Снег в свете фонарей.

Снег тихо хрустит под ногами, а на улице существенно похолодало. Конец зимы явно будет холоднее чем её начало, а возможно даже и середина. Мороз пробирается под ветровку, которая как назло не грела без оставленной в “Гостях” куртки. Фонарь под которым он проходил резко погас, выбивая из потока мыслей о членах семьи. Все ли с ними нормально? Все ли она вчера добрались до дома? Матери сейчас явно не легко. Забирать и отводить всех четырёх детей по их учётным заведениям – Дело нелёгкое, особенно, когда старший ребёнок пропадает невесть куда, не оставив после себя даже крохотной записки. Серая пятиэтажка сменяется другой, ещё более серой и облезлой. Место, где он родился и растёт с натяжкой можно назвать..Городом? Деревней? Для всех по разному, а вот для Коли это настоящая клетка. Клетка без выхода. Клетка, в которой он заперт, а ключ от неё давно утерян. Гоголь в последний раз оборачивается назад, возможно, в своё светлое будущее, которое так и не успело начаться. Там, в темной квартире, освещаемой лучами заката его жизнь начала обретать краски. Он наконец ступил на еле протоптанную тропку, невиданную чужому взору и начиная протаптывать свой путь. Сделав от силы ещё шагов десять – Белокурый начинает узнавать здешний пейзаж. Обдолбанные хрущёвки, узкие улочки, облетевшие кусты, переулки, в которых ошибаются нарколыги да люди без определенного места жительства, и в которые страшно сунуть нос позже десяти часов вечера. Николай зевает, выпуская маленькое облачко пара. Это место он вынужден называть домом, хоть привязанности он к нему совсем не чувствует. Привязанность он чувствует к совсем другому, маленькому, но занимающему большую часть в его жизни Семье. Три сестры и брат. Все младшие. Это не просто часть его жизни, а её смысл. В тяжелые времена лишь они заставляли разлеплять глаза по утрам, лишь они позволяли плакать от безысходности, сидя рядом и смотря на него без осуждения. Столько лет они были центром его любви и смысла, а теперь ему нужно все это бросить? Совершить возможно, самое страшное предательство в его жизни ради туманного будущего? *** За мыслями проходит оставшаяся часть пути, пока перед глазами не вырастает знакомая с детства хрущёвка. Ноги будто заплетаясь медленно шагают по ступенькам крыльца, руки на ощупь прижимают чип к домофону. Чем ближе квартира – Тем дыхание сильнее сбивается. Ключ проворачивается в замке и дверь отворяется, выпуская духоту в лицо. Из комнаты в ту же секунду выглядывает девичье лицо, с минуту его разглядывая в после громко восклицая «Коленька!». В коридоре сразу становится тесно, как только сестра подбегает ближе и вешается на шею Николая. Вслед за ней появляется и вторая девчонка, кружась рядом пока первая что-то рассказывая влезала на плечи старшего брата. Коля невольно улыбается. Пусть он будет походить на типичного родственника с застолья, но ему показалось что за время его отсутствия сестры вытянулись в росте. На кухне перестала шуметь вода, и парень уж было подумал что сейчас увидит наконец мать, но в проходе появляется лишь ещё одна девушка. Аня – Самая старшая из младших сестёр. Сейчас она стояла скрестив руки и с перекинутым через плечо полотенцем. Коля всегда завидовал её умению смотреть на него с высока, учитывая то, что Аня была ниже его почти на голову. — «Лиза слезь с него. Дайте ему разуться в конце-то концов, ну не толпитесь!» Возмутилась она, чуть взмахивая руками и за руки оттаскивая сестёр. Лиза обиженно надулась, раздражённая тем что её перебили, а вот самая младшая, Оля, только молча поглядывала на юношеское лицо. Коля только сейчас вспомнил о скорее всего оставшихся ссадинах и синяках, а вчера разбитая губа будто бы взвыла в подтверждение его мыслей. — «Чего разгалделись?» Сварливый голос разбивает воцарившуюся идиллию и Николай поворачивается в сторону его источника, и правда, за спинами трёх девушек стояла низенькая женщина. Покрашенные в русый волосы спутались, вися неопрятными клочьями и кое где вызывая желание лишь расчесать их. Хоть, наверное, свою мать неприлично называть старухой – Сейчас к стоящей перед ним женщине нельзя было придумать описания лучше. Мария проходит веред, заставляя дочерей вжаться в стены и пропустить её. Женщина с нескрываемой брезгливостью оглядывает блудного сына, что стоял перед ней, до сих пор даже не шелохнувшись. — «Собака..» Процедила она. Тяжелая материнская рука взметнулась вверх, давая звонкую пощёчину, на что гетерохромные глаза в миг расширились. Колины губы разъезжаются, произнося тихое «А?..» — «Мразота! Кинул семью и сбежал! У тебя все ебало в отеках, напился там, да?! Деньги на выпивку спустил а теперь обратно пришёл?!» Крик режет уши, но при этом слышен будто сквозь туман. Гоголь слышит тихий всхлип Оли, и Анино «Мам, не надо..» — «Молчать, а то сейчас с ним вместе на улицу вылетишь! Неблагодарные бляди..Вот как вас воспитывать вообще надо было..» Только сейчас он замечает что женский язык немого заплетается, произнося предложения. Пьяная? Скорее всего, хотя и воздействие наркотиков отрицать нельзя. Белокурый морщится, ощущая жгучую боль в щеке и раздумывая как сейчас быть. Впрочем, выбора ему не дают, тут же выталкивая за дверь и хлопая ею перед носом. — «Иди туда, где шлялся.» Слышит он уже приглушённый голос матери. Лампочка освещающая лестничную клетку замигало, перед глазами начало плыть. Нет, он не плачет, просто..Просто глаза слезятся от пыли, так ведь? По стене он сползает на пол, пытаясь обдумать ситуацию. Голова явно не варила. Может, он просто до сих пор спит? *** Холодный воздух улицы вновь жжёт горло морозом, заставляя сомневаться, правильно ли он поступил, выйдя из подъезда. Хотя, вернуться всегда можно а сейчас ему нужно немного охладиться. Улица. Серый снег. Фонарь. Ещё одна улица.. Перед глазами до сих пор плывет, а щеки неприятно холодят все таки скатившиеся слезы. Автобусная остановка освещаемая одиноко стоящим фонарем. Рядом стоит столб с доской на которой написаны интервалы ходивших сюда автобусов. Хотя, всего два номера можно вспомнить и без её помощи. Несколько человек стоит в ожидании, иногда поглядывая на дорогу. Гоголь проходит мимо, не обращая на чужие лица внимания. Два каких-то мужчины курят недалёко от мусорки, стоящей рядом, несколько подростков его возраста и всего одна женщина с огромной сумкой. Белокурый присаживается на скамейку, закутываясь поглубже в свою ветровку, в ожидании “Чуда”. Парень настолько глубоко уходит в свои мысли, что не замечает как к лавочке подходит новый человек. Покуривая сигарету он в отличии от всех присутствующих смотрит не на дорогу а на темное небо, иногда лишь поглядывая на сгорбившегося подростка. А когда с громким пыхтением подъезжает автобус – Даже не поворачивает в его сторону головы, продолжая спокойно докуривать. — «Последний автобус сегодня.» Вдруг произносит он, привлекая к себе внимание и наблюдая за закрытием дверей. Гоголь слабо кивает, будто и так это знал. — «Так чего же вы не сели?» — «Подумал что в такое время не безопасно одному гулять, а то ты опять куда нибудь вляпаешься.» Николай резко вытягивается на своём месте, направляя взгляд в сторону источника голоса и лишь тогда натыкаясь на два блестевших в свете фонаря аметиста. Твою мать..