Night Of Sins. Grow The Rival

- то есть ты приглашаешь меня остаться? - Чонгук недоверчиво хмурится и немного придерживает стоящего рядом Кима, чтобы тот никуда не отшатнулся. - ну… Да, если ты хочешь. Ты можешь уехать домой, я тебя не держу, просто вдруг ты слишком устал, - Тэхен трезвеет совсем чуть-чуть буквально на секунду и стягивает с себя куртку, протягивая руку, чтобы взять и чужую. Юноша вскидывает бровь от такого неясного и даже слегка нагловатого жеста. Старший стоит с протянутой рукой, будто уверенный в том, что он останется с ним. Прямо сейчас из-за этого хочется назло сказать «нет» и уйти ждать такси, но его утомление сильно перевешивает, и Гук также раздевается, вручает свою верхнюю одежду хозяину дома, который едва ли ровно стоит на ногах, и, стащив ботинки, проходит дальше к уже знакомым интерьерам. - я бы не отказался от чая, но ты едва ли сможешь его сделать, ты даже не стоишь ровно. - ты прав. Нужно хотя бы принять холодный душ, - Тэхен вдруг начинает на ровном месте суетиться, словно забыв расположение ванной комнаты в своем доме, и Чон с опаской подскакивает ближе, хватается за чужие плечи. - я помню, где у тебя что находится, пойдем сначала разденешься, - молодой человек заботливо доводит его до спальни, помогает найти домашнюю одежду и запихивает Кима в ванную. Остается стоять рядом с дверью, как верный пес. А вдруг Тэхен упадет? Расшибется еще. Поэтому лучше перестраховаться и подождать. От такого долгого ожидания он и сам начинает трезветь. Но самое главное - в животе неприятно крутит и тихо урчит от голода. Да, по рабочему расписанию сейчас как раз самое время для перекуса. Но вода в ванной комнате все еще продолжает равномерно шуметь, едва ли появляются намеки на завершение. Изредка слышатся странные глухие удары, вероятно, стукающегося об стенки душевой Кима, но, к привеликому счастью Гука и его пустого желудка, скоро шум прекращается и дверь с силой открывается нараспашку от чужого толчка. - с ума сошел? А если бы я прямо за дверью был? - ругается юноша на стоящего перед ним в домашней одежде, с сырыми зачесанными назад волосами старшего. - тогда получил бы по заслугам, нечего под дверями людей караулить, - буркнул в ответ тот. - тебе лучше? - едва ли, - снова этот недовольный тон. - я хочу есть. - вряд ли у меня есть что-то существенное, но мы можем поискать, - Тэхен сделал уверенный шаг в сторону лестницы, но оказался снова подхваченным под руку, - да не надо меня держать, моя голова не так уж и сильно кружится. - я подстраховываю, - Чонгук нисколько не реагирует на чужие ругательства, будто пропустив их мимо ушей, и все-таки своими силами доводит своего друга прямо до кухни. Хотя еду ему приходится искать и чай заваривать самостоятельно. Он хлопочет на чужой кухне, пока хозяин дома сидит за столом и из-под полузакрытых глаз, оперевшись о свою ладонь подбородком, наблюдает за беготней младшего и без всякой на то веской причины хмельно довольно улыбается. - спать хочется. А ты вертишься тут как электровеник, перед глазами мельтешишь, - бубнит Ким почти неразборчиво, когда рядом с ним ставят чашку чая. - что ж, у меня нет выбора, потому что ты не в состоянии все это сделать, - юноша гримасничает издевательски и сам плюхается за стол с маленьким набором нарезанных овощей и фруктов, с трудом добытых в холодильнике. Ничего кисломолочного или орехового, как его обычный полуночный перекус, не нашлось. Он смотрит на сидящего напротив раскисшего Тэхена и усмехается с этой забавной картины: растрепанные мокрые волосы, немного помятое лицо, надутые губы и утомленный взгляд сочетаются с большой, местами запятнанной футболкой и длинными легкими штанами. Обычно он либо одет по-официальному идеально, либо по-спортивному удобно. В большинстве своих жизненных ситуаций он либо строгий принципиальный преподаватель, либо грубый и самовлюбленный гонщик. Сейчас же перед ним сидела будто бы иная его сторона. Не та, которую он видел во время их встреч один-на-один, а абсолютно новая. Домашняя, неподдельная, настоящая и уютная. Такая, какая может быть только в стенах дома, когда больше рядом с ними никого нет. - нервный ты сегодня. Тебе бы тоже в душ и в постель спать скорее. Может тебе массаж сделать, чтобы ты не ругался? А то как-то непривычно видеть тебя таким, - Тэхен внезапно без труда поднимается со своего места, встает за спиной Чона и кладет свои руки на его крепкие напряженные плечи. Гук аж роняет дольку яблока в тот самый момент, когда чувствует на себе тепло чужих сильных ладоней. Те не двигаются, словно проверяя его реакцию. А он молчит. По-хорошему стоило бы это безобразие сразу остановить, но как только кожей своей через футболку он почувствовал уверенные движения, сию же секунду покрылся мурашками и потерял всякий дар речи. Лишь смиренно поддался махинациям и отчаянно пытался продолжать доедать остатки его позднего ужина. Он уминал их побыстрее, стараясь не подавиться, хотел лишь поскорее закончить с едой и полностью отдаться во власть чужих рук. Они крепко сжимали его плечи и только увеличивали силу нажатий, и приятные ощущения на секунду сменились резкой, пробивающей его шею болью, от которой из легких вырвался короткий, но громкий гортанный стон. - больно, - хнычет он, - аккуратнее. - с чего это? Ты девушка что ли, чтоб я аккуратнее был? Не хрупкий ведь, не сломаешься, и так одни мышцы. - у тебя никакой жалости, - Чонгук с наигранностью обидчиво бубнит снова, - это неприятно. Можно побережнее? - не хнычь, - буркает Тэхен на него, но хватку свою все-таки ослабляет. Младший почти засыпает под чужими твердыми и точными движениями. Чувствует ладони на своей спине через ткань футболки, отчетливо ощущает их тепло, силу и непонятно откуда взявшееся мастерство. Они явно проходили по нужным местам, нажимали на правильные точки и заставляли Чона плавиться от их действий, на время даже забывать о том, кто стоит позади него. Опомниться получается только тогда, когда виновник его блаженства бесцеремонно опускается боком к нему на колени и бессовестно располагает ладони на чужих надплечьях. Снова их сжимает, продолжает свой массаж, и никоим образом даже будто не обращает внимание на удивленно уставившегося на него юношу. А руки спускаются пониже: оглаживают ключицы и давят посильнее, через уже надоевшую ткань проводят от солнечного сплетения вверх, водят круги по груди и забираются на шею. Обхватывают ее, игриво проводят по коже и медленно спускаются к плечам. Гук невольно напрягает мышцы, но сразу расслабляет, как только чувствует чужие движения пальцев на них и явное желание Кима обхватить плечи. Молодой человек полностью игнорирует тот факт, кто именно на нем сейчас сидит, и что делает. Нарочно закрывает глаза на это ради собственного удовольствия. Но когда ладони на шее вдруг сменяются губами, он в попытке защиты выставляет руки перед собой и слегка отталкивает, заставляет Тэхена отстраниться. Тот одаривает его неодобрительным взглядом и, хмыкнув недовольно, поднимается с чужих колен. - массаж окончен. Поднимайся, иди в душ и ложись спать, - по-учительски строго заявляет старший. - может я домой… - не говори ерунды, время уже три часа ночи, - буркнул Ким и убрал всю грязную посуду со стола, - ложись спать в гостевой спальне. Пришлось так и сделать. Чонгук разделся, натянул на себя выданный ему комплект домашней одежды (благо, они хотя бы были почти одинаковых размеров), и после душа завалился спать. Во сне он снова видел перед собой это лицо сидящего на его коленях мужчины, целиком и полностью сосредоточенного на своем деле. В полутьме тусклого кухонного света от гарнитура можно было разглядеть каждый миллиметр его лица. Они были настолько близко, насколько это возможно, так что можно было даже почувствовать свежие запахи недавно использованных шампуня и геля для душа. Во сне Тэхен и правда целовал его. Тягуче, аккуратно и ласково выцеловывал каждую частичку его тела, зарывался в волосы пальцами и оставлял следы своих губ на чужих скулах. На утро, правда, все эти всплывающие в голове картины обеспечили утреннее неприятное возбуждение, сводящее с ума еще не до конца проснувшийся организм. Сонный, недавно возбужденный Гук, только вышедший из ванной, прошагал вниз по лестнице к кухне, застав старшего возящимся над чем-то за плитой. - доброе утро, - пробормотал он подозрительно жизнерадостно, даже не обернувшись на потревожившего его одиночество юношу, - скоро будет яичница с овощами. Садись. В холодильнике, кстати, есть сок, возьми любой. Молодой человек молча вытащил виноградный и опустился за стол, когда перед его носом поставили большую тарелку свежеприготовленного горячего завтрака, от которого помимо пара исходил еще и аппетитный привлекающий аромат. - спасибо. Не знал, что ты готовишь. - мама научила перед переездом в Сеул. Я ведь не могу вечно питаться едой быстрого приготовления, - объясняет Ким и вдруг делает глубокий вздох, - слушай, ночью мне алкоголь в голову ударил, поэтому я к тебе полез. Извини. Извини, что не спросил. - да я так и понял, - хмыкает Чонгук, - ты обычно так себя и ведешь, когда напьешься. Думаю, что я начинаю к этому привыкать. К тому же, из тебя отличный массажист, - он смеется, глядя на присевшего рядом с ним Кима со своей порцией завтрака. - неправда, не всегда, - Тэхен отрицательно мотает головой и хмурится, - а массажист из меня никакой, я не практикую это, поэтому едва ли умею. Ты переоценил мои способности. - было приятно. Поэтому я тебя и не останавливал. А ты что, снова попросишь сделать вид, что ничего не случилось? - нет. Я ведь говорил тебе, что ты мне нравишься. Поэтому я не буду отрицать все, это было бы глупо, - пожимает плечами Ким. Слова эти были сказаны с такой обыденностью, словно он каждый день Гуку в симпатии признается. Словно нет в этом ничего смущающего и постыдного для него, как было раньше. - вот как… - младший ничего больше не отвечает. Склоняет голову над своим завтраком и молча его доедает. Так же без слов поднимается из-за стола, тихо благодарит за еду и, переодевшись в свою одежду, поспешно уезжает домой, так больше ничего и не ответив ему на повторное признание. Наверное, Тэхена могло задеть это. Скорее всего он нахмурился, как только дверь за Чоном закрылась, и поругался на него тихо. Но сам юноша надеялся, что он никак не осуждает его за такой скорый побег и не обижается на это. Причины были: находиться друг с другом так близко после прошедшей ночи все-таки не хотелось, и машина его до сих пор ждала починки. Такое важное дело откладывать он не мог. Поэтому отправился в гараж. - что снова случилось? - очередной вопрос в лоб от Минсика, кажется, насквозь видящего все переживания своего младшего друга, - Мако? Попадание в точку. - да, - отстраненно отвечает ему Чонгук и отводит нахмуренный недовольный взгляд в сторону. - да, вы ведь с ним и с Минги вчера уехали пить. А что, Минги с ним знаком лично? - выглядывает Чеён из салона заведенной Сильвии. - да, знаком. Я сам об этом только вчера узнал. - а чего случилось то? - словно не выдержав, нетерпеливо выпаливает Джинён. - ну…Он пригласил меня переночевать у него, потому что я довел его до дома, и немного приставал ко мне. Но спали мы отдельно. А сегодня утром он опять сказал, что я ему нравлюсь, - Гук поднимает взгляд с машины на трех своих явно удивленных друзей, на лице которых читалось что-то похожее на «сколько можно?». По крайней мере, именно так он считал эти фактически идентичные гримасы. - и что ты из-за этого теперь грустный? - Пак хмыкает. - не из-за этого. Он просто так легко об этом говорит. И так легко меня касается, когда пьяный. И я задумался вообще, почему его не сразу остановил. Я позволил ему касаться меня, но только тогда, когда он перешел черту, как мне вчера казалось, я оттолкнул. Просто…Просто я… - молодой человек заметно мнется и прекращает свою работу, чтобы только найти верные слова, - думаю, что он может мне нравится… Но не сильно. Осенью было сильнее. До сих пор обидно за то, что он сделал тогда. Но я просто в то время забылся в Дженни, и не вспоминал его, и думал, что мои чувства сошли на нет, но, видимо, это не так. - это плохо? Ты говоришь об этом так, будто тебе стыдно, - Квон недоумевает. - ну, мне просто кажется, что я его задеваю своим поведением, но в то же время мне хочется показать ему, каково это, когда к тебе холодно относятся. Да и, к тому же, он был прав, когда говорил, что нам нельзя быть вместе. Меня просто раздражает то, что он не следует собственным принципам. И кажется, что он в любой момент нашего общения снова скажет это. Думаю, он слишком сильно заботится о своей репутации, так что может прервать все связи снова в самый неожиданный момент. - он поступился принципами ради тебя, разве это не показатель того, насколько серьезны его чувства? - вступается за мужчину Джинён. - ага, он бы мог отмалчиваться, просто забыть об этих чувствах, если бы они были, раз для него так это важно. Он бы не стал тебе говорить, а здесь он тебе прямым текстом указал на это, и не один раз, - соглашается с другом Чеён. - а я думаю, что вы как дети малые, - бубнит сосредоточенный на работе Минсик, - то люблю, то не люблю, боже мой, ребята, устройте себе гонки один на один, без лишних людей, как этой осенью, и поговорите после всего нормально. - мне нечего ему говорить. Я не знаю, что я чувствую. Оставшаяся симпатия устроила заезд на выбывание с обидой и взращенным самим Тэхеном опасением в сторону отношений студента и преподавателя. Кто победит - пока неизвестно никому. Но два из трех исходов будут точно не в пользу влюбленного Кима. Хотя гонка вдвоем действительно казалась отличным выходом. По крайней мере, можно было снова почувствовать себя как тогда - в сентябре или октябре, когда не было никаких любовных треугольников, не было скандалов, игнорирования, отношений ради забвения. Поэтому Гук без особых раздумий, как только машина его была восстановлена и возвращена в прежнее состояние, позвал Тэхена на очередную их гонку. - заезд прямо по городу, м, студент? - усмехается Мако, вылезая из машины ранней ночью вторника. - а ты хочешь в горы? Чтобы я снова угробил свою только что отремонтированную машину? - подражая чужому тону, отвечает Чонгук. - не думаешь, что слишком опасно по улицам гонять в одиночку? На гонках хоть подготовка есть минимальная. А здесь мы не защищены. - боишься? - бросает юноша издевательский смешок в сторону старшего и улыбается. - еще чего, - фыркает ему в ответ тот, - поехали в сторону Кванджу, по Чунбу. Не по городу же кататься. - хорошо. Тогда нам снова стоит быть на связи и не отключаться, чтобы свернуть в нужный момент. Магистрали ночью удивительны. Сотни огней расстилаются вдоль асфальтовой дороги, образовывая вереницу ярких маленьких огоньков, сопровождающих тебя и указывающих путь. Одни уходят вдаль, убегают от тебя, другие остаются позади и лишь отсвечивают в боковых зеркалах. В салоне тихо слышится звук исправно работающего мотора, Сильвия чувствуется по-родному приятно. После Супры все в ней такое, какое и нужно: руль лежит в ладонях правильно, рычаг переключения передач с легкостью обхватывается рукой, и сиденье, запомнившее форму его тела, правильно и с комфортом обволакивает его и дает неподдельное чувство безопасности. Рядом только через стекла жужжит рядом пристроившаяся Тойота с уже знакомой ушастой белой макушкой на водительском месте. И от присутствия ее рядом, буквально в нескольких метрах, становится отчего-то внутри спокойно, но радостно. Они здесь, снова бок о бок друг с другом гонят на предельных скоростях, забыв обо всяких правилах и ограничениях. Забыв обо всем. Даже, кажется, о всех тех пережитых обидах и неприятных моментах между ними. Чонгук больше месяца не сидел за рулем своей машины, но этот промежуток никоим образом даже не ощущался. Словно они были вместе еще вчера на заезде. Хотя пять недель Сильвия без дела стояла в гараже без возможности выбраться. А сейчас показывала себя в самом лучшем свете, хвасталась своими новыми запчастями, счастливо рычала в руках своего любящего хозяина, с неподдельной улыбкой на лице вжимавшего педаль газа в пол. Гонка быстро перестала быть гонкой. Они не соревновались, а делили момент радости на двоих. Радости настоящей, такой же яркой, как огни высоких фонарей бесконечной автострады. С Тэхеном всегда хорошо - это тот простой вывод, который можно было сделать, сидя за рулем, когда перед собой ты уже видишь не полупустую дорогу, а задний бампер той самой Супры, бессовестно обогнавшей тебя и мигающей аварийной сигнализацией просто ради того, чтобы подразнить. Нет, с ним не просто «хорошо». Тэхен за рулем этой белой грозы Сеульских дорог позволял почувствовать себя свободным от всего на этом свете, что когда-либо сковывало и загоняло в рамки, беспокоило или расстривало. Ощутить и услышать свое сильно бьющееся сердце, ритм которого совпадает со значением на спидометре, будто бы Гук и его машина - целиком и полностью единое целое, неделимый организм, работающий в идеальной гармонии. Ким научил его многим вещам, но ни одна из этих вещей не сравнится с тем, какие эмоции он дарил ему каждую их гонку. Он словно высвобождал его из тех оков душной реальности, без конца давящих на Чонгука, заставляющих задыхаться и сводящих с ума. Он как будто обгонял само время, но заставлял жизнь чертовски сильно замедлиться. Ее бешеный ритм вмиг останавливался, стоило только машинам разогнаться до опасных скоростей. Они бежали от этого момента на своих четырех колесах в попытках обмануть его самого, они были где-то там: вне времени и пространства. «Не достанешь» - рычали двигатели японских бестий в унисон. Они вдвоем были беглецами, которые неслись прочь от всего на свете, от всего такого ненавистного, и только сильнее ускорялись в надежде на то, что получат контроль над этими минутами, над жизнью и смертью, над всем живым и неживым. Никто больше в этом мире, в этой вселенной, казалось, не мог взять под контроль все, что брал в эти секунды Тэхен в свои руки, вцепившиеся в руль как в спасательный круг. Это восхищало. Все в нем восхищало. И это восхищение смешивалось с несущимся по венам адреналином. Они развернулись, поехали в сторону города. Мимо них стремительно проносились, мелькали в боковых окнах казавшиеся крошечными здания и светящиеся вывески придорожных магазинчиков. Они совсем скоро померкли перед внушительным свечением приближающегося Сеула, который догоняли две рядом идущие машины. - ах, хён, я бы все отдал, чтобы никогда не прекращать с тобой ездить, - пробормотал в трубку юноша, - мне так хорошо. Я как будто на своем месте. - так не прекращай, - слышится в ответ смешок, - видишь, ты понял, в чем суть всего стритрейсинга. Тебе нравится не побеждать, Гук-а, тебе нравится сам момент гонки, и тот факт, что ты делишь его с другими. - мне настолько нравится только с тобой, - смущенно бубнит он, - но разве не в том, чтобы получать удовольствие от процесса, и кроется секрет всех побед? - не знаю. Некоторые люди бездумно следуют за победой в попытке доказать что-то либо себе, либо другим. Как слепцы, пытающиеся выйти из тьмы на свет. Они не знают, зачем это надо, но упорно убеждают себя в том, что им это нравится. А лиши ты их всяких успехов в этом деле - они тут же бросят все. Потому что им кажется, что есть смысл в чем-то, что ты делаешь, только тогда, когда ты добиваешься в этом успехов бо́льших, чем все остальные, и их интерес к этому делу подпитывается только выигрышами, только тешеньем своего эго. Но ты можешь делать что-то, что тебе нравится, и не быть в этом выдающимся, это абсолютно нормально. Если ты лучший в том, что приносит тебе огромное удовольствие - это благословение свыше или просто удача. - я иногда удивляюсь твоей мудрости, - искренне очарованно произносит молодой человек, - у тебя… - обрывается его предложение на паре слов из-за того, что темный салон вдруг неярко озаряет красный и синий мигающий свет, а в зеркало заднего вида становится видно источник этого, горящими жадными глазами глядящий на двух своих жертв и громко воющий, будущий своими криками все придорожные дома и магазинчики. - у нас, кажется, проблема, - подозрительно спокойно бормочет в трубку Ким, - черт, - тут же ругается он несдержанно. - хё-ён, что ж делать, что делать, - тараторит разволновавшийся Гук и тут же глубоко вздыхает, как только красно-синие огни все больше наступают им на пятки, - нельзя, чтоб они тебя поймали, нет-нет, хён, уезжай. - без тебя уехать? Бросить я тебя должен? Как-то низко это. - тебе опаснее, ты можешь потерять работу. Я не потеряю, мне проще, - пытается убедить его Гук, стараясь перекричать нарастающие и давящие на слух звуки сирен, - пожалуйста, разгонялся и уезжай, я приторможу и они переключатся на меня. Потом как-нибудь выберусь, я попытаюсь с ними договориться, чтобы меня быстро отпустили. - да ты прям рыцарь, - слышится смешок по ту сторону телефона, - но ты прав. Но они скорее всего заставят тебя выплатить штраф как минимум. Это проблема. - езжай уже быстрее. Уедь и спрячься, наверняка они подмогу еще позовут. - увидимся, Гук, аккуратнее там, - белая Супра вдруг громко агрессивно рычит, мигает аварийными пару раз и уносится прочь по магистрали в направлении города, оставляя за собой только мимолетный красный след от задних фар и полупрозрачный клуб белого дыма. Чонгук замедляется сильнее, прокручивая в голове все возможные планы действий в этой фактически безвыходной ситуации. Машину заберут на штраф-стоянку? Думать об этом не хотелось вовсе, его пугали возможные последствия сегодняшней ночи, обернувшейся кошмаром для них обоих. И для него, и для Сильвии. Но обратного пути не было, и убежать сейчас вряд ли получилось бы, потому как там, впереди, его наверняка ждет еще целая армия таких же голодных полицейских машин с мигалками на головах, поджидающих того момента, когда их цель сама запрыгнет к ним в ловушку. Когда навстречу ему показалась пара этих хищников, выбора уже не оставалась. Чтобы сохранить жизнь только недавно восстановившейся машине, юноша опустил газ и вдавил педаль тормоза в пол. Фиолетовый Ниссан остановился в окружении трех бело-синих Хёндаев, всполошившихся с визгом вокруг загнанной в угол жертвы. Он открыл дверь несмело и вышел из машины с поднятыми вверх руками. Его тут же неаккуратно запихнули в один из автомобилей, заставили ехать в участок. А его Сильвия осталась стоять там и ждать приезда эвакуатора. Его произведение искусства сейчас оставалось целиком и полностью в руках нескольких полицейских. Они прибыли совсем скоро. Хотя на самом деле минуты в пути, казалось, тянулись чертовски медленно, в отличие от бешено бьющегося в те моменты сердца. В салоне непривычно (и потому неприятно) пахло чем-то новым, и запах этот давил на него со всех сторон, голова начинала кружится. Хотя запах какого-то полицейского участка оказался еще хуже. Его было трудно описать, но он точно заставлял Чонгука съежиться от неприязни. Все вокруг было староватым: стены, давно требующие ремонта, потрепанные столы и стулья, беспорядок на рабочих местах. Телефон в кармане завибрировал. Рукой в наручниках он потянулся за ним и слабо улыбнулся на контакт «Тэхен-хён» на экране. - Гук, ты где? - нервно тараторит тот. - в участке я, - спокойно ответил ему юноша, - а у тебя как дела? - я спрятался пока в домах, скоро поеду домой. В каком ты именно участке? - районный участок Ханнама, я так понял, - объясняет юноша, все нормально, не переживай, папа, меня не нужно вытаскивать, я сам все решу, ложись спать, - актерствует он на всякий случай после того, как ловит на себе подозрительный и презрительный взгляд одного из поймавших его полицейских. - держи меня в курсе всего, - кидает напоследок «папа», прежде чем бросить трубку. - так, ну, давайте составлять протокол, молодой человек, - натянуто улыбается мужчина в форме и клацает мышкой несколько раз, вводит что-то в компьютер, всматривается и снова на его лице появляется улыбка. Только в этот раз хитрая, самодовольная. - о, так Вы не первый раз уже, - усмехается другой, - как-то мало штрафов здесь у вас. Давайте добавим еще парочку. К тому же, нужно вас сейчас будет отвести на освидетельствование для проверки на алкоголь и наркотики. Пройдемте. Эта ночь обещала быть очень длинной. Торопиться, конечно, было некуда, к счастью. Но провести свой выходной в обезьяннике Гук тоже не хотел. Надеялся расправиться с этим исключительно своей болтовней. Одного из полицейских даже удавалось заболтать по пути обратно в кабинет. Сидящий за документами мужчина был совершенно непробиваем. Казалось, он даже не слушал ничего из тогоч что говорил юноша, а только сидел, сдвинув свои широкие брови к переносице, и чиркал что-то в распечатанном листочке в абсолютной всепоглощающей и давящей тишине, нарушаемой разве что периодическим потрескиванием ламп на потолке. - с ума сойти, почему меня не хотели пускать?! - женский голос врывается в это мрачное помещение, и в лице чужом обернувшийся на шум Чон узнает свою подругу. И в этот момент у него почти отпадает челюсть от шока. Та стоит на своих обычных высоких каблуках, зло нахмурив брови и скрестив руки на груди. Видно, что она одевалась второпях в то, что было самым доступным. - извините, а Вы… - замялся один из мужчин. - Дженни Ким. Мой отец - Ким Сынён, председатель группы Ханва. А это, - она указывает на Гука, - мой молодой человек, и мне очень не нравится, что он сидит сейчас здесь. - мы все понимаем, но Ваш молодой человек нарушил несколько законов, и за них даже может полагаться серьезное наказание в виде ареста, конфискации авто и лишения прав. Нам нужно поступить так, как требует от нас наша работа. - я уважаю и ценю то, что вы стараетесь сделать свою работу полностью, но давайте мы ограничимся штрафами, пожалуйста, - она мягко снисходительно улыбается, - я заплачу столько, сколько потребуется, и дам вам вознаграждение за ваше понимание, если вы согласитесь на такие условия. А иначе… Мой отец будет очень недоволен тем, что полиция запятнала репутацию молодого человека его дочери, и все вопросы придется решать с нашими личными адвокатами, - на лице Дженни снова появляется улыбка. Гук видит эту секундную вспышку хитрости в ее глазах. Будто бы она уверена в том, что совершенно точно ей не откажут. - госпожа Ким, но, если мы не будем следовать протоколу, у нас будут проблемы с начальством, - слегка растерянно произносит в ответ полицейский. Второй же, сидящий за столом, сверлит своим внимательным и явно недовольным взглядом Гука напротив себя. - уверена, вы полностью осознаете, какие проблемы могут быть у нас всех, если вдруг сегодняшний инцидент не решится, а просочится в интернет. А он обязательно там окажется, уверяю вас, и не по нашей с вами воле. - повезло тебе с невесткой-то, - цедит сквозь зубы мужчина Чонгуку, и в следующую же секунду начинает переписывать протокол, пока второй все еще растерянно смотрит на ворвавшуюся в кабинет девушку, - госпожа, здесь камеры, а вы предлагаете нам взятку? - он указывает на небольшое устройство в углу комнаты. - что ж, это не проблема. Вот так, целых десять миллионов вон в сумме - и Чон с машиной, с правами и без ареста. Штрафов как и не бывало. - как ты вовремя появилась, - лепечет юноша, вышагивая рядом с Ким из полицейского участка, - я все тебе верну, спасибо большое за помощь. - мне не нужно ничего возвращать. Садись, поедем заберем твою машину. Они дали нам адрес стоянки, нельзя оставлять ее там, - командует она и по-изящному неторопливо садится в свой Порше. Чонгук запрыгивает туда следом за ней. - как ты про меня узнала? И как так быстро приехала? - Тэхен позвонил мне в панике, сказал, что срочно нужна я. Он был настолько взволнован, что я не могла ничего поделать, и выехала к тебе на помощь. Все-таки, объективно, я была самым лучшим вариантом решения проблемы. - мне немного неудобно перед тобой за это, - Чонгук бубнит скомканно и отворачивается к окну. - да брось, не чужие ведь люди, - отмахивается она, - позвони своему хёну, скажи, что все с тобой хорошо. Думаю, он все еще переживает.