|Лолита|

Клару охватило черное отчаяние. Хотелось раньше положенного укрыться в могиле. Так получилось, что судьба избила девушку ее же победной картой. А она всего-то любила все живое. И вот, к чему привело. Жизнь преподносит неприятные сюрпризы в любое время. Вероятно, у нее нет часов. Бывало, что день начинался вкусными сэндвичами, а заканчивался на горе Сент-Хелес. Клара, всхлипнув носом, подняла голову. Глаза разгулялись, в очередной раз примечая могущественную гору, скрытую в тумане. А там вызывающе трещали, манили, шептали и шептали нити. Она очнулась здесь, в окружении своих пра-пра и остальной стаи. Дурой Джеремийя не была — по отсутствию улыбочек и ответов на ее вопросы, сама дошла до правды. И в этот момент перед ней закружились обрывки последнего воспоминания. Она увидела ствол дерева, услышала грохот старого Доджа Лейхота и, в общем-то, все. Так и дошло — умерла. Но потом отошло, повернуло в более благоприятную сторону, когда Клара получше разглядела место, куда попала. Она не на земле предков Квилетов, куда приземлялись все привязанные куклы. И сами квилеты, с привязанными куклами, тоже не на этой земле. Сент-Хелес, Сент-Хелес, Сент-Хелес. Морг, тюрьма, особо проклятое место. Никто Кларе не объяснил, почему именно эта гора. Почему все мертвые души оказались именно тут. Но честно — Клару это особо не волновало. Просто ее рвало от боли. Но девушка пыталась найти плюсы. Может, будет жить. Такой плюс. Но видела его, кажется, только она. Сквозь пелену нескончаемых слез лица остальных, в особенности прадедушки Эмбри, не отличались никаким оптимизмом. Очевидно, каждый был занят важным делом — поиском лучшего наполеоновского плана, как им окончательно закопать любимого Пола Лейхота, избавив того от мучений. Ну а пока… Сент-Хелес. Но хранящая на себе не только много полюбившихся Кларой душ, а нечто большее. Девушка машинально дернулась, укрыв глаза в крепком плече Эмбри. Опять мимо нее прошмыгнуло невероятное и удивительное. То ли тень, то ли призрак. Небрежный силуэт, который когда-то был человеком, а теперь скользил сквозь пальцы. Все время они гуляли мимо. И расплывчатые люди, и волки. Как левые прохожие в мегаполисах, не пытающиеся ни с кем контактировать. Наверное, Клара привыкнет. Привыкнет к их безмолвному шествию, к их отсутствующим взглядам, к самой атмосфере нереальности, окутывающий этот уголок мира. Еще придет время побыть любопытной, активной и смышленой, а пока только плакать. Время шло для Джеремийи странно. Скорей, вообще не шло. Может, на этой горе, рядом с прадедушкой Эмбри, она пробыла уже несколько вечностей. Сидела, прятала мокрые глаза в его крепком плече, боялась посмотреть темному небу в грустное лицо. Эмбри не пытался разговорить. Он просто молча делал то, что нужно. Недолюбленных детей успокаивает просто ощущение чужого, теплого дыхания. И Кларе действительно не хотелось никуда скрыться от Эмбри, от его нежности, заполняющей грудь и горло, терзающей руки желанием отвечать на его объятья. Вот, абстрагируясь от остальных, они сидели у подножья горы. Эмбри прижался к ней спиной, передавая правнучке свою защиту, тепло, абсолютно все, что не жалко. В общем-то, все. Клара плакала совершенно по-детски. Никаких надрывных всхлипов, утробных рыданий. Никакой укоризны. Только искренняя обида ребенка, который не был готов к внезапно открывшейся несправедливости мира. Когда все в ней умерло, и слезы успокоились, Джеремийя растерла ладонями кожу. Земная привычка добавлять лицу больше красок в моменты, когда душа прорывалась наружу, следы своего присутствия оставляя. Эмбри, как прежде, молча наблюдал за правнучкой. Он слышал безмолвное. И мысли, как остальные, тоже. Обостренная связь никуда не делась. Только с Кларой возникали легкие помехи. Слышали ее мысли, а потом те обрывались, будто какой-то охранник очнулся и намеренно вышвырнул. Этот факт радовал каждого. Если с Кларой не слились каждой клеточкой тела, то жизнь в ней еще теплилась. Отдавшись чувствам, Клара передала поводья разуму и моментально утопила Эмбри под бесчисленными вопросами, которые теперь стали весьма интересными. — Почему мы тут, пра-пра? Эмбри коснулся губами лба Клары. Он вдруг решил выдержать паузу. Наверное, эффектную, но вышла она напряженной. — Пра-пра… — Это, по сути, священное для нас место, детка, — начал он. — Видимо поэтому ты оказалась именно тут, ведь слишком крепко повязана с этой сукой. Ну а мы тебя не могли оставить. — Так я умерла? Клара зазвучала отчаянно. Все равно оно прорывалось. Эмбри покачал головой, но не натягивал улыбку. Видимо, для него были вещи в разы хуже смерти. — В коме, милая, ты в коме. Девушка нахмурилась, заслышав такое. Как прояснился ее разум, так сразу понял по ответу Эмбри, что тот с остальными будто знали все и сразу. Такой вывод Клару не обрадовал. Она невольно залилась красным, понурив голову и куснув губу. Теперь перед глазами встало лицо Пола, только его лицо, к которому Клара отнеслась с тянущей и колючей злостью. Так пробрало, что захотелось разрезать живот снизу вверх и вскрыть грудину, чтобы вытащить сердце. Эмбри, почувствовав все эмоции в правнучке, повторно прижал ее к своей груди. Это единственное, что он мог сделать. В Кларе было достаточно смущения. Но его умело вышвырнуло врожденное любопытство. — Наблюдали за нами? Все знаете, да? Ну, что и до аварии было. — Знаем, детка, — договорив, Эмбри моментально продолжил. Он догадывался, что от смущения Джеремийя соизволит умереть без всяких помощников. — Тут нечего стесняться, Клара. Тебе уж точно. Ты ни в чем не виновата, милая, просто тебе достался самый тупой волк, из всех когда-то существующих в племени Квилетов. У тебя ниточка, детка, она очень на тебя влияет. И ты уж точно не причем, что у тебя не получилось наставить этого еблана на путь истинный. В конце речи голос Эмбри почти пропал. Клара бы тому удивилась, если бы выкинула из головы тот факт, что она была его любимой правнучкой. А за тех было положено зубами впиться в горло всяким Лейхотам, которые своими же руками развели такую катастрофу. Клара молчала. Она вдруг стала молчаливой без напряжения и спокойной без угрозы. Эмбри по взгляду девушки понял, что та непроизвольно ушла в себя. Больше всего на свете Клара, под влиянием гребаной нити запечатления, хотела быть с ним, и с ним ей оказалось хуже всего. Стая всегда была рядом. Никто пустыми обещаниями не бросался. Они следили, подслушивали, смотрели кино о своих близких. Всю правду о Кларе знали. На нее смотрели глаза мудрых и взрослых, а те с годами достаточно умнели, чтобы испытывать к Джеремийи удушающую жалость за ее юную и незавидную судьбу. Стая поняла, что все полетело по наклонной, когда завидела Лейхота на ринге. Когда тот услышал голос Ханны. Они не могли прийти в общий сон с громким сигналом SOS, потому что Полу было хорошо. Двери им были закрыты. И Клара толком не жаловалась. Никаких запасных входов у стаи не было. Никаким образом они не могли помочь. — Я не понимаю, пра-пра… — заговорив, Клара сомкнула веки, чувствуя, как подрагивающая ладонь Эмбри поглаживает ее волосы. — Я просто не понимаю, что было не так… Хотела от всего сердца помочь. И получалось. Он жить начинал, смеялся, бесился, ходил и улыбался, пока мы были рядом. А потом вот такое… В чем я ошиблась? Что-то недодала, да, но что? — Все ты делала правильно, детка. Ты вообще не причем, — Клара метнула удивленный взгляд на Эмбри, ведь тот зазвучал злобно. — Он просто такой человек. Мы сами так и не достучались, как планировали. Он не просто любит Ханну, а одержим ей. Это уже болезнь, блять, а из нее все вытекло. И нить он не принимал, вообще. Если тут кто и виноват, то точно не ты, а его непреклонные принципы и мазохизм. С тобой все в порядке, детка. Ты очень хороший человек. — И что толку?! — Эмбри расширил глаза, заслышав такой гневный вопль. — Вот я хорошая, ты хороший, все мы хорошие. И кому нужны хорошие? Не любят сейчас хороших! Тихий вдох Эмбри и его прикрытые веки все отвечали. Действительно. Нечем было поспорить с Кларой. Наверное, лучше самому всех обижать вместо того, чтобы тебя обижали. Тогда уж точно не пострадаешь. Даже солнце одинаково светит и добрым, и злым. Такое отсутствие справедливости. — Ты права, — говоря, Эмбри вдохновился своей мудростью прожитых годов. Прожил он достаточно. — Мир так устроен, что на хороших воду возят. Есть такая поговорка. Но нет никакого смысла себя винить за то, что у тебя большое и доброе сердце, детка. Гордись им. Если он его не принял, то это чисто его проблема, никак не твоя. Твои глазки, детка, — Эмбри приложил ладони к щекам правнучки. — Они еще молодые, зеленые. Чистые. Сохрани этот свет, береги. Нужные люди примут его с благодарностью. Дерьма везде хватает. Мир вообще скоро утонет в крови. А ты просто останься собой, но впредь береги свое сердечко. Знаешь, Клара… Мы все были удивлены, мягко говоря, что ты везде видела сказку. Это, скорей, хорошо. Что глаза твои не видят кошмаров. — Вот они и проглядели кошмар с Лейхотом. — Твоей вины нет, — с нажимом повторил Эмбри. — Глупо винить себя, Клара, за то, что ты пыталась приласкать поехавшего зверя, а он все равно смотрел в лес. И мы как-то обсуждали после общего сна твои мысли о нашем мире. И сошлись в одном мнении — если бы каждый из нас также видел только сказку, то жили бы гораздо счастливей. И ты будешь счастлива, детка. Обязательно очнешься, пошлешь нахуй этого еблана и заживешь хорошей жизнью. — Пошлю и он без меня умрет, — честно ответила Клара. Без эмоций, просто фактом. Лицо Эмбри помрачнело. Взгляд остекленел. — Туда ему и дорога. — Ты думаешь, что я очнусь? Как вы вообще поняли, что я в коме? Как еще я пострадала? Почему я на Сент-Хелес? Как вы сюда пробрались? Ничего не понимаю, — Эмбри ощерился в улыбке. Не мог он сдержаться, слушая звонкий голос из прошлого. Такой осыпал стольким количеством вопросов, что уши, временами, вяли. Но не сейчас. Но Клара старательно имитировала прежние эмоции, чтобы заглушить нынешние. Все еще боль очевидного предательства ее разрывала. Боль не тупая, ноющая. Кинжальная. Словно без наркоза отрезали важный фрагмент не то жизни, не то тела. Очередную смену эмоций в правнучке Эмбри почувствовал. Ему уже хотелось поудобней устроить ее на своих коленях, укачивая и убаюкивая, как малышку. И, в отсутствии других вариантов поддержки, Колл прибегнул именно к такому. Помогло не только вынудить Клару успокоиться, в силу резкого остолбенения, но и отдаться смеху. Действительно забавно. Взрослой девчонке, под метр семьдесят, не хватало только пеленки и чепчика. Клара заливисто смеялась, а Эмбри улыбнулся, тихо насвистывая себе под нос колыбельную. — Какой позор! Никому не рассказывай, пра-пра! Среди мелькающих теней неизвестных людей и волков, стая была рядом. Все видела, слышала. Удивительно чутко держала длинные носы в стороне, но вмешалась, когда ситуация стала хоть чуть-чуть лучше. Сквозь веселье Клара услышала гулкий голос Татума: — Замечательный смех! Настоящий? — Пра-пра, — слезы застряли в уголках ее глаз, светлыми искорками. — Ну, ты хоть на какой-нибудь мой вопрос ответь. — Ты в коме, детка. И помимо нее хорошо пострадала, но выйдешь здоровой и невредимой, поэтому мы тебе ничего не расскажем. — Ладно, — Клара закатила глаза. Такой тон помог бы Эмбри стать дипломатом. — Почему мы тут? — Ты уже спрашивала, Клара. — Окей, — ожидаемо, ее защекотала тихая ярость от неразговорчивости Эмбри. — Как вы сюда попали? Если я не сплю? — Ну, кому можно сравнить со сном. Вот это да. И почему только сейчас Клара заметила, что слово «кома» Эмбри проговаривал сквозь зубы? — Твоя душа, детка, застряла между жизнью и смертью, — и на последнем слове Эмбри потерял лицо. Клара хмыкнула. Кажется, пра-пра тешил себя надеждами, но несправедливый мир так и норовил ударить его под дых. — Получается, что я все же больше сплю? — Ну, не совсем. Но дверь к тебе нам открылась. Вот мы и тут, — Эмбри поцеловал Клару в висок, замолчав. Ей на ум пришел еще один актуальный вопрос. Но Клара его упустила, сама ответив. Стая рядом. Естественно, они ее не покидали. Джеремийя навострила взгляд в сторону, пытаясь разглядеть остальных. Но неизвестные то ли духи, то ли отголоски былых времен продолжали мельтешить туда-сюда. Единственная, кого увидела Клара, по иронии судьбы оказалась единственной, из-за кого она оказалась в таком положении. Пра-пра Ханна сидела чуть дальше, на снегу, придвинув к себе колени и утонув в них лицом. Когда возле нее пролетел силуэт незнакомого волка, Клара поймала взгляд Ханны. Но та тут же его увела, повторно зарыв голову. Джеремийя вздохнула, отвернувшись. И заметила, что Эмбри смотрел на нее очень внимательно. — Я не виню пра-пра, — тут же ответила Клара, добавив подробностей. — Она не причем, что стала смыслом чей-то жизни. Но она так не думает, да? Поэтому не подходит? — Она винит себя, детка, за то, что отправила к тебе Лейхота. Ее можно понять. — Ну, нет, — фыркнув, Клара дернула головой. — Пра-пра не видит будущего. И тоже пыталась до него достучаться. Она не причем. Пра-пра, ты не причем! Клара крикнула последнюю фразу. Ханна, дрогнув, перехватила ее внимание. И дернула уголками губ, будто не хотела расстраивать. Колдрой тихой поступью подходила к близким. Снег шуршал под ее ногами, а светлые глаза любимой звездочки манили лучше любых магнитов. Под слабую улыбку Эмбри, Ханна опрокинулась перед Кларой на колени, утонув в снегу и в нежности. Они обнимались, сливаясь сердечными ритмами. Право слово, какая идиллия. Безусловно, свидетельствует о высочайшей степени духовной близости, которую поняли все, наблюдающие эту картину. Ханна оставила для Клары ту улыбку, какую хранила на крайний случай. Когда ей хотелось оставить всю сучью придурь, обнажив душу получше. — Моя звездочка, — она гладила правнучку по волосам. — Все будет отлично. Обязательно. Клара хмыкнула. Теперь понятно, почему духи Квилетов послали ее Эмбри. Они оба болели неизлечимой надеждой. Конечно, все будет отлично, удрученно подумала Клара. Реальность обязательно подстроится под их фантазии. Но все надежды — очень заразные штуки. И Клара к ним не имела иммунитета, отчего глаза родственников вынудили и ее понастроить воздушных замков. Если Джеремийя выживет, то обязательно перекраситься в другой цвет. Чтобы все демоны потеряли. Это достаточно годная причина для оптимизма. А других у нее не было. Да, с озвученными прогнозами она вряд ли могла выиграть, но при таком энтузиазме и не могла проиграть. Даже какая-то пародия на второе дыхание возникла, из-за чего Клара взмела на ноги. Но дернулась, несдержанно взвизгнув. Прямо сквозь ее тело проскользнул мутный волк. И цвет его шерсти было не узнать, словно такого цвета никогда не существовало в земной палитре. Реакция Клары окружила ту безобидными смешками пра-пра. — Кто это? Что это? — громогласно спросила она, скрестив руки на груди. — Наши духи. Их очень много. От первых вождей до их нареченных, — доложил Эмбри. Ханна, взглянув на него, получила улыбку и пожимание плечами. Колдрой пожала свои. Клара подумала, что пра-пра была толком неинтересна вся мистика племени. И как так? — Духи? — изумленно повторила Джеремийя. Теперь смешки последовали от стаи. Какие-то издевательские. — И что смешного? — Не знаю. Просто смешно, Луна, — ответила Ким. У нее было ходячее отражение, и то также ехидно добавило: — Странно, да, что это духи, а не очередная ебаная реклама через ваши чипы. — Выключите индейские комментарии! — смех стаи зазвучал громче. — Ну, духи, это понятно. А почему они здесь? Тоже… пришли ко мне? — Пусть будет так, детка. — А почему правду не расскажешь? — включилась Ханна. Взгляд на Эмбри она кинула острый, но тот не дал себя порезать. Вскинул ладонь, заговорив таким тоном, каким докладывали решающее слово. — Потом, девочка, как-нибудь потом расскажу. Ханна ему кивнула. Клара встала на иголки. С ума сойти. Важные и взрослые пра-пра вдруг соизволили стать парочкой из старинного мира. Ханна стала ведомой и, не споря с Эмбри, не стала его убеждать просветить правнучку в неизвестность. Стояла Клара, надутая и недовольная, чувствуя себя совсем ребенком. — Я имею право знать! Мне интересно! — Эмбри вздохнул себе под нос, а Ханна за ним повторила. Ну, ладно. Пришлось Кларе попросить помощи у остальных. Но те тоже ничего не ответили. Тогда Джеремийя приготовилась пойти напролом — и с криками, и с визгами. Но ничего не успела. Когда голос Квила, сплошь ледяной, прошелся в ее ушах, Клара пошатнулась. — Лейхот к горе приближается. На этом повороте своей судьбы она опять споткнулась. Ханна тут же подскочила, помогая правнучке подняться. Но когда ее лицо встало перед мутным взглядом Клары, та невольно прикусила губу. Пра-пра смотрела так виновато, что Джеремийя простила бы ей абсолютно все. Если бы могла на нее злиться. — И куда он бежит? Когда Лея задала такой вопрос, Клара наблюдала, как Ханна поднимается по склону, направляясь к нитям. Видимо, там соорудит себе убежище, притворившись несуществующей. Неприятные мурашки пробежались по телу Клары, когда Ким саркастично доложила: — Он либо бежит утопиться в озере, либо, как обычно, бежит от проблем. Все жгло и жгло самое беззащитное место в груди Джеремийи, рядом с ребрами, но когда Эмбри обнял, и она прижалась к нему в ответ, то почувствовала себя лучше. Над ее ухом мужчина ставил твердую точку. — Не переживай, если он сюда попадет. Больше никогда тебя не обидит. Приятные слова произнес Эмбри. Но только в конце. А начало вынудило Клару расширить глаза, почувствовав себя легкой дурой. Она вообще не думала, что Пол как-то сюда попадет. — И как он сможет это сделать? — Твоя душа вне тела, детка. А на Сент-Хелес портал в мир духов. Он о нем знает. — И где он? — В озере. — То есть, прыгнет и сюда попадет? — Да, а потом сдохнет, наконец-то, захлебнувшись. Так как его никто не выловит. В голосе Эмбри было много яда. Поразительно, как он им не захлебнулся. Клара с этого скривилась. Да, в ней любовью к Полу уже тоже не пахло. Но такой уж она была. Наверное, и вместо осужденного присела бы на электрический стул, если бы сочла того человеком. Она все еще и в Поле видела человека. Со своей невыносимой придурью. Готова была Клара согреть своим вселенским теплом даже самого отъявленного мерзавца. И Пол оказался в числе тех счастливчиков не стараниями запечатления. Ему бы и без него посчастливилось искупаться в лучах ее великодушия. Клара не умела долго злиться. Даже на тех, кто поломал ей жизнь. То было ее проклятьем. Ее преданность была настолько трогательной, что могла бы растопить даже арктические льды. К тому же… если она не будет прощать, то вдруг, останется совсем одна? С вечно работающими и безразличными родителями, безразличными родственниками, «друзьями», которые стучались в уведомления только тогда, когда было выгодно? Если все снова откатится назад? И вновь придется разговаривать с дверьми? — Пра-пра, я его не оправдываю, но смерти никто не заслуживает. — Не оправдывай, детка, не заставляю. — Пра-пра! — Эмбри помрачнел. Он матерью Терезой не родился. Но не успел ничего сказать. Они услышали звонкий и взволнованный голос Эмили: — А если он прыгнет в озеро? То потеряет сознание, начнет тонуть… — Да, верно, так и закончит. Избавиться от мучений, — непринужденно добавила Лея. Сет, цокнув одновременно с Зои, сказал: — Он все равно наш брат, чтобы мы о нем теперь не думали. Не надо так говорить, Лея. — Мне Клара больше нравится, — мелодичным сарказмом промолвил Квил. — А любимый Лейхот немного бесит. — Немного? — громко хмыкнула Ким. — Я сейчас буду молиться всем нашим Богам, чтобы он прыгнул в озеро и таки подох. Ким, вслушиваясь в недовольные возгласы Сета и Зои, резко обернулась на Джареда. Тот, на правах вечной тени, стоял за спиной, но молчал. Взгляд Кэмерона был печальным. Ким покачала головой, но не стала наседать. Просто так бывает. Просто такие братья, что оправдают любой проступок. — Если посудить логически… — начала Клэр. Клара видела ее маленькой. И остальных молодыми. Видимо, так работал ее разум, и так обессиленный. — Я не понимаю, ребят, каким образом он сошел с ума, — слова проказы навели на нее много непонимающих взглядов, но она их не замечала, отдавшись своим мыслям. В принципе, те были очень годными. — Он же пьет какие-то таблетки от Беллы. Успокоительные, так? — девочка поймала глазами своего волка. Тот кивнул, пожав плечами. — Ну, вот. Это странно. — Мало ему было успокоительных, Клэр, — вздохнул Сэм. — Да, не хватило пиздюлей, блять, — морщилась Лея. Эмили встала между ними, говоря чуть слышно: — И это бы не помогло. Вы все его знаете. — Но еще были сеансы с Беллой, — напомнила Клэр. Клара дрогнула от этой информации. Ей Лейхот о ней не рассказывал. Поразительно. Он что, всегда ее слушал, но виду не подавал? Прятался? — За день до их прыжка с обрыва он ходил к ней. И до этого тоже, еще перед рингом. Тогда что с ним случилось? Коллин, Татум и Брейди переглянулись. Все время, пока они были на Сент-Хелес, волчата липли к каждому близкому. Боялись остаться одни. Снова застрять тут в невыносимой агонии. — Может, опять проклятье? — предположил Татум. Ким и Джаред замерли. Вроде, умерли во второй раз. Грехи на том свете не забываются. Никогда. — Ну, если проклятье, — Клэр продолжала играть важную роль здравого смысла. — То почему Джейкоб в порядке? — Не его очередь? — Сет то ли спросил, то ли поставил перед фактом. Клэр, вздохнув и покачав головой, чувствовала досаду за всех близких. Ее даже бесило, что они не пытались мыслить шире. — А почему очередь Пола, если тот вообще не должен быть в ней? — В смысле? — Квил выглядел потрясающе. Лицо его было таким, словно по нему ударили ломом. Клэр сердито цокнула, уперев маленькие руки в боки. Ее волк, конечно, особым умом не отличался, если ему не хотелось. Но сейчас — надо было. — Если это проклятье, которое каким-то немыслимым образом продолжается, то оно затрагивает только оставшихся из нас. Так? — обведя взглядом каждого, Клэр наблюдала, как те поочередно кивают. Ну, хоть какой-то прогресс. — Вот. А в оставшихся Пола никогда не было. Он же был без нареченной. Его вообще проклятье обошло. Ну не мог он появиться в этом списке, если его изначально дух пропустил. Бред. — О, — вдруг пискнула Зои, тут же пригвоздив к себе все взгляды. Девушка взмела на ноги, отпуская руку Сета. — И проклятье же считалось шуткой. Да? Да… А его галлюцинация никогда не шутила. Это нелогично. — Правильно, Зои, — довольно кивнула Клэр. — Ноль логики и в этом, и в том, что это именно проклятье. Что-то другое. Что-то странное. — Он точно, блять, нырнет в озеро. Вообще не останавливается. Джаред не отводил глаз от волка Пола. Но в мыслях радостно потанцевал, поверив каждому слову умных сестер, что это точно не проклятье. Что тогда? Пока об этом забыли. Конечно, ибо волк приближался к Сент-Хелес. Его лапы несли на максимальной скорости, скользя по льду. Он изредка переворачивался, не удерживая равновесие, но повторно вставал и мчался дальше. Мертвые имели острое зрение. И, хмурясь, не понимали, из-за чего в глазах волка видели свет. Падения, конечно, добавляли драматизма. Но больше паники, как бы кто не прятался. — Чердак окончательно съехал, — зачитала Лея. — Помянем. Кларе хотелось подойти поближе и взглянуть на эту картину. Но в объятьях Эмбри было слишком уютно и тепло. К тому же, рядом с ним очень удачно вспоминалось, что Джеремийя всегда в себе души не чаяла. Как бы мало у нее для этого не было причин. Но правда. Не хотелось Лейхоту такой судьбы. Ну никак. — Я поговорю с ним, пра-пра, если он тут будет. — Не могу тебе запретить, — вдох Эмбри, казалось, похоронил в себе все расстройство к блаженной правнучке. Если бы Пол услышал слова Клары, он бы умер еще раз. Просто бы лопнул от радости. И Клара бы зависла, заляпанная его глубоким внутренним миром. Но вопреки ее уверенности, лучше ей не стало. Теперь было ощущение, что ее связали, и одновременно другое ощущение, будто, если развяжут, то станет еще хуже. — Я рядом, — произнес Эмбри. Опять подслушал ее мысли. Или сердце сдало с потрохами. Клара, в пол уха слушая голоса остальных, щебечущих обеспокоенно и недовольно о Поле, привстала на цыпочки, заглянув прадедушке за спину. — Что? — тот с вопросом дернул бровью. Клара подарила ему улыбку. — Искала крылья. Не нашла. Эмбри улыбнулся. Клара, метнув глаза в сторону остальных, сквозь гуляющие силуэты духов буквально увидела шлейф завывающего ветра. Хорошо быть в коме, на самом деле. А то без нее ноги Клары, утопающие в холодном снегу, вскоре отдались бы отморожению. На горе всегда завывал ветер. Реальность с ним не спорила. Но тут Клары не чувствовала холода. И слава богу. Не хотелось прочувствовать всю прелесть обмороженных конечностей, волшебную симфонию покалывания и онемения, ни с чем несравнимое удовольствие ампутированных пальцев. От подобных радостей кома уберегла. И тут даже никто не спросит, почему Клара, если упадет, будто лежать в сугробе в джинсах и футболке. В коме явно больше смысла, чем в той же ипотеке. Около пяти минут речей остальных о Поле, скрипов зубов от Эмбри, и потери Ханны Кларе больше чем хватало, чтобы сложить о ее волке полное впечатление. Она, наконец, его поняла. Он может поступать только фанатично, безрассудно. Со всем пылом или никак. И это было абсолютно верно. Пол Лейхот, даже потерянный Пол Лейхот, всегда таким будет. Он бежал на запах Клары, к его эпицентру. Мысль о том, что лапы ведут на Сент-Хелес, с дурной репутацией, не задержалась в голове разбитого волка даже проездом. И он был именно волком — от и до ему отдался, закопав человека глубоко по собственному же желанию. Клетка мчалась искать птицу. Найдет, обязательно найдет. Ему поможет любовь. Кто уходит, того нетрудно полюбить. Запах Клары одурманивал. Пол хотел лишь найти ее, уткнуться носом в колени, чувствовать на волосах ее руку и остаться там навеки. Он бежал, чувствуя притяжение, сравнимое только с той силой, которая не дает звездам падать с неба. Умом он не думал. Он бы предал, подкинув воспоминание, что Клара под множеством капельниц, под аппаратом искусственного дыхания. Не может ее быть на Сент-Хелес. Но он бежал. Ведь кроме этой последней, ничтожной, исчезающей и почти несуществующей надежды… У него ничего нет. Остался с глазу на глаз с самим собой и понял — ничего. Лейхоту нужно больше душевного тепла, чем он заслуживает. И даже в этом виноват? Волк резко притормозил, когда до озера оставался считанный километр. Он словно получил розгами по морде, розгами настолько яркого всплеска запаха Клары, из-за чего зафырчал, перебираясь с лапы на лапу. Теперь точно сошел с ума. От радости. Ведь она совсем близко. — Просто пиздец, — пустым голосом вымолвил Джаред. Жаль, что глаза его видели. Жаль, что глаза всех видели. Да, Пол опоздал. Но теперь он тут. И он продолжил движение, добираясь до озера быстрей, чем Эмили закончила свою реплику: — Я полностью вас понимаю, родные, каждого из вас. И согласна. Но мы не можем ему не помочь, когда он в таком состоянии. — Да, Эмили, — Сэм поддержал. Не на правах запечатленного дурня, а на правах неразрывных уз. — Он наш брат, — молвил Адли, как молитву. — Брат каждого из нас. Хоть что-то мы должны сделать. — То есть, с горы его не скидывать, если появится? — саркастично уточнила Ким. Такой у нее тон… Будто защитный. И у Квила такой же. — И зачем я думал, сколько раз его ебнуть булыжником? Когда ровная гладь озера мелькнула перед взглядом зверя, тот дернул мокрым носом, тут же расширив глаза. Немыслимо! Невероятно! Клара была там. Она снова была в опасности, а он опять медлил! Зверь, разогнавшись как следует, бросился в озеро, оседая огромной тушей на дно за считанные секунды. И пусть его иллюзии ему будут пухом. — Несси! Джейкоб! Возглас Зои, оправданно довольный, привлек внимание. Все остановились, включая Эмбри и Клару. К озеру, где должна была появится душа Пола, никто больше не спешил. Все внимание уделялили чете Блэков. Жаль, что сегодня такой неудачный день, и Джейкоб, на спине несущейся Ренесми, не удосужился громкого гогота даже от Джареда. Пара остановилась у озера. Джейк прыгнул в снег и, ни медля, в воду. Ренесми топталась на месте. Ужасу в ее глазах не хватило места, отчего тот сместился на лицо. Мертвая бледность. И только Квил, моментально найдя взглядом Эмбри, сошелся с ним в искренней радости. Тут будет Джейкоб. Их Джейкоб. Только Колл вовремя попридержал свое ярое желание поздороваться с братом. Клара, заметив, как глаза прадедушки заворожились, все поняла и непреклонно сказала: — Пра-пра, иди, встречай. Я в порядке. — Точно? — Пра-пра! — Джеремийя прибавила громкости. А то Эмбри, видимо, слышал только крики души. — Ничего со мной не будет в твое отсутствие. Я уже не маленькая, а вот ты — даже взглядом молодел, когда увидел Джейкоба! Вперед, ведь он вот-вот появится! Пока что-то хорошее происходило в мире духов, в мире живых Ренесми быстро поняла, что происходит что-то нехорошее. Джейкоб с Полом не всплывал. Чертыхнувшись, Каллен собралась прыгнуть в озеро. Но замерла. Глаза расширила, приоткрыла рот и, громко простонав, молниеносно достала свой телефон. — А я говорил, что Джейкоб ее только позорит, — с нервным смехом выдал Квил. До него дошло, как и до Ренесми. А следом до всех, по цепочке. Глаз за глазом расширялся от ужаса. Если Ренесми прыгнет в озеро, то также провалиться в мир духов. И… и кто их достанет? — Мама! — кричала Каллен, дозвонившись. — Срочно на Сент-Хелес, к озеру! Срочно, срочно! Мама! Мама! Клара все слышала, видела. Но решила стать чуть-чуть эгоисткой. Когда из озера, отражения в мире духов, всплыл Пол, надрывисто кашляя, девушка натянулась. Она сюда подошла, и никто ее не останавливал. Наверное, зря. Все же, она родственница Ханны. Дурости в ней достаточно. Очевидная последовательность — Лейхот игрался своими мечтами, а мечты игрались им. А крайняя — Клара. Но ладно. Теперь он тут. Выбравшись на берег и утонув в снегу, Пол, когда перестал кашлять, лениво привстал на локтях. Разум его прояснился, когда ушел зверь. Главный их ужас, общий, заключался в том, что терзали угрызения совести, а каяться было не перед кем. Но теперь — есть перед кем. Увидев Клару, Пол потерял лицо. Она поджала губы. Сама себе станет лучшей защитой. Вот из разбитого сердца получается прекрасное оружие. Колюще-режущее. Пол сделал вдох и выдох. Клара стояла неподвижно. А ночное небо, непринужденно пылая звездами, выжигало ему внутренности.