Индоминус Рекс и Артем

Артём медленно выдохнул. Казалось, даже воздух вокруг него стал тяжелее. Он сделал шаг назад, отдаляясь от динозавров, а затем посмотрел на Фриск. — «Что, если я захочу узнать больше? Проверить… насколько далеко это может зайти?» Фриск молча смотрела на него, не выражая ни одобрения, ни осуждения. — «Ты правда хочешь знать?» — наконец, спросила она. Артём почувствовал, как его пробирает дрожь. В глубине души он уже знал ответ, но признаться в этом было страшно. Спинозавриха и Самка смотрели на него с беспокойством. Они чувствовали, что с ним происходит что-то странное, но не могли понять, что именно. Индоминус же, напротив, вдруг стала более настороженной. Она сделала шаг вперёд, склонив голову, и тихо зарычала. Артём встретился с ней взглядом. Она знала. Может, не понимала, как именно работает решимость, но чувствовала. Фриск наблюдала за этим с интересом. — «Ты же понимаешь, что некоторые вещи нельзя просто „попробовать“. Решимость… это не игрушка. Если ты пойдёшь дальше, тебе придётся принять последствия». Артём сжал кулаки. — «Но ведь… если есть возможность… почему бы не воспользоваться?» Индоминус резко взревела, заставляя его вздрогнуть. Спинозавриха и Самка встрепенулись, их тела напряглись. Они не понимали, но чувствовали напряжение между Артёмом и Индоминусом. Фриск нахмурилась. — «Ты хочешь экспериментировать? Что же…» — она пожала плечами. — «Я сохраню. Но помни — я могу загрузить сохранение, но не смогу стереть из твоей памяти то, что ты увидишь». Артём снова посмотрел на Индоминуса. Возможно, он только что сделал шаг в неизвестность. Артём глубоко вдохнул. Ему казалось, что даже воздух стал густым, как туман, пропитанный напряжением. Он знал, что стоит на грани чего-то нового, неизведанного. Фриск моргнула. — «Сохранено.» Индоминус ещё раз зарычала. В её взгляде больше не было той мягкости, что появилась после примирения. Что-то внутри неё снова зашевелилось, словно пробуждая прошлое. Артём медленно сделал шаг вперёд. — «Индо…» Она резко вскинула голову. В её глазах сверкнул знакомый дикий огонь. Она помнила. Помнила всё. Артём вздрогнул. Это было не как у Спинозаврихи и Самки, у которых остались лишь смутные предчувствия. Индоминус знала, что произошло. Она медленно подошла, и её массивная лапа едва не задела его плечо. Спинозавриха и Самка наблюдали за этим с нарастающей тревогой. Артём резко повернулся к Фриск: — «Загрузи снова!» Фриск посмотрела на него. — «Ты уверен?» Артём посмотрел в глаза Индоминуса. В них читалось что-то большее, чем просто осознание. Она не хотела забывать. — «Да…» Фриск кивнула. — «Загружаю.» Мир вокруг них дрогнул. Звуки затихли, цвета словно смазались, и вдруг… — «Ты же понимаешь, что некоторые вещи нельзя просто „попробовать“?» Артём моргнул. Фриск снова стояла перед ним, её слова прозвучали в точности, как минуту назад. Но теперь он знал одно. Индоминус помнит. И в этот раз она не собиралась просто наблюдать.

***

Артём долго не мог выбросить из головы тот момент. Хоть всё и вернулось назад, но осадок остался. Спинозавриха и Самка продолжали вести себя как обычно, но иногда в их взгляде мелькало что-то странное — будто бы тень воспоминаний, которых у них не должно было быть. Они не показывали, что помнят, но их инстинкты подсказывали им, что что-то произошло. Фриск заметила беспокойство Артёма и, чуть наклонив голову, спросила: — Ты хочешь, чтобы они не помнили? Артём резко поднял на неё взгляд. — Ты можешь... полностью стереть это? Чтобы не было даже этого чувства, этой тени? Фриск кивнула. — Это называется «Сброс». Это как загрузка, но только сильнее. Это как перезапуск всего, что было. Они забудут. Всё забудут. Артём глубоко вдохнул. Он посмотрел на своих спутниц, затем на Индоминуса, которая тоже наблюдала за ним, будто догадываясь, о чём идёт речь. — Сделай это, — тихо сказал он. Фриск кивнула, закрыла глаза и сосредоточилась. Мир словно замер. Воздух задрожал, и вдруг... Всё стало как раньше. Как будто того момента никогда не было. После сброса всё вернулось в привычное русло. Спинозавриха и Самка снова смотрели на него, как раньше, без той странной настороженности в глазах. Индоминус тоже вела себя обычно, не подавая признаков, что что-то произошло. Артём вздохнул с облегчением, но внутри его терзало странное ощущение — как будто он был единственным, кто помнил правду. Фриск наблюдала за ним, словно ожидая реакции. — Ну как? — спросила она. — Лучше, — тихо ответил он. Он не хотел больше думать о том моменте. Ему хотелось вернуться к обычной жизни, где всё спокойно, без этих странных ошибок. Но всё же где-то глубоко в душе его грызло беспокойство. А что, если однажды он захочет вспомнить?

***

Артём больше не уделял Индоминусу внимания. Даже её детям, которые уже выросли. Он избегал её, предпочитая проводить время со Спинозаврицей, Самкой и их потомством. Индоминус это видела. И это разрывало её изнутри. Она терпела. Дни, недели. Но однажды ночью терпение кончилось. Артём мирно спал в своём привычном месте рядом со Спино и Самкой. Их дыхание было спокойным, их тела согревали его. Но вдруг что-то холодное и сильное ухватило его за ногу. Он даже не успел проснуться, как его резко утащили вглубь леса. Когда сознание окончательно вернулось, он почувствовал, как что-то огромное и твёрдое сжимает его тело. Это был хвост Индоминуса. Она обвила его, не давая даже пошевелиться. Артём посмотрел в её глаза. Они горели странной смесью гнева, обиды и… чего-то ещё. Индоминус не могла сказать ничего словами, но её взгляд говорил всё: Почему ты отвернулся от меня? Почему ты бросил меня? Артём попытался заговорить, но внезапно почувствовал, как Индоминус сильнее сжала его. Воздух резко покинул его лёгкие. Он задёргался, пытаясь вдохнуть, но сжатие только усилилось. Фриск, которая наблюдала за этим издалека, сначала не поняла, что происходит. Она подумала, что это просто проявление нежности. Но через мгновение поняла, что Артём задыхается. Индоминус продолжала сжимать его, не осознавая, что делает. Или осознавая, но не желая останавливаться. Артём чувствовал, как всё перед глазами начинает темнеть. Он пытался что-то сказать, но мог только хрипеть. Но затем Индоминус резко разжала хвост. Артём упал на землю, судорожно хватая ртом воздух. Его лёгкие горели, в глазах всё ещё плыли пятна. Но прежде чем он успел прийти в себя, Индоминус склонилась над ним. Она обхватила его лапой, нежно, почти бережно. А затем, с хриплым, тихим урчанием, начала тереться мордой о его шею. Это было похоже на извинение. На отчаянную попытку вернуть утраченную связь. Артём чувствовал, как она касается его губами, шеей, лицом. Как её дыхание касается его кожи. Её движения были осторожными, мягкими… но в них была тоска. Она не хотела его отпускать. Не хотела снова стать ненужной. Индоминус тёрлась о него, будто пытаясь стереть ту пропасть, что выросла между ними. Будто надеясь, что если будет достаточно ласковой, он снова посмотрит на неё так, как раньше. Но Артём знал: всё уже не будет прежним.