|Лолита|

— Пол, как включить плиту? Она не слышит мой голос! Клара нашла себе хобби. В квартире Лейхота она наводила свои порядки, но все время прерывалась, возвращаясь в гостиную к хозяину с разными вопросами. Все они не терпели отлагательств, а еще говорили за обладательницу, что та на взводе от старинного музея. Пол ощерился, на секунду оторвавшись от рисунка и косо взглянув на свирепую Клару: — Конечно не слышит, женщина. Она слишком тупая. Там есть кнопочки, как на чайнике. Потыкай и посмотри, что получится. — «Женщина», — фырча, повторила Клара. Ноги ее развернулись назад на кухню, и на ходу она договаривала. — С какого перепугу теперь зовете меня «женщиной», Пол? — А ты мужик, Клара? Скажи заранее, а то я ненавижу сюрпризы. Пол удачно пустился в шутки. То ему было необходимо, чтобы опять не разбиться вдребезги. После похорон Ханны, когда Каллены, Пол и Ренесми с Джейкобом собрались уютной компанией в ресторанчике, Пол совершил опрометчивый поступок. Он кликнул Клару «девочкой», за что быстро расплатился. С трудом его угомонил Эммет, вытащив под холодный воздух вечернего Сиэтла за шкирку. А Клара хлопала густыми ресницами, с извечными комками и белыми блестками на кончиках. Ей ничего не объяснили, отчего в этот раз у Лейхота слетела крыша. Все было просто. «Девочкой» он называл Ханну чаще, чем по имени. А тут вдруг ее отражение, само того не ведая, решило забрать себе это нежное обращение. В тот вечер, пока Эммет тряс его над асфальтом, громовым голосом требуя включить голову и просто, сука, быть счастливым, к Полу под корку мозга пришло осознание, что вина за его срыв лежала на Кларе. Мол, действительно — одно ее существование побудило Лейхота назвать ее «Девочкой». А следующим утром в его квартиру ворвалась Белла, выбив новую дверь. Бывшая Свон редко говорила с матом, а еще никогда сквозь зубы, но это помогло Полу молниеносно внять ее требованию. Как в старые-добрые, когда была жива Ханна, теперь он глотал бесконечные успокоительные. Продажная девка своей смертью вообще перевернула устоявшиеся порядки в уцелевшей семейке уродов. Все вновь собрались вместе, вдобавок, вечно крутились под ногами у того же Лейхота. Но, наверное, это было хорошо. Приятно и тепло сердцу ублюдка. А Клара ему парировала. Лейхот раздражался с ее существования, а она — с его. И, более того, теперь почти на все комментарии мужчины у нее зла не хватало. Где бы еще его одолжить? Вернулась Клара в гостиную спустя пару минут. — Пол, плиту я включила. Спасибо за помощь. А огонь мне как прибавить? — Для огня там тоже кнопочки, женщина. — Подойдите и покажите мне эти кнопочки. В конце концов, я вызвалась вас угостить ужином. Помогите разобраться с вашей техникой юрского периода. — Перебьешься. Сама, сама. Клара вспыхнула для приличия, но замолчала. А потом замолчала еще сердитей, опрометью возвращаясь на кухню. Она навлекла на Пола тихий смех. Покачивая головой, он вернулся к своему рисунку. Можно было нарисовать какую-нибудь Ренесми или Беллу, да даже бездомного у его подъезда — тоже можно. Но, ожидаемо, на бумаге выходил набросок длинных черных кудрей и два больших круга. Еще немного времени, и они зальются зеленым цветом. — Пол, прибавила огонь, спасибо. Разобралась. А как теперь выключить плиту, а то вода у меня уже закипела? — Ты уже меня бесишь, Клара, — честно ответил Лейхот, но с ехидством. Глаза на Клару он не поднимал, боясь, что порежется. — Ищи опять помощи в кнопках, дурочка. У Клары возникло чувство, что у Лейхота непонятное желание говорить ей грубости переросло в настоятельную потребность. Но все равно счет был за ней. По крайней мере тогда, когда мужчина одаривал ее жгучим взглядом, едва ей стоило надуть пузырь фруктовой жвачки. Как сейчас, Пол моментально поднял глаза, услышав хлопок. Клара дернула уголком губ, уперев одну руку в бок и чуть склоняясь. Как топ-модель, к губам которой этот мужчина не мог подобраться. Но вызов он уловил. И, отложив рисунок, вальяжно раскинулся на диване, хлопнув по нему ладонью. — Иди ко мне, маленькая. — Нет, Пол. У нас по расписанию ужин, — тряхнув кудрями, Клара бросила красную тряпку — воздушный поцелуй и вылетела из гостиной быстрей, чем Пол выдохнул воздух из легких. Эта девчонка над ним издевалась. Но, удивительно, не дразнила зверя так, как Лейхот боялся. Так, щекотала ему нервы, точно зная самые чувствительные точки. Рядом с ней, даже несмотря на горячие гормоны, бьющие под дых, Пол делал главное, что пока от него требовалось — дышал полной грудью. И Кларе в будущем он тоже понравится. Особенно если будет постоянно спать или лежать мертвым в гробу. А так с ним было приятно забавляться. Ну слишком уморительным пубертатным подростком становился Пол, когда она просто хлопала ресницами или, нарочито играючи, натягивала на пальцы жвачку, улыбаясь от уха до уха. — Пол, ужина не будет. Когда я нашла кнопку выключения, наши стейки сгорели. — А с огня убрать было сложно, да? — каким-то поучительным тоном говорил Пол. Но говорил — это уже плюс. Потому что Клара вернулась в гостиную, уже присев на краешек дивана и закинув ногу на ногу. На ней были белые джинсы, купленные Лейхотом в торговом центре. Слишком соблазнительно они обтягивали широкие бедра и длинные ноги, а еще специально, определенно — для Клары уж точно. Но Пол опять разозлился, как ему было положено после того, как девушка резко взмела на ноги, в последнюю секунду избегая прикосновения к своей талии. Лейхот сомкнул веки, сделав вдох и выдох. Поставить бы Клару раком и дело с концом. Или выгнать из его квартиры, не позволяя ей играть на его нервах. Но такое Полу будет сложно провернуть. Выгонять Клару из квартиры было также смешно, как говорить королеве, что ее место не на троне, а на табурете сбоку. Пара пересеклась взглядами. Жгучий гнев и безбашенная лихость отлично дополняли друг друга. Клара спокойно присела на диван к Полу, словно не была в опасной зоне, где его горячие руки могли облапать каждый сантиметр ее тела. Но она просто была в нем уверена, к тому же, предугадывала заранее очередной ступор и странное для нее дыхание. Взяв в руки альбом с рисунками, Джеремийя чуть улыбнулась — он ее рисовал. А потом пролистала другие рисунки, позволив Полу уйти в себя и, как обычно, нарваться на крутой обрыв, откуда он свалился и упал в знакомую бездну. Бездну Ханны. — Пол, а вы знаете, что сейчас все художники рисуют на планшетах? — непринужденно спросила девушка, будто Пол не вскочил под ее озорным взглядом на ноги, сжав кулаки. — Не так, женщина. Сейчас планшеты рисуют вместо художников. — А вы планшетом никогда не пользовались? — Нет. Я за талант, а не за маркетинг. — Откуда вы знаете последнее слово? — Ты у меня сейчас договоришься, Луна, обещаю. Пол зазвучал с угрозой. А Клара, надув пузырь жвачки, спрятала ее за щекой, чтобы во рту хватило место под угрозу мужчины. Каждую буковку в ней она прожевала с удовольствием, после чего лопнула еще один пузырь, отложив альбом в сторону. Пол вернулся на диван и, сделав вдох и выдох вновь напомнил, что в силу дружбы не верит. Визг из Клары вышел машинально. Она ожидала, что Пол чуть распустит руки, но просчитала не все. Он резко дернул ее за ноги к себе, укладывая лежа. Джеремийя про себя отметила, что этот мужчина был горячим — во всех смыслах, и во всех этих смыслах он кипел, как его допотопный чайник. Нависшее лицо квилета над лицом Клары вместе могли принести либо что-то хорошее, либо что-то плохое. Но Лейхот чуть успокоился, заметив в зеленых глазах нотку тревоги. Он заговорил с ехидством и с точным намеком, что ничего не сделает бесстыжей нареченной. Но уму разуму поучит — обязательно. — Давай целоваться. — Пол, мы не можем с вами целоваться. — Можем целоваться по-дружески. — Вы лучше расскажите мне, наконец, про запечатление, Пол. Джейкоб говорил, что я ваша нареченная. Что это значит? Умела Клара испортить момент. Лежала перед ним покорной, выдавая ровные стуки сердечка и привычную улыбку. Но когда за ее очередным пузырем последовал этот вопрос, Пол просто поставил для себя галочку в следующий раз взять ситуацию в свои руки. А там будь, что будет. В конце концов, ублюдком его называли так часто, что в какой-то период его жизни он удивлялся, слыша настоящее имя. Резко приняв положение сидя, Пол запрокинул голову под яркий свет ламп, пока Клара закидывала руки за голову и глядела на него с интересом. — Долго будешь все портить, женщина? — Что портить? — Договоришься, блять. Серьезно. — Ну, Пол, опять вы заводитесь на ровном месте, — наигранно закатывая глаза, отвечала Клара. Секунда — и из ее молодой зелени исчезла всякая молодость. — Вы так напряжены, потому что у вас что-то чешется, Пол? Нравился Кларе Лейхот, нравился. Уже как мужчина, но опять же, когда молчал, а еще не грубил. От такого волка побегать было не стыдно. Пол, сделав вдох и выдох, ответил вызывающим тоном, кладя руку на колено Клары и сжимая кожу. — Чешется, маленькая. — Сочувствую. — Может, лучше почешешь? — Ртом? У каждой Клары должен быть злобный Пол, выгодно оттеняющий ее доброту. Он действительно стал злобным, в сотый раз отметив, что его нареченная не была ребенком. На кухне она ему говорила, что и не считала себя им, а так, любила детские забавы и терпеть не могла строгие расчеты. Но палку она перегибала — намеренно или специально. Это было неясно. Но ясно как день было то, что Пол воспользуется щедрым предложением Клары, проскользнувшим намеком. Она не моргала, когда он вновь навис над ней, с какой-то угрожающей медлительностью. Кожаный диван в квартире был большим, позволившим хозяину вытянуться ровно и вперить ладони подле лица бледнолицей. Горячее дыхание обожгло ей губы, но поцелуй на них не обрушился. Пол в своей паузе позволил Кларе вспомнить о его природе и выдать колкую шутку: — Пол, а вы знаете, в чем отличие между оборотнем и вампиром? С одним нужен вентилятор, а с другим обогреватель. Пол приоткрыл рот, переваривая услышанное. А то было простое, вдобавок, действительно уморительное. Он не сдержал громкого смеха, так расслабившись от беззаботности Клары, что одна его ладонь слетела с дивана, а тело повалилось на девушку. Тут же она забухтела, требуя не придавливать ее мускулами и разрывающим либидо. Но Пол продолжал смеяться, от чистого сердца. В его сознании извивались нити веселого гобелена, сплетаясь в одну незамысловатую фразу. Иногда ему с Кларой было хорошо. Даже когда она была в одежде, дуя бесконечные пузыри жвачки. — Пол, вы угомонили свою истерику? — поинтересовалась Джеремийя, когда наступила тишина. С прищуром Лейхот взглянул на нее, вновь подбираясь поближе к желанным губам. Клара дернула головой, договаривая. — Пол, какой же вы непреклонный. Не понимаю, почему вам так не нравится со мной дружить, но, если наша дружба заканчивается, то порадуйте меня напоследок и расскажите о запечатлении. — Заканчивается? — Лейхот поймал для себя ключевое слово. А потом понял, что оно было очередной остротой, когда Клара продолжила говорить, пустившись в надоевший треп, что нет, Пол — пока у нас крепкая дружба, хотите вы того или нет. Рыкнув, Лейхот резко присел, утягивая Клару на свои колени. Он думал, что она бесстыжая. А сам бесстыже одарил ее тонной мурашек, когда оставил поцелуй на шее, и даже о таком не предупредил. — За-пе-чат-ле-ние, Пол, — по слогам продиктовала Джеремийя, будто думала, что так точно добьется правды. Лейхот оставил только один поцелуй на ее теле. Он взмел глаза на Клару, видя, как ее очи, зеленые и сияющие, зажглись диким интересом. Пол бы кинул его через бедро, как само собой разумеющее. Но он провалился, когда только о таком подумал. Зверь царапнул ему ребра, оскалив пасть и грозно зарычав. В дословном переводе он требовал человека послушаться нареченную, которую уже разрывало от любопытства. — Не знаю, как тебе это объяснить, — начал Лейхот. Клара уже была в безопасности, подальше от его колен и жгучих взглядов. Она ушла на кухню выпить воды, но прекрасно слышала мужчину. — Джейкоб сказал когда-то, что это, мол — видишь девушку и все меняется. Магнитом тянет и нитью. Считай, короче, что я не могу от тебя отлипнуть, постоянно о тебе думаю, хочу каждую клеточку твоего тела, не смогу без тебя жить, а ты, женщина, дуешь свои блядские пузыри и издеваешься надо мной, зная, что я тебе ничего не сделаю! Пошла нахуй, Джеремийя! По крайней мере, начал Пол хорошо. А о конце он не думал, ибо Клара в середине его речи вернулась в гостиную, присев назад на диван. Но взгляд ее изменился. Пол увидел, что зелень в глазах потухла, как под нахлынувшими тучами. Но говорила Клара звонко, как всегда. Наверное, это ее защитная реакция. — Пол, можно я спрошу вас напрямую? — Валяй. — Меня любите вы или ваш волк? Пол вдруг ощерился. Само собой, ведь ему нравились умные маленькие женщины. И именно человек за их досаду расстройства не чувствовал. Пусть оно встает в очередь за другими. — Волк, Луна. Я тебя не люблю. — Вы любили мою пра-пра? Сильно? — Больше всех на свете. — И получается, что… — Всегда буду любить ее больше всех на свете. Что ты от меня хочешь, Клара? Чтобы я тебя оставил? Не могу. — Это я уже поняла, Пол, — вздохнув, ответила Клара и прижалась к спинке дивана. Она продолжала печалиться, но заговорила о приятном. — Ну, Пол, я вас тоже не люблю. Само собой, ведь мы знакомы не больше месяца. Поэтому прекратите требовать от меня поцелуи и секс. Я могу вообще общаться с вами только по телефону или в сообщениях. Джейкоб сказал, что вы ничего с этим не сделаете, а еще добавил, что вам в голову бьют гормоны. — А ты добавь Блэку, что ему в голову ударю я, если он не закроет свой ебальник, — Пол выдал фразу грубым шепотом. Правда Джейкоба его коробила. — Если не собираешься со мной трахаться, Клара, тогда прекрати вести себя, как шлюха. Ясно? — Я — шлюха? — возмущенно переспросила Джеремийя. Пока Пол закатывал глаза, она в мыслях рыла ему могилу. — Это где это я шлюха, а? — Дразнишь меня, маленькая, одной своей ебаной жвачкой. Или сама за собой не замечаешь, что выглядишь дико соблазнительно? — Вас соблазняет моя жвачка, Пол? Уверены, что во мне проблема? — Окей, — зарычал Лейхот, всем телом развернувшись к Кларе. Та нахмурилась, сощурив глаза. — А своим комментарии считаешь нормальными? Те, где намекала, что возьмешь в рот? — Это какой такой комментарий? День, время, секунда? А, вспомнила, — ударив себя ладонью по лбу, Клара заговорила с таким возмущением, с которого Пол мог бы поперхнуться. Но он уже успел узнать эту девчонку — ее хлебом не корми, а дай поиздеваться. — Это где я вам предлагала «почесать»? Какой же вы извращенец, Пол. Вами ведут ни сколько гормоны, сколько уверенность в собственной неповторимости. Но давайте почешу, чтобы вы успокоились. Не дав Лейхоту ничего ответить, Клара молниеносно прикоснулась к его коротким волосам, встрепав их и игриво дернув бровью. В реальности Пол хорошо держался, а в мыслях оттаскивал девчонку от могилы, которую она ему вырыла. И толкал туда ее. — У вас больше не чешется, Пол? — Клара, еще один пузырь, — начал Лейхот, вновь видя и слыша надоевший хлопок. — И в твоем рту будет не жвачка. Клара родилась смелой. То ей никто не навязывал. И в своем неповторимости она также была уверена, как бы не попрекала этим Лейхота. Но девушка его послушалась, а то тон был слишком ледяным, да и неожиданным. Закатив глаза, Джеремийя поудобней устроилась на диване и полезла в свой телефон. Может, Пол был прав, и она действительно вела себя провокационно. Мужчина это переживет. Ибо в нем самом любовью к Кларе и не пахло. Когда он был в забвении и не помнил Ханну, то часто думал, что любовь засыхает быстрей спермы на смятых простынях. А Клара, перехватив его очередной жгучий взгляд, вновь сочла свою устоявшуюся истину годной. В сексе без любви трутся не тела, а два булыжника. — Голодная, Луна? — спросил Пол, приметив телефон Клары, пока она громко зевала. На экране было открыто приложение по доставке. — Конечно. Ведь стейки сгорели, вашими же стараниями. — Заказывай, что хочешь. — Естественно, я так и сделаю. Пол ухмыльнулся. Эта маленькая женщина начала взрослеть. А еще вдруг проехалась по сердцу так, что оно забилось очень-очень быстро. Но не от надоевшей боли, нет. А от легкой, почти неуловимой радости. Удивительно, как всего один вопрос может вынудить глаза человека зажечься звездами. — Вы любите сырую рыбу, Пол? — Очень, Луна. — И я люблю. Значит, мы оба любим суши. И получается, что на ужин у нас суши. Пока вечер у Лейхота был прекрасным. В мыслях даже Ханна взяла перерыв. Только оставила к себе чувства, которыми пропиталась каждая клеточка в теле Лейхота. Пока Джеремийя делала заказ, Пол продолжил заниматься своим хобби, рассматривая девушку в упор. Сейчас у него действительно все было хорошо. И это настораживало. Вдруг, придется рассчитываться с кем-то Высшим за столь щедрый кредит? Пол привычно потерялся, упиваясь юной красотой Клары. Но он очнулся, когда она также задвигалась и, ткнув пальцем ему в грудь, сказала: — Вам звонят, Пол. Вы не слышите? — Нет, — хрипло выдал Лейхот, не удивляясь. В нем притуплялись все чувства, когда он опять становился запечатленным дурнем. — Я отвечу, а то вы опять где-то утонули, — известила Клара. Пол ухмыльнулся. Пусть она делает что хочет, главное, чтобы продолжала его лечить. Но девушка прекратила этим заниматься, когда опять открыла рот. Ее слова перекрыли Лейхоту кровоток, а сердце провалилось в пятки. А под пятками исчез гладкий паркет и реальность мужчины начала расплываться. — Пол, я ответила этому Квилу, но он молчит, — Клара съежилась, поймав взгляд Пола. Тот был странным. Джеремийя попытала удачу еще раз достучаться до абонента. — Алло, Квил. Здравствуйте, меня зовут Клара. Передаю телефон Полу, если вы меня слышите. Клара ощутила нешуточный испуг, видя, как лоб мужчины покрылся испариной. Он был испуган не меньше, даже не так — находился в животном ужасе, немигающим взглядом глядя на свой телефон в маленькой женской ладони. Там на экране Квил не сбрасывал вызов, видимо действительно дожидаясь, пока с ним поговорят. Пол сделал не меньше пяти вдохов и выдохов за рекордно короткое время, в мыслях пытаясь прикинуть, что он мог сказать. Может: «Здорова, Квил. А как ты мне звонишь с того света? Ты умер больше шестидесяти лет назад, но твой контакт, как и контакты других мертвых, я не удалил и никогда не удалю. Может, это как-то по-бабски — ходить всю жизнь с одной симкой, но рука не поднимается избавиться даже от ваших номеров. Ну, так что, Квил… На том свете есть связь?» Пол пытался обратиться к здравому смыслу, чтобы тот подсказал, чем можно было объяснить этот звонок. Прошло не менее двух минут, но мертвый Квил не сбрасывал звонок, а Клара моргала лишь изредка, зависнув с телефоном. Кажется, что она разделяла эмоции потерянного Лейхота. Тот, сделав вдох и выдох, остановился на мысли, что каким-то нереальным чудом телефон Атеары спустя шестьдесят четыре года нашли в лесу резервации и позвонили первому, кого нашли в контактах. Мужская логика была проста и безупречна. Пол взял у Клары телефон и тихо прокашлялся, дальше прижав его к уху. — Алло, кто это? Ответ он получил. И тогда чуть не задохнулся, открыв рот и расширив глаза так, что Клара испугалась от его реакции еще больше, взвизгнув и прикрыв ладонью рот. Это было объяснимо. Дело в нити — хочешь не хочешь, а разделишь эмоции своего волка, если они начинают разрывать. — Салют, любимый Лейхот, — это был голос Квила. Мертвого Квила. — Как у тебя делишки? Чего так долго не отвечал, не уж то чем-то занят? — Клара, ты его слышишь? — Пол обратился к девушке с такой надеждой, что она бы согласилась, не думая, даже если бы не слышала голос незнакомца. Но Клара сказала правду: — Слышу, Пол, — выдав ее тихим шепотом, — Кто это? Кто-то опасный? — Опасный? — возмутился мертвый Атеара. — Это я-то опасный? Детка, ты еще плохо знаешь Пола. Вот рядом с ним надо носить бронежилет. Пол, чего ты молчишь? Скажи что-нибудь. — Я… блять… — Ты — блядь? Да брось, Лейхот! Ты лютый долбоеб, но точно не блядь. Но ладно. Я понял, что с тобой нормально не попиздеть. Тогда пока-пока. И мертвый Квил сбросил вызов. Наверное, на том свете ему подвернулись важные дела, а Лейхоту он кинул отмазку. Ошалевший Пол чуть очнулся, когда Клара разозлилась и уже не хлопала его по щекам, а попыталась дать пощечину. Волк забрал бразды правления у человека, почуяв опасность за нареченную. Та вскрикнула, от боли. Пол перехватил ее руку, сжав так, что вмиг побелели костяшки пальцев. — Бо-о-ольно… — Прости, — Пол отпустил ее руку. И взглянул на Клару таким виноватым взглядом, что она сразу его простила. К тому же, у девушки было много вопросов, но та их попридержала, слушая грозный голос. — Не вздумай меня бить, блять. Никогда. Сломаешь руку, женщина, а оно тебе не надо. — Хорошо, мужчина, — с акцентом и ноткой яда на последнем слова ответила Клара, — Что это за Квил? Вы такой испуганный, будто он коллектор или бандит. Боитесь его? — Я боюсь за себя, — отрешенно ответил Лейхот. Но про себя добавил, что его поезд все равно когда-нибудь должен был застопориться. Теперь из всех вагонов выскользнуло сумасшествие. Определенно, он сошел с ума, а Клара с ним — за компанию, потому что так следовало поступить любой привязанной кукле. Чтобы волку не было скучно одному в дурдоме. У него точно ехала крыша. Но не от того, что он перестал все вокруг видеть и слышать. Слух-то прояснился и, как обычно, весьма не вовремя. На связи была Клара, докладывая: — Пол, а сейчас вам пришло сообщение. Но от какого-то Сета. Еще лучше. Этот Сет умер в самом расцвете сил, отдав жизнь за Эсми, во время второй битвы с Вольтури. Написал он Лейхоту более чем спустя семьдесят лет после своей смерти. — Что пишет Сет? — таким тоном, каким спросил Пол, люди должны были требовать выпустить пулю им в висок, избавив от мучений. Взглянув на мужчину, Клара прикусила губу до крови. Ее тоже раздирала тревога, пусть и сообщение неизвестного Сета было абсолютно не страшным. — Пишет: «Привет, Пол! Как жизнь? Не перезванивай мне и не пиши. Я потом сам с тобой свяжусь, когда надо будет.» — Когда надо будет… — в бреду повторил Пол. В его глазах страху не хватило места, оттого он сместился на лицо. То побледнело. — Блять, Луна… Я не знаю… По-моему, я сошел с ума. — В смысле? — И ты вместе со мной. Что происходит, блять… — В смысле? — Клара, — почерневшие глаза Пола закрыли Кларе рот и вынудили дернуться струной. — Квил и Сет умерли очень-очень много лет назад, Клара. Со мной связываются мертвые. Клара попыталась натянуть на себя улыбку, но не получилось. Естественно. Она тут рассчитывала на сказку, а не на фильм ужасов. Но девушка старалась сохранять самообладание, пусть и верила словам Пола. Просто его взгляд врать не мог. С таким зачитывали смертный приговор для самого себя. В утешении Клара погладила его по плечу, но больше реакции получила бы, наверно, вот от этих мертвых Квила и Сета, чем от Лейхота. — Может, с вами говорил не Квил? Ведь как это вообще возможно, если он умер? — Я не перепутаю голос никого из своей семьи, Клара. Никогда. Это Кви… За комичность следующей сцены Пол Лейхот заслужил «Оскар». Он вскрикнул так драматично, когда услышал звук нового уведомления, что и Клара вскрикнула, поддерживая. Они оба подпрыгнули на диване. Пол, сделав вдох и выдох, подумал — если крыша у него действительно едет, то пусть он хотя бы узнает ее направление. На экране его телефона было сообщение от Зои. Нареченная Сета Клируотера умерла также очень-очень давно. В стае она прозвалась «Умницей», А в квартире Лейхота — очередным душераздирающим шоком. «Привет, Пол! Давно с тобой не общались! Я очень соскучилась! Передавай привет Кларе!» Ну, Пол передал. А еще добавил, что это еще один мертвый и важный для него человек. Клара, громко задышав и схватившись руками за голову, вдруг поняла, что таких шуток с нее уже хватит. Она вскочила с дивана, бросившись в прихожую, подальше от Пола, окруженного ненормальностью. Он ожил, заметив важную потерю. Не хотелось ему отпускать ее одну. Да и более того, в очевидности того факта, что мир застрял где-то между катастрофой и апокалипсисом, Клара могла убедиться из окна его квартиры. Тот успел перехватить девушку только тогда, когда она схватилась за дверную ручку. В горячих руках Клара тихо пищала, на что зверь под ребрами Пола утробно заскулил. Он беспокоился за состояние нареченной, четко улавливая это состояние — она была до ужаса напугана. Сделав вдох и выдох, пока Клара брыкалась в его руках, Пол решил вновь стать мужчиной, отбросив вот эти вот бабские страхи и сопли. У него получилось. Клара успокоилась, почувствовав защиту. — Не бойся, маленькая, не бойся, — он говорил твердым шепотом, гуляя дыханием по лицу девушки. Мужчина приложил к нему ладони и, отдавшись чувствам, в паузах между словами опускал губы на лоб и щеки. — Со мной ты всегда будешь в безопасности. Я найду всему этому объяснение. Ты никак не пострадаешь, Клара. Ты под защитой. Под моей защитой. — Ох, Пол. Я в ужасе… Это не похоже на сказку… — А я тебе сразу говорил, Клара, — закатывая глаза, отвечал Лейхот. — Нет в нашем мире ничего сказочного. Но такое… я не могу объяснить. Зазвонил домофон. Через него Пол всегда связывался с курьерами по доставке еды. Конечно, сначала он подумал, что с ним опять каким-то невозможным образом пытается связаться кто-то из мертвой стаи. Но потом вспомнил, глядя на дрожащую в его руках Клару, что она заказывала суши. Никогда в жизни Лейхот так не хотел суши, как сейчас, когда поднимал трубку. Но услышал не курьера. — Как оно, Лейхот? Звоню сюда, а то ты телефон бросил в гостиной. Хотела сказать, что мне очень понравилась твоя душевная речь. Хорошо сказал, не придерешься. Но на тебя прям не похоже, ведь ты конченый, который рот открывает раньше, чем думает. Но твоя Клара мне нравится. Давайте, не кашляйте! — Скажите, что это суши, — безнадежно попросила Клара. Ибо взгляд Пола говорил лучше любых слов. — Нет, — но он их добавил. — Это Лея. — Простите, Пол, я просто сейчас сойду с ума, если не уйду с вашей квартиры. Руки Лейхота опустились по швам. Он забыл, как контролировать свое тело. Закрыв глаза, Пол сделал вдох и выдох и тут подумал, что и погибший Карлайл ему позвонит, также поздоровавшись. Но очи мужчина вмиг распахнул. Клара заорала во все горло. И он полностью одобрял этот ор. Конечно, реагировать на стук в дверь, пусть даже громкий, именно так — весьма странно. Но не тогда, когда дверь ведет в ванную, а не в подъезд. У Пола в глазах потемнело. Но он поймал ими Клару, которая умолкла, прикрыв ладонями рот. Над ним ее зеленые глаза были готовы залиться слезами от ужаса. А Пол, слушая непрекращающийся стук из ванной, с надломом в голосе спросил: — Кто? — Пол, обними Клару. Немедленно. Ты что, не видишь, что она испугана? — Сэм… Она… она испу-у-га… — В обморок не падай, Пол, — мертвый Адли ударил по двери с такой силой, что та чуть не слетела с петель. — Я тебе отдал приказ, Пол. Успокой ее. Лейхот бы с радостью послушался, да и без всяких приказов. Но где-нибудь еще, а не в своей квартире, существующей в двадцать втором веке. На Клару он только смотрел, а когда с трудом проглотил ком животного ужаса и раскинул руки, девушка подскочила к входной двери, резко распахнув ее. Но за ней пара видела не подъезд старинного дома, а нечто большее. Неизвестное для Клары и почти забытое, похороненное в самых глубинах его души, воспоминание Пола. Тот отодвинул испуганную и замолкнувшую Клару в сторону, подходя ближе к двери и чуть просунув через нее голову. Даже запахи были теми же, колющими нюх Лейхота спертым воздухом и нотками терпкой хвои. Он видел свой родительский дом. Убогий и шаткий, разваливавшийся по кусочкам еще до его рождения. — Клара, — умные мысли, наконец, догнали Пола. Тот обернулся на Клару, видя, что ее глаза стали еще больше, и ими она всматривалась в прихожую дома Пола. — Клара, ты меня слышишь? — Слышу… — Как ты сюда попала? — Что? Тут Джеремийя подумала, что он действительно сошел с ума. Ему-то ладно — за заслуги, а вот ей — за какие грехи? Но пришлось ответить на его вопрос, когда Пол повторил его более требовательно. Но проявлял нежность, укрывая девушку в своих объятьях, для успокоения. — Пол, я не понимаю, о чем вы говорите. В смысле, как я сюда попала? — В прямом, Клара. Как ты попала в мою квартиру? — Я… я пришла к вам, чтобы угостить вас ужином, приготовить свои любимые стейки и поговорить о запечатлении. — Ты не поняла, Клара, — покачивая головой, терпеливо отвечал Пол. — Скажи, как конкретно ты сюда пришла. — Я… просто к вам пришла. — Что ты делала до этого? Как провела свой день? — Эм… Эм… — Что было до твоего прихода в мою квартиру? Вспомни, — Клара ничего не ответила. В ее сознание вспыхнула черная надпись — «пусто». — Не помнишь, Клара, правильно? Только с того момента, как начала готовить и закидывать меня кучей вопросов? — Да, Пол. Все именно так. Объясните… — Все хорошо, маленькая, — Пол с облегчением вздохнул, успокоившись и даже чуть улыбнувшись. — Мы во сне, Клара. Это сон. Пол оторвался от Клары, развернув ее лицо к прихожей родного дома. Приобняв девушку со спины, он начал тихий рассказ, изредка прерываясь и слушая удары сердца нареченной. Ему не хотелось, чтобы то остановилось от скопа новой информации. Но она была сказочной — все, как Кларе хотелось. — У волка и его нареченной бывают общие сны. Осознанные. Кто-то из двоих ими управляет. Я ими плохо управляю, ибо, как ты поняла, нареченной у меня долгое время не было. Но в стае были братья, которые сразу понимали, что они спят. А я не понял, Клара. Мы оба спим. — Это ваш сон или мой? — Не знаю. — Получается, меня к вам закинуло или вас — ко мне? — Именно. — Тогда… за этой дверью какой-то дом? — Мой старый дом, Клара. Родительский. — Хорошо, — вздохнув, ответила девушка. — Тогда давайте зайдем. Или вам страшно? Она так резко повернула к нему голову, что Пол опять почувствовал себя героем фильма ужасов. Ибо слишком театрально дернулся. Его руки упали с талии Клары, а та, нахмурившись, повернулась к нему полностью, сказав: — Вы боитесь? Честно, я вас понимаю, если вы боитесь. Потому что не можете контролировать свой сон. — А может, что это твой сон, Луна. — В моем сне мне снится прихожая вашего дома? Извольте, Пол. Это ваш сон. И вы тут — полный ноль. Ответа Клара не получила. Только вновь слышала тихие вдохи и выдохи. Вот они все отвечали. Девушке захотелось самой пройти в прихожую родительского дома Пола. Но она трусила. Кларе всегда было не по себе в одиночестве. Бывало, порой, хорошо, но по себе — ни разу. Пришлось искать защиту у Лейхота, взяв его за руку и дернув головой под растерянный взгляд. — Пол, вы можете бояться, а я буду за вас не бояться. Он тихо хмыкнул, понурив голову. Но, как бы им не вел страх за этот странный сон, самому тоже хотелось окунуться в прошлое. Оно было болезненным — ибо в родительском доме никогда не было ни нормальных родителей, ни нормального дома. Лишь спертый воздух, пахнущим таким отчаянием, что с годами оно прошло под кожу Лейхота, заражая его болезнью. Грезы квилета о свободе начались в пять лет, когда Кори Лейхот начертил линейку в своей спальне. Первая кривая борозда на стене — отметка, когда отец из сына начал выбивать человека, едва занес над ним руку. Так учу уму разуму, говорил папаша. А я так спущу свой гнев на всем ебаном мире, добавлял Пол. Клару послали к нему светом. А ее рука была поразительно теплой, хотя сердце билось рвано, испугано. Она долголетнего мужчину, как ребенка, провела в прихожую. Будь она сразу осведомлена, что у них общий сон, то удивление старинной мебели и вышедшим из моды обоям, вышло бы из нее раньше тихого вопроса: — Пол, у вас неприятные воспоминания с этим домом? — Да, — он вдруг осознал, что не может ей врать. Но не понял, было ли это хорошо или нет. — Тут меня папаша ублюдок растил таким же ублюдком. Но я проходил лечение у Карлайла… Дедушки Несс, моего, скажем так, тоже очень близкого человека. Семья, короче. Эту дверь закрыл, правда. Но… но… — Но чуть дали слабину, Пол, когда вновь увидели этот дом? — тихо уточнила Клара. Ладони ее гуляли по мужской груди, вибрирующей неподдельным напряжением. Пол перехватил зеленые глаза. Они не осуждали. Они не смеялись. Они залечивали — вновь. С тихим и довольным стоном Пол приложился губами ко лбу нареченной. Ее кожа была теплой и нежной. А она, как всегда, была солнцем. Пол хотел сделать вдох и выдох, вновь почувствовав легкое расстройство с этого сна. Но не сделал. Незачем. Клара дышала за него и дыхание из ее розовых губ — еще одно отличное успокоительное. Девушка оставила Полу улыбку, тихо прикрыв входную дверь. Она вновь взяла его за руку, уводя из прихожей в гостиную. Там все так же, как было. Едва живой диван, с обвалившимся дном и пятнами на дешевой ткани — куриный консервированный суп, бульон которого, к сожалению, так и не встал любимому папаше поперек горла. Облезлый комод, покоцаные полы, рваные обои — все такое убогое, но для Клары просто удивительное. С детским восторгом в глазах она обхаживала гостиную, не замечая никаких недостатков. Пол думал, что он ткнет в какую-нибудь дыру в стене, сказав, что никаких дыр в ее время не было, вообще — все гладко-гладко. Он позволил себе рассмеяться, но опустил голову. А все равно, пришлось поднять, ибо там очередная улыбка ходячего солнца оставалась без его внимания. Непозволительно. — Вы жили бедно, Пол? Это бедный интерьер? Или, в те года, модный? Пол! Не смейтесь! Он перестал смеяться. Но ни стараниями Клары, а громким стуком в дверь. Девушка подпрыгнула, а Пол замер. Особого страха мужчина уже не ощущал — понимая, что это сон, он лишь раздумывал, что еще ему подкинет подсознание. Обняв себя руками, Клара наблюдала, как Пол прошел в прихожую. Судя по тому, что стуки прекратились, дверь он открыл. Но вернулся в гостиную не с неизвестным гостем, а с недоумением на лице. — Никого. Но ты тоже слышала стук? — Конечно, — Клара нахмурилась. Она привыкла теперь брать Пола за руку и вновь эта сделала. Они развернулись лицами к коридору, отделяющему прихожую от гостиной. — Может, ждут на улице? — Може… А! БЛЯТЬ! Выкрикнув, Пол несдержанно схватился за сердце. То было уже в шоке от выходок за сегодня. А впечатлительной Кларе, также развернувшейся, следовало упасть в обморок, но они у нее никогда не получались, поэтому она решила не позориться. И незамысловато заорала. Много времени это не заняло. Притихнув, съежившаяся девушка во все глаза наблюдала за Полом, а тот в еще большие глаза наблюдал за причиной их реакции. Эта причина ее не разделяла. Она вальяжно расположилась на диване, закинув руки за голову и широко улыбаясь. В прошлом по этой улыбке кулак Пола хотел проехаться чаще, чем по чему-либо другому. Лейхот оскалился во все зубы. — Тряпка… Да ты охуел, блять. Эмбри Колл не был достоин такого прозвища. Более того, при жизни, он всеми силами показывал ублюдку Лейхоту, что не собирается его носить вместо своего имени. Но тут, в его сне, почивший квилет кратко и громко посмеялся. А дальше Пол поймал на себе сощуренные глаза, сверкнувшие мокрым блеском. Они приглашали Лейхота сказать что-то еще или что-то сделать. Тот стоял, держа оборону. Пусть и готов был задохнуться от забытых чувств, вспыхнувших в груди. — Ублюдок, хочешь обняться? — Пошел нахуй. — О, все как говорил Квил… — Эмбри выглядел по уши довольным. Он отдувался за Лейхота и Клару. — Лютый ты долбоеб, Пол. Спустя столько лет… Всегда, да? — Опять цитата из какого-то сериала, Эмбри. Задрот. — О, так я все-таки Эмбри, как раньше, когда мы оба были в забвении. А дальше так будет, Пол? Или продолжишь тонуть, тупорылый? Клара хлопала глазами. Так ей было положено выражать изумление от переговоров Пола с неизвестным квилетом. Они замолчали, не сводя глаз друг с друга. Взгляда Лейхота девушка не видела, так как стояла за его спиной. Но все чувства ей подсказывали, что какой-то ненависти в них точно не было. Скорей, раздражение. Найдя глазам другое применение, Клара остановила их на незнакомом Эмбри. И увидела, что тот смотрел уже на нее, не мигая и приоткрыв рот, не дыша. Клара его поддержала, поняв, что этот Эмбри стал завороженным от ее присутствия. Мужчина был красивым — не скуластым, как Пол, не с тонкими губами, как Пол, не с узкими глазами, как Пол. В общем, главное она поняла — он был ни капли не Полом. И в душе, видимо, тоже. Широкая улыбка чуть не порвала Эмбри рот, раз заговорил он охрипло: — Клара… Очень рад тебя увидеть, Клара. Эмбри взмел на ноги. Лейхот машинально вскинул ладонь. Его зверь все еще был слишком голодным, чтобы позволить кому-нибудь прикоснуться к его Кларе. Эмбри приостановился, покачав головой. А потом поднял ее, ощерившись и ткнув пальцем Полу чуть ли не в глаз. — Пей дальше успокоительные от Беллы, Лейхот. А то опять твой чердак съехал, нахуй. Ты не даешь мне подойти к Кларе? Мне? Именно мне?! Пол уловил скрытый смысл в словах Эмбри. Он не был дураком, пусть и соответствовал ему почти каждым словом и жестом. Лейхот дернул головой, хрипло рыкнув. Клара успела нахмуриться, прежде чем Эмбри закончил начатое. С тихим аханьем девушка оказалась в воздухе, прижатая к груди квилета. Тот закрутился на месте, словно взял в руки любимую игрушку. Продолжая держать ее на весу, Эмбри поцеловал Клару в висок и счастливо заговорил. Да, счастье звучало именно так. — Клара, меня зовут Эмбри Колл. Я несостоявшийся муж твоей пра-пра. Ее дочь, Венди — моя дочь. — А вы… а вы мой прадедушка? Боже… Вау! Ух ты! Фантастика! Эмбри был доволен каждым словом. Его душа трещала от радости, как и душа Клары. Та оказалась свободна, но вновь повисла на прадедушке, обхватывая руками его шею. Эмбри смеялся, снова крутя к Клару в воздухе. По сценарию подобных семейных идиллий ребенка вскоре должно было стошнить, но Джеремийя держалась. Ей рвота мешала бы довольно визжать. Пол затих в стороне, сжав кулаки. Но на лице держал улыбку. Хотел того или нет. Вернув Клару на пол, Эмбри ее приобнимал, когда развернулся к Лейхоту. Тот попался в захват озорного прищура, но Колл заговорил ледяным тоном. — Ты уже в курсе почему мы тебя навестили, Лейхот? — А так пугать, блять, было обязательно? Или никто не остановил того же долбоеба Атеару? — Обосрался, Лейхот? — глаза Клары метались между двумя озлобленными квилетами, не понимая, куда им упасть окончательно. — Пойдет тебе на пользу. Когда тебе пощекотали нервы, ты, определенно, понял, что к своей жизни нужно относиться более бережно. А то не ожидал, что ебнешься умом от своих постоянных загонов? — Иди нахуй, Эмбри. Кто еще в моем сне? И как вы сюда попали, если чилите на земле наших предков? — Я лучший во снах, Лейхот. А ты худший в учебе. Никогда толком не слушал наши легенды. У нас с тобой связь, брат, — прошлый Эмбри произнес бы последнее слово сквозь зубы. А сейчас — от сердца. — Вспомни Билли Блэка, рассказывающего нам в подробностях об этой связи. Мы ощущаем ее и на том свете. Как и всю твою боль, Пол. Когда нашему брату плохо настолько, что даже дышит он на рефлексе — мы можем тебя навестить. Нам открывается дверь в твой сон. Ну, а Клара… Прервавшись, Эмбри взглянул на правнучку. В его глазах была такая любовь, что девушка вспыхнула еще ярче и улыбаясь еще шире. Жаль, что Эмбри не мог забрать с собой улыбку юной бунтарки. Он бы хранил ее вечность. — Вообще, просто несказанно повезло, что вам сразу стали сниться общие сны. А то бы мы бы с тобой не встретились, Клара. Ведь ты дышишь нормально. А еще постоянно бунтаришь, детка, а-та-та! — Эмбри покачал пальцем перед лицом правнучки. А та наигранно обнажила зубы, но не успела его укусить. Они рассмеялись одновременно, но девушка резко смутилась, спросив: — Вы подсматриваете за моей жизнью так же, как за жизнью Пола и остальных? — Да не часто, Клара. Так, иногда, когда хотим увидеть родные и новые лица. Сейчас мы всей оравой во все глаза наблюдаем за ебланом Лейхотом. Прости, что я ругаюсь, просто на этого долбоеба невозможно не ругаться. — Завались, Колл, — вопреки словам Пола, звучал тот вообще не злобно, на что Эмбри игриво дернул бровью, тихо цокнув. — Я повторяю свой вопрос. Кто еще в моем сне? — А кого хочешь, Пол? — вопрос Эмбри был двусмысленным. И Пол это понял, оскалившись и уже разозлившись. — Отвечай на мой вопрос, блять. — Все в твоем сне, больной ублюдок. Все. Мы посовещались и подумали, что попробуем тебя поддержать в любимом хобби. Поучим уму разуму. А пока подойти, пожалуйста. — Отъебись, тряпка. — Ну, просто катастрофа, — Клара дернулась. Эмбри успокоил ее улыбкой, но в глазах его сверкала сталь, адресованная Лейхоту. И вскинутый палец дрожал. — Лейхот, как можно так себя не любить? Мы тебя насквозь видим. Ты намеренно укрываешься от всех воспоминаний, от всей нашей прожитой жизни. Думаешь, что она ничего не стоила, да, потому что ты был в забвении? Просто не можешь, сука, взять и быть счастливым, пусть и счастливым запечатленным дурнем, ибо это тебе навязали? Какой же ты ебаный мазохист, брат. Но я тебе помогу сразу кое в чем. Подойди ко мне. Я вытащу вашу нить в этом сне. Пол поперхнулся воздухом. А Клара нахмурилась, взглянув на Эмбри. Но он не дал ей задать вопроса, лишь улыбнувшись и махнув рукой, намекая подождать, пока непреклонный Пол сделает шаг в сторону решения своей проблемы. А та действительно была проблемой — эта гаденькая мысль, что он никогда не свыкнется с Кларой, потому что не сможет посмотреть на нее своими глазами. Эмбри давал шанс. Грех было им не воспользоваться даже такому дураку, как Пол. Тот подошел и по просьбе Колла протянул ему свою ладонь. Потом Клара послушно протянула свою. Ей было все равно на нить, абсолютно. Вот нисколько она ее не волновала. Девушка просто ждала очередного чуда. Наверное, теперь и жить она будет только ради них. Зеленые глаза захлестнулись восторгом, когда Эмбри начал творить магию. Его пальцы огладили тыльную сторону ладони Клары, после чего вошли в кожу, словно легким ветром или солнечным лучиком. Клара с открытым ртом наблюдала, как из ее ладони Эмбри действительно вытаскивал ниточку, ярко-красную. Тянул медленно, осторожно, хотя знал на своем опыте и на опыте Ханны, что этот процесс абсолютно безболезненный. Клара так подвисла, заворожившись, что не замечала Пола, который трясся. Внимание к себе он привлек тихим стоном. Клара резко перевела на него глаза и ахнула — к ладони Пола Эмбри еще не прикоснулся, но и так, из нее выходила точно такая же нить. — Она у вас общая, детка. Я мог начать с Пола, тогда бы и твоя сама выходила. Просто тебя я очень люблю, а его люблю сквозь зубы. — Спасибо, пра-пра. Эмбри ощерился во все зубы. Обращение ему понравилось. Из ладони Клары вышла короткая ярко-красная нить. Колл позволил женским пальцам к ней прикоснуться. Теплая, мокрая и шершавая, как сухожилие. Когда Клара опустила руку, Эмбри дернул бровью и кинул нить в воздух. Она растворилась за секунду, после чего глаза квилета, как и глаза Клары, упали на Лейхота. Тот держал другой конец нити и, сделав вдох и выдох, также избавился от нее. Эмбри дал им минуту свыкнуться с этим. Всю эту минуту Пол не сводил глаза с Клары, а она не сводила свои. Но вдруг — улыбнулась, не сдержавшись, на что Лейхот моментально взвыл, переведя злость на тихого Эмбри: — Нихуя не сработало, Колл. Нить осталась. — В смысле осталась? — недоумению на лице Эмбри Клара парировала таким же недоумением. — Я ее вытащил, Лейхот. Ты что, слепой? — Я не знаю, что ты там вытащил. Потому что она улыбается, — «она», та самая большая проблема для Лейхота, потеряла улыбку, понурив плечи. — И я чувствую все тоже самое. Нить на месте. — Прости, Пол, — Эмбри вдруг отвернулся, скрывая лицо. Он заговорил расстроенным голосом, но каким-то неестественным. Видимо, не собирался от души извиняться. — Может, я не справился, потому что последний раз делал это очень-очень давно. Но ты теперь в курсе, как ее вытащить. Просто сосредоточься и растворись в Кларе. Тогда найдешь нить. Может, у тебя получится. — А снова не можешь попробовать, Эмбри? — Ни в коем случае, Пол. Ты меня уже заебал. И пока нахуй не нужен, если честно, — Колл подтвердил свои слова, когда взял Клару за руку, уводя ее из гостиной Лейхота. — Я пойду погуляю, пообщаюсь со своей любимой правнучкой, а ты не забывай дышать, а то ты такой долбоеб, что иногда этого реально не делаешь. Все знаем о тебе, любимый ублюдок, абсолютно все. — Иди нахуй, тряпка! — запоздало Пол встал на дыбы. Когда он выскочил на улицу, Эмбри и Клары уже не было. Но Лейхот договорил для своего же душевного спокойствия. — Нашел, блять, какое место выбрать для своего прихода! Говоришь о наших пройденных годах, но будто не знаешь, что я этот дом ненавижу. Мразь! Громко и театрально хлопнула входная дверь. Пол застыл в прихожей, делая вдох и выдох. Его Клару забрали. Но гнев за это Лейхот не ощущал, да и нежные чувства к потерянной девушке — тоже. Очевидно, что он отдался ярости и мыслям о всезнающей стае, которая пролезла, куда не просят. Ворчал и ворчал Пол до тех пор, пока не понял, что скоро лопнет, если не начнет шевелиться. Ноги его быстро увели в гостиную. А потом гостиная исчезла. Полу пришлось поморгать. Не было очередного чуда от Эмбри, который пролез в его сон настолько, что абсолютно все контролировал. Не было и Эмбри. Никого другого из стаи. Была гостиная. Был убитый диван. А на убитом диване — Ханна Колдрой. Она сидела на самом краешке, положив ладони на колени, но гордо расправила плечи, под обжигающим взглядом Лейхота. Сердце его колотилось как бешеное. Но обострились все чувства. Он слышал сердце любимой и молодой Ханны — спокойное и счастливое. Слышал ее тихое дыхание, теплое и нежное, как всегда. И голос продажной девки все тот же. Только подобных слов она никогда не говорила: — Интересуешься, Пол, почему именно твой родительский дом? Потому что безболезненный урок не имеет никакого смысла. — Ханна… — Дурак, Пол. Какой же ты дурак, — Колдрой улыбалась своей улыбкой. Но только сейчас от нее внутренний мир Лейхота задышал на ладан. — Иди ко мне. — Ханна… — Пол… — с придыханием Ханна произнесла его имя. Она вскинула к нему руки, продолжая улыбаться и дожидаясь мужчину. — Иди ко мне. Ко мне, Пол. Иди ко мне! Ханна предлагала годную сделку. Но такие были годными только до тех пор, пока люди не читали полностью все условия. Лейхот мог бы найти все подводные камни в поведении Ханны. Но это — Ханна. Он бы упал перед ней на колени и ничего бы за это не попросил. Ханна, повторив свою просьбу идти к ней, улыбнулась еще шире. Пол пошел. Медленно, осторожно, словно боясь, что она испарится. Станет пылью, солью, ветром. Он продолжал идти. Шел, шел, шел, слыша, как внутри все грохочет, звенит. Разбитых осколков по мере того, как Колдрой была к нему все ближе, становилось все больше и больше. Опять Лейхот себя не любил — ни в коем случае. Вот ублюдок.