|Лолита|

Время остановилось, когда Джейкоб открыл глаза. Они смотрели в прошлое. Видели, пожалуй, самые родные и любимые лица, потерянные много лет назад. Квил и Эмбри присели на корточки, склонились сверкающими глазами над лицом Блэка. Не хватало только душераздирающей скрипки. Джейкоб моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. Воспоминания нахлынули с головокружительной скоростью, словно страницы старого фотоальбома, перелистываемые порывом ветра. Пока было тихо, как будто угнетающе тихо, как будто тишина вот-вот не выдержит и рассмеется. Квил и Эмбри не отводили глаз от Джейка. Тот тоже замер. Он чувствовал, будто его сердце бьется всюду одновременно. — С прибытием в мир духов, брат, — с театральным почтением произнес Эмбри. — Мир духов… — повторил Джейкоб. Голос его был готов разбиться от чувств, переполняющих до краев. Все еще он лежал на снегу, сам удивляясь, как ощущает не его, а какой-нибудь каменный диван. Из какого-нибудь гаража, которому они трое отдали годы своего детства, юности. — Ты вернешься домой, Джейкоб? Квил выдал улыбку от уха до уха. Джейк поддержал. Он ожил. Реальность над ним не издевалась. Братья действительно были тут. Привстав на локтях, Джейк после тихого хмыканья ответил: — Когда закончу дела. Джейкоб аккуратно взмел на ноги. Эмбри и Квил — вместе за ним, на этом свете и на том. Плечом к плечу. Потоки слов дрожали на языке Джейка. Теплились в его сердце, но никак не могли вырваться. Взглянув на Эмбри, Блэк невольно ощерился в улыбке. Молодой, крепкий, непробиваемый брат. Последний раз Джейк видел его в инвалидной коляске, столетним стариком, уже загибающимся даже от слабого ветра. Когда Эмбри умер, Блэк наперегонки со скоростью света мчался в Сиэтл из сахарной Франции. Отпуск не задался, и Джейк проиграл. Не успел посмотреть Эмбри в глаза в последний раз. А Квил всегда считал себя лучшим из их компании. Может, он даже подсознательно счел смерть от старости какой-то не драматической, оттого погиб в тридцать пять лет в борьбе за чужую жизнь. — Где цветы? Конфеты, торт? Вообще ничего не принес? — мастерски включив балагура, Квил не менее мастерски грустно вздохнул, покачивая головой. — Кошмар, Джейк. И что это за свидание? — Ну? Эмбри не очень умел в остроты. Ему нравилось лишь их слушать и вовремя отдаваться смеху. Сейчас он раскинул руки, сверкнув белоснежной улыбкой. Зубы, словно, встали в очередь, уступив место распахнутой душе. Джейк вспыхнул. Все напасти пролетели, оставив его позади. Стая была, разумеется, рядом. Но длинные носы пока не пыталась сунуть и не выдавала на лице напускных обид. Наверное, в каждой семье есть люди, которые приросли к друг другу даже боками. Их бы ничего не разорвало. Клара завороженно наблюдала, как Джейк и Эмбри крепко-крепко обнимаются, одновременно вскидывают ладони, прикладывая их к щекам друг друга, бодаются лбами. Джейкоб ворошит кулаком кудрявые волосы Квила, а тот обхватывает рукой его шею, навязывая шутливую драку. И потом Клара ахнула, когда Джейкоб отбился, зажав и Атеару в крепком кольце своих горячих рук. С ума сойти. Она и подумать не могла, что такой строгий и серьезный Джейк будет плакать. Хорошо иметь таких близких, друзей. Клара бы с радостью заимела таких же. Ее круг хороших знакомых, как она не старалась, так в звании и не повысился. Просто Клара была слишком молода, чтобы игнорировать их насмешки, и слишком взрослая, чтобы быть в их компании, поэтому друзей у нее не было. Силой счастья Джейкоба можно было валить деревья. Потому Клара быстренько отвела от него глаза, видя, как его собственные расширились еще больше, как подошла остальная стая. Слышала Джеремийя массовые приветствия, смешки. Слушала хлопки по плечам, звонкие чмоки, радостные чириканья. Клара от всех отвернулась, потому что почувствовала себя паршиво. Ничего не поделать. Все еще больно, все еще колко. Пол не удосужился ни одного слова Джеремийи. Когда из озера достали Джейка, так Лейхот разорвался в пыль. К нему никто не подходил. Даже не посмотрел. Даже Джаред и Зои, хотя по ним было видно, что они заледенели намеренно. Сами себя зубами заставили. Все время, пока Клара прилипла своей зеленью в круглых глазах к счастью трех братьев, Пол ей упивался. И если бы ему сказали, что за это он точно будет гореть в аду — он бы все равно на нее смотрел. Но Клара чувствовала его взгляд. Такие, как правило, даже слепым помогали прозреть. Вздохнув, девушка от души постаралась и взглянула на Пола так резко, что он дернулся. — Рада вас видеть без петли на шее. Лоб Лейхота покрылся испариной. У него сердце чесалось. Такое себе ощущение. Лучше бы Клара на него кричала. Может, даже плакала. Он бы языком потом нашел каждую слезинку, слившуюся со снегом. Но Джеремийя была холодной. Свет в ней потух его же стараниями. Он дунул — и задул. В глазах Клары был нескрытный упрек и, кажется, что-то иное. Что-то странное. Пол проморгал для надежности, но ничего не изменилось. Джеремийя продолжала глядеть на него так, будто не верила. Наверное, ожидаемо. Наивность и простота не верят до последнего. Клара вдруг сморщилась, отведя взгляд на остальных. Поразительно легко им удавалось выставить пару пустым местом. Хотя Джеремийя могла покляться, что сжатые кулаки прадедушки ей не мерещились. И она буквально слышала, как быстро закрутились все винтики в его голове, поочередно выдавая план за планом, как бы он мог разобраться с ублюдком Лейхотом. Клара вздохнула, вновь взглянув на него. Ничего не изменилось. Пол превратился в неживую статую. Боялся, что даже стук его сердца наделает слишком много шума. Но можно было поговорить, подумала Клара. За это она ничего не будет должна ни ему, ни себе. И себя у нее не отнимет никто. Никогда. — Можете притвориться, что ничего не слышите, хорошо? — кинув вопрос в воздух, Клара, не дожидаясь ответа, последовала как можно дальше от озера. Она могла бы махнуть Полу рукой, чтобы он присоединился. Но квилет и так направился за девушкой, вмиг ее догоняя. По скорости он бы повергнул в шок молнию. Стая ничего не ответила. Клара с Полом ушли от озера, обогнули кривой и покатый склон, ведущий к нитям. Девушка не видела лица Лейхота. И слава богу. А то розовые очки не шли его бледным щекам. Только седьмое чувство ей подсказывало, что Пол немигающим взглядом прирос к сверкающим нитям. Прошлое каждого волка и нареченных, простирающее вне времени. Так Кларе кратко поведала пра-пра Ханна, еще в общем сне. А еще добавила, что от нитей слишком много проблем, в особенности из-за того, что рядом с ними нет никакого поста охраны от особо безнадежных. Кларе было неясно, что Ханна имела ввиду. Видимо, это один из ее секретиков, который испортил ее жизнь. От ветра мигали и щурились ночные звезды. Клара максимально приблизилась к горе, так, чтобы спиной на нее опереться, скользнуть к снегу, придвинув к себе колени. Но, когда она развернулась к Полу, готовясь все это проделать, то поняла — потом. Теперь либо после дождичка в четверг, либо когда хоть одна мысль вернется, ведь все они сбежали куда подальше. Все потому, что Пол, когда девушка замерла, в одном движении опрокинулся перед ней на колени. Жест вышел удручающим. Над понурой головой Лейхота витали мольбы о прощении. Клара, выгнувшись струной, нервно прикусила губу. Глаза ее расширились. Увиденному верили, но все равно не могли не удивиться. Более неожиданным она сочла бы только какое-нибудь извержение вулкана в гостиной. Поистине, зрелище достойное кисти самого Рафаэля. Казалось, еще секунда, и Пол начнет биться лбом об лед, вымаливая прощение. Кларе это польстило. Она даже не призадумалась, что теперь это лишь доля того, что она заслуживает. Но сцена вышла для нее уморительной. Пол Лейхот, ранее в ее зеленых глазах излучающий уверенность и превосходство, даже весь обезображенный шрамами, вдруг совершил такое. Клара чувствовала себя, наверное, королевой. Но ей нужно было сохранить невозмутимое выражение лица. Ведь если она сейчас рассмеется, то эта трагикомическая сцена потеряет свой шарм. — Встаньте, Пол, не дурите. — Просто выслушай меня, маленькая. Минуту, две. — Ну, я в коме, Пол. У вас в запасе побольше времени, вы в курсе? — спросила Клара иронично-бесцветно. — Я могу сказать твоей коме спасибо, потому что она оказалась единственным, что смогло тебя спасти. Клара потеряла дар речи. Ее челюсти захотелось напролом полететь к снегу. Пол говорил абсолютно серьезно. И он продолжал сидеть на коленях, смотря таким взглядом, будто был виноват за одно свое рождение. В принципе, правда. Родился и жил потом так, будто у него в запасе еще ни одна жизнь. Клара, опустив плечи, лениво махнула мужчине ладонью. Намеком он воспользовался, медленно взмывая на ноги. Но никак не изменился. Потому Джеремийя удостоверилась в реальности его слов. Она подошла к горе, присела в снег, как планировала. Глаза девушки были прикрыты, уберегая ее от настолько странных Лейхотов. А он, когда присел рядом, не сводил своих глаз с ее левой руки. Теперь она ампутирована. Какая ирония, что Кларе ампутировали руку, а она на будущее ампутировала ему сон. Пол в мыслях взревел, прикрыв ладонями лицо. Клара похлопала ресницами, отдавшись старым-добрым воспоминанием, где у квилета для нее наготове была ни одна выходка. Но теперь все кусочки пазла сложились. Пол не сделал абсолютно ничего выдающегося, что отличило бы его от серой массы. Он просто сошел с ума. — Объясните ваши слова, Пол, а то я, мягко говоря, не понимаю. Он взмел на нее взгляд, но Клара вовремя увернулась. Она и так достаточно покалечена — не стоит дополнительно царапать ее еще разбитым стеклом. Пока Пол молчал. Забыл, наверное, что теперь эффектные паузы играли ему не на руку, и надо бы сразу вываливать все, о чем просят. А то подобных благотворительностей может больше не представиться. — Пол, говорите! Твою мать, говорите! — для вида Клара повысила голос. А так, ее — внутренний, гулял по сознанию таким тихим писком, что сам разум наглядно ковырнул в ухе. Пол все еще таил молчание. И неожиданно взял ручку Клары в свою, оставляя поцелуй на ладони. Ей нужно было ей махнуть, оставив смачную пощечину без каких-либо последствий. Мир духов позволял не чувствовать никакой боли. Но Клара зависла. Поцелуев больше не было, только легкое смятие кожи, какой Пол касался так бережно, будто мог порвать. Лейхот решил помассировать ее руку. Такого отвратительного массажа Кларе еще не делали. Он как будто выпытывал у нее информацию. И она бы с радостью все ему рассказала, только не знала что. Выпустив руку девушки, Пол укрыл лицо в ладонях, делая вдох и выдох. Привычка, абсолютно бесполезная в мире духов. Но единственное, что помогало ему собраться с мыслями. Тех было достаточно, но не одна сучара не могла прорваться. Предательски часто ему приходили в голову мысли, которыми трудно воспользоваться. Клара изучала его взглядом. Неожиданное отражение — она также себя вела, когда нужно было открыть рот, а тяжело. Они с Полом похожи. И хвастаться тут нечем. Перед тем, как, наконец, начать кричать душой, Пол кратко посмотрел на Клару, невольно вернувшись взглядом к ее руке. Мягкая, нежная кожа. Это, разумеется, сугубо его проблема, и Кларе, разумеется, абсолютно все равно, но больше он никого не коснется. Потому что боится забыть ее прикосновения. — Луна, ты не выиграла в лотерею. Сама это знаешь, но не понимаешь, насколько тебе не повезло. У меня бы никогда не открылись глаза без этой аварии. Думаю, что даже эта галлюцинация или, что это такое, не так виновата. Просто я, ну… Я конченный долбоеб, маленькая. У меня своя зона комфорта и, даже когда она мне не нравится, я просто не хочу ничего поменять. Может, страшно, или просто ебаного ума не хватает сделать шаг навстречу чему-то новому… Я любил Ханну, я все еще люблю Ханну, но если бы продолжилось забвение, то ты все равно бы попадалась под удар моей поганой пасти, потому что я с тобой повязан. Я не оправдываюсь, Луна, не прошу меня простить, абсолютно ничего у тебя не прошу. Я сказал так про кому, потому что без нее все могло зайти еще дальше. Мне очень жаль. Ты обязательно очнешься. Я все свои кровные отдам на лучшее для тебя лечение, на лучшее будущее, все, что захочешь, сделаю. Я скажу честно, что ты меня своим счастливым щебетом нередко бесила, потому что… Потому что я не понимал, как ты это делаешь. И никогда не пойму, наверное. Духи слишком много возложили на меня надежд. Ты идеальная, маленькая, просто идеальная. Но я… я… Я понял это при худших обстоятельствах. Смущенное молчание, неизменно наступающее вслед за тем, как кто-то открыл душу, воцарилось теперь. Не сдержавшись, Пол взглянул на Клару. Может, он хотел увидеть на ее лице что-то, помимо холодного безразличия. Ему удалось. Теперь это было пылающее не безразличие, такое пылающее, что злость нашла выход в заслуженной пощечине. Пол поморгал, машинально потерев щеку. Клара, дернув головой, сквозь зубы выдала: — Ты в курсе, Лейхот, что ни разу не извинился? Клара была в лютом бешенстве. Всю речь Пол для нее переходил в течении разговора от одного полюса сумасшествия к другому. Но она терпеливо ожидала белого флага, хотя бы одного емкого «прости». Бог с тем, что его нужно было расширить до, как минимум, пятидесяти страниц масштабных извинений. Даже одного слова не прозвучало. К Полу, под вдох и выдох, пришли дельные мысли. Он понял, почему Джеремийю так разозлило отсутствие любых извинений. — Ну, тебе же не нравится, что я вечно извиняюсь. Сама говорила. Клара поймала ступор. Поразительно. Она поставила вопрос ребром, а он ей вышел боком. Если Лейхот решил любезно напомнить, что, вопреки своей клацающей морде, всегда и везде слушал Клару, просто старательно прятался, момент он выбрал максимально неподходящий. Джеремийя резко притянулась к нему, чтобы он ясно видел ее глаза и не видел в них ничего хорошего. — Ты действительно конченный долбоеб, Пол. Ты, как бы, не просто в очередной раз завуалированно послал меня нахуй, а чуть не убил. И, может, я все-таки умру, а ты тут показываешь себя в лучшем свете, говоришь, что мне просто не нравятся твои извинения? Потрясающе. Ты прав. Я не выиграла в лотерею. — Хочешь — извинюсь? — тон Пола был странным. Клара не понимала, почему он говорит так безжизненно. Видимо, он просто не сказочник. И слова для него не имеют никакого веса. Только поступки. — Извини, маленькая, но это «извини» просто бесполезное, потому что уже ни на что не повлияет. Я не знаю, как тебе доказать, что я чувствую себя не просто монстром, а вообще теперь сделаю для тебя все, что хочешь. Тут извинениям места нет. Какой смысл, Луна, тебе от этого лучше не станет. Клара сидела молча, думая. Боролась и боролась со здравым смыслом в речи Пола, но проиграла. Вдох из нее вышел удручающим. Претила вот эта вот мудрость в квилете, какой он всегда не вовремя делился. И правда. Пустым трепом никак ничего не исправит. Джеремийя ушла в себя, отсев от Лейхота подальше. Но все равно они были рядом. Какое-то проклятье. Они сидели молча, подле друг друга. В лица не смотрели, взгляды не перехватывали. А у Клары возникало ощущение, уже не в первый раз, магнетической близости. Не любви, не симпатии, нет. Соединенности судеб. Словно они потерпевшие кораблекрушение на плоту, на одном плоту… Вдвоем. Против собственной воли, но вдвоем. Вместе. Такие разные, но такие одинаковые. Живут в одном мире, дышат одним воздухом, раздражаются в унисон. Только одно отличие их обоих сгубило. Клара отдалась всему миру, видя в каждой пылинке, слыша в каждом шепоте ветра только прекрасное. Но Пол мир не познавал, а тщетно пытался от него отбиться. Она должна была стать его светом. И он его затушил. Заслужил этим от Джеремийи громких аплодисментов, когда она пришла к таким мыслям. Пол заворожился неожиданным смехом девушки. Так не смеялись люди, потерявшие все. На зло либо ему, либо всей несправедливости, Клара искренне хохотала. Отличным у нее выдался конец лета. Если она таки выживет, то обязательно забудет его как можно скорей. Но сейчас она с прискорбью отметила, что все-таки не изменится. Иначе неясно, почему ей привычно захотелось поговорить. Тишина всегда удручала. Она всегда начинала шептать ей всякие гадости. — Расскажи, как я вообще. В коме, да, а что еще? — судя по лицу Пола, на которое Клара взглянула с прищуром после паузы, нужных слов он не находил. Значит, говорить было нечего. Либо правду, либо все хорошо. — Ясно, — сухо ответила она. — И почему ты тогда думаешь, что я выживу? — Чтобы с ума не сойти. — А, да, забыла. Ханне только доложи, что теперь не она на первом месте, а ты сам. — Врать тебе не собираюсь. И не забывай, что я говорил до этого. Я в лепешку расшибусь, но сделаю все возможное, чтобы ты, очнувшись, была счастлива. — Чудеса умеешь колдовать, Лейхот? Забыл рассказать мне о волшебной палочке? — ехидно пела Клара. Пол фыркнул себе под нос, сомкнув веки. Хотелось девушке разбить все его золотые горы, завалить мужчину кирпичиками, а потом пройти мимо со злорадным смехом. Может, это было как-то по-детски, но она прямо жаждала над ним поиздеваться. — А если я умру, Пол? — Не умрешь, — твердо молвил он. — У меня интуиция, что ты не умрешь. Клара закатила глаза. Отлично. Опять он сошел с ума. И от этого умозаключения она резко сощурилась, вспомнив важное и интересное. — Пол, ты как с ума-то сошел, если пил успокоительные и ходил на сеансы с Беллой? Пол тоже сощурился, не понимая, откуда Клара об этом знает. Да, он для вида мастерски убегал от проблем, но все же действовал здраво. С Беллой было немного сеансов, но все они были в нужное время. В точку попадали, куда Каллен его двигала после ожидаемого нервного срыва. Последний раз Лейхот встречался с ней поздним вечером, перед походом на обрыв. Сбежал из дома, когда Клара заснула. Бывшая Свон встретила с распростертыми объятьями, внимательно слушая все его откровения. Конечно, правду о Ханне, подстрекающей избавиться от нареченной, Пол не поведал. Так, наплел то там, то тут, что чувствует себя неспокойно, потому с радостью переговорит. И они переговорили. И не помогло. Либо проклятье, либо проклятье его рождения. Пол, сделав вдох и выдох, соизволил порадовать Клару и открыл рот. Целых пару секунд она была спокойна. — Знаешь о сеансах с Беллой? — Да, Пол, — сердито цокая, повторно озвучивала девушка. — Я знаю, что вы ходили на сеансы с Беллой. — Подслушивала? — И подсматривала, — так и быть, она ему подыграет. — А совесть не замучила? — Не успела, Пол, мое любопытство успешно ее придушило. — И как теперь тебе без совести? — Нормально. Ты же как-то живешь. Пол неожиданно улыбнулся. Это не было похоже на оскал. Скорей на уцелевший кусочек души. Брови Клары столкнулись в переносице, недоумевая. Очевидно, что с подробным ответом Лейхот ее прокатил. И он правда заговорил не по теме, спрашивая: — Поделись, женщина, почему ты обращаешься ко мне то на «вы», то на «ты». — Как обычно, Лейхот, разговариваем с тобой на разных языках, слышишь ты что-то другое, — опять Клара закатила глаза. Опять Пол юлил. Наверное, теперь не было смысла врать. Если она выживет, то точно начнет его избегать. Ибо Клара думает головой, и понимает, что лишних жизней у нее в запасе нет. — Мне нравилось тебя бесить. Ты иногда даже уморительно краснел. Пыхтел, как свой старинный чайник. — Злюка, — с тихим цоканьем Пол покачал головой, не теряя улыбки. Мысленно прикинув, чего ему это будет стоить, Пол рискнул и продолжил комедию. — Я что, мало хорошего для тебя сделал, когда держал пасть на замке? — Ну, это правда, Пол. Ты много хорошего сделал, — неожиданно сказала Клара. Тон ее был таким серьезным, что Лейхот невольно выпрямил спину. Но язвительно хмыкнул. Действительно, много. Просто горы добра наворотил. Практически второй Христос, только с уклоном в финансы и сомнительные сделки. Тем не менее, пока Клара оставила его наедине со своими мыслями, Пол старался сохранить на лице выражение скромности и показного смирения. Он даже слегка покраснел, словно пойманный на месте преступления ангел, совершающий богоугодное деяние. — Я давно заметила. Когда маме становилось грустно, она тащила меня за покупками. Никогда не понимала, как овощи, фрукты или новый блокнот могли поднять настроение. Потом поняла — через ваши подарки. Может, это глупо, но даже твои подаренные сережки были одним из единственных, что меня так сильно порадовало за всю жизнь. Мне никто подарков толком не дарил. Даже, бывало, на День Рождения. Бедно живем. У нас очень большая семья, но каждый сам по себе. Я вообще удивилась, что все собрались на похоронах пра-пра. И, как бы, вот. Такие мелочи делал, а мне было очень приятно. Ну, и поездка в резервацию. И прыжок с обрыва. Все было очень классно. И чип твой привязанный к моему телефону. Блин, все-таки, это глупо… Но как есть. У меня просто никогда такого не было, Пол. Я побыла принцессой, и это классно. Ну и… друг. Все же, ты был такой себе, но друг. Хотя я хотела на тебя наброситься, но да Бог с этим. Вот. Спасибо, да, за это спасибо. Клара подарила Полу искреннюю улыбку. И ее ему было достаточно, чтобы он мог хоть немного собой гордится. Да и к тому же, делал все больше не на правах запечатленного дурня, а так, от сердца. Любил он делать хорошее, пока кулаки не чесались. Правда, любил. — Не за что благодарить, Луна. Это правда мелочи. Он бы добавил, что в будущем вообще отдаст Кларе все, что у него есть. А там она пускай распоряжается, куда тратить миллион, кому продавать бизнес, какую жизнь жить. Но неожиданно он сам решил, куда уйдет добротная половина денег. Если не вся. Протезы даже в нынешнее время были не дешевым удовольствием. Мир развился достаточно, чтобы изобретать самые лучшие, с виду ничем не отличающиеся от настоящих частей тела. И застыл мир достаточно, чтобы это стоило таких же баснословных денег, как раньше. Произошло что-то невероятное. Клара вдруг взяла и перестала отводить от него взгляд. Как будто о чем-то бурно раздумывала. И, когда куснула губу, вновь заговорив, очевидно признала капитуляцию. — Пол, а ты, кстати, толком не интересовался моей жизнью, пока я сама не рассказывала. Пол сомкнул веки. Рвали его по кусочкам. Вновь ткнули носом в очевидный косяк. — Знаю, Луна. Давай поговорим. — А тебе вообще интересно? Или как, не хочешь показаться совсем скотиной? — Просто не думал, что ты захочешь поговорить со мной о чем-то еще. И не называй меня скотиной. Слишком мягко, придумай что-то получше. Клара ухмыльнулась. Но не было похоже, что Лейхот притворялся хорошеньким, даже так пытаясь исправить свой косяк. Просто говорил правду. — Думаю, что Пол Лейхот — это уже страшное оскорбление. Он громко прыснул, запрокинув голову. По закону существующей реальности, где стая — рядом, кто-то из них должен был оставить язвительный комментарий, поддерживающий. Но они, видимо, пытались порадовать Клару хоть как-то, раз притворились глухонемыми. Пол быстро избавился от веселья. Его взгляд на Клару пролез под ее кожу, оставляя следы на каждой клеточке. Удивительно омерзительное ощущение. И толком не позлишься — бесполезно. Ведь они повязаны. Свобода для них стала легендой. Но, если подумать, то что там по свободным людям? Вроде как, каждый из них просто может сам выбирать рабство по вкусу. Или когда-то было иначе? Кларе просто хотелось поговорить. Это ее бессмертное удовольствие. Она взмела взгляд вверх. Звездное небо. А в городах, наверное, жизнь приучает смотреть только себе под ноги. О том, что бывает небо, никто не вспоминает. — Врачи обнаружили у меня нарколепсию, когда мне исполнилось девять лет. Мама говорила, что я была очень тихим ребенком. Даже толком не разговаривала, не любила. Родители у меня всегда были заняты на работе, домой возвращались поздно. Я с юных лет умею готовить, убираться, наизусть знала номера всех служб спасения, на всякий случай. В общем, была полностью отдана сама себе. Но когда обнаружили этот диагноз, я стала в разы разговорчивей. Ну, то есть, бесконечно и раздражающе трепалась, как ты говорил, Пол. Понимаешь… это страшно. Когда резко засыпаешь, просыпаешься… Одна. Всегда пустой дом. Пустой класс. И даже улица, на которых я тоже теряла сознание, пустая. Не понимаю, Пол, как рядом может проходить столько людей, кто-то поможет, а у меня все равно постоянно чувство, что мне не с кем поговорить. Приятно разговаривать, Пол. Когда Клара подняла на него глаза, сверкающие печалью, удерживающие внутри слезы, в груди Лейхота стало так холодно, что больше уже не болело. — Просто разговаривать. О погоде, о сериалах, о фильмах. О сэндвичах из твоей закусочной, о классных боях, о бесячем ремонте. О чем угодно. Говорить и слушать… Смотреть друг другу в глаза, улыбаться, улыбаться… Мне всегда кажется, что если этого не будет, то, когда я опять отключусь — все исчезнет. Ну, а если все равно исчезнет, то у меня будут воспоминания. Люблю ваши любимые говорящие стаканчики, Пол. У меня дома только треснутая кружка. Уморительно, как зеркало становится целым, недовольно бухтя и поторапливаясь, уже на обрушенном месте. Пол грустно вздохнул. Они с Кларой просто были на разных жизненных стадиях. Он в молодости тоже пел такие песни. В родительском доме его преследовал тот же страх — проснуться совершенно одним. А потом, в дальнейшем, он лишь нашел себе ужасы по приятней. И только. Клара следует его маршруту. Хочет этого или нет. В старости ей будут не нужны говорящие стаканчики. Такое чувство, что Клара захлебывалась пасмурным небом. И Пол ей искусственное дыхание не сделал, пусть его слова были приятны. — Ничего не исчезнет, если ты сама дел не наворотишь. А ты не наворотишь, потому что ты умная маленькая женщина. Клара промолчала. Темы для разговора себя исчерпали. Пол завис, она зависла. Сидели они, застегнувшись внутри на все молнии, бездумно блуждая взглядом по Сент-Хелес. Духи Квилетов продолжали скользить помехами, лениво шествуя кругами, бездумно и беспричинно. Клара нахмурилась, когда неожиданно остановились двое из них. Их лиц девушка не видела. Лишь по силуэтам, хрупкому и крепкому, поняла, что это мужчина и женщина. И те лениво последовали в сторону стаи, шурша снегом. Клара почувствовала на себе внимание Пола. И была права, только абсолютно не ведала, почему его глаза вдруг стали светлыми. — Это Билли и Тина, — он быстро пояснил. — Дети Несс и Джейка. — А, — мозг предал, больше ничего не выдавав. Молниеносно Клара вернула глаза на Билли и Тину. — Они идут к Джейкобу? — Угу, — Пол действительно выглядел довольным. Конечно, ведь он всегда был «за» чужое счастье, но не за свое собственное. — Несси тоже тут. Прыгнула в озеро, под истерику Беллы. Клара улыбнулась. С Ренесми она не была близко знакома, как и с Джейкобом. Но быстро поняла, что в этой парочке решающее слово было за последним. И оно звучало так: «Да, дорогая.» Духи подарили Кларе острое зрение. Она сощурилась, внимательно всмотрелась и увидела макушку блестящих волос Каллен. А дальше та зашевелилась, метнулась в воздух, как и ее обладательница раскинула руки, отправившись на встречу своим детям. Джейкоб поспешил следом, но как-то медленно. Наверное, не сказочник и в чудеса толком не верит. Клара не избавлялась от улыбки, наблюдая, как мать обнимает детей, отец обнимает следом, и их воссоединение выглядит так, будто они никогда не прощались. Пол тоже улыбался. Приятно найти еще какой-то повод жить дальше. Ради других. У него это всегда отлично получалось. Отведя взгляд на других духов, непринужденно не ставивших во внимание семью Блэков, Клара решила у Пола узнать правду, раз непреклонные пра-пра ее не просвещали: — Почему все ваши духи здесь? Пол взглянул на Клару с недоумением. Очевидно, он решил, что ей рассказали. Заметив такое же недоумение на лице девушки, Лейхот пожал плечами, сухо отвечая: — Полнолуние Таха Ахи. — По-английски, Пол. — Первый вождь нашего племени. Весьма значимая фигура, Луна. В ежегодное полнолуние последнего дня августа все духи собираются вместе. — Зачем? — Не знаю. Может, им скучно? — Пол, ты тут серьезно говоришь или так, придуриваешься? — морщинки на лице Клары были не меньше недовольны неожиданным смехом Лейхота. — Смейся, смейся. — Ну, нахуй мне придуриваться? Это праздник. Только некоторые, как я, считали его легендой. Мы и о мире духов раньше не знали. Но вот, как есть. Очевидно, что это этот праздник. Сегодня полнолуние, сегодня последний день августа. И нити, — Клара проследила за вскинутым пальцем Пола, показывающим на миллионы событий и воспоминаний. — Тоже тут. Все, как вещал старина Блэк. — Почему Сент-Хелес? Пра-пра говорил, что это священное для вас место, поэтому все тут? И я тут? — Тут же портал, в озере. Поэтому и Сент-Хелес. Логично. — Не логично, что пра-пра решили мне об этом не рассказывать, будто это какой-то страшный секрет. Пол молчал какое-то время. Этого времени Кларе хватило, чтобы она сама все поняла. — Не хотели меня расстраивать, — усталый вздох девушки Пол сопроводил закрытыми глазами. — Раз я тут, то слишком с вами повязана. С тобой… — Как есть. Не парься, — голос Пола зазвучал ниже. — Уезжай, если хочешь. Ты мне ничего не должна. Неморгающий взгляд Лейхота впился в Клару. Но он не давил. Просто дополнительно уверовал в этой правде. Так и так, Луна — ты нигде не ставила подписей, потому и контракта нет. Попутного тебе ветра и вперед, в любую сторону. Но только Лейхот не видел в этом никаких проблем. Себя он в расчет не брал, потому что его жизнь и так кончена, но в целом ничего не изменилось. Клара, поджав губы, шумно выдохнула воздух и зачитала приговор: — У меня нить, Пол, ты дураком опять не притворяйся. Я без тебя не смогу. Вы все это понимаете, но старательно притворяетесь, что я всегда буду свободна. Абсолютно случайно и никак не намеренно Пол зажегся гадкой надеждой. Клара смотрела на него не холодно. Взгляд был очень знакомым — такой, нежный и почти не разбитый. С Кларой точно все будет хорошо. Любой его ценой, но все будет хорошо. А с ним только в том случае, если под пеплом еще затлеет огонек. Сердце противно завывало, но Пол старательно его игнорировал, говоря: — Ты не будешь чувствовать особого притяжения, потому что у тебя нет метки. Вот с ней бы да, поплыла бы и никуда бы не делась. — И что за метка? — разум Клары быстро сложил дважды два. Она вытянула лицо в отвращении. — Клеймо? — Не сказка, да? — Да пошел ты нахуй, Лейхот. — Потише, Клара. Давай тихохонько. Сделав вдох и выдох, для собственного спокойствия, Пол под ворчания Джеремийи терпеливо объяснял: — Типа клейма, женщина, верно. Метку ставят волки после первого секса, на понравившемся месте. Считай, что у меня ошейник, а у тебя от него цепь. И она тебя магнитом тянет так сильно, что ты уже не понимаешь, где твои чувства, а где не твои, — взглянув в мрачное лицо Клары, Пол не сдержал знакомой язвы. — Я сразу говорил, что сказкой у нас не пахнет. Просто все хорошо притворяются. — Верно, Пол, и всем жилось великолепно, зато ты розовых очков не надел и так закончил. — Твоя правда, — Пол не обиделся, пожав плечами. Как глупо обижаться на правду, когда уже сам поймал себя с поличным. — Но притяжение все равно будет? — Будет. — И что делать? — Не знаю, — Пол чувствовал себя так, словно Клара трясла его сердце, как шар с предсказаниями. — Гипноз, может… Как вариант. Забудешь еблана и все. — Мне нравится в резервации. С остальными тоже. Тихо, спокойно. По крайней мере, пока я не хочу уезжать, — заметив, что глаза Лейхота вываливались из орбит, Клара громко хмыкнула. — Что, дура, Пол? Ну, назови. — Твой выбор, Луна, и твоя жизнь. Оставайся, если хочешь. Я же уже говорил, чтобы ты была счастлива, больше повторять не буду. Тогда не попадусь тебе на глаза, домик уютный куплю. И учебу свою пиздатую продолжишь. У Клары неожиданно возникло чувство, что Пол от нее что-то утаивал. Словно он опять заперся за бронебойной дверью, но удерживал там не своих демонов, а ее собственных. Правды у Джеремийи не было. Она сама решила до нее дойти. И быстро свернула не в ту сторону, едва слышно сказав: — Ты красиво рассказываешь, Пол, но скрываешь от меня что-то страшное. Что еще со мной случилось? Пол упорно таил молчание. Пожимал плечами, покачивал головой, слушая, как Клара повторялась и повторялась. Он к ней бежал не за тем, чтобы позволить пуститься в истерику. Сейчас было главным, чтобы она вдохновилась надеждой и поверила, что с ней все будет хорошо. В противном случае, если Клара попросит, он себе руку отрубит. Обе руки, обе ноги и голову, в качестве бонуса — она все равно возлагала на нее слишком много надежд. — Ладно, Пол. Поверю, что все классно. — Супер. Так ты правда хочешь остаться в резервации? — острый взгляд Пол Клара приняла с фырканьем и кивком. — Хорошо. Тогда, пока тут чилишь, подумай, какой домик хочешь. Будешь звать к себе гостей, тусить вместе и… И… Клара вспыхнула. Опять Лейхот выдал странный загон. Он резко расширил глаза, будто сам не понял, о чем заговорил. Но понял. Понял, что вложил в свою реплику гораздо больше смысла. Под его очередным взглядом Клара съежилась. Будто он пролез ну совсем глубоко, без всякого разрешения. А потом его глаза потухли. Этому Джеремийя неслыханно удивилась. Странно, когда взгляд — мертвый, а губы растянуты в улыбке. Лейхот стал похож на сумасшедшего суицидника. — Скотт тебе нравится, да? — Какой же ты долбоеб, Лейхот. — Это простой вопрос, — он закатил глаза. Душу тут открывал и то, что она была Кларе теперь не нужна, его не волновало и на чуть-чуть. — Ответь. Клара дернула бровью, проследив взгляд Лейхота. Он прилип им к нитям. И, когда тише повторил свою просьбу ответить, Джеремийя вскинула ладони, заговорив таким саркастичным тоном, какой только могла себе позволить: — Нравится, Пол, нравится. Хороший и добрый парнишка, которому ты в подметки не годишься. Пол вдруг улыбнулся еще шире. Конечно, ведь очень смешно, когда Клара притворно скалит зубы, хотя даже сейчас считает его человеком. Пол быстро себя обрадовал, и еще быстрей расстроил. Он поверил, что Скотт Кларе действительно нравится. Зверь его завыл еще громче. Но теперь она должна быть счастлива. Этого зверь жаждал больше собственного благополучия. А непреклонный Пол Лейхот, как бы, полностью отдался своему второму я. Поздно, но уж как получилось. Клара наблюдала, как Пол, тихо вздохнув, поднимается на ноги. Он выглядел так, будто собирается в последний путь, потому обязательно оставил после себя хотя бы намек на хорошее впечатление, улыбнувшись и говоря: — Я проверю, чтобы Скотту ты тоже нравилась, как следует. И вернусь. — Не твое дело, Пол, что у меня будет со Скоттом! — Не ори, женщина. Потом поорешь, с большим удовольствием, когда очнешься. Пол быстро шел по склону, ведущему к нитям. Клара замолчала. Потом замолчала еще сердитей и, подумав, что закрытый рот ей совсем не идет, поднялась и собралась последовать за ним. Так она и сделала. Стая не останавливала, даже тогда, когда Татум, Брейди и Коллин заорали во все горло, перебивая друг друга: — Не надо касаться нитей! Это ничем хорошим не закончится! — Такое уже было! Вышла катастрофа! — Не надо! Не надо! Клара остановилась, целиком отдавшись испугу. Но все еще ни волчата, ни взрослые да важные волки, со своими нареченными не подходили. Неясно, о какой катастрофе докладывал Татум. Но голос его был таким, будто он приготовился второй раз умереть. Пол тоже все слышал. Видимо поэтому ускорил шаг, не оборачиваясь на устремившуюся к нему Клару, чтобы лишний раз напомнить, как никогда не поддавался ничьим ожиданиям. — Пол, не потеряйся! — взойдя на гору, Клара провалилась в множество нитей, видя лишь сгорбленную спину Лейхота. — Не волнуйся, женщина. Многие мечтают, чтобы я потерялся, но я всегда возвращаюсь. Даже зазвучал Пол угрожающе, закончив язвительным смехом. Клара шла за ним, глаза закатывая и думая, что его и могила не исправит. Не стоило ей сразу так стараться и все. Но как есть. И теперь она опять за ним шла, потому что поверила испуганным волчатам и в любой момент была готова стать супергероиней, рявкнув Лейхоту стоять на месте и не рыпаться. Но она его потеряла. Он исчез между нитями. Все цвета радуги. И даже те, какие еще не придумали. Они простирались от земли до облаков, будто впадали в глубокий космос и охватывали всю орбиту Земли. Клара начала пугаться, когда на ее возгласы Пол не отвечал. Все еще его не было видно. Она, конечно, имела полное право на дикую панику. Все-таки, потерять Лейхота в клумбе масштаба земной орбиты — это не мелочь по карманам тырить. Крики Клары разносились, казалось, по всей галактике, но Пол был глух. Тогда она замолчала, машинально метнув взгляд к ярким ниточкам. Клара буквально слышала их приглашающий шепот схватиться за какую-нибудь и посмотреть, что будет. Они так ее соблазняли, что у девушки не было никаких сомнений, что добром их знакомство не кончится. Для надежности, она скрестила руки на груди. Стояла и ждала Лейхота, надеясь, что он не настолько хорош и не способен испортить то, что уже испортил. Может, триумфально вынырнет из какого-нибудь переливающегося поворота, с букетом несуществующих роз в руках и очередными извинениями. Очень он любил такие банальные сюрпризы. Клара взвизгнула, громко и испуганно, когда ее приобняли сзади. Тогда она тут же оказалась свободной. Для пущей надежности, для легкой радости и грустной тоски, обладатель этих рук встал напротив девушки. Это Ханна. Она отчего-то улыбалась, говоря: — Он нашел нить Скотта и отправился в какое-то событие его жизни. — Это плохо, да? Ребята так говорили. — Ну, правду говорили, — Клара захлопала ресницами. Щеки пра-пра резко сменили градус, а сама она заговорила себе под нос, понурив голову. — Были неприятные истории, да. Я дел в свое время наворотила, когда загуляла по чужим судьбам. Но у Пола мозгов побольше, он не напортачит. Понимаю, звучит смешно, но это так. Пойдем к остальным, звездочка, он вернется. Клара недоумевала таким откровениям. Пра-пра ее не удивила — она нередко где оставляла за собой впечатление не очень умного, но очень искреннего человека. Смущало другое. Ханна, подхватив ее за плечи, безошибочно вела к выходу с улыбочкой. Широкой, широкой. А когда Клара на нее обернулась, резко приостановившись и спросила: — Пра-пра, а чему ты радуешься? Улыбка Ханны чуть не разорвала ей рот. — Мы пересеклись. Но он ничего мне не сказал, только посмотрел и ушел, — поразительно, но она стала еще шире. — Как посмотрел? — уточнила Джеремийя. — Никак. Клара тихо цокнула, больше ничего не говоря. Да, отличная новость. Ханна со свистом полетела с невидимого трона, что ее, несомненно, обрадовало. Ей хватало мертвого Эмбри, а Полу еще жить и жить. Да и не в первой Колдрой хоронить себя в мужчинах. Ханне, после печального вздоха, ничего не оставалось, как внушать Кларе какие-то радости жизни. Она взяла ее за руку и, когда правнучка встала под очередную улыбку, то Ханна неожиданно взвизгнула, как действительно юная и зеленая: — Будет весело, звездочка! Раз, два… — А! А, нет, нет! — Клара кричала, а Ханна продолжала отчет до десяти, за руку отбегая с ней от края. Разогнавшись, Колдрой со всей возможной скоростью помчалась вперед, таща за собой трепыхающуюся Клару и, когда они обе метнулись в воздух, крик Ханны пропал в громком визге: — Десять! — А! Разум Клары замедлился. Пока она падала с сумасшедшей пра-пра с высоты не меньше пятидесяти метров, мысли ее тоже сошли с ума. Все кричали, что они разобьются. Но полет Кларе понравился. Опять она нашла в любой катастрофе хоть что-то хорошее. Только приземлилась, за руку с Ханной, не комом или блином, а как положено в мире с мистической придурью. Клара глотала воздух открытым ртом, видя, как в метре от земли их тела остановились, повисли в воздухе, а следом опускались максимально плавно, осторожно. Когда ноги Клары коснулись мокрого снега, она дала Ханне пять секунд тишины, а после утопила ее в радостном визге: — Вау! Ух ты! Давай еще, пра-пра! — Нет, нет, — Ханна быстро расстроила, пусть и говорила звонко. — Это все, звездочка. Другие чудеса только в жизни. — Я возвращаюсь? — Пока нет. Джейкоб, Пол и Несси скоро вернутся. Потому, что… — Потому что, Колдрой, это единственное, что спасет тебя от второй смерти! Клара и Ханна дернулись. Но последняя залилась смехом, подпрыгнув и раскинув руки. Клара с улыбкой отошла куда подальше. А то бы таран, в лице озлобленной Несси, устремленный к сестре, сбил бы ее с ног. Судя по реакции Каллен, она, безусловно, искренне считала Ханну виноватой в ее забвении, в рождении и в смерти. Даже когда она прижалась к сестре, вскидывая ее в воздух, то быстро опустила, набросившись с кулаками. Клара смеялась, глядя, как Ханна в притворном испуге дает деру, а ее спина ловит громкие: — Бестолковая Ханна! Да как ты посмела исчезнуть! — Прости, Каллен, что так вышло! — Дура! Дура! И эти уроды взяли и сдохли, никому ничего не сказав! — Ханна смеялась так, что у нее запершило в горле. Поймав слухом не менее громкий смех Джареда и Ким, кой Клара определила безошибочно — наверное, седьмым чувством, она поняла, что этим двоим досталось не меньше. Кинув последний взгляд на сестер, которые были похожи на настоящих сестер — ведь по таким никогда не определишь, действительно ли они пытаются убить друг друга или нет — Клара еще посмеялась и, утихнув, тихой поступью пошла к озеру. На пути возник Эмбри. Глаза его отражали звезды, а мягкие волосы были взлохмачены. Видимо, братская любовь кулака Джейка постаралась. Клара раскинула руки, подходя к прадедушке, а тот укрыл, прижал к своей горячей груди. Клара впервые подумала, что ее прадедушка был не только очень красивым мужчиной — магнитом для любой девчонки, но и отличался главной красотой. Внутренней. Его сердце в легкую выиграло бы все медали на конкурсах красоты. — И ты очень красивая, Клара, — Клара недовольно фыркнула. Опять Эмбри подслушивал ее мысли. Но вмиг он избавил правнучку от любых недовольств, окутав ее только смущением. Любовью. Благодарностью. — Когда-то один какой-то мудрый человек сказал дельную мысль. Найди в будущем такого человека, детка, которую полюбит тебя не за тело, а за твою душу. Чистую, светлую, как твои глаза. Потом у тебя обязательно будет такой мужчина. — Или женщина, — Ханна пронеслась мимо ураганом, добавляя и оставляя за собой перекошенное лицо Ренесми, не успевшей схватиться за длинные волосы девушки. — Или небинарная женщина, — прилетело со стороны от Квила. Клара вновь заливисто смеялась. Лицо Эмбри сморщилось, иссохло под ночными звездами, как виноград под солнцем. Видимо, он был слишком старомоден, потому умер как нельзя вовремя. До выхода указа об официальном принятии двенадцатого пола. Эмбри оставил чмок на виске Клары, на щеках и, отстранившись, развернулся и неожиданно заиграл кулаками. Джеремийя моргнула и под ее взгляд попал Джейкоб, щерившийся во все зубы. Миг — и он набросился на Колла, поваливая того на снег. Так и они и крутились, помолодев душой. Клара с улыбкой крутила головой по сторонам, наблюдая за остальными. Переговаривались, шутили, вели себя так непринужденно и свободно, что Клара от всего сердца поблагодарила каждого. Этот праздник — для нее. Ведь нет для нее ничего лучше, чем близость самых близких. В этом ей несказанно повезло. А то семья в Мэне, очевидно, забыла о ее существовании, помимо Картера. Интересно, почему он — нет? Потому что не в Мэне или потому что Картер — это Картер? Клара улыбнулась, подумав о нем. У них не самые лучшие отношения, в силу ее запоздалого пубертата. Но он самый близкий ее сердцу. И всегда им будет. К Кларе подошла Эмили. Лучшая мать на свете, если вкратце. Джеремийя ухватилась за ее руку, привычно ни во что не ставя обезображенное шрамами лицо, и позволила себя отвести к озеру. И, чем ближе они к нему подходили, тем больше Клара удивлялась поразительной картине. Да, в принципе — вроде, знакомые лица. Пусть даже она никогда не видела у Беллы таких больших глаз, а у Эдварда точно таких же. Да и не ругались они при ней никогда. Но была причина. — Мы духи, поэтому нас не видят, — поясняла Эмили. Она за руку с Кларой гуляла между Эдвардом и Беллой. — Смотри, какие красивые глаза. Отвесив Кларе улыбку, Адли повторно отвела взгляд на ближайшую Ренесми. Клара была согласна с каждым словом женщины. Красивые, поразительно красивые и завораживающие глаза Несси, ярко-синие, будто неоновые, притягивали все внимание. Рядом с бездыханным и мокрым телом бывшей Каллен лежал ее муж, а подле него Пол. Тот был в одних шортах. Клара, взглянув на Эмили, сказала: — Молю, скажите, что его одевала Белла, так как это будет очень смешно. — Да, его одевала Белла, и лицо ее действительно было смешным. Эдвард пришел позже. Эмили пожимала плечами. В смех Клары она вслушивалась, как в перезвон колокольчиков, символизирующий начало новой жизни. Но в идиллию девушек нагло и без приглашений вмешивались остальные. По-тихому, по одному, подходя с таким видом, словно всегда друг без друга скучали. Но, когда под смех Клары, буквально к ней в ноги приземлилась Ханна, получившая смачный пинок от Несси, та вдруг замерла. Так резко, будто ее кто-то выключил. Наверное, грустная реальность. Да, она. — Чувствую, что скоро вернусь… — Скатертью дорога, — фырча и поднимаясь, проворчала Ханна. Но, когда она пересеклась с потухшим взглядом Несси, врожденная сучья придурь с ней попрощалась. Всегда грустно расставаться. Везде так было. Пока Ханна обнималась с Ренесми, оставляя на ее лице ласковые чмоки, подбадривающие, глаза Клары наблюдали не менее трогательное прощание. Удивительно, но Джейкобу для того, чтобы поставить точку, пока не стукнет пара его вечностей, много не требовалось. Он вскинул ладонь, затем другую. Квил и Эмбри сжали их. Все трое прикрыли глаза, тихо вздохнув себе под нос. Но дальше растянули губы в улыбках и слабо кивнули. Клара списала это либо на телепатию, либо на сердца. А потом на все сразу. У нее тоже когда-то будут такие друзья. Обязательно. Пока шли прощания с остальными, Клара про себя отметила, что Джаред и Ким только для вида противились объятьям Ренесми. А так, они точно были вполне неплохими монстрами, и некоторые их недостатки были очаровательными. Все у живых и мертвых было прекрасно. Только полуживая Клара померкла. Хорошо, что во всех мирах существовал Пол, который всегда мог испортить ей настроение. Но не потому, что он вернулся излишне дерзким. Не потому, что он привычно раскрыл пасть, не выдав ничего хорошего. А потому, что он ничего из этого не сделал, только стеклом в глазах ее порезал. И, когда подал голос, Клара съежилась. Он пропал. — Тебе точно нравится Скотт? Удивительно, как большинство его слов были не словами, а дровами, облитыми бензином. И все он метко пускал в костер эмоций внутри Клары, оставляя взрыв, взрыв, взрыв. — Еще раз повторить?! — она закричала так, что все дернулись, проклиная чувствительными уши. Ну, кроме Пола, ибо он проклят по умолчанию. — Нравится! Он классный! — Окей, — Клара успокоилась. Конечно, а то, вроде, за компанию с Лейхотом решила уехать крышей. Но ей не показалось. Пол действительно растянул губы в улыбке. Такую носили люди за секунду до того, как спускали курок. Себе в голову. Пол, прикрыв глаза и игнорируя пристальное внимание остальных, отошел от Клары, оставив тихое: — Все глянул. Выбирай его, если хочешь. — И с чего вдруг? — ее шепот поглотил завывающий ветер. — Он классный, ну. — Так! — она вновь вспыхнула, подрываясь за ним. — Как же ты меня ЗАЕБАЛ, Лейхот! Пол и Клара стали главными героями уморительного ситкома. Может, над ними смеялись, но только в мыслях. А так — глухо, как в танке. Теперь Клара ничему не смущалась. Пусть их начнут изучать хоть под микроскопом, но она добьется от тупого Лейхота правды, почему он счел Скотта золотым билетом в ее счастливую жизнь. Пол ловко извернулся за секунду до того, как его схватили за руку. Возникло у квилета спонтанное желание попросить какого-нибудь Эмбри утянуть его в драку, чтобы Джеремийя точно отстала. Ведь так ей будет лучше. Но она не оставляла попытки схватиться за его руку и приостановить бездумное хождение кругами вокруг озера. Не его рука ей нужна, не его. Не его тепло ей было нужно, не его. И не мог он сбежать от очевидности, что он — это он. Но Клара совершила непоправимое. Пол остановился. Ну просто не мог поспорить, слушая приказ. — Стой на месте! С довольной ухмылкой, показывающей свое превосходство, Клара встала напротив Пола и таки добилась своего, взяв его за руку. Неясно, зачем ей это было теперь. Наверное, для реализации одного из миллиарда желаний. Но оно обернулось для Джеремийи странно. Никогда бы она не подумала, что от прикосновения к руке Лейхота, вдруг обмякнет, так обмякнет, что чуть не свалится с ног. Но Пол ее придержал. Они встретились взглядами. И, не сговариваясь, одновременно перевели их на переплетение их рук. Клара открыла рот. Холодный воздух прожег ей легкие, за компанию с поразительным открытием. Лицо Пола побледнело. А их руки, переплетенные пальцы разных температур и разных миров, светились белой дымкой. Вмиг подскочили остальные. Эмоции в глазах каждого были одинаковыми. — Отпустил ее, — ледяным тоном потребовал Эмбри. Ханна маячила за спиной, спокойней повторив то же самое. Пол не внимал. Клара тоже. Оба они выпали из колеи, не понимая, как вернуться. Свет завораживал. Но Лейхоту он причинял странную боль. Как-будто… от него отъедали по кусочку. И судя по тому, как лицо Клары заливалось здоровым румянцем, глаза начинали сверкать, все эти кусочки передавались ей. Пока Пол был рядом, Эмбри выгонял все здравые мысли, чтобы те не посмели помешать повторно открыть ему рот, выкрикнув: — Отпустил ее, сука! — Да подожди ты! — вмешался Квил, за плечо утягивая Эмбри на себя. Глаза его выдали ярое возмущение подобному предательству. Пусть они и не сговаривались, что оба похоронят Лейхота любым способом, но Квил точно ныне не питал к нему особо теплых чувств. Просто он всегда дружил со своей головой. Но умные мысли никогда не давали Атеаре сбежать. Глядя в лицо Эмбри, Квил вымолвил: — Он отдает. — Что отдает? — спросила Клэр. Она забавно подпрыгивала в воздух, чтобы маленький рост не мешал взглянуть на странное чудо получше. Квил не ответил. Он был околдован, это нормально. Как и все остальные. Только Джаред, впившись взглядом в Пола, который бледнел все больше и больше, в противовес здоровому цвету лица Клары, тихо вымолвил: — Себя. — Что «себя»? — включился Сет. Зои спросила то же самое. Они были посланы друг другу не зря. — Себя отдает, — еще тише пояснил Джаред. Он сомкнул веки, выдав не менее тихий стон. И тут же отскочил, едва не упав снег. Очевидное желание разорвать дистанцию своего лучшего брата и Клары могла оправдать какая-нибудь Ким. Но она не вмешивалась. Просто за справедливость, а не за навязанные узы. Лицо ее было, конечно, печальным. Как и лица остальных, за исключением Эмбри. Тот был достаточно злопамятным. Но его сердце все равно дрогнуло, когда Пол выдал болезненный стон, покачнувшись. А Клара громко вздохнула, живительно, словно никогда не дышала до этого. Несси подала громкий голос: — Смотрите! — внимания она не удосужилась, после чего рассекла тишину разъяренным воплем. — На меня смотрите! Тогда все перевели на нее взгляды. Помимо сумасшедшей парочки. Несси вскинула пальцем на бездыханное тело Пола. Стая ахнула. Зои опрокинулась перед телом Лейхота, утонув коленями в снегу. Хорошо, что Белла и Эдвард не видели приведений. Но, может, теперь никогда бы их не увидели, даже если бы могли. Их взгляды, немигающие, прилипли к Полу. Поразительно, как то… старело. Оно опережало время. С каждой секундой вокруг глаз Пола появлялось все больше морщинок. Свежесть вечной молодости, словно трусливый воришка, улетучивалась, оставляя после себя лишь печать прожитых лет — которые теперь было видно. Все услышали изумленный голос Беллы: — Это… Старение? Он стареет? Боже, а… А… Как бы Джареда не гнала печаль за брата, но он хмыкнул. Бывшую Свон бессмертие не изменило. Ее рот опять не мог сложить слова в простые предложения. Пол, разомкнув веки, будто приклеенные к друг другу, вгляделся в лицо Клары. Прекрасно оно выглядело. Свежо, зелено, здорово. Девушка держала свои глаза закрытыми. Ее пухлые губы, налитые розовым блеском, подрагивали. Пол слушал тихий шепот остальных. Все они затрагивали его ненаглядную личность. Лейхот фыркнул, непонимающе. Было бы за что беспокоится. Они действительно беспокоились. Только Эмбри, встав рядом с Полом и Кларой, кинул краткий взгляд на Ханну. И она отвернулась. Не будет вмешиваться, ибо последний раз ничем хорошим не закончится. Пусть все идет, как идет. Внимание к паре вернул тихий голос Эмбри. Он был лучшим во снах, лучшим в учебе, лучшим в легендах. Для Клары — лучшим из лучших. — Души очень близки. Передают друг другу силы… Жизнь, если надо… Так говорил Билли Блэк, — Эмбри переловил недоуменный взгляд Джейка, колко добавив. — Это твой отец. — Смешно, блять! — Силы… жизнь… — повторяла Лея. Редко она говорила таким голосом. Он обнажал ее широкую душу. Взглянув на переплетение сияющих рук, а затем на тело Пола, где виски покрывались седой паутинкой, волчица вздохнула, покачав головой. — Думаю, что ей хватит. — Да, — добавил Сет. Голос его был очень испуганным. Солнечный волк не признавал никаких смертей, даже если они были во благо. Джаред подошел к Полу, сопровождаемый могильным молчанием остальных. Его рука легла на крепкое плечо. Тут… Еще крепкое, каменное, молодое. — Ей хватит, брат, правда. Достаточно. Эмбри удивил. Или нет. В принципе, он славный парень и всегда им будет, чтобы не делал. Такое у него клеймо. Отогнал от себя всю ярость, оставив лишь одобрение поступку Лейхота, которым тот точно не пытался подправить репутацию, а так… Вспомнил, что никакой не монстр, Эмбри положил свою ладонь на другое его плечо, чуть смяв кожу. Лейхот машинально перевел на него взгляд. Джаред не обиделся. У этих двоих была такая связь, в которой всегда хотелось либо убить, либо обнять. Эмбри спокойно сказал: — Кларе правда хватит. Мы начинаем терять ее мысли. Она придет в себя. — Для пущей надежности, — голосовые связки Лейхота сорвались на хриплый шепот. — Дам побольше, чтобы была прямо целехонькой. — Достаточно! — громко вымолвила Эмили. Пол взглянул на мать. А та смотрела на его тело. Очевидно, из-за чего руки Адли дрожат. Рядом с ней стоял Сэм. Так ему было положено и при жизни. Взгляд бывшего Вожака на Пола был спокойным. И, когда он кивнул, Лейхот кивнул в ответ. Приятно одобрение от первого друга. Но он тут старался не для него. Не для себя. Только для Клары. Но, когда она очнулась, переварив резкий приток сил и энергии, то громко откашлялась. Уши ее слышали, голова работала на полную, но заговорить до этого не получалось. — Кхе… кхе… Раз, раз… О, — раз, два, три — взрыв. — Пол! Отпусти! Все нормально, спасибо, себе что-нибудь оставь! — Отпусти, Лейхот, — согласился Эмбри. Со всех сторон Пола окружили такие же слова. Он держал оборону. Просто глаза вдруг взяли и увидели не Клару, забирающую у него все, а прошлое. Кусочек воспоминания. Маленький, но такой важный кусочек… «— Пол, вы поразительно нелепый, но хороший человек. Ну… Но… Если захотите меня обнять — обнимайте, целовать — целуйте. Я уже не против. — Окей, женщина. — И еще… Еще… Можете делать со мной все, что хотите, только не делайте больно.» Лейхоту нечеловеческих усилий контроля над увядающим телом стоило, чтобы вскинуть руку и оттолкнуть орущего Джареда. Тот упал в снег, невольно переведя на себя все внимание. Клара громко задышала, видя перед собой ну очень знакомую ухмылку. Она была дерзкой, но не злой. Никогда. Пол рукой обхватил ее талию, и она сама не поняла, как теснее прижалась к нему, и ее сердце пропустило удар. — Давай, маленькая. Забирай. Бери, ну, бери все. — Хватит… Хватит! — она изворачивалась в его руках. Но какие-то силы Лейхот оставил. Чтобы самому себе не изменить. Показать, чтобы Клара не рыпалась. Просто жила. Это что, сложно? — Бери, бери. Пола хотели сдвинуть. Оттолкнуть, избить, привести в чувства, опять поехавшие по наклонной. Но все замерли. Их руки чесались, глаза кидались молитвами непреклонному Полу остаться живым. Но они его послушали. Его взгляд, бегло кинутый на каждого, кроме Ханны, перед тем, как Пол опустил глаза к макушке Джеремийи, был переполнен одним чувством. Любовью. — Как же ты… — Джаред звучал так, будто вот-вот заплачет. Он укрыл лицо в ладонях, чувствуя ободряющее прикосновение Ким к своему плечу. — Как же ты поздно, блять! Еблан! Ебланище! Пол больше ничего не видел. Темно было перед его глазами. Жизненные силы, уходя, оставляли за собой лишь осадок едкой боли, прожигающей внутренности. Удивительно, что он еще стоял на ногах. Наверное, Клара не давала ему упасть. Она теперь только тихо пищала в ледяное плечо. — Отпусти… Голос у него пропал. Губы потеряли ухмылку. Не было сил. Но радовало, что все голоса утихли. Только его неразрывные узы чувствовали, как каждого колотит. Пол мысленно хмыкнул. Уверился, что скоро начнет рассыпаться в прах, словно древний манускрипт. Жаль, что не сможет наблюдать за этим со стороны, с благоговейным трепетом. Его волос коснулась ладонь Ханны. Это тепло только ее ладони. — Молодец… Он всегда будет ее любить больше всех на свете. Но зверь шел впереди. Так уж вышло, что для него все самое лучшее случается при худших обстоятельствах. Затем, когда Клара сдалась, обмякнув в его дрожащих и ледяных руках, в ухе скользнул шепот Эмбри. Поразительно, но он не сочился язвительностью, хотя Лейхот такую информацию выдал бы самым смешным анекдотом на свете. — В общем сне нить я вытянул, Пол. Ты своими глазами смотрел. Просто сам себе не мог признаться, что Клара для тебя прекрасна и без нити. Дурак ты, Лейхот, такой ты дурак. Клара моментально распахнула глаза. Но Эмбри больше ничего не говорил. Да и остальные. Эту тяжелую ношу взяли на себя Белла и Джейкоб. Повернув голову, Джеремийя увидела, как они с Ренесми выплыли из мира духов. Несси сидела на снегу, прижавшись к Эдварду. Ребенок ребенком, судя по ее состоянию. С каждым словом Джейкоба, выданном Белле, ее лицо спорило с вампирской природой. Бледнело еще больше. — Видимо, что он не вернется… Отдает ей свои силы, чтобы она была здорова. Беллс… Все отдает. — Как… Как… Нет, все не так, не так… Эдвард выдал усталый вдох. Да, Пол хорошо ему плешь проел. Но было жаль. Правда, жаль. — Это его решение, — твердый, но дрожащий голос Джейкоба был очаровательным в своей неестественности. — Его решение, его ответственность. Его вина. Белла замолчала, прикрыв глаза. Жаль, что ее сердце замерло и не могло забиться вновь, чтобы снова остановиться. Клара ахнула, когда ее ноги потеряли опору. Глаза тут же отвелись от тела Пола. Морщинки, седина, мертвенная бледность и Бог знает, что еще он себе заработал. Но пока для Джеремийи все потеряло значение. Просто она, будто, стала ветром, готовясь раствориться в холодном воздухе Сент-Хелес, вырвавшись под первый рассвет. — Мы больше не слышим твоих мыслей, звездочка, — щека Клары приняла поцелуй пра-пра. — Теперь точно все будет хорошо настолько, насколько это возможно, детка, — другая щека Клары приняла поцелуй пра-пра. Клара прикрыла глаза. Ее целиком, от макушки до кончиков пальцев на ногах, охватило благотворное чувство нескончаемой энергии. Она почувствовала, как эта энергия растекается по венам, словно дорогое шампанское. Каждая клеточка тела пела гимн неземному приливу сил. И источник этой энергии, дарующий самое большое удовольствие на свете — жизнь, ощутил в Джеремийи второе дыхание. Словно тысячи паразитов гуляли под его кожей, царапая и покусывая. Но он смог поднять голову, чтобы Клара, его Клара, его нареченная… Нареченная! Увидела, каким взглядом он на нее посмотрел. Это его глаза, а не глаза его зверя. Это очень важно. Человеческие пороки сравнимы с суперзлодеями. Бороться с чудовищным злом в силах только чудовищному добру. Клара победила. И это ее… радовало? Пол отдал все поводья загибающемуся зверю. Поразительно. Удивительно. Невероятно. Как же это приятно быть не свободным. Это… невероятное притяжение… Когда все вокруг меняется. Только это уже не земля держит тебя. И ты сделаешь все, что угодно, дашь ей то, что ей нужно.

Силы.

Энергию.

Жизнь.

Все, что она захочет.