|Лолита|

Дела у Клары шли неплохо, но неизвестно куда. Теперь перед ней не было пушистого и большого волка. Она смотрела на обнаженного мужчину, пронося в голове, как шерсть на ее глазах сменялась кожей, на месте острых клыков встали зубы, а мускулам человека уступило место звериное нутро. Клара прикусила губу, рассматривая замершего Лейхота. Само собой, она смутилась. Пусть и не думала, что на этом чуде дополнительным чудом появится целая одежда. Джеремийя отвела взгляд лишь тогда, когда услышала от Лейхота громкое хмыканье. А дальше его тихие шаги, вновь загоняющие ее в угол. Очевидно, что он не собирался одеваться. Но и овладевать девушкой после своего нервного срыва тоже не планировал. Он хам, но не больной хам — ни в коем случае. Просто слишком заманчивой была идея приблизиться к Кларе, склонившись над ней серьезной просьбой прекратить играть в дружбу, учитывая, что она уже пролезла к нему слишком далеко. В сердце мужчины места больше не было, потому нужно было обратиться к своему разуму и прояснить Кларе главное: — Дружить с тобой не будем после твоей пылкой речи. Усекла? Клара не собиралась отводить от него глаз. Она всегда упивалась чужими глазами, даже черными и опасными. А те манили, притягивали, выпуская мурашки на коже. Нужно было что-то ответить этому Полу, подумала Клара. Ее устраивала эта мысль в наступившей тишине, где мужчина вновь замер, лишь гуляя глазами по ее смущенному лицу. Ему выпала честь второй раз за день увидеть сердечко юной бунтарки. Но рот она редко закрывала, а то это было бы на нее совсем не похоже. Говорить Клара любила. И она бы говорила, даже если бы была кошкой, если бы была булыжником или вообще не была. — Пол, вы меня очень удивляете, — ей пришлось чуть соврать, упустив мат. А то Лейхот натурально оскалился, вымороженный ожиданием ответа. — Вы тут только что стали перед мной волком, оборотнем, зверем. Может, мы это с вами обсудим? — Я повторяю, что шлю нахуй твою дружбу, Луна, — она взвизгнула. Разумеется, хотя уже знала, что от крепкой хватки мужских рук, схвативших ее талию, ничем не могла защищаться. — Ты услышала? Или мне опять повторить? Клара все слышала. А еще видела и видела что-то новое, что не поддавалось ее пониманию. Пускай глаза мужчины были такими же черными и голодными, но сейчас в них было что-то еще. Клара сощурилась, позволив Полу скрипнуть зубами от очередного ожидания ответа. А потом он чуть не поперхнулся возмущением, когда не успел повторить свои слова. Клара их сдула, махнув рукой. Сощуренными глазами она вглядывалась в лицо мужчины, не понимая, что с ним. Будто не Пол Лейхот — не взрослый и относительно мудрый, а юнец, потерявший что-то важное. Слишком бледный, стеклянный… Словно хрупкий. Клара спросила: — Пол, что с вами случилось? Поделитесь. — Луна… — голодный зверь своего добился. Он опустил человека ниже плинтуса, когда сам толкнул нареченную к стене. Весьма болезненно Клара ударилась позвонками, но это так — мелочи. Волк продолжал говорить с паузами. Каждую из них он использовал по делу, приближаясь к Кларе и по итогу возвращая свои руки на законное место — на ее талию. — Ты… Меня… Услышала? Он не оставил ей и сантиметра личного пространства. Из Лейхота бы не удался мелкий воришка. Потому ему нужна была вся Клара или ничего. Других затычек у него не было. Может, грубо, но как есть. Когда человека разрывает боль, такая, что в глазах темнеет и на теле будто выпускаются острые иглы, единственное о чем он начинает думать, так это об обезбаливающем. Клара Джеремийя — отличное обезбаливающее. Пола устраивало, что она была нужна его изголодавшему зверю. А то, что абсолютно не нужна человеку — вот этот вот утешительный приз — можно было перетерпеть. Наверное… Вместе с Ханной Пол вспомнил и Джареда с Ким. Они бы не одобрили его мысли, абсолютно нет. А потом бы воплем в оба уха добавили, что именно из-за их борьбы с запечатлением все и поехало по наклонной. Но у Лейхота уже не было никаких наклонных, только строгая прямая, без всяких поворотов и обрывов. В конце стояла Клара Джеремийя. Она будет его лечить. Но дураком он не был. Так, разбитые осколки стекла внутри иногда замирали и в отсутствие завывающего звона разум Пола навещала весьма гаденькая мысль — ничего она ему не должна. И где указано, что Полу что-то обещано? В незаключенном с духами племени квилетов договоре? — Пол, если вы хотели меня испугать до ужаса, то можете себя поздравить. Все прошло успешно. Лейхот ничего не ответил. Ему было некогда открывать рот, он мог только вытаращить глаза. Они, ошалевшие, прилипли к Кларе намертво. А она совершила опасный маневр. Между ее губ лопнул пузырь жвачки, как пуля и твердая точка, мол — Пол Лейхот, ответьте мне что-нибудь на такое заявление. Он все еще не отвечал. Но радовало, что разум его прояснился молниеносно. Отрезвевшая голова не принимала звериных инстинктов, а еще отдала обнаженному телу команду скрыться от Клары в своей спальне. Там он надел шорты, чувствительным ухом ловя неприятные звуки. Джеремийя рвано дышала, но опять дула пузыри жвачки. Пол вернулся к ней, остановившись в безопасной зоне и не подходя ближе. С прищуром Клара наблюдала, как мужчина поднял руки и глубоко вздохнул. Ей хотелось одарить его парой ласковых, а дальше в конец осмелеть, заявив прямо, что он чересчур нестабилен. Да и вопрос у Джеремийи был, весьма важный. Что с ним случилось? Какой-то теперь другой человек. Клара позволяла себя рассматривать. Она не собиралась дать деру, и взгляд не отводила. Стояла желанной и прекрасной, позволяя глазам Пола разгуляться по всему ее телу. И вдруг у него возникла иллюзия, что человек любил Клару. А потом эта иллюзия исчезла, побыв привычной и полной сукой, оставляя вместо себя потешный смех. Она над Полом поиздевалась. Спустя больше десяти лет он сделал вдох и выдох. В мыслях тут же вспыхнул погибший Карлайл, очень давно подкинувший всем волкам такой спасательный круг для быстрого успокоения. Пол также в мыслях отдал ему должное, но быстро намотал сопли на кулак и пошел дальше, как ему было положено. Нередко его психику клинило между самобичеванием и осознанием собственного превосходства. Клара об этом догадывалась, но не могла твердо признавать. Да и вообще, ей было не до этого. Юную бунтарку захлестнула великолепная идея разобрать этого Пола по кусочкам и поковыряться в каждом, найдя все тонкости, секреты и нюансы. Пол не успел открыть рот, как его прервали. Входная дверь загрохотала приветствием от неожиданного гостя. Клара машинально дернулась, а ноги Пола приросли к паркету, вообще отказываясь двигаться. Стук по двери стал громче и настойчивей. Лейхот не знал, сколько времени гость добивался согласия пройти в его квартиру. Скорей всего, относительно мало. Потому что слетевшая с петель дверь пропустила через себя не какую-нибудь мирную Беллу, а прирожденно наглую Ренесми. Родись Клара на пять десятилетий раньше, она бы ахнула от ослепительной красоты незнакомки. Но двадцать второй век запрещал удивляться внешним достоинствам — конечно, ведь выпускал новейшую косметику. Тональные крема ложились ровной и сияющей гладью, преображая даже самые морщинистые лица. Теперь по левой прохожей нельзя было сказать, кто она — девочка, девушка или женщина. Декоративная и уходовая косметика как скрывала возраст, так и прибавляла его. И Клара просто подумала, что эта девушка так красива именно за счет маски, а не по природе. Очевидно, что для Пола ее красота не имела значение. И Клара быстро поддержала остолбеневшего мужчину, внимательней рассмотрев незнакомку. Та тоже остолбенела, за компанию, нагнав на себя ту же боль в глазах, как в глазах Лейхота. Немигающими взглядами они изучали друг друга, будто знакомясь по новой. Лицо Ренесми было опухшим и мокрым, с разводами потекшей синей туши на глазах и кремовых румян на щеках. Невольно Клара съежилась, когда прекрасные изумрудные глаза Несси вновь залились слезами. Она приоткрыла рот, заговорив кратко и так тихо, что Клара ничего не услышала: — Пол… ты вспомнил? — Да, — а Пол вскрикнул. Сам этого не ожидал. Но нашел тому объяснение — это крик души. — Ханна… — Несси глотала открытым ртом воздух, шатаясь на месте и хватаясь руками за голову. — Боже, Ханна… Ханна… Пол, Ха… Еще чего не хватало Ренесми позволить вывернуть Лейхота наизнанку еще больше. Он прервал ее, но та не сдержалась, надрывисто зарыдав. Она упала на грудь Пола, вжимаясь в нее головой и держа на ней дрожащие руки. Квилету ничего не оставалось, как быть мужчиной. Нормальные мужчины в его понимании утешали женщин, как могли. Ласково гладили волосы, гуляли руками по спине, с покорностью принимали больные удары по груди, когда Несси сорвалась еще больше. Тогда Пол повторно прижал ее ближе. Это девушке помогло, по крайней мере, успокоить зудящие от боли и едкого гнева кулаки. В его крепкой хватке она не могла пошевелиться. Лишь рыдала — рыдала, рыдала, уже твердо уверенная, что больше никогда, ни в кого, ни за что. — Ханна… — когда горло сжимало слишком сильно, Несси начинала держать слезы, но выдала рваный шепот. — И Джаред… И Ким… Брейди, Коллин, Татум… Про-о-оклятье… Несси продолжала повторять имена всех близких, кого они забыли на все эти годы. Пол не мог ее прервать, как бы ни просил с надломом в голосе. Бывшая Каллен потерялась — так бывало, когда сердце разрывалось. Но в бездну этой парочки пролезли без спросу. Клара, отводя от них удивленный взгляд, прилипла им к другому человеку. Следом за незнакомкой появился незнакомец. А всех троих присутствующих объединяло одинаковое стекло в глазах. Клара увидела еще одного квилета. Все они были шаблонными, отличаясь только чертами лица или стрижкой. Это был Джейкоб Блэк. В отличии от жены, он заметил левую девушку в квартире брата. Скрипя зубами, он прошел мимо Пола и Несси, встав напротив Клары и заговорив с ней ледяным тоном: — Тебе пора. Клара хлопала ресницами, растерявшись. Неизвестный ей Джейкоб схватил ее за руку, потащив на выход. Он больно держал, но вряд ли ненужная вещь в квартире Лейхота, каким девушка была в его глазах, заслуживала лучшего обращения. Джеремийя пришла в себя, когда они прошли в прихожую. Она резко вперила берцы в гладкий паркет, но Джейк не предугадал остановки, отчего Клара по инерции пошатнулась. Летела ее потерянная голова к полу, но не встретилась с ним. С ноткой легкой галантности Блэк спас ее от падения, но оставил руки на плечах и протолкнул вперед, говоря: — Потом ему позвонишь или напишешь, если захочешь. Сейчас уходи. — Да подождите! — вскрикнула Клара. Ей не прельщало давать Джейку шанс показать себя не в лучшем свете. Но он собой и не гордился. Просто думал только о разбитых Несси и Поле, и никто другой его не волновал. К тому же, Блэк искренне боялся, что зверь Лейхота выскочит в любой момент, напугав неизвестных бледнолицых. И одна из них, продолжая говорить, вынудила его открыть рот и вскинуть брови. Джейк услышал: — Вы тоже волк? Как Пол? Я-то сейчас уйду, но потом мне расскажут, что происходит? — Какого… — все, что мог выдать Джейк. Но Кларе хватало и этого, и его голоса, обрушавшегося на нее громом. — Волк, да? Правда, что ли? Ты накуренная или обдолбанная? Не пари чушь и исчезни с этой квартиры! — Да как скажите! — ответно выкрикнула Клара, отскочив от Джейка быстрей, чем он вновь успел схватить ее за руку. Схватив с крючка свою ветровку и сумку и намеренно проигнорировав подарки ненормального Лейхота, она развернулась и вновь вскрикнула, ткнув пальцем в свирепого Джейка. — Вам очень повезло дружить с Полом, потому что он такой же ненормальный и невоспитанный хам! А свои россказни обо мне оставьте, в них нет ни капли правды! Я видела, как он стал волком! Они существуют, все так, как писала моя пра-пра в своих сказках! Пол! Клара успешно игнорировала ступор Блэка. Но про себя отметила, что бледное лицо ему шло больше, а прикрывшийся рот ей тем более нравился. Обогнув Джейкоба, Клара крикнула: — До свидания, Пол! Не знаю, как в следующий раз меня найдете, но, если найдете, будете объясняться! Джеремийя отвесила театральный поклон Блэку. А тот для него стал бейсбольной битой, ударившей по морде. Он пришел в себя, когда девушка уже переступила порог квартиры, но с недовольным визгом вернулась назад. Джейк хлопал глазами, задыхаясь от волны вопросов. Тупым он не был, как бы не убеждал его в этом любимый тесть. Блэк сразу понял, о какой пра-пра говорила Клара. Та пыхтела и пыталась извернуться в очередной крепкой хватке. Блэк ее слегка ослабил, но не дал девушке выскочить и скрыться. Он развернул ее к себе лицом и приложил все силы к тому, чтобы сделать голос ровней. Лицо Клары обожгло горячим дыханием. — Ты — правнучка Ханны? — Да! — не медля, ответила Клара. Пока Джейкоб тонул в этом откровении, не зная, как из него всплыть, Пол продолжал успокаивать Несси. Но все тщетно. Возникало чувство, что он только больше ее расстраивал, хотя ничего не говорил, а так — продолжал крепко обнимать, гладить спину и волосы и давиться рыданиями, забирая чуть ее боли. Ему тоже хотелось зарыдать, но глаза были сухи и стеклянны. Тогда он понял, что хуже себя чувствовать уже невозможно. Любили люди изображать непотопляемость, но, порой, это было почти нереально сделать. Тогда в голове того же Лейхота крутилась Ханна Колдрой. Так ярко, что затемнила силуэты других погибших членов семьи. Слава богу, что он вообще не слышал хамства Блэка в сторону Клары — его внутренний голос вопил слишком много. Но Несси, сквозь сопли и жгучие слезы, услышала главное — в прихожей правнучка Ханны. Изумруды в ее глазах подтаили тогда, когда спало забвение. Но после ответа Джеремийи они вспыхнули светом. Пол замер, заворожившись изумленным лицом Несси и ее новым взглядом. В нем была даже какая-то надежда. Маленькая и прозрачная капля. — Пол, там правнучка… Правнучка Ха-а-анн… Несси умолкла. Имя погибшей сестры висело у нее на языке, не в силах произнестись полностью. Тогда Пол ожил, отскочив от Ренесми раньше, чем она повторно пустилась в слезы. Волк вел его в прихожую к Кларе и барану Блэку, который ее забрал. И тот, почуяв нешуточную опасность, отскочил от девушки так резко, что ударился телом об тумбу. Надо было Кларе испугаться — надо было, но она не могла. Слишком сильно ее раздирало детское любопытство, вышвыривая инстинкт самосохранения. Она покорно дала Лейхоту, скрывающему множество секретиков, руку. Он завел Клару за спину, вскинув пальцем на шокированного Джейка с угрозой и говоря сквозь зубы: — Не трогай ее, Блэк. Она — моя. — Уже понял, Лейхот. Поздравляю. Будь все не так грустно и странно, Джейк бы в календаре отметил день запечатления Пола. Он бы его праздновал каждый год. Но уже только в параллельной вселенной. Лейхот был похож на хищника, у которого пытались забрать добычу. Джейк не был суицидником ни в каком состоянии, оттого только устало вздохнул, услышав от Пола повторное, что она — его. Его зверь был настолько изголодавшим по ласке, что видел в брате не просто проблему, а конкурента, на полном серьезе. Джейкоб мог это объяснить. Когда стая была жива, в глазах Лейхота нередко мелькала зависть к запечатленным братьям, вытравленная жестокостью одиночества. А теперь она смешалась с воспоминаниями об одном из них. Эмбри Колл. Когда он ушел из жизни, последним из постаревших братьев, Пол ощутил нечто похожее на депрессию. Помнится, он стоял посреди большого Сиэтла с телефоном в ухе. Множество людей слонялось мимо него, на самой земле численность населения перевалила за десять миллиардов. А Полу не с кем было поговорить. Несси бы искусала его за подобные мысли, если бы он поделился. Лейхот не собирался делиться — не хотелось ему вмешиваться в наигранную идиллию Ренесми и Джейкоба. Нить запечатления у них была да и любовь, где любил человек — тоже. Но они прожили слишком долго, оттого потеряли слишком много. Не собирался Пол подкидывать им щедрое предложение разделить с ним бремя одиночества. К тому же, он всегда был лучшей компанией самому себе. А эта Ханна Колдрой стала лучшей для Эмбри Колла. У них был смешной любовный треугольник, на редкость тупой. Колдрой попала под проклятье, отчего и Эмбри забылся, прожив жизнь без нее. Но теперь они были вместе, на земле предков квилетов. Иначе никак, ибо один — запечатленный дурень, а одна — привязанная кукла. Так им было положено провести вечность вместе. Но может и без проклятья жизнь Лейхота с Колдрой не задалась бы. Просто некоторые отношения никогда не складывались, если чьи-то губы отвечали одному, а глаза — другому. Полу не досталась Ханна. Ему досталось отражение Ханны, чтобы до конца жизни напоминать, что оно — единственное, чего он достоин. Иначе Лейхот не думал. — Пол! Успокойся! Джейкоб закричал, когда тело Пола завибрировало, обдавшись еще большим жаром. Потерянная Клара отошла от него — подсказал проснувшийся инстинкт самосохранения. Она видела, как незнакомый ей Джейкоб тряс мужчину за плечи, в самые губы шепча ему твердые, но тихие просьбы успокоиться. Блэку было больно за брата — честно, больно, потому что его самоконтроль дал слабину. Другие бы волки подобное пережили, но не Пол. Никогда. Ему нужна была цепь, чтобы самого себя не убить. У Клары перехватило дыхание. Она попыталась уйти в гостиную, но, когда развернулась, заметила перед собой замершую Несси. Все еще она была прекрасной, пусть и разбитой, с опухшим и мокрым лицом. Немигающим взглядом она изучала Клару, после чего заговорила едва слышно: — Как тебя зовут? — Клара, — представилась девушка. Она почуяла легкое веселье. Какая-то мертвая Несси добавляла особой комичности заведенным Джейкобу и Полу. — Простите, я тут немного растерялась… Давайте уйду, а потом Пол мне позвонит, хорошо? Но честно… — Клара метнула взгляд на Лейхота. А тот себе не изменял, все еще горя от бешенства, — Я боюсь. — Не бойся, — безрезультатно успокоила Блэк. Она честно пыталась поговорить с Кларой непринужденно, узнать ее получше. Но одно существование этой девушки смахивало с Несси наигранное спокойствие. Она затряслась, продолжая рыдать и прилипнув руками к голове, потому что перед ней правнучка Ханны. И Ханна снова в мыслях Каллен. Бестолковая и любимая. Полной дурой чувствовала себя Джеремийя. Куда не посмотришь — беда. Там Ренесми рыдает, тут Лейхот трясется, рядом Блэк уже орет, требуя успокоиться. Вздохнув, Клара вооружилась всеми остатками смелости и попыталась как-то исправить ситуацию. Она всегда верила в собственные силы, а еще седьмое чувство ей подсказывало, что не просто так судьбы всех присутствующих пересеклись в допотопной квартире Лейхота. — Отойди, Клара! — Блэк поймал слухом имя девушки. Он встал на дыбы, когда та бесстрашно обняла Пола со спины. В какой-то степени это помогло. Клетка со зверем под его ребрами не перестала трястись, да вызывающе постанывать, но он отреагировал на попытку Джейка схватиться за плечи Клары и отшвырнуть ее от Пола. Это было бы для блага девушки, но запечатлению волка было все равно. Как с первой любовью — в нем не было логики. — Не трогай ее, сука! — рявкнул он, вскинув ладонь. Клара дернулась, когда Пол выбрался из ее захвата, развернулся и заговорил. Но лучше бы молчал. Ибо все равно не сказал ничего хорошего, так еще и больно схватил за руку. Опять учил уму разуму юную бунтарку, а та слушала. — Не смей ко мне подходить так близко, когда я взбешен. Никогда, блять. Ясно? — Ясно, Пол. Голос Клары был тихим. Зеленые глаза пригвоздили к месту успешней автомата Калашникова. И пули они выпускали такие же болезненные, чувствительные и неуместные. Хотел того Пол или нет, но от жизненной силы, исходящей от Клары, не мог отмахнуться. Она успокаивала, как он и планировал. Глубоко вздохнув, мужчина опустил губы к затылку темных волос и хотел сказать что-то еще, но Несси перебила. Она уже не рыдала, а начала громко скулить. Джейк вспыхнул перед нареченной, схватив ее раньше, чем она ударилась головой об стену. Метнув на них взгляд, Джеремийя перевела его на Пола. Тот почувствовал, отводя свои глаза от парочки. Возьмись за свое отчаяние, Пол, в мыслях обращалась к нему Клара. Возьми его отсюда к черту, потом добавляла. Пол, глядя, как Блэк оставался непроницаемым и не давал волю эмоциям, удивился. Если бы на месте Ренесми была Клара, то он бы, наверное, и сам зарыдал белугой. А Джейк был тихим — даже ничего не говорил, только ласкал и теплил бедную Несси. Но Лейхот перехватил его краткий взгляд и понял, что Джейкоб был сильным. Очень сильным. Пол увидел на его лице усталость, на котором пухлые щеки держали печаль. И там только и остались, что густые брови и два пустых глаза. Блэк выглядел как прежде — и вообще не так. — Отдай мне ее, Джейк. Услышав Пола, Блэк совершил удивительный поступок, какой никогда не совершал — послушался его. Лейхот прошел к Ренесми и взял ее на руки. Истерящий и завывающий утробными рыданиями комок хрупкости он унес на второй этаж, уложить на кровать и взять ситуацию в свои руки. Блэк бы не успокоил Несси, потому что не стал для Ханны Колдрой настолько близким человеком, как она. И как Пол. Только они оба могли друг другу помочь. В тишине будут общаться их мысли и взгляды. Блэк остался с Кларой. И он перевел на нее виноватый взгляд, передернув плечами. Девушка видела, как губы квилета охватила улыбка на размер меньше, а сам он поравнялся с ней, кладя руки на плечи. Джеремийя была права — сегодняшний день был для нее удивительным или полностью сумасшедшим. — Извини, что был грубым, Клара. Но ты видела волка. Я хотел, чтобы ты исчезла и никак не пострадала. И сейчас хочу, Клара, — Джейк взглянул на нее поучающим взглядом, который пубертатные подростки ни во что не ставили. — Пол сказал верно. Никогда к нему не подходи так близко, если он зол. Никогда! Он обратился, пока нас не было, потому что также взбесился, так? — Простите, вы же Джейкоб? Верно запомнила? — Блэк кивнул, дернув бровью и уголками губ. Перед ним точно была правнучка невоспитанной Ханны? — Джейкоб, я не знаю, почему он обратился. Но злым не выглядел, только когда начал орать. Ну, когда я пыталась подойти. Послушаюсь вас, хорошо, правда не хочу пострадать. Но боже… сейчас, секунду… Клара прокашлялась в кулак. Блэк ожидал громкий вопль, но когда получил его, то позволил себе маленькую слабость рассмеяться. — Это пиздец, Джейкоб! В своих сказках пра-пра писала, что волки самые любящие и безобидные создания, а тут! Тут! Вы тоже волк? И та девушка — волк? Волчица? — Нет, Клара, — щерясь, отвечал Блэк. Он подумал, что Джеремийя и себя припишет к волкам, если он не скажет что-нибудь еще. — Это Ренесми. Она моя жена и нареченная. Но дай угадаю, тебе Лейхот еще ничего не рассказал? — Мне начинать бояться, Джейкоб? Вы меня огорошите еще большим сумасшествием? — Почему на «Вы», Клара? — поинтересовался Блэк. Он говорил на ходу, когда вел Клару за руку на кухню. — Я, конечно, достаточно старый. Но внешне не настолько. — Я всегда обращаюсь к малознакомым людям на «Вы», Джейкоб. — И к Лейхоту на «Вы»? — улыбка Джейкоба разорвала бы ему рот, если бы он услышал согласие. Так оно и случилось — аж скулы квилета затрещали. — Не знаю, как долго ты будешь с ним разговаривать в таком тоне, Клара, но пообещай, что как можно дольше. — Вы мне лучше расскажите о волках, да и вообще о том, что происходит. Почему Ренесми плачет? Пол унес ее успокаивать? Вы в курсе, что выбили дверь, Джейкоб? И вы тоже волк? Кто еще волк? А откуда знаете мою пра-пра? А откуда она знает про вас? Поче… Клара прервалась. Блэк вынудил ее утихнуть и недовольно сморщиться, когда вновь рассмеялся. На почве из юности и болтливости Клары он держался в разы уверенней, чем в существующей реальности. Ибо в ней до его слуха доходили крики души Ренесми и тихий успокаивающий шепот Пола. Клара нахмурилась. Джейка тоже будто выключали, как Пола. Она уже видела эти ступоры, и они успели ей осточертеть. Пара сидела на кухне, где Клара вскочила со стула, сжав кулаки и громко говоря: — Джейкоб, мне кажется, что вы не понимаете, в каком шоке я тут нахожусь. Ответьте хоть на какой-нибудь мой вопрос или дайте мне уйти. У меня режим, мне давно пора спать. — Режим? Как в садике, Клара? — Джейк будто издевался, выдав этот вопрос саркастичным тоном. — Сколько тебе лет? — Семнадцать. Уже раздумываете над тем, на какой из моих вопросов ответите? — Ну, вообще ты не маленькая. До совершеннолетия год, а соблюдаешь режим сна? Как же вечеринки, гулянки? Или нынешние подростки настолько отличаются от наших? — Вы говорите также, как Пол, но другими словами. Смысл один — вы оба будто вышли из другого времени. — Ох, Клара, — вздохнув, Джейк привычно скрипнул зубами от звука слез нареченной и присел на стул, жестом попросив Клару вернуться на свой. Когда она это сделала, Блэк поставил локти на стол, сцепив руки в замочек и тихо заговорив. — Твоя правда. Тебе предстоит узнать очень многое, но не сразу, а так… Постепенно, чтобы не захлебнуться множеством информации. Ты права и в том, что это все сумасшествие. Весь этот день. Ты знаешь о волках только из сказок Ханны? Она больше тебе ничего не рассказывала? — Нет. Мы общались на другие темы, но пра-пра всегда нравилось, что я читала ее сказки. Неоднократно. У меня даже есть раритетные печатные книги! Когда она была молодой, то, как сама говорила, была почти в каждом газетном киоске. В общем, о волках наслышана только из ее книг. Расскажите остальное, иначе я скоро лопну. — Ханна прожила счастливую жизнь? Кларе хотелось возмутиться. Ведь Блэк этому поспособствовал, когда опять увернулся от темы напряженного разговора. Но возмущение она оставила при себе — как-то не понравилась мысль им поделиться с Джейкобом, взгляд которого стал мертвым. Да и голос дрожал. Ему вдруг стало больно, это было ясно как день. — Пра-пра никогда не жаловалась. Так, ворчала, что мы не даем ей помереть, — Клара говорила непринужденно, даже несмотря на то, что Джейк сомкнул веки и тихо задышал. — Не знаю, что вам ответить, Джейкоб. Поставлю на то, что пра-пра была счастливой. — И я поставлю, Клара. Надеюсь, мы с тобой выиграли. Для Джейкоба Блэка Ханна Колдрой изначально была костью в горле. Этому было объяснение. Духи квилетов судьбой послали Эмбри Коллу проститутку. А к ней ездил Пол, успев хорошо влипнуть, влюбившись. Мутная и сложная история была в этом треугольнике. Кому расскажешь — посмеются. Но Джейк в мыслях рыдал, поддерживая Пола и Несси. Полюбил он эту Ханну, как было положено брату. Искренне полюбил. Клара обратилась к своему разуму, когда в молчании от Блэка переварила все, что сегодня от него услышала. И мужчина ожил, услышав изумленный вдох. Клара прикрывала рот ладонью, сквозь которую говорила тихим и рваным шепотом: — Вы сказали… «Прожила»… В каком смысле прожила, Джейкоб? Я поняла, что пра-пра вас знала также, как Пола. Но… вы понимаете, о чем я думаю… Пожалуйста, успокойте. — Успокою как смогу, Клара, — вдох и выдох вышел из Джейкоба раньше, чем Клара тихо заскулила. — Извини. Нам всем очень жаль. Джейкоб взмел на ноги. Он не собирался останавливать новообретенные братско-сестринские узы. Они вынуждали его приласкать опечаленную Клару, укутав ее в объятьях горячих рук. Джеремийя должна была заплакать, ибо была любимой правнучкой Ханны, да и сама любила ее не меньше. Но слез у нее не было. Только тихий скулеж и нарастающее раздражение от множества секретов. Это было нормально. Это — защитная реакция организма на стресс. Следующем днем Клару накроет. И как следует. — Ладно, Джейкоб… Давайте уже поговорим с вами на чистоту. Либо я действительно уйду, если не получу ответы на свои вопросы, — Клара любила обниматься, оттого не противилась ласке Джейкоба. Так она всегда успешно пробиралась в души нужных людей. — Ты как? — заводская настройка подсказывала всем тупым американцам подобный нелепый вопрос. — Хочешь, я вызову доставку успокоительных? — Все хорошо, Джейкоб. Переживу. Блэк не стал спорить. Когда он налил Кларе горячий чай, да быстренько натянул лицо, вновь услышав скулеж Несси, он вернулся к девушке за стол и, наконец, начал ее радовать. — Это очень длинная и сложная история, Клара. Ты верно заметила, что я, а Пол — тем более, реагируем на все приколы двадцать второго века странно. Просто мы не отсюда. Я тоже волк. Ханна о нас знала, потому что стала нареченной для одного из наших братьев. Э-эмб… Неважно. Он уже умер, как и остальные из стаи. Так, сейчас… Стая — это… — Я знаю, Джейкоб. Пол сегодня мне рассказывал о вашей стае. Он намекал на их смерть, но я думала, что это так, метафоры, — ухмылку Джейкоба Клара проигнорировала. Наверное, он подумал, что Пол не знает таких умных слов. — Получается, что вы вообще не стареете? Или нет… Остальные же умерли. Тогда как? — Мы не стареем, пока перекидываемся в волков, Хан… Клара, — Блэк уморительно одернулся. Даже поправил ворот невидимой рубашки, будто пытался на нее списать заледеневшую кровь. Клара понурила голову. — Мне двадцать шесть, а Полу — двадцать восемь уже больше девяноста лет. Он всегда топил за свободу, вдобавок, у него не было нареченной, поэтому старости не хотел. Ну а моя Ренесми… Так. Подожди, я уже не знаю, вываливать ли на тебя это или нет… — Да вываливайте, Джейкоб. Не утону, обещаю. Мне не страшно, а очень-очень интересно, — Джейк удостоверился в словах Клары, когда заглянул той в глаза. Ему восторг девушки был приятен. — Расскажите еще больше о вашем сказочном мире! — Сказочном? — нахмурившись, переспросил Джейк. Старик в молодом теле хмыкнул — тот в сказки давно не верил. — Завидую твоей юности, Клара. Но можешь называть наш мир сказочным и дальше, будешь отдуваться за всех. Что касается Ренесми… То она тоже не обычный человек. Поскольку я забыл Ханну, то и ее сказки тоже. Она писала там о хладных демонах? — Да! — довольно вскрикнула Клара. Но глаза ее были печальными. Само собой, а то умершая пра-пра затаила бы обиду. — Ваша Ренесми — хладная? То есть, вампир? Бессмертная? — Наполовину вампир. Мама у нее была человеком, когда родила. Это тоже очень долгая история, Ханна. Познакомишься со всей своей семьей позже. А пока расскажи, как ты встретила Пола? — Только пообещайте, что не будете учить меня уму разуму, Джейкоб. — Уже интересно, — ответил Блэк, хмыкнув. — Буянишь, Клара? — Немного. В общем, Пол забрал меня из участка. А туда его отправила пра-пра, представив близким ей человеком. Сказала, что Пол был правнуком ее давнего друга. Но это ложь, да? Да, — Клара сама ответила на свой вопрос. И Джейку понравилось, что она начала обо всем додумываться, проносив в сознании все его слова по кругу. — Получается, что вы не стареете с Полом, а значит, были знакомы с моей пра-пра еще тогда, когда она была совсем молодой. Правильно? — Правильно. Молодой, нахальной и бестолковой. — Думаю, что это не комплименты, а сплошная правда, — тихий смешок Джейкоба Клара поддержала улыбкой. — Вы все это время поддерживали с ней связь? Раз Пол с ней встретился перед… перед смертью. — Может тебе воды налить, Клара? Нет? Точно? — на все вопросы Блэка тот видел взмахи рукой. — Хорошо. Но я все равно пойму, если тебе станет плохо. По стуку сердца — у нас очень чувствительный слух. — Это фантастика! — честно поразилась Клара. Джейк не понимал — она то ли вгоняет его в смущение, то ли в раздражение своей беспечностью. — Ну, так что? Вы все время поддерживали связь? — Все сложно, Клара. Пиздец как сложно. Не поддерживали. В нашем племени есть очень много злобных духов и, увы… Брат и сестра в свое время накликали страшное проклятье. Его сняли, но не без потерь. Ханна забылась для каждого из нас. Поэтому я не понимаю, как Пол ее вспомнил. Он ведь то… А? Видение Элис и деревяшка? Все-все. Успокойся, блять. Сначала Клара удивилась. А потом поняла, что Джейкобу ответил Лейхот со второго этажа. Помог все услышать чувствительный слух. Блэк опять прервался. И теперь его лицо стало таким злобным, что Клара поперхнулась изумлением, прокашлявшись. Дернув головой к потолку, который отделял кухню от спальни хозяина, сквозь зубы Блэк процедил: — А ты присоединиться к разговору не хочешь? Ренесми уже успокоилась. Большое тебе спасибо, Пол. Но, как бы, тут твоя Клара. Спускайся, — когда Джейк замолк, интуиция подсказала Кларе, что дальше он не выдаст ничего хорошего. Так и случилось. — Ну, охуеть, Лейхот. Я надеюсь, что ты шутишь… Очнись, сука! Что ты мелишь?! Опять завел свою шарманку о запечатленных дурнях?! Приди в себя! — А вы не потеряете контроль? — вопрос Клары имел место быть. Ибо кулак Блэка охватила ярость, и тот со всей силы обрушился на деревянный стол. Джейк перевел глаза на девушку. Радовало, что едкая желчь в них была адресована не ей. — Не обращусь, Клара. Я-то себя отлично контролирую. Как и этот уебок, блять, очень долго себя отлично контролировал, но не сейчас! Годы прошли напрасно, Лейхот?! Я все понимаю, правда, все абсолютно понимаю. Но помысли не одним днем, а смотри в будущее. Так и не дошло, что она была не твоей судьбой! — Пол, пожалуйста, не вмешивайтесь в разговор! — вскочив, Клара заорала во все горло. Осадив Блэка, тот ухмыльнулся, полностью одобряя порыв девушки угомонить Лейхота. — Дайте нам договорить или тоже спускайтесь, как просил Джейкоб! Джейкоб! Не обращайте внимание, пожалуйста, договаривайте! — Правильно, Пол, как ты и сказал. Тебе закрывают рот, а ты слушаешься. Это для твоего же блага, — договорив, Джейкоб прервал разговор с Лейхотом, метнув внимательный взгляд на Клару и говоря серьезным голосом. — С ним будет очень сложно, Клара. Но семья всегда поможет поставить придурка на место. Он тебе не рассказывал о запечатлении, так? — Нет. Но, как я понимаю, это любовь. Вот о ней рассказывал. — Потом добавит подробностей. А пока, как я говорил… Ханна была забыта. Еще многие другие из нашей семьи. Суть одна… Когда умерла Ханна, она забрала за собой проклятье, оттого наше сознание прояснилось. Вообще, Клара, тебе все равно непонятно. Это нормально, потом, со временем, узнаешь все остальное. — Ну, не в ближайшее время. Черт, жаль, — фыркнув, Клара сцепила руки в замочек, кладя их на стол и укладывая усталую голову. — Если пра-пра умерла, то мы с Картером возвращаемся в Мэн на этой неделе. — Что? — голос Джейкоба сквозился изумлением и, кажется, паникой. — Какой Мэн? Штат? Ты не отсюда? — Нет. Пра-пра переехала туда еще с первым мужем. У нас большая семья, все разлетелись, как перелетные птицы. А моих родителей и меня, а еще Картера — ее сына, ветер не подхватил. В общем, я скоро возвращаюсь домой. И, кажется, это большая проблема, да? — Тебе вообще не страшно, Клара? Опять верно говоришь. Это очень большая проблема, но поддающаяся решению. Ты сможешь вернуться в Мэн, когда захочешь, но не в ближайшее время. — Я не против, Джейкоб. Мне тут нравится. И мне не страшно, потому что пра-пра вас никогда не боялась. Тогда почему я должна? Так, злой Пол иногда пугает. Но думаю, что он нашел в этом хобби. Вот только как я тут останусь? Я не совершеннолетняя. Меня могут силой затолкать в самолет, и ничего я не сделаю. А Картер это сделает, потому что у него уже последние волосы с бороды скоро выпадут от моих выходок. — Каких выходок? — Джейкоб звучал весьма заинтересованно, ожидая услышать от Клары что-нибудь, что мог бы использовать для ее «задержания». — Меня выгнали из школы — это одна из последних. И тоже проблема, Джейкоб. Нужно будет восстанавливаться. — Это не проблема, Клара. Вообще не проблема. Хорошо, что сказала. Теперь точно спокойно останешься, не волнуйся. Клара не ведала о наполеоновском плане Джейкоба. Ей было лишь важно, что тот поможет ей задержаться в большом Сиэтле, узнав больше подробностей из мира волков и хладных демонов. Ох, как же ее приятно щекотало внутри, когда она думала, что погрузится в неизвестное, окунувшись в ожившие сказки ее пра-пра. Но девушка померкла, подумав о ней. Всегда подходила очередь, даже когда ее не занимали. И от Клары уплыли все мысли о сверхъестественном, отчего она сомкнула веки и замолчала. Блэк не вмешивался. Было невежливо перебивать людей, когда они сами с собой разговаривали. Но емкую остроту он вставил: — Уже три минуты не разговариваешь, Клара. Это рекорд. Устала? — не дожидаясь ответа, Джейкоб встал на ноги. — Пойдем, я тебе постелю на диване. — Себе на диване постели, Блэк, а лучше на пороге, где была моя дверь. Раз напизделся, то теперь исчезни. Ренесми на диване. В принципе, Лейхот никогда не спрашивал разрешение на то, чтобы открыть рот. Но Джейк продолжал с этого фыркать, так высказывая свое раздражение. Пол тихой поступью прошел на кухню к Кларе. Перед тем, как Джейк выскочил оттуда, одарив его злобным прищуром, он увидел, как брат резко поднял Клару. Хлопая глазами, она приметила смену своего положения. Мужчина держал ее на руках, но пока никуда не уходил. Джейкобу понравилась данная картина. Может, он слишком много надумал, а сам Лейхот отдался эмоциям, когда заявил, что Клара послана ему не даром, а проклятьем. Внушало дикое расстройство то, как сильно он любил ее прабабушку, раз до сих пор нескончаемо о ней думал. Но человек сдастся. Выбора у него не будет. — Вам лучше, Пол? — спросила Клара, вглядываясь в его неясное лицо. — Тупой вопрос. — А, да, забыла. Вы не понимаете мой язык. Перефразирую: «Сейчас тебе более-менее заебись, Лейхот?» — Заглохни, Блэк! Чтобы все зубы на месте остались! Джейкоб точно смеялся, но слишком тихо, чтобы Клара могла его услышать. Пол прошел мимо него и Ренесми, лежащей на диване и бездумно глядящей в потолок. Лейхот унес Клару на второй этаж, укладывая на кровать и накрывая одеялом. Все действия происходили у него на рефлексе. По командам запечатленного дурня. — Спи. Но вообще, Клара, ты ребенок-ребенком. В курсе? Прыгнешь с головой в «сказку», как сама ее назвала, но даже не думаешь, что в нашем мире нет ничего сказочного? — Ну, я же всегда могу уйти, Пол. — Не можешь. — Могу, Пол. Опять вы ведете себя странно. Мы же тогда узнаем друг друга получше, если я останусь. В чем проблема? — Спи. — Ладно, Пол. Но перед следующей сном выпью таблетки от аллергии на перемены в вашем настроении. Хотелось Лейхоту поучить эту девчонку уму разуму. Ему казалось, что Клара разговаривает с ним грубо. А потом перестало казаться, когда она искоса взглянула на него, когда устраивалась на кровати поудобней. Мужчина сделал вдох и выдох. Девушке было больно. — Мне жаль твою пра-пра, Клара, — говорил он, присев на кровать и гладя растрепанные кудри. — Вы с ней были близкими друзьями? Или так, никогда не хотели дружить, но дружили? Длинный язык Клары прекрасно сочетался с ее проницательностью и неумением врать. Пол нервно прикусил губу, придерживая грубости при себе. Тут ему даже показалось, что таким желанием — не волновать грустную Клару, уже двигал не зверь. Сто процентов не он. Человек в лице Лейхота монстром не был, как бы какой-нибудь Эмбри, в прошлом, ни думал обратное. — С нетерпением жду остальной информации о вашем мире, Пол. А теперь дайте мне поспать и тихо поплакать в подушку. Я хочу остаться одна. Пол послушался, уйдя из спальни. Но лучше бы он там остался, ибо молниеносно заснувшая Клара не внушала ему злости. А вот в гостиной, где он увидел хмурого Джейка и успокоившуюся Несси, сидящую на диване, Лейхот окатился не злостью, а яростью. Он вскинул ладонь и грозно выплюнул: — Завалите свои ебальники, ясно? — Завалим, Лейхот, — это должен был сказать Джейкоб, но никак не Ренесми. Тон ее был ледяным. — Ханны уже нет, Пол. Ты встретишь ее только на том свете. И там она твоей не будет. Теперь у тебя Клара, хочешь ты этого или нет. Можешь побыть таким же придурком как Джаред и полжизни противиться запечатлению. Вот только скажи, хорошо ли он закончил? — Слушай молча, Лейхот, — Джейк ткнул пальцем в Пола, перейдя на рычание. — Слушай и переваривай, блять. Ханна — не твоя. Можем понять твою реакцию, поскольку ты все время о ней не помнил. Но тебя слишком хорошо знает каждый из нашей семьи. Включи голову, пока не поздно. Не вздумай противиться запечатлению. — Красотка, закрой ушки, — услышав такое, Несс вздохнула. Тогда Пол продолжил, подумав, что не будет в ответе за ее боль, раз она сама от нее не укрылась. — Окей. Ты извини, ибо ты вообще не причем. Но еблан Блэк любил Свон, а запечатлелся на тебе. У меня такая же хуйня, вот только я не сахарный Блэк, который подбирает ошмет… Ты понял. — Я понял тебя, мразь, еще как понял, — Джейк должен был наброситься на Пола. Но он только плевался в него ядом, продолжая говорить сквозь зубы. — А дальше ты меня понимай. Мои чувства к Белле до конца не угасли, когда я запечатлелся на Несси. Но я отдался этой нити, потому что хотел одного — перестать ощущать боль. И со временем взглянул на любимую своими глазами, а не глазами моего волка. Пока Клару любит только твой волк, но не ты. Это нормально. Дай себе время. И, может это и неправильно, Лейхот — быть запечатленным дурнем, повязанным, как ты заявляешь. Но ты не понимаешь, что теперь тебе, тупорылому еблану, остается только одно… Финал речи Блэка свелся в крик. Он схватил притихшего Пола за грудки. Тот позволил это сделать, потому что Джейкоб произвел на него слишком сильное впечатление. Лейхота опрокинули на диван, где Несси не дернулась. Он попался в захват ее жгучих изумрудных глаз и тут же отвел свои на свирепого Блэка. С ехидством и перчинкой боли Пол спросил: — И что мне остается, Блэк? Джейкоб не держал молчание, но выдал медленную речь, с нажимом на ключевые слова. — Остается выбрать, Пол. Либо ты будешь несчастливой свободолюбивой сукой, либо счастливым запечатленным дурнем. Третьего не дано. Пол поморгал. Потерялся, утонул, задохнулся — все и одновременно. И очнулся лишь тогда, когда увидел перед своим лицом лицо Несси. Та держала мужчину прямо за волосы, ядовито шепча в самые губы: — Ты услышал, Пол? Будешь выбирать, Христа ради, а? — Буду, — процедил Пол, сомкнув веки. Нахальная бывшая Каллен вымораживала. — Аминь. Выдав такое с ехидством, мужчина вновь отлетел, но уже на пол, соскользнув с дивана. Пара любезно оставила его в покое. Лейхот раздумывал над речью Джейкоба. Он был прав. Но пока у Пола болело. За это он был не в ответе.