О реставраторах и птичках

— Кажется, кто-то предлагал показать мне натянутого себя, — усмехнулся мужчина, лениво поглаживая чужое бедро, изредка переходя на его внутреннюю сторону, тем самым вызывая мелкую дрожь, — надеюсь, на мой член, а не на подрамник. — Ты, оказывается, не только в жизни такой говорливый, — стараясь придать голосу язвительности, ответил Антон, что получилось с переменным успехом, так как ненавязчивые касания возбуждали не хуже жарких поцелуев. Вообще, как бы ему не хотелось быть девственником, по этой части он являлся именно таковым. С девушками, конечно, было, да и с парнями тоже, правда его максимум — это взаимная дрочка и сомнительного качества минет, а вот дела более глубокого характера… — А вот ты наоборот наедине со мной замолкаешь, интересно — это касается только слов или нет? — Арсения, казалось, более чем устраивало положение парня, весь его вид так и говорил о наслаждении картиной, что открывалась перед ним: лежащий на спине Антон, пока ещё в одежде, с согнутыми в колене и широко расставленными ногами. Краснеющий щеками и ушами, глубоко дышащий и неотрывно наблюдающий за каждым изменением в лице мужчины. — Боже, тебе так нравится говорить в постели? — нервно отозвался тот. — Тебя это смущает? Я надеюсь, что да, потому как мне нравится видеть тебя таким, — он наклонился ближе к уху, прошептав прямо в него, а после влажно лизнул раковину, проходясь от мочки до самого кончика, и тут же выпрямляясь, добившись нужного эффекта, — люблю грязные разговорчики. — Кто бы мог подумать, — окончание фразы потонуло в стоне, когда Арсений без предупреждения схватил ладонями бока парня, резко дёрнув на себя, тем самым сталкиваясь своей промежностью с чужими бёдрами. — Говори, если что-то будет не так, — лишь обронил мужчина, принявшись стаскивать с Антона одежду, на что получил сдавленное «хорошо». Руки с нажимом прошлись от талии к груди, задевая торчащие соски, затем спускаясь ниже и подхватывая край футболки. Он потянул её вверх, протягивая сквозь голову и руки, в чём помогал парень, приподнявшись. Перед глазами Арсения предстала прекрасная картина в виде бледной тонкой кожи с просвечивающими косточками рёбер и ключиц. Он снова склонился над телом, примыкая губами к шее, расцеловывая её и всасывая, оставляя яркие отметины. Плавно спускаясь ниже, Арсений прихватил зубами кожу над ключицей, тут же мокро проводя языком плашмя, вызвав судорожный вздох. Переключившись от растерзания шеи, он принялся за грудь, паралельно правой рукой оглаживая тело. Губы сомкнулись на левом соске, жарко опаляя его дыханием, пальцами руки прихватив другой и прокручивая в разные стороны подушечками. Действия мужчины сопровождались тихими прерывистыми вздохами и постанываниями распростёртого под ним мальчишки. Они договорились сразу, что Антону не нужно делать что-либо, ведь в их первый раз Попов хотел максимально обласкать своего парня, доводя до дрожащих коленей. Ему дико нравилось видеть, как сильно размазывало по постели Антона, он собирался выжать из него всё, чтобы в оттраханном теле не осталось ни одной мысли. Шастуна хотелось до умопомрачения, хотелось иметь на любой поверхности, разглядывая как зелёные глаза с поволокой похоти на дне закатывались в наслаждении. Арсений сплюнул на горошину соска, широко размазывая по ней слюну большим пальцем и сразу же втягивая её в рот, после прикусывая. Вылизав полностью грудную клетку парня, он двинулся ещё ниже, останавливаясь около края джинс. Пальцы ловко ухватились за ширинку и, пока ртом мужчина метил кожу живота, расправились с пуговицей и молнией, сразу же приспуская вещь ниже, открывая доступ к тазобедренным косточкам. Хлопком по бедру Попов попросил Антона приподняться, чтобы снять штаны вместе с трусами, откинув их на пол, он вернул своё внимание к паху. Оказалось, низ живота в месте перехода к ногам был очень чувствительный, от лёгкого прикосновения к нему парень судорожно вздрогнул, втягивая в себя живот. Арсений лишь усмехнулся такой реакции, проходя языком по коже, при этом смотря глазами чётко на Антона. Возбуждённый член, аккуратно лежавший до этого, давно требовал к себе внимания, когда мужчина с нажимом провёл всей длиной языка от поджавшихся яичек к головке, Шастун впервые громко простонал, откидывая голову назад и хватаясь руками за простынь. Арсению понравилась очередная реакция, влажно обведя головку, он спустил на неё побольше слюны для лучшего скольжения и обхватил правой рукой, плавно надрачивая. — Давай, мой хороший, открой ротик, — хрипло произнёс мужчина, поднося к чужим губам свои пальцы. Как только они приоткрылись, он сразу же проник тремя внутрь, скользя по языку. Жаркий рот обхватил их, обволакивая собой, чем Арсений воспользовался, толкаясь вперёд-назад, имитируя поступательные движения, буквально трахая ими. В свою очередь его рот был занят чужим членом, лаская головку по кругу языком, изредка ввинчиваясь кончиком в уретру, чем выбивал из парнишки заглушенные, от невозможности нормально вздохнуть, всхлипы, продолжая таранить пальцами его рот. Насадившись на член губами, Попов принялся отсасывать, заглатывая его почти до конца, втягивая щёки на каждом погружении внутрь. Спустя несколько фрикций он почувствовал, как напрягся орган, тут же отстраняясь с пошлым чмоком и стекающей вниз слюной, смешанной с предэякулятом. Крепко пережал основание, не давая излиться. Рассматривая это мокрое безобразие по всему телу Антона, Попов низко простонал: лицо парня, взмокшее от пота, влажные дорожки слюны на подбородке и щеках, краснющие губы, так же блестящие от естественной жидкости, вспотевшее тело и мокрый член, лежавший в небольшой лужице собственного предсемени — всё было ужасно возбуждающим. Вынув свои пальцы изо рта мальчишки, он провёл ими между бёдер, добавляя больше беспорядка. Антон вздрогнул, сжав ягодицы от неожиданного холодка, как тут же Арсений сжал другой рукой правую ляжку, отводя её в сторону. — Хочу чтобы ты был мокрым везде, словно сучка в течку, — интимно прошептал мужчина прямо в лицо парню, довольно осклабившись, он сыто облизнулся на прозвучавшее тонкое «да» из уст Антона и вновь оказался между его ног. — Поменяем позу. Слова прозвучали скорее как приказ, поэтому, когда Попов сел на краю кровати, спустив ноги на пол, мальчишка подполз ближе, но остановился, особо не понимая, что от него хотели. Арсений похлопал по своим коленям, расставляя их шире. — Развернись ко мне спиной и поставь коленки на кровать по сторонам от моих бёдер, да, вот так, — Антон расположился на мужчине, как тот сказал, — теперь наклоняйся вперёд и упирайся руками в пол, я буду держать тебя за ноги. Парень сделал и это, сразу же ощущая в насколько открытой позе оказался. Его зад, абсолютно раскрытый, предстал прямо перед мужчиной, ни прикрыться, ни свести ноги, ничего не было возможности сделать. Обе руки Арсений положил под тазовыми костями, фиксируя и без того ограниченную позу, сжав пальцами кожу. — А вот теперь мы поиграем, — он наклонился к ягодицам, проводя языком по расселине между ними, задевая открывшуюся ему дырочку. Антон отрывисто простонал, сжимая ладони в кулаки, на которые упирался. Без лишних прелюдий Попов принялся отлизывать, теребя напряжённое анальное отверстие, размашистыми движениями размазывая по нему слюну. Наигравшись снаружи, он протолкнул язык внутрь уже расслабленной задницы, настойчиво вкручиваясь туда. Широкие ладони перебрались на ягодицы, с чувством сжимая их и разводя ещё шире, после чего явно останутся следы. Раскрывая парня по максимуму для себя, он вновь сплюнул на припухшую дырочку, из-за чего жадно наблюдал, как капли жидкости стали стекать внутрь. — Твоя дырка так хорошо раскрылась, пожалуй, стоит дать ей нечто побольше языка, — с этими словами Попов достал из заднего кармана брюк смазку, откупоривая её и щедро выливая сверху на промежность. Шастун вздрогнул от стыда и контраста температур, но тут же протяжно проскулил, когда в него вошёл первый палец. Он чувствовал себя настолько доступным и уязвимым, что это заставляло сгорать от смущения и в той же степени возбуждало. От одной мысли, что таким его видел только Арсений, он готов был с позором кончить, даже не прикасаясь к себе. В это время в его заднем проходе находилось уже два пальца, мужчина достаточно расслабил мышцы, и они спокойно пропускали в себя. Средний и безымянный ритмично трахали Антона, прокручиваясь внутри и трясь о заднюю стенку в поисках простаты. Проведя с нажимом несколько раз, последний звонко вскрикнул, на что Попов лишь усилил воздействие на обнаруженную точку, прекратив поступательные движения, он принялся массировать простату, доводя парня под ним до скулежа и дрожащих ног. Добавив третий палец, мужчина немного развёл их в стороны, из-за чего отверстие расширилось ещё сильнее, а после смачно плюнул внутрь, наслаждаясь этим грязным шоу. Антон, пока ещё только насаженный на пальцы, ощущал себя таким использованным, начав искренне наслаждаться этим и своей принадлежностью мужчине, что вертел им, как хотел, нажимая на различные точки на его теле и выбивая нужные звуки. — Арсений, пожалуйста… — не договорил Шастун, прерываясь на очередной стон, ему дико хотелось кончить и желательно от ощущения члена внутри себя. — Тебе мало, да? — почти ласково проговорил тот, вытаскивая пальцы под разочарованный стон снизу. — Какая ненасытная дырка у моего мальчика, чего же она хочет? Парня конкретно мазало от понимания, что сейчас мужчина буквально общался не с ним, а с его отверстием. Он уже был не в состоянии отвечать что-либо, но спустя нескольких секунд молчания и прерывистых вдохов по ягодице прилетел шлепок. — Давай, ты же всего лишь моя дырка, хочешь член, да? Конечно хочешь, единственное, на что ты способна — это принимать мой хуй, — Попов ударил по второму полушарию, а Антон, кажется, кончился как человек, как же ему нравилось всё, что говорил мужчина, тешащий его кинки, о наличии которых до недавнего времени даже не догадывался. — Да, очень хочу твой хуй, — еле проговорил Шастун, готовый соглашаться на всё, что ему предложат, на что услышал самодовольный смешок, а следом сильные руки потянули на себя, поднимая туловище. Он не заметил, как сильно кровь за это время прилила к голове, поэтому, когда Антон оказался сидящим на мужчине, его слегка повело, а в ушах зазвенело, добавляя нереальности к происходящему. Арсений дал небольшой перерыв, ненавязчиво наглаживая его бёдра и впалый живот, но не прикасаясь к члену. Сам он до сих пор был в одежде, впрочем, добавляя сексу перчинки, парнишка чувствовал кожей, будто сам был одним оголившимся нервным окончанием, каждую складочку на чужой одежде, но не просил раздеться, подумав, что такое очень даже вписывалось в их игру, а рассмотреть тело Попова он ещё всегда сможет. Передышка прошла, и мужчина переложил несопротивляющееся тело на середину кровати, расположившись снова между чужих ног. Он расправился с собственным ремнём и ширинкой, вытаскивая первый из шлёвок и откладывая подальше на кровать. За таким эротическим действом с жадностью наблюдал Антон из-под полуприкрытых век глазами. Возбуждение не упало ни на секунду, оно било по башке, заставляя желать только одного — кончить. Арсений, приспустив брюки с нижним бельём чуть ниже ягодиц, достал свой член, крепко обхватывая его рукой и с наслаждением проводя по нему пару раз, облегчённо простонал, слишком долго ждал, но оно определённо того стоило. Лишь кинув один взгляд на распростёртое под ним тело любимого человека, заведённого до предела, он понимал, для чего терпел. — Встань на колени, хочу взять тебя по-собачьи, — развязно улыбнулся тот, наблюдая за парнем, который мгновенно послушался, переворачиваясь на живот и вставая на колени, всем телом прогибаясь вниз, а головой укладываясь на постель. Попов провёл раскрытой ладонью от таза до шеи, очерчивая сексуальный прогиб и надавливая на лопатки. Второй рукой взял свой член, направляя в такую соблазнительную дырку с припухшими краями. Осторожно толкнувшись внутрь и входя лишь на головку, он склонился ниже, расцеловывая спину и плечи, постепенно проникая глубже и следя за ответной реакцией. Шастун, разомлевший до предела, только ненадолго зажался, почти сразу расслабляясь и сдавленно шипя от проникновения. Арсений продолжал ласкать всё тело парня, пока не вошёл до конца, от чего они в унисон протяжно застонали. Дав привыкнуть, он принялся двигаться, но как только услышал подталкивающие к действиям отрывистые слова от Антона, взял амплитуду побольше. Обжигающая теснота парня сильнее раззадорила мужчину, который принялся вколачиваться внутрь, несдержанно схватив того за бока, чуть ли не натягивая на себя и не позволяя двигаться самостоятельно. Шастун задыхался от ощущений и распирающей его плоти, которая как будто заполняла до конца. Снова эта фиксация на месте туманила разум, а член, имеющий его как самую настоящую суку, выбивал несдержанные всхлипы и стоны, от остроты испытываемых повсеместно чувств по щекам покатились слёзы наслаждения, смешиваясь с потом и слюной, а после впитываясь в простынь под ним. Арсений рычаще стонал сверху, не сбиваясь с чёткого ритма. — Как же твоя дырка хлюпает, — прервался на вздох мужчина, — течная сучка, жадная до моего члена. Так хорошо принимает, хочешь, чтобы я кончил внутрь, наполнив тебя до краёв? — Да, пожалуйста, — плаксиво ответил Антон, цепляясь пальцами за покрывало под собой, когда член так хорошо в очередной раз проехался по простате, — кончи в меня. — У тебя нет выбора, ты моя дырка, которая была создана, чтобы я тебя имел, блядь, — от такого прямого утверждения Шастун последний раз сжался на плоти внутри себя и с криком кончил под себя, так и не прикоснувшись к собственному члену. Арсений, почувствов сокращающиеся мышцы, которые приятно сжали возбуждённый орган, толкнулся до конца и, прикусив плечо парня, излился глубоко внутри, по инерции дотрахивая несколькими слабыми движениями. Выйдя из Антона, он обессиленно упал рядом, сразу же сгребая того в объятия и зацеловывая чужое лицо, после чего втягивая в ленивый поцелуй, который был скорее соприкосновением губ друг с другом, на большее их уже не хватило. Оторвавшись друг от друга, Антон счастливо уронил голову на плечо мужчины, восстанавливая дыхание. — Никогда не ощущал такой эйфории, — прошептал он, оглаживая чужую взмокшую под рубашкой грудь, которая тяжело поднималась и опускалась. Волосы на макушке колыхнуло от тёплого дыхания, выпущенного вместе со смешком Арсения. — Надеюсь, я не перегнул палку, Антошка, меня немного занесло, ты был слишком хорош, прости. — Он ещё и извиняется! Не смей извиняться за мой самый лучший секс в жизни, бестолочь, — возмущённо проворчал парень, щипая того за бок пальцами, на что услышал звонкое ойканье от неожидавшего нападения мужчины. — Ты не выглядишь немощным, видимо я не справился со своей задачей, — хрипло засмеялся Попов, поражаясь, откуда в организме Шастуна столько сил после секса. — У тебя ещё будет шанс это исправить, — он хитро ухмыльнулся. — Люблю тебя, чудовище, — чмокнул своего парня во влажный висок Попов, счастливый не меньше человека рядом с собой. — Я тебя тоже, — тот снова провёл ладонью по чужой груди, — в следующий раз трахаться будешь раздетым, вся одежда прилипла, фу, просто кошмар. Арсений снова рассмеялся, сжимая сопротивляющегося парня, который не хотел больше обмениваться потом и смешно фырчал. — Всенепременно.