробок из-под пицц, китайской лапши, пивных бутылок. Но когда она вальяжно присела на диван, вообще забыв о существовании Пола, к ней пришел другой вопрос. И тогда Лейхот попался под внимательный взгляд Клары. Приметив его притихшим у дверного косяка, на который он облокачивался плечом, держа руки в карманах, Клара держалась за кончик вязаного теплого пледа, сминая его пальцами. — А из чего этот плед, Пол? Никогда не трогала такой материал. — Из шерсти, Клара, — говоря, Пол тихой поступью подошел к дивану, присев на краешек подлокотника. — А в какой подводной лаборатории делают этот материал? — Ни в какой. Это овечья шерсть, Клара. Были такие животные — давно-давно, пока не вымерли от лихорадки. Он достался мне по наследству от матери. Пол говорил правду. Только матерью была не его родная и всегда бездушная, а Эмили Адли, некогда Эмили Янг. Этот плед она подарила ему на восемнадцатилетие — материнские руки лично его вязали, с любовью и с упоением. Лейхоту часто хотелось от него избавиться — в конце концов, другие подарки от братьев и сестер он оставил в своем старом родительском доме в резервации. Когда-то хотел продать, но не смог — не хватило то ли смелости, то ли бессердечности. А плед забрал. Клара не знала, о чем думал Пол. Но явно ни о чем хорошем, либо о чем-то грустном. Глаза мужчины потеряли всю живость, а после он поднялся на ноги и, не глядя на Клару, сказал: — Хочешь, поднимись на второй этаж. У меня там кровать, шкаф со шмотками. А еще я сплю не на умном матрасе. Он под мои пролежни не подстраивается. — Потому что у вас нет пролежней, Пол, — закатив глаза, ответила Клара. Она быстро прошла к лестнице, не упустив возможность еще поудивляться, а на ходу договаривала. — Если честно, мне даже страшновато, что еще я могу у вас увидеть. Динозавров не содержите? — А надо? Клара оставила Пола без ответа. Пусть он потешается над ее детской наивностью — она ему не запрещала. Тем более, своеобразная спальня мужчины забрала все ее внимание. Квартира Пола была двухуровневой, как она сразу заметила. Спальня нависала над гостиной. Огромное окно, которое начиналось на первом этаже и заканчивалось на втором, черной рамой оттеняло еще одну кирпичную кладку за большой двуспальной кроватью. Она была не заправлена и Клара, быстро убрав ком из покрывала и тонкой простыни, присела на нее. Да, Лейхот говорил правду — матрас был не электронным, а еще таким, на которых девушка никогда не сидела. Слишком мягким, будто уютным. Как и все жилище Пола. Это она признавала, пусть даже еще не видела кухню и ванную. Она ждала, что мужчина подойдет к ней, отвесив еще колких дерзостей или проявив очередную заботу. Но пока Клара была в одиночестве, бездумно рассматривая металлические балки на потолке. Они придавали жилищу дерзкую харизму. От и до эта квартира подходила Полу Лейхоту. Он объявился запоздало. Но можно было простить ему задержку. Просто мужчина впал в ступор, когда осознал, что и не понял куда отправил Клару. Тихо поднявшись по лестнице, Пол замер на какое-то время, сомкнув веки. Сначала в его обязанности входило не смущать, не пугать, не брать юную нареченную в первый же день знакомства. Но это троекратное «не» зверь под ребрами прожевал, сплюнув комом в сознание человека. А то подкинуло твердую мысль, что Клара — его нареченная, и во всех смыслах она должна быть только его. Но он был человеком. Граница между зверем и ним всегда была условной, а в какой-то период жизни Лейхота ее и вовсе не было. Но не сейчас. Слишком много сеансов он провел с почившим Карлайлом, слишком часто занимался терапевтическими упражнениями для спокойствия души, да и дышал, как заведовал долголетний Доктор тоже — часто. Вдох и выдох последний раз помогали ему успокоиться больше десяти лет назад. Как бы Клара ни была прекрасна, Лейхот не собирался давать ей чести вновь спустить себя с цепи. Она спящим калачиком лежала на кровати. Нарколепсия ее вынудила отдаться сну в тишине и в спокойствии. Пол ей завидовал — он бы тоже теперь не отказался от такого недуга, в особенности тогда, когда его кровь продолжала бурлить, закипая внутри. Присел он на край кровати и загулял горячей ладонью по спине девчонки, да думал — тут было много женщин. Очень много женщин. За долгую жизнь у Пола были постоянные отношения, но он их прерывал, когда приходил к простому осознанию: никто ему не нравился так сильно, чтобы стать семейным человеком. Последний раз вместо Клары на его кровати была соблазнительная девушка — постоянная гостья его ринга, дерзкая и самодовольная. Чудо как хороша в койке. Интересно, а в чем хороша Клара? В невинном трепе и в мастерской игре на его нервах? На свое же счастье, она проснулась. А то Пол уже взмел на ноги, пытаясь успокоить зудящие руки. Он наблюдал уже привычную картину, где девушка резко распахнула глаза — будто ее включили. А после потянулась всем телом и громко зевнула. Лейхота она не видела, оттого, видимо, нахмурилась и прикусила губу. Пол ощутил в ней смятение и легкий испуг. И с молниеносной скоростью вернулся на кровать, раскинув руки с немым сообщением, что он — рядом. Губы Клары тотчас охватила улыбка, а сама она приняла положение сидя, придвигая к себе колени. — И снова здравствуйте, Пол! — Здравствуй, здравствуй, — с такой же улыбкой отвечал Пол. Он вперил ладонь в мягкий матрас, потянувшись телом поближе к Кларе. — Может, уже нормально ляжешь спать, Луна? — Нет, Пол. Я не хочу спать. Ступору Лейхота было бы объяснение только в том случае, если бы он был больше наслышан о нарколепсии. Отсутствие полных знаний мешало ему уловить смысл в словах Клары. Нарколептики ощущали сонливость как обычные люди. А их неожиданные провалы были вызваны лишь постоянной усталостью организма и только. Наверное, именно поэтому Клара всегда тараторила, потому что только ее разум был активным и неумолкаемым. — Не хочу спать, Пол, — повторила она. Сначала ей подумалось, что Пол раздумывает над ее словами, а потом поняла, что он опять потерялся. — Можно посмотреть на вашу кухню? И ванную? Или… Нет, подождите. Мне интересно каких брендов у вас одежда. Кларе не нужно было разрешение Пола на то, чтобы распахнуть большой шкаф. Такое же дерево, покрытое черной краской. Ухмыльнувшись, квилет вдруг захотел осадить девчонку. Поучить уму разуму, проявить свой характер и заставить дожидаться его разрешений. Но думал он об этом ненадолго. Слишком велико было удовольствие увидеть еще одну улыбку Клары. Та ее подарила, когда кивнула на бардак в шкафу и вскинула пальцем на вешалки, говоря об абсолютно одинаковых десяти черных рубашках: — Вы как персонаж мультфильмов! Каждый день носите одно и тоже. Дайте угадаю, у вас и все футболки черные, да? — Клара полезла в один из ящиков. Ее догадка была верна, отчего она рассмеялась. — Ну и ну, Пол. Да вы строгий циник, как я смотрю. Консерватор даже в моде. Никогда не хотели приобрести себе модную сетчатую футболку? Картер говорит, что в ней все проветривается. — Пусть твой Картер ее и носит, — хмыкнул Пол. Клара в пол оборота взглянула на него, не прекращая рассматривать другую одежду. — Вам бы тоже такие пошли. К тому же, вам есть что показать, Пол. Уверена, что на ваши мускулы клюют все женщины. Пол замер. Он был готов задохнуться с такой речи Клары. А та продолжала вести себя непринужденно, не прекращая рыться в одежде Пола и сыпать другими вопросами касательно ее брендов и цены. Не видела она своей наглости или не хотела видеть. А еще об нее застопорился поезд наигранной беспечности Лейхота. Разбился и выпустил из всех вагонов бурлящие гормоны. Облизнув губу, Пол медленно поднялся на ноги и встал за спиной Клары. Та дрогнула — впервые за все их знакомство. По ее уху скользил тихий шепот: — Думаешь, что на меня клюют все женщины? — Ну, да, — Лейхот пришел в себя. Моментально и чуть не взвыл от отчаяния. С ним продолжал говорить ребенок. — Это же правда, Пол. Я более чем уверена. Конечно, правда. Клюют на Пола Лейхота женщины, еще как клюют. Но одна рыбка ему никак не поддавалась. Полу пришлось пойти напролом уже не ради собственной выгоды, а ради душевного спокойствия. Он взял Клару за руку, притянув ее ближе и склонившись над лицом. Но не успел открыть рта, заворожившись большими зелеными глазами. А после вернулся в колею, ощущая привычное желание, когда Клара лопнула пузырь жвачки, дернув уголками губ. — Пол, как продолжим наш вечер? Тут ему подумалось, что она издевается. Но взгляд редко обманывал — не было в нем ничего дерзкого. Отдувался лишь длинный язык девчонки да и то, изредка. Пол в мыслях ненадолго отложил лопату, хотя ему очень хотелось сразу присыпать себя землей. Он был рад нареченной — правда, рад. Но ожидал встретиться с женщиной, а не с ребенком. — Пол, вы опять подвисли. Может, вы этого не замечаете? — Подвис, Луна, — хрипло выдал Пол. Его легкие насквозь обжигало одним голосом Клары. — Как продолжим наш вечер… Не знаю. А что ты хочешь? — Не знаю. Я бы хотела покататься по ночному Сиэтлу или сходить в какой-нибудь клуб, потанцевать. Или на один из ваших боев. Можно? Или уже не идут? — Начинаются глубокой ночью, Клара. А пока почти десять вечера. — Десять? — нахмурившись, повторила Клара. Взяв в руки свой телефон, она подтвердила слова Лейхота, и тут же стала расстроенной. — Жалко. Вообще не заметила, как прошло время. У меня режим — соблюдаю по наставлению Доктора. Лягу спать в одиннадцать. Не успеем с вами ни в клуб, ни покататься, ни бой посмотреть. Тогда завтра, да? — Ты не хочешь в отель? — пораженно спросил Пол. Просто выпал в осадок — так бывало. Он, наконец, начал мыслить трезво и подумал, что Клара не просто его не боялась, а напротив, чересчур доверяла, раз была готова остаться ночевать в его квартире. Тут не играла роль ее детская наивность, потому что у всех был инстинкт самосохранения. Клара намеренно липла к Полу, не противясь его обществу. Либо дело было в ее пра-пра, которая отпустила правнучку в руки квилета, либо в чем-то другом. И Пол незамедлительно захотел узнать в чем. — Клара, мне очень приятно, что ты мне так доверяешь. Но ответь — почему? Из-за твоей старухи? Или из-за чего? — Я вас не понимаю, Пол, — Клара поддержала прошлую эмоцию Пола. Она также заговорила пораженно. — Вы же мне сами сказали, что будете меня охранять. А я сказала, что буду с вами дружить. Вот и все. И в отель я не хочу, потому что там Картер откроет рот и испортит мне прекрасный день. Как хорошо видеть в мире только прекрасное. Так Пол подумал, немигающим взглядом глядя на Клару. А потом не просто подумал, а еще включил мозг — всегда помогало, чтобы сложить дважды два и понять простую истину. Его Клара доверялась не только ему, а вообще могла любого счесть хорошим человеком. В ее мире не было ублюдков, подонков и мразей. Вообще. В ресторане она проявила смелость, поставив Лейхота на место. А тут, вблизи ее хрупких костей и нежной кожи, держащихся на пятидесяти килограммах, она предстала перед поплывшим волком в истинном свете — абсолютно беззащитной. Клара взвизгнула. Она не ожидала, что добросердечный, но грубый Пол вдруг громко рыкнет, одной рукой притянув ее к себе. Теперь Клара была к нему так близко, что вскоре начала давиться обжигающим жаром от крепкого тела, а в грубом шепоте тонуть. Кажется, что Пол брал ее на слабо — так ей казалось, пока он не начал говорить: — Представь на секундочку, маленькая, что я — ублюдок, который в своей хате может сделать с тобой все, что захочет. Вот туда смотри, — Пол ухватился пальцами за подбородок Клары, повернув ее голову к кровати. Ее лицо было непроницаемым. — Вот там я могу тобой воспользоваться. Ты же не настолько юная, Клара, да? Чтобы не понимать, о чем я говорю. Сказать прямым текстом? — Ну а к чему вы это говорите, Пол? Если не сделаете этого, — Клара будто издевалась. Она говорила так спокойно, словно Лейхот рассказывал ей о погоде. Ему пришлось прибегнуть к крайним мерам. Его шепот прошелся по губам Клары. А та не пискнула от резкого движения — вновь улыбнулась, дернув уголками губ и надув очередной пузырь жвачки. Всосав ее в рот, девушка говорила: — Пол, я вам уже сказала, что вы меня не запугаете. Вам что, скучно? Почему вы так себя ведете? — Хочу донести до тебя, Луна, что нельзя быть такой наивной и доверять каждому встречному. — Но вы не каждый встречный. Пра-пра сказала, что вы для нее очень близкий человек. Как я могу вам не доверять? — Получается, что ты это делаешь только из-за старухи? — Нет. Я вам просто доверяю. Но вы весьма очаровательный и забавный. Но я понимаю ваше беспокойство, Пол. Даю вам клятву, что я никогда не пройду в квартиру к другим малознакомым людям. Может, вы не очнетесь в палате с трубкой в горле, как другие. Ибо вы в разы меня сильней. Но повторяю, что бы вы там ни думали, я думаю лучше. Не обидите меня, Пол. Так, просто… учите уму разуму. Как остальные. Расстраиваете. Вы мне так понравились, потому что толком не наседали и не полоскали мозг. А теперь хотите испортить наши отношения? Зачем? — Понял тебя, Клара, — Пол был доволен услышанным. Но продолжал говорить грубо и тихо порыкивать в губы Клары. Вновь лопнувший пузырь — как пощечина на его лице. — А давай ты прекратишь обращаться ко мне на «Вы»? Ведь мы дружим. — Нет, Пол. Мы дружим, но дружим мало. Понимаете? — Ты, блять, издеваешься надо мной? Пол резко отступил. Так резко, что чуть не свалился на пол. Его гнало не просто раздражение, а дикое бешенство с речей Клары. А та опять улыбалась — и пузырь за пузырем видел Лейхот. Клара понимала негодование мужчины. А еще улавливала главное — они были ей приятны. Какое удовольствие увидеть взрослого и по-своему мудрого человека таким же подростком, как она. Иначе как ей еще с ним подружиться? — Пол, я буду обращаться к вам на «Вы», но не переживайте — мы уже друзья! Что-то еще хотите узнать или вам хватит информации? — Я в душ, Клара, — емко известил Пол. Он молниеносно спустился на первый этаж, услышав громкое и непонимающее: — Какой душ, Пол? Последнюю воду дали в восемь вечера, а следующая только в пять утра! — У меня бойлер, Клара. — Бойлер? Что? Да вы же… — Нарушаю закон, Клара. Закурю потом эту новость крепким «Malboro». А теперь не бухти. Выпей на кухне чайку или кофейку. Клара услышала громкий и будто театральный хлопок двери. Она фыркнула, закрыв большой шкаф. Предложение Пола ей понравилось. К тому же, кухню в этой квартире она не видела. Но уже понимала, что та также застыла в прошлом. Так оно и было. Пока Клара расширенными глазами осматривала кухонный гарнитур, вновь деревянный, примечая чересчур странный чайник и плиту, Пол встал под холодный душ с важной задачей — обуздать зверя. Тот так раздразнился, что взял под контроль тело человека. Неизвестно, сколько Лейхот простоял под холодной водой. Он водил рукой по члену, целиком отдавшись сальным мыслям. Для него это было обязательно, чтобы продолжать держать себя в узде. Даже бесконечные пузыри жвачки его заводили, ведь те выходили из сладких губ, к которым он все никак не мог прикоснуться. Не был Лейхот железным, да и подарком тоже. Оттого просто удивительно, как Клара оставалась в целости и сохранности. Ведь она не выдавала ни капли страха — сердце ее не могло врать. Поэтому Пол мог легко воспользоваться ситуацией, утягивая юную и воспитанную девчонку в крепкий поцелуй, а там бы проверил реакцию, да и дал бы сам себе по морде за несдержанность, если бы было нужно. Но Клара с ним дружила. У них гребаная дружба до тех пор, пока она не начнет краснеть под его взглядом. А пока она покраснела только со злости. Пол, надев на себя только шорты, с тихим смехом пошел на громкие возмущения девушки. Он завис у двери, в стороне наблюдая за Кларой, которая никак не могла совладать со старинным чайником. Вся электроника теперь включалась по команде, ее заранее настраивали под голоса всех членов семьи. Крутилась Клара и требовала бесстыжему чайнику немедленно включиться. И Пол выдал свое возвращение громким смехом, когда услышал: — Работай, сука! Клара подпрыгнула на месте, обернувшись. Она слегка съежилась, но заранее приготовилась к атаке из саркастичных комментариев. Ходячая острота приблизилась к ней тихим шагом, сверкая мускулами и покачивая головой. — Ругаешься, Луна? Не стыдно? — Ну, Пол… — подумав над ответом, Клара улыбнулась и сочла свой годным. — Я же тихохонько. Разве нет? Все, не смейтесь! Как его включить? Кларе не прельщало стоять смущенной под озорным прищуром мужчины. К тому же, он показался перед ней в самом лучшем свете и даже не предупредил. Бесстыжий — пришел тут, обнаженный по пояс, с каплями воды на наливных мускулах и блеклых венках. Развернувшись к чайнику, Клара повторила свой вопрос. Но Лейхот не спешил учить нареченную обращаться с раритетной техникой. Потому что волчий слух ему запретил. Тот услышал сердце девушки, застучавшее рвано и слегка волнительно. А острое зрение приметило красные щеки перед тем, как они от него скрылись. Этот клубничный румянец теперь не имел никакого отношения к злости. И Пол оскалился. Захотелось ему поиграть с этой девчонкой. Он со спины приобнял ее одной рукой, прижавшись головой к плечу, а Клара смело обернулась. И тогда — глаза в глаза, отчего все слова встали Лейхоту поперек горла, отказываясь выходить заместо решительных действий. — Так как его включить, Пол? — как бы Клара не верила в силу дружбы, голос ее стал подрагивать, а тело охватили мурашки. Пол продолжал щериться, не спеша с ответом. Девушка отвернула голову, но вновь повторила свой вопрос. Может, она считала, что мужчина опять потерялся. Или, напротив — давала ему свободу действий, замерев и не останавливая. Лейхота устраивало последнее предположение. А то первое бы ему не позволило аккуратно огладить талию нареченной. У Клары была красивая фигура. Иначе запечатленный волк не думал. Но и большинство обычных людей согласились бы с тем, что грудь девушки, по виду размера третьего — очень соблазнительна, а широкие бедра с худой талией — и того больше. Если Пол со своей одинаковой одеждой сошел с детских мультфильмов, то Клара сошла с какого-нибудь старого кино, где играли Мэрилин Монро или подобные женщины, которым больше всех шли приталенные платья. И Кларе бы такое пошло — определенно. Но надевала бы она его только в обществе Лейхота. Сладко, сладко. Клара отважно боролась с собственным бессилием. И Полу пришлось ее отпустить, отойдя, когда вопрос про ненужный чайник начал повторяться не дрожащим голосом, а твердым. Встав подле Клары, Пол щелкнул кнопку. А девушка под его ехидным прищуром ощутила себя не просто ребенком двадцать второго века, а безвременной дурой. — И все? — для вида спросила она. Потому что чайник уже засветился, сообщая о своей работе. — И все. Пол стал на себя не похож. Так Клара подумала, сощурившись и взглянув на него. Она всегда смотрела на людей в упор, и мужчина не был исключением. Она могла объяснить тихий и хриплый голос, очередной его ступор, но все это должно было подкрепляться какой-то дерзостью — ибо они всегда шли изо всех щелей Лейхота. Но ни ее, ни шуток, только молниеносный побег Лейхота из кухни, будто за ним шла погоня. Клара тихо хмыкнула, покачивая головой. Достав кружку и найдя такой же старинный чай — в пакетиках, а не в микро-таблетках, Джеремийя наспех прикидывала, объявится ли мужчина тут снова или нет. Юная бунтарка часто обращалась к голосу разума. А тот ей не шептал, а громко вопил в оба уха, что этот Пол Лейхот не желал с ней дружить. Вздохнув, Клара тут же зевнула и потянулась. Ее не радовала эта новость. Ибо она перечеркивала все ее планы на их крепкую дружбу. Или Пол перечеркивал. Кто знает. На кухню он вернулся, быстренько натянув лицо. Подсев к Кларе, Лейхот откинулся на спинку стула и в наглую закинув ноги на край стола. Опять он бунтарил, подумалось Кларе. Улыбка охватила ее губы, одобряя. — Давай еще с тобой поговорим, Луна, — но она вдруг поняла, что не узнает его голос. За сегодня в нем изредка проскальзывали рыки. А теперь он весь рычал, а глаза стали черными, глубокими и опасными. Глотнув чая, Клара спокойно сказала: — Конечно, Пол. Я бы хотела поговорить с вами о вашей автомастерской. Вот скажите, машины на бензине или дизеле, разве они не засоряют экологию, и вам не добавляют каких-то проблем? — Прости, не слушал. А ты слушай, маленькая, — вскинутый палец Пола Клара поймала тихим вздохом, но глаза ее стали недовольные. — Я выбираю тему для разговора. — Ладно, — не окажет Клара ему чести выдать ожидаемый испуг. И седьмое чувство ей подсказывало, что он будет говорить по делу. По-своему, но по делу. Удивительным был этот мужчина. Там задаривал подарками и одаривал заботой, там попрекал добрым словом, тут наваливал нежности. Может, он просто до сих пор не научился проявлять любовь, а действовал на инстинктах? Клара не знала о долгожительстве Лейхота. Поэтому собралась с мыслями и в затянувшейся паузе сказала: — Пол, простите, но я вас не очень понимаю. Вы ведете себя слегка странно. И чем-то недовольны. Чем? — Я выбираю тему для разговора, — с нажимом повторил Лейхот. Клара резко вскинула ладони, сдавшись и дожидаясь неизвестной темы. — Поговорим с тобой о личном, Луна. — Простите, но я не хочу. — А это не вопрос, — Клара дернула бровью. Ей пришлось поддаться и замолчать, чтобы Пол продолжил идти напролом. Джеремийи было интересно, чем все это закончится. — Ты девственница? — Как прямолинейно и грязно вы говорите, Пол. Зачем вам эта информация? — За раком, Клара, — скрип зубов Кларе точно не показался. Пришлось ему ответить широкой улыбкой, махнув перед Лейхотом красной тряпкой. — Ну? Мы же дружим, Клара. Стесняешься говорить на такие темы? — Не очень, Пол. Отвечу на ваш вопрос, а вы на мой ответьте — вам это зачем? Что вы будете делать с этой информацией? — Мне просто интересно, — с напускным азартом ответил Пол. Им двигала главная цель — понять эту девчонку и выяснить, была ли она такой юной или просто старательно прикидывалась. — Мальчики у тебя были? Или, может, в данный момент с кем-то встречаешься? — А у вас были мальчики, Пол? Или, может, вы в данный момент с кем-то встречаетесь? — Завуалированно называешь меня пидором, Клара, за мой бесстыдный вопрос? — «Бесстыдный», Пол, все верно. Но так и быть, отвечу. А то уже поняла, что вы непреклонен, нахален и самодоволен до мозгов костей. Я не девственница. По крайней мере, сзади — нет. Клара улыбнулась Полу новой улыбкой. Подобные обнажали только зубы, но не душу. Выдох у него вышел сквозь зубы, пока сердце колотилось, как бешеное. Но пока он не раскусил эту девчонку. Пришлось пойти дальше, а еще поменять позу, вернув ноги на пол и со скрипом придвинув стул ближе к Кларе. Та дернула носом — вот у нее он был нормальным и никогда не лез, куда не просят. Лейхот был доволен. Ревности он не почувствовал, ибо понимал, что она — его, и теперь все мальчики из ее жизни им же кинуты через бедро. — Дурочкой прикидываешься, Клара? Нахуя играешь в монашку, если по мне прекрасно видно, что я тебя хочу? — Опять очень бесстыдно и нагло говорите, Пол. — Обращайся ко мне на «Ты», блять! Поскольку уже показала, что нихуя ты не ребенок, Клара! — С чего вы взяли, что я ребенок? — таким же возмущенным тоном ответила Клара, вспыхнув. Пол разозлился еще больше, рявкнув: — С того, что у тебя в мире все хорошие и ничего не имеет значение, пока ты постоянно жуешь свою блядскую жвачку и тащишься с говорящих стаканчиков. — И из-за этого я ребенок? С того, что люблю этот мир и просто — жить? Так?! Клара загнала Пола мысленно в угол. А тот в нем притих, расширив глаза и чуть отстранившись от нареченной. Теперь карта легла по другому — в глазах Клары Пол перестал выглядеть взрослым мужчиной, потому что как будто до сих пор не научился жить. Живые могли не радоваться говорящим стаканчикам и не дуть постоянно жвачку. Но все они понимали, что любые мелочи внушают радость только тогда, когда сердце — бьется, а разум не плывет и не кишит мыслями о бесполезном существовании. Грозно стукнув кулаком по столу, так выражая свое недовольство очередному ступору Лейхота, Клара осознала, что душа этого мужчины нередко искала предлог для своего существования. Вот все у него было — от внешности до денег, а по фактам — ничего. Старик в молодом теле — им он стал. Знай Клара правду, что Пол потерял всю свою семью, отдавшись свободе и по итогу не найдя в ней столько привлекательности, сколько планировал, она бы искренне его пожалела. Но и так ей было по-своему жалко эту непробиваемую скалу. В ней все ледяные барьеры начали со временем таять. Ему нужен был свет. И Клара нашла его в своей широкой улыбке, подарив ее Полу. Тот дрогнул, будто испугавшись. Но Джеремийя не потеряла лицо, а лишь продолжала гладить мужчину по коротким волосам, тихо говоря: — Пол, я думаю, что вы очень одиноки и несчастны. Из-за стаи, как вы ее назвали, которую потеряли. Но моя пра-пра никогда не обманывала — вы хороший человек. Мне приятно, что я вам нравлюсь как женщина, но мы очень мало знакомы. Давайте начнем с дружбы, хорошо? А там посмотрим. Пол молчал какое-то время. А потом с радостью отметил, что не подавился словами Клары, а только счел их неприятными. Попав в капкан его проницательного взгляда, Клара дожидалась чего-нибудь резкого и грубого, обо что могла бы порезаться. Но Пол заговорил соблазнительно, приглашающе, обращаясь к сердцу девчонки или к ее гормонам. Это было неясно. — Малютка, мне будет сложно с тобой просто дружить, — он говорил с перерывами, позволяя Кларе переварить каждое слово и отдаться легкому смущению. — Понимаю, что это реально выглядит дико. И полного дня незнакомы, а я уже ссусь по тебе кипятком. — Это не дико, Пол. Думаю, что вы заболели самой популярной в мире болезнью — любовью. — И неизлечим. Теперь отрешенный голос Клары нагнал на Лейхота не злость, а глубокое расстройство. Она выглядела и звучала так, будто не собиралась давать ему шанса и после долгой дружбы. Ему пришлось отдать поводья чувствам, но безобидным. В них рука не гуляет по интимным местам, а ложится на женскую коленку, слегка сжимая кожу. Клара заинтересованно провожала взглядом действия Пола, а когда он приобнял ее талию другой рукой и притянул к себе ближе, Джеремийя попридержала очередной пузырь своей жвачки. Все ей подсказывало, что этим она Пола уже не разозлит, а обидит. Еще чего не хватало ей обижать этого мужчину. Он был добрым, честным, открытым, заботливым и по-своему очаровательным. И тут Клара подумала, что именно в таких громких словах проявлялась ее юношеская наивность. Или нет? — Давай пропустим в наших отношениях дружбу, Луна. А то она все равно будет бесполезной, потому что ты станешь моей девушкой. Я хочу с тобой не безостановочно трепаться, а ласкать и целовать. Добавлю чуть бабской лирики и скажу, что уже влюблен в тебя по уши и бешусь, что ты дуешь свою жвачку, а не принимаешь мои поцелуи. — Прям так, Пол? Как вы говорите? — Клара, — он выдохнул ей в губы, в конец осмелев. Теперь Клара была поймана в его горячих руках, не в силах пошевелиться. — Я повторяю, что не собираюсь с тобой дружить, блять. Мы будем встречаться и любить друг друга, потому что одни твои губы меня драконят. И ты вся красивая и желанная, даже когда храпишь. Понимаешь? — Нет, не понимаю. — Издеваешься, Луна? Мне повторить, что я тебя хочу? А ты не боишься и не противишься. Можно мне утащить тебя в кровать, раздеть и заставить пищать от удовольствия? — Всем девкам в своей кровати такое говорил, Лейхот? Серьезно думаешь, что я готова встать перед тобой на колени, а потом попрыгать на твоем члене? Или мне тоже повторить, что сначала мы будем дружить? А? Чтобы кто не думал, но масок Клара никогда не носила. Во-первых, они бы скрывали ее красоту, в которой она не сомневалась. Во-вторых, с ними она была бы не собой, а то было для нее непозволительно — подстраиваться под чьи-то ожидания. Она искренне наслаждалась жизнью, не следила за языком и отдавалась всем эмоциям, делясь ими с другими. Когда к ней приходили беды, она дружески их приветствовала, хлопая невзгоды по плечу. Но была человеком, а каждый из них был со своей перчинкой. Она просыпалась в нужный момент, а у кого-то выбивала почву под ногами. Перед Лейхотом встала сложная задача — не задохнуться возбуждением и не дать волю бесстыжим гормонам. Все это подстрекало голодного волка опрокинуть нареченную на стол, не доходя до кровати. Для Клары секунд десять молчания казались коротким мигом, а для Пола приятной вечностью, в которой в голове проносились настолько пикантные картинки, от которых бы покраснели любые продажные проститутки. Клара мудро воспользовалась свободой, когда Лейхот неосознанно опустил руки. Девушка вздохнула, ткнув пальцем в его оголенную грудь и заговорив таким тоном, на которой Пол не мог не отреагировать. — Пол, вы мне нравитесь, как человек. Но не как любовник или возлюбленный. Ну, я просто не могу вас рассматривать в таком ключе, потому что мы почти незнакомы. Дайте мне время, а пока мы узнаем друг друга поближе. Хорошо? — Луна, я заранее извиняюсь, но после очередного твоего «Вы» ты получишь по заднице. — Не заигрывайте со мной, Пол. — Я предупреждал. — По… Ай! Лейхот всегда держал обещания. И никогда не держал довольные ухмылки. Клара ее встретила после звонкого шлепка по мягкой ягодице. Лейхот залился смехом, когда она начала ее потирать и смотреть на него таким взглядом, будто всегда думала, что сама рулила в их коротких отношениях. И будто не знала, что этот мужчина был честным до мозга костей. Одно радовало. Шлепок был безболезненным, но как-то проходился по самооценке юной бунтарки. Она встала со стула под веселым, но вновь голодным взглядом Пола и сказала: — Хотела возмутиться, Пол, с вашей выходки, но вовремя вспомнила, что вы — грубиян. — Опять «Вы»? Вижу, что тебе понравилось, Клара. — Нет, Пол, вы не посмеете, — Джеремийя начала от него отступать. А Пол в легкую прикинулся излишне медлительным, позволяя ей выйти из кухни и залиться возмущениями. — Какой же вы невоспитанный, Пол! Это безобразие! И как прикажите с вами дружить, если не умеете не только нормально разговаривать, но и нормально себя вести? Прекратите бунтарить, вы для этого слишком взрослы… А! — Стоять! — Ни в коем случае, Пол, никаких остановок! А то вы опять меня шлепнете, после чего я забуду поблагодарить вас за прекрасную дружбу! Пол успешно загнал Клару в угол гостиной, из которого она звонко тараторила, держа на лице улыбку. Мужчина замер, игриво дернув бровью. Она с ним захотела бунтарить — да Бога ради. Любой каприз, какой захочет. Он поверил девушке, когда она сказала, что не собирается с ним нежиться, пока они не узнают друг друга поближе. Прекрасно, подумал Пол, подумал и добавил, что поближе они узнают друг друга как можно скорей. Но он остановился, когда его ладонь уже нависла над ягодицей девушки, а та закатывала глаза в приторном возмущении. Очередной ступор от этого Пола Лейхота — какой по счету? Пятый, седьмой, девятый? А, нет — тот, от которого потерялась и Клара. Обеспокоенным взглядом она всматривалась в его лицо. Оно потеряло все краски, а взгляд, некогда голодный и наглый, остекленел. Клара махнула перед ним ладонью, но реакции не было. Тогда она пощупала пальцами татуировку мужчины на плече — неизвестный символ ей показался странным, но привлекательным на крепком теле. Действия Клары сменялись одним за другим, как и мысли. Когда она аккуратно хлопала Пола по щекам, то думала, что он слишком горячий. Во всех смыслах. Может, болел, но его толстокорость мешала пить таблетки? Пол любезно избавил Клару от раздумий. Он очнулся, отскочив от нее почти на метр в одном движении. Взгляд его стал разумным. Он приметил на старых настенных часах время. Примерно пару минут назад Ханна Колдрой ушла из жизни. Последняя часть проклятья. Все забытое навалилось на Лейхота, и тот упал, громко заскулив. Клара чувствовала, что должна была как-то помочь. Но ее благородный порыв прервался, когда она сделала лишь шаг. Пол вскинул ладонь, рявкнув: — Не приближайся ко мне, блять! Выйди нахуй из этой квартиры, реще! — Что? И вы говорите, что это я над вами издеваюсь?! — Выйди, блять! — Объяснитесь, что с вами! Давайте я вызову скору… — Выйди! Неме… дле-е-е… Надо было послушаться Пола. Тот не просто потерялся, а в принципе — потерял себя. На него накатывали мысли о продажной девке, исчезнувшей из его жизни на все эти годы. Лейхот задыхался от боли — от упущенного шанса, от потерянной близости с любимой Ханной. Сердце его разорвалось в клочья за секунды, когда он все вспомнил. А потом разорвались его тысячи кусочков, когда он вспомнил иное — теперь с ним была правнучка Ханны Колдрой. И она держала цепь. Едва Пол вновь начинал думать о любви к Ханне, как Клара ее тянула, вынуждая зверя под ребрами зарычать, обнажив пасть острых зубов. Все время, пока Пол сидел на полу, он пытался бороться с запечатлением — обязательно. Что еще ему оставалось, если его чувства никуда не делись? Просто теперь они волку были не нужны. И тот выпорхнул из клетки, когда Пол опять подумал, что Ханна Колдрой — его единственная. Клара завопила во все горло, прижавшись к стене. Слиться с ней не получилось, исчезнуть — тоже, и картина перед глазами не изменилась. Но стоило отдать Полу должное, что он приобрел большое жилье, пусть и с малым количеством комнат. А то в более маленькой площади его волку не хватило бы места. Последнее, о чем думал человек, когда выпустил свирепого зверя — Клара. Она оставалась в опасной зоне. И волк успокоился, поймав на себе зеленые глаза. Они буквально чесали его за ушком, трепали загривок и шептали в мокрое ухо, что все, Пол — все хорошо. Само собой, Клару распирало от шока и страха. Но в первые секунды, пока зверь поднимался на лапы, покачивая дрожащим от боли туловищем. Клара стояла и прикидывала, обманывали ли ее глаза. И поняла, что нет, когда увидела взгляд волка — разумный и виноватый. Пропитанный такой болью, что Клару слегка пошатнуло. А потом она, глубоко вздохнув, громко взвизгнула. Паркет под лапами зверя исчез с ее речи. Определенно, потому что он опрокинулся с грохотом. — С ума сойти, Пол! Вы — волк! Волк! Пра-пра писала не сказки, а истории из своей жизни! Оборотни существуют, и вы один из них! Господи, боже, это невероятно! Удивительно! Поразительно! Э-э-это… это чудо, Пол! Вы — чудо! Лейхот только сейчас понял, что означала шаблонная фраза из бульварных романов: «У него кровь в жилах стыла». Вот с ним было похожее. Клара не унималась, скороговоркой выдавая повторяющиеся восторги. Но стояла на месте, лишь слабо дергаясь телом в сторону волка. Будто она тоже сидела на цепи. Такое сравнение Полу понравилось. Он смог глубже задуматься над речью Клары, но не уловил большинство ее слов. А главное, понял самое важное — она его не боялась. Волк медленно поднялся на лапы. В гостиной после его неожиданного появления диван отлетел в сторону. Это было мудрое решение, потому что волк смог тихой поступью приблизиться к Кларе без всяких преград. А она стояла, завороженная и восхищенная. В ее крови подскочил сахар от полного наслаждения собственной жизнью, когда огромный зверь, которого она догоняла в росте, остановился напротив, максимально близко. Он присел на задние лапы, склоняя морду и дернув ушами. Но Клара не могла сполна порадоваться его спокойствию. Ей мешало разбитое стекло в глазах. — Такой пушистый… Плюшевый… Мягкий… Ох, и горячий, невероятно! — с блаженством она прогуливалась ладонью по шерсти волка, а дальше потеряла контроль, прижавшись к нему крепко-крепко. — Теперь я полностью понимаю ваше негодование насчет будущего, Пол! Какое дело до фантастики, когда вы живете в сказке! Вау! А можете прилечь, а то вы такой огромны… Не дал Пол Кларе договорить свою просьбу. А она сама виновата — проявляла к его второй сущности такую любовь, что он не выдержал, боднув девушку лапой. Когда она упала на пол, зверь навис над ее лицом. И Клара довольно визжала, наслаждаясь его действиями. Слюна была мокрой, но шершавый язык приятно щекотал кожу. Волк вылизывал ее лицо, не обделив ни один сантиметр. А когда Клара перешла на смех, он резко прервался. Но снова продолжил ее вылизывать, уже спускаясь на оголенный живот, руки, босые стопы. Все принадлежало ему. И несказанно радовало, что Ханна Колдрой исчезла из его мыслей. По крайней мере, пока рядом была Клара Джеремийя. Бывшая продажная девка оставила после себя много лет назад не просто лучшее впечатление, а нечто большее. Лейхот смотрелся в зеркало, но не в разбитое. В то, где видел счастье Клары. Получается, что он все-таки победил? Или так, выиграл утешительный приз?