Индоминус Рекс и Артем

Период голода был худшим временем. Индоминус становилась жестокой. Даже если пыталась сдерживаться, голод медленно, но верно разъедал её терпение, делая её раздражённой, непредсказуемой. Артём это знал. И потому он осторожно держался позади Спинозаврихи, когда видел, как Индоминус начинала нервно расхаживать по лагерю. Её хвост дёргался. Когти с силой впивались в землю. Иногда она шипела даже без причины. — Индо… — он знал, что слова не помогут, но всё же пытался. Она резко обернулась. Её глаза горели голодом. Артём почувствовал, как его тело напряглось. Нет. Не сейчас. Индоминус медленно сделала шаг вперёд. Он сделал шаг назад. Ещё один. И скрылся за Спино. Она наклонила голову, её взгляд скользнул по Артёму, затем по Индоминус. — Опять? — недовольно спросила она у Спино. Индоминус дёрнула хвостом. — Не вмешивайся, — рыкнула она. Спино только сильнее нависла над Артёмом. — Если ты не можешь держать себя в лапах — держись подальше. Индоминус резко задышала. Гневно. Тяжело. Но не напала. Она ненавидела эти периоды. Ненавидела, что Артём начинал её бояться. Что прятался за Спино. Что уделял ей больше внимания. А теперь ещё и той самке… Этого было слишком. Она не могла так просто позволить этому продолжаться. Она должна была показать Артёму, что он принадлежит ей. Что он должен доверять только ей. Индоминус сделала единственное, что могла. Она решила притащить его туда, где он поймёт. К яйцам. --- Страх — Отпусти меня… Артём боролся, но Индоминус держала его крепко, её когти осторожно, но твёрдо сжимали его тело. Она несла его к гнезду. К яйцам. Туда, где всё началось. Он знал, что она хочет. Но его сердце колотилось в груди, потому что он тоже помнил. Помнил боль. Помнил, как её когти вонзились в его тело. Как его отбросило в дерево. Как плечо хрустнуло, ломаясь под силой удара. Как Индоминус рыкнула, предупреждая его даже не приближаться. И вот теперь… Она снова привела его туда. Она опустила его на землю. Отступила. И посмотрела прямо в глаза. — Иди, — её читалось в её глазах. Артём не двигался. Его пальцы сжались в кулаки. Он не мог. Не хотел. Но Индоминус не отвела взгляд. Она ждала. В этот раз всё должно было быть иначе. Или нет? Страх и инстинкты Артём смотрел на яйца. Они были огромными. Тёмные, покрытые жёсткой скорлупой, с еле заметными трещинами на поверхности. Он сглотнул. Его руки дрожали. Индоминус молча стояла рядом, её дыхание было ровным, но тяжёлым. Она ждала. Артём медленно протянул руку. Сердце бешено колотилось. Он почти чувствовал, как её когти снова ударят его, как она отбросит его прочь… Но её глаза не сузились в злобе. Её мышцы не напряглись. Она просто смотрела. Артём коснулся яйца. Тёплое. Гладкое. Тишина. Он выдохнул, едва ощутимо расслабляясь… И вдруг! Глухой удар. Его тело взмыло в воздух. Не так сильно, как тогда. Но всё же достаточно, чтобы отбросить его назад. Он не закричал. Только короткий выдох сорвался с губ, когда его спина врезалась в дерево. Глухой звук удара. И тишина. Артём не мог двигаться. Страх захватил его. Но тело тоже отказало. Каждая мышца наливалась тяжестью. Паралич. Индоминус замерла. Её глаза расширились, дыхание сбилось. Она подошла к нему, осторожно наклонилась. Широкая пасть раскрылась, а затем сомкнулась вокруг него. Но не сжала. Она подняла его. Осторожно. Она почти никогда не брала его так. Но сейчас он не двигался. А это её пугало. Она опустила его рядом с яйцами, обнюхала, выдохнула, но не успокоилась. Что она сделала? Она накрыла его своим телом. Как яйцо. Как своё потомство. Тепло окутало Артёма. Страх сменился усталостью. Индоминус тоже чувствовала это. Глаза её медленно закрылись. Она не хотела спать. Но всё же отрубилась. --- Рождение Треск. Тонкий, но настойчивый. Чуть слышный, но неумолимый. Одно из яиц трескалось. Маленький носик пробил скорлупу. Белая лапка с крошечными когтями выбралась наружу. И вот уже тёмные глаза осматривали мир. Осматривали Артёма. Тот не шевелился. Маленький Индоминус сделал шаг. Ещё один. Запах… Он уткнулся носом в грудь Артёма. Обнюхал. Но запах был странный. Он был похож на её, но другой. Что-то внутри сказало ему: еда. Малыш приоткрыл крохотную пасть. Его зубы потянулись к коже Артёма. Но прежде чем они сомкнулись… Глухой рык. Сильный толчок. Индоминус проснулась. Она рывком отодвинула детёныша. Наклонилась к нему, прерывисто дыша. Её взгляд говорил о многом. "Нет. Не трогай." Детёныш замер. Не понимал. Его голова склонилась набок. Индоминус медленно наклонилась и мягко подтолкнула его носом. Объясняя. "Это твой папа." Малыш ещё раз взглянул на Артёма. И вдруг… Он потерял к нему всякий интерес. Развернулся и пошёл изучать мир дальше. А Индоминус снова накрыла Артёма своим телом. И теперь, когда её детёныш был рядом… Когда он не причинит ему вреда… Она просто закрыла глаза. И ждала. Когда Артём снова сможет двигаться.

***

Паралич прошёл. Но страх остался. Артём глубоко вдохнул, чувствуя боль в теле. Каждая мышца ныла, но он был цел. Он не мог оставаться здесь. Не сейчас. Его тело с трудом поднялось, руки дрожали, но он заставил себя встать. Индоминус наблюдала за ним. Она не приближалась. Её хвост медленно двигался из стороны в сторону, но она не делала ни шага вперёд. Только смотрела. И в её взгляде было что-то новое. Раскаяние. Она не хотела этого. Но это произошло. Снова. Артём не смог смотреть на неё. Он развернулся и ушёл.

***

Следующие дни он избегал её. Он знал, что всё это — инстинкты. Она не могла с собой ничего поделать. Но в её присутствии его сердце начинало биться слишком быстро. Тело помнило боль. И он держался на расстоянии. Он проводил больше времени со Спино и самкой. Но не с ней. Индоминус чувствовала это. Она не подходила. Она не пыталась заставить его приблизиться. Но она была рядом. Всегда рядом. И каждый раз, когда он смотрел в её сторону, он видел, как её глаза вспыхивали надеждой. А потом гасли. Как только он отводил взгляд. --- Но однажды он увидел детёныша. Он сидел возле гнезда, прижавшись к скорлупе второго яйца. Крошечный. Совсем не страшный. Он был частью Индоминуса. Но он был и частью чего-то большего. И этот малыш не сделал ему ничего плохого. Артём медленно подошёл. Он присел перед ним, протянул руку. Малыш уставился на него, замер. А затем шагнул ближе. Его маленький нос ткнулся в ладонь Артёма. Тёплый. Лёгкое дыхание коснулось его пальцев. И Артём вдруг понял — страх ушёл. Он поднял взгляд. И увидел её. Индоминус стояла чуть дальше, наблюдая за ним. Её глаза были наполнены эмоциями, которые Артём не мог полностью понять. Но он видел одно. Она скучала. Она хотела снова быть рядом. И она боялась. Что он больше никогда к ней не подойдёт. Артём сделал глубокий вдох. И медленно поднялся. Шаг. Другой. Индоминус не двигалась. Но когда он подошёл ближе, она опустила голову. Он медленно протянул руку. Коснулся её носа. Тёплая. Живая. Она не пошевелилась. А затем… Её голова вдруг мягко потерлась о его плечо. Осторожно. Нежно. Как будто боялась, что он снова исчезнет. Её дыхание было прерывистым. Она не умела говорить. Но Артём понимал. Она раскаивалась. Она просила прощения. И тогда он сделал то, чего не делал уже давно. Он обнял её. Индоминус замерла. А потом тихонько выдохнула, чуть сильнее прижимаясь к нему. Он больше не избегал её. Она больше не отталкивала его. Они просто стояли, вместе, под светом луны. И в этот момент всё остальное перестало иметь значение.

***

Артём изменился. Он устал от боли. От страха. От неизвестности. Он хотел… другого. И неосознанно стал искать это в Спино и самке. Когда он оказывался рядом с ними, он чувствовал тепло. Он видел, как Спино обвивает его своим мощным хвостом, как её большие, но такие осторожные лапы мягко касаются его, словно он самый ценный в этом мире. Он чувствовал, как самка нежно касается его плеча носом, её дыхание щекочет его кожу, а глаза смотрят с заботой. Он привык к этому. И он хотел большего. Спино чувствовала его настроение. Она позволяла ему больше, чем раньше. Теперь он сам искал её прикосновения. Сам тёрся лбом о её шею, чувствуя, как её дыхание согревает его волосы. Он привык засыпать, прижавшись к её мощному телу, чувствуя, как ритм её сердца убаюкивает его. А самка… Она всегда была рядом. Она ждала его. Каждый раз, когда он подходил, она наклонялась ближе, позволяла касаться её. Позволяла прижиматься. И она отвечала. Нежными касаниями, лёгкими движениями хвоста, короткими, но такими тёплыми моментами близости. Артём забывал о всём. О боли. О страхе. Даже об Индоминус. Но Индоминус не забывала. Она видела всё. Каждый его взгляд, направленный на другую. Каждое прикосновение, которым он больше не делился с ней. Каждую ночь, когда он засыпал между Спино и самкой, но не рядом с ней. Она чувствовала, как теряет его. И не знала, что делать. Она никогда не умела делиться. Она не хотела делиться. Но когда она подходила ближе, он отходил. Не сразу. Но отходил. Она видела это. Она чувствовала это. И это убивало её изнутри. Индоминус не могла так просто принять это. Она слишком долго сражалась за него. Слишком долго ждала. Слишком долго терпела. Но если он не приходит сам… Значит, пора забрать его обратно.

***

Индоминус не знала, как вернуть его. Раньше всё было просто. Она просто брала то, что принадлежало ей. Но теперь… Теперь он отстранялся. Отдалялся. И это сводило её с ума. Она наблюдала. Ждала. Но с каждым днём её терпение таяло. И вот, однажды ночью, когда Артём в очередной раз уснул, прижавшись к Спино, Индоминус не выдержала. Она подошла бесшумно. Её взгляд горел. Она смотрела, как он спал, как его рука лежала на тёплом боку Спино, как его дыхание было ровным. И что-то внутри неё взорвалось. Она резко схватила его. Не как раньше. Не жестоко. Но достаточно резко, чтобы его тело дёрнулось. Спино вскочила. Самка тоже. Но Индоминус не зарычала, не напала. Она просто… посмотрела. Её взгляд был тяжёлым. Предупреждающим. Она не просила. Она забирала. Спино не пошла за ней. Самка тоже. Они понимали. Артём был в её пасти, но она не причиняла ему боль. Она просто уносила его прочь.

***

Она положила его в своё гнездо, туда, где лежали яйца. Артём был напуган, но не сопротивлялся. Индоминус легла рядом, обвив его хвостом. Её дыхание было тяжёлым. Она не двигалась. Только смотрела на него. — Ты не хочешь меня больше? — её глаза горели, хотя рык был безмолвен. Артём сглотнул. Он не знал, что ответить. Но потом… Она медленно наклонилась. Её морда прижалась к его груди. Тихо, осторожно. Она была горячей. Тёплой. Она закрыла глаза. — Ты мой, — читалось в её глазах, её дыхание было тихим, убаюкивающим. Артём не двигался. Он не мог. Но он чувствовал. Её тепло. Её страх. Её… любовь. И в этот момент он понял — каким бы сильным он ни был, как бы он ни убегал… Она всё равно найдёт его. Потому что он — её.