О реставраторах и птичках

      Как Арсений и предполагал в начале года первого сентября — Антон Шастун стал последним гвоздём в крышку его гроба. Настолько скоропостижно скончаться в свои тридцать лет он не планировал, но что в нашем мире шло по плану? Вот именно, что ничего. Подростки вообще представляли собой огромные сгустки энергии, проблем, опасностей и не только, а Шастун как венец творения этого всего. Да, он учился хорошо и даже отлично, сессии всегда закрывал на пятёрки и четвёрки, шёл на красный диплом, но поведение и дисциплина… Конечно, преподаватели знали о пьяных похождениях своих подопечных, замечали, когда те приходили на пары с бодуна, если вообще приходили. Антон в том числе. Помимо этого парень был конкретным прогульщиком, физ-ру посещал не больше одного раза в год и это не преувеличение. А опоздания отдельная тема, чтобы Шастун и пришёл хотя бы со звонком? Да ни в жизнь! Даже если им ко второй. Но теперь ко всем косякам прибавились и жалобы из общаги. Арсений Сергеевич поражался этому парню, как при всём при этом он нигде не отставал, а про реставрацию и говорить нечего — золото, а не студент. Работал хорошо, качественно и не тянул со сроками, подходил со всей ответственностью, видимо в реставрацию всю и спустил. Кроме замечаний дисциплинарного характера от учебной части, было несколько и личных от Попова. Например, язык без костей. Как что-нибудь ляпнул — хоть стой, хоть падай, а он, между прочим, ещё не слишком впечатлительный. Что же происходило с другими учителями? На этот вопрос Арсений спустя время начал искать ответ, иногда расспрашивая коллег на предмет конченности Антона Шастуна. Но кроме «смешной малый» и «забавный пацан» ничего не услышал. Тогда встал новый вопрос. Почему все шишки получал он сам? Даже друзья-коллеги не подтверждали наличия какого-то особо специфичного поведения студента, Матвиенко-то понятно, ничего отродясь у него не вёл, а вот Пашка, к которому Антон с первого курса бегал по поводу документации и паспортов, наоборот отзывался о нём как об очень милом и кротком парне. Нет, ну, насчёт милости Арсений даже не спорил, безусловно, но не в плане поведения, а вот второе вообще сомнительно. Тут-то и закрались опасения, что дело в самом Попове, может, дал слишком большую вседозволенность? Но другие студенты вели себя абсолютно нормально. И снова загвоздка. Кроме того, Антон действовал и на самого учителя, потому как последний тоже иногда не мог сдержаться и не ответить шуткой на шутку, а то и его же оружием, нападая в неожиданный момент. Ребячество в чистом виде. Говорили ему, женись, заведи детей, да какие тут дети, если он над ними и так ежегодно чахнет, уже лет так пять. Местный детский сад «Ромашка», ей богу. А со своими ещё труднее, чем с чужими. В общем, своей холостой жизнью Арсений был доволен. Более того, семья никак не вписывалась в сложившуюся рутину: целыми сутками пропадал на работе, а если нет, то закрывался у себя в мастерской, там же и ночуя, благо что она приспособлена для жизни, так как по-сути была обычной двушкой со спальней, кухней и второй большой комнатой, отведённой под работу. У Попова ещё имелся загородный дом, в котором он жил, но из-за работы не смог часто там находиться, ведь ездить каждый день оттуда достаточно запарно. Сегодня, как на зло, с утра пораньше, когда мужчина пошёл в учебную часть за журналом группы, с которой должно состояться занятие, его тормознула завуч. Она достаточно приветливо поздоровалась, спросила что-то непринуждённым тоном, а потом перешла к десерту, вишенка на торте. На Антона Шастуна снова пожаловалась коменда из общежития, угрожая, что ещё немного и на него будет третья докладная. Арсений опешил, во-первых, не знал, что тот жил в общаге, а во-вторых, что на студента уже были написаны докладные ранее. В общем, это не самая приятная часть, лучше было дальше. У них практиковалась такая штука, как дежурство учителей в общежитии, а точнее только тех, кто являлся кураторами, одна неделя — один дежурный, но на этой неделе была не очередь Арсения Сергеевича, по крайней мере до этого. Его попросили вне графика походить в общагу, тем самым проконтролировать поведение Антона и других ребят, потому что оказалось, что жалоба была ещё на двух человек, но больше всего отличился именно Шастун. Вообще, то, что Попов не знал о проживании студента в общежитии, не было чем-то удивительным. Если кураторы и заходят в комнаты, то только к студентам своих групп, а в этом году мужчина ещё там не объявлялся. Раздосадованный этой отвратительной жизнью и отнятыми лишними часами на себя любимого, он с прихваченным журналом и листом для объяснительной пошёл обратно в кабинет. Надо было выловить где-то студента на перемене. Сам Антона он не нашёл, зато позже встретил Элину, которой и передал, что будет ждать парня в их мастерской на перемене после третьей пары. Девушка, казалось, испугалась не меньше, чем если бы на месте неё был сам Шастун, что странно, но Арсений не обратил внимания, уходя обратно к себе. Так и прошли пары перед тем, как к преподавателю заявился этот блудный сын. Антон вообще не догадывался, по какому вопросу его хотели видеть, ведь он не знал, что кукушка из общаги уже настучала в учебку. — Здрасьте, Арсений Сергеевич, что случилось? — поздоровался студент, аккуратно опускаясь на стул рядом с преподавательским столом. Попов сидел с нечитаемым лицом, печатая что-то в телефоне. — Привет, ты случился, Антошка, — он наконец поднял взгляд на пришедшего ученика. Правая бровь парня вопросительно изогнулась, а рука сама собой крепче сжала лямку сумки на плече, — что ты натворил в общежитии и почему уже не в первый раз? Антон мигом расслабился, чуть ли не облегчённо выдыхая. Преподаватель не понял, почему его не волновали эти претензии и чего же другого ждал в таком случае, если изначально конкретно нервничал. Но у Антошки свои тараканы. — Моя история, связанная с общежитием, настолько долгая и занимательная, что я просто не смогу всё подробно рассказать, — ехидно начал он, — и ничего такого не произошло, это всё ментовка, ну, вахтёрша, мы её так зовём. У неё шарики за ролики опять закатились. — И что же ей не понравилось? — Арсений даже не удивился, частенько слышал «клички» общажных вахтёров от других студентов, даже примерно представлял, о ком шла речь. Вообще, понравиться ей тоже могло очень мало, наверное абсолютно ничего, но Антон промолчал. — Мы с Димкой живём вместе, раньше с нами ещё один сосед был, но он съехал, а кровать осталась, вот к нам и приходит постоянно Эля, почти живёт у нас, а ментовке это не нравится, потому что после одиннадцати мальчикам нельзя находиться с девочками, ханжа она, — недовольно ответил парень, явно вспоминая всё то, что когда-либо слышал от вахтёрши. Но кое-что конкретно умолчал, например, что они часто оставались на всю ночь втроём и не спали, а иногда ещё ребята к ним подваливали, а кроме этого то, что ночью они постоянно бегали в мужской туалет курить сигареты. Арсению Сергеевичу этого знать необязательно, меньше знаешь — крепче спишь. — М-да уж, чокнутая старушка, я надеюсь вы хотя бы не шумите? — впрочем, мужчина не показывал явного недовольства, ему даже стало впервые интересно узнать все «внутряки». Но это позже. — Нет, конечно! — пиздел, как дышал. — А Вы, собственно, чего хотели? — Объяснительную пиши и за прогулы тоже, месяц закончился, а у тебя тридцать пропущенных часов, Антошка, — вот теперь Арсений Сергеевич недовольно покачал головой, пододвигая к студенту два листка, — я обещал заняться перевоспитанием, вот и займусь. — Каким это образом? — Антон уже начал писать, подозрительно поглядывая на руку мужчины, которая размеренно отбивала пальцами ритм на столешнице. — Самое интересное оставил на последок, — он жутковато осклабился, — буду дежурить на этой неделе, так что жди меня вечером и утром перед занятиями, специально зайду. — Да ну не-ет, Арсений Сергеич, так нечестно, — натурально захныкал парень, скривив лицо в гримасе отчаяния, при этом продолжив писать. — Никаких «Арсень Сергеичей», Антошка, если не косячишь, то и бояться нечего, — отбил мужчина, не распространяясь о том, что самому не в кайф торчать пару часов в общежитии, потому что мило надутые в обиде губы пацана возмещали все лишения. Шастун в дальнейшем молчании дописал две объяснительные, насочиняв там в три короба, и довольный собой, но не обстоятельствами, попрощался с преподом, уходя на пару. Первым делом рассказал друзьям о произошедшем, те офигели не меньше, на самом деле, им повезло чуть больше, потому что, когда ментовка влетела в комнату, притвориться спящим удалось только Диме, а Эля с Антоном продолжали стоять на рогах. Девушке тоже выдвинули обвинения постольку-поскольку, просто выгнав к себе, а вот Шастуна прижучили конкретно, повесив все грехи мира. Даже решила, что кричали тоже они, хотя друзья отчётливо слышали, как крики разносились из какой-то соседней комнаты. В общем, стал местным козлом отпущения. Теперь же вести привычный образ жизни целую неделю не получится, больше всех расстроенным был Антон со своими подъёмами в восемь двадцать, когда пара начиналась в восемь тридцать утра. Так и промчались все пары, друзья вернулись в общагу и напрочь забыли про дежурство Арсения Сергеевича. Да, память короткая, что не удивительно — они же студенты, там места в хранилище ограничено. Время шло, ребята снова обосновались в комнате у парней, делать что-либо было ужасно лениво, поэтому они обложились едой, напитками, включили ноутбук и, сидя все вместе на антоновой кровати, стали смотреть сериал «Однажды в сказке», который всё никак не могли добить. На середине третьей серии Эле стало скучно сидеть без дела, и она решила чем-нибудь занять свои руки, под раздачу так кстати попала голова Антона. Отлучившись на пару секунд к тумбе, которую уже заняла наполовину своими вещами, она достала плюшевый ободок в виде резинки с милыми розовыми ушками и две обычные резинки для волос. Вообще это была стандартная процедура, Шастун частенько жаловался на волосы, которые лезли в глаза, и грозился состричь всё под ноль пять, но друзья, особенно женская часть, отговаривали, как могли, с доводами, мол, зато на голове живенько, не то что у пацанов обычно. Короче, держались до последнего, да так, что Элина приучила друга забирать волосы назад всеми способами, хотя бы пока находился в общаге. Иногда на улице, во дворе общежития, где была негласная курилка, можно было увидеть следующую картину: высокий парень в спортивных шортах, футболке и домашних тапочках, с накинутой поверх синей олимпийкой (лук вариативный, в зависимости от погоды) и сигаретой в руке сидел на корточках, потому что лавку давно разъебали, а на голове два хвостика и плюшевый розовый ободок. Игра на контрастах, хорошо, если рядом не было других студентов, с которыми мог завязаться диалог на тему «Как и чем снимать лаковое покрытие с иконы» или «Чем отличается архитектура Москвы пятнадцатого века от архитектуры Владимира четырнадцатого века». Люди, не имеющие отношения к этому обществу, никогда не поймут, что значит «читать Бродского за баночкой пива». В общем-то, в этот раз Антон снова позволил подруге поиздеваться над своими волосами, хотя, когда перебирали пряди и шкрябали кожу головы, ему реально нравилось. Теперь он сидел во всеоружии с мягким ободком и хвостиками, ни одна волосинка не лезла. Спустя буквально несколько минут в дверь неожиданно постучали, расслабленные ребята переглянулись, пожали плечами и отправили Антоху впускать пришедшего. Парень открыл дверь и тут же с хлопком закрыл её обратно. За ней оказался Арсений Сергеевич. — Бля, там Попов! — громким шёпотом пискнул друзьм Антон и принялся расталкивать Позова, когда в дверь постучали снова, чтобы он вместо него впустил преподавателя. По понятным причинам Шастун не хотел показываться учителю в своём ультра милом образе и стал снимать ободок, но не успел, потому что мужчина уже зашёл в комнату. — Шастун, ты чего дверью перед лицом хлопаешь! — возмутился он, понимая, что ему не показалось, когда увидел забавные хвостики на парне. — Я растерялся! Забыл, что Вы должны были прийти, — пробубнил парень, прячась за Элю, которая всё ещё сидела на своём месте. Дима стоял слева от учителя со спокойным лицом. — Ладно, убедил, кстати милая причёска, тебе идёт, — улыбнулся тот, после чего решил осмотреть комнату, — комендант говорила, что у вас бардак, но вроде всё в порядке. А у Антона в голове теперь вообще не в порядке, краска пятнами залила лицо, больше всего досталось ушам, кончики которых пылали ярче всех. Очень захотелось умереть от смущения прямо сейчас на месте, но из всего возможного, что можно предпринять, было только лечь на кровать, спрятав голову за спиной сидящей подруги. А вот накрываться одеялом было слишком показательно. — У парней здесь всегда чисто, правда-правда, а то что говорит коменда — это наглая ложь, — перевела на себя внимание Эля, однако, чуть не закатив глаза на ребячество друга, — может чайку, Арсений Сергеевич? — Я не против, спасибо, — мужчина тепло усмехнулся, — Антошка, хватит прятаться, я тебя не съем. Помоги даме, это вообще-то ваша комната, а не её. Когда Элина встала с кровати, и единственная преграда в виде неё исчезла, Антон недовольно поднялся, бурча себе под нос что-то вроде «съедите и не подавитесь», и пошёл к электрическому чайнику, наливая туда воды из баклашки и нажимая на кнопку. Девушка в это время поставила к столу стул, который почему-то изначально находился около окна, и пригласила преподавателя присесть. Дима тоже включился в работу, помогая Антону достать чашки и пакетики с чаем. — Арсений Сергеевич, а Вам какой чай: просто чёрный, зелёный, с манго, с карамелью, с тархуном, с чёрной смородиной, с земляникой или с мятой? — продекламировал ассортимент Позов, оторвавшись от изучения коробок с чаем. — Ничего себе у вас коллекция, чайные магнаты, — отозвался тот с удивлением, — давай с мятой, что ли. — Очень пить любим, — хмыкнул Антон, разливая кипяток из вскипевшего чайника. — А это я и так знал, удивлён, что помимо спиртного у вас и нулёвочка имеется, — в ответ насмешливо произнёс мужчина. — Да блин, опять Вы за своё, — протянул Шастун, поражаясь, как его слова снова с лёгкостью переиначили, впрочем, не видя смысла отнекиваться, расставляя кружки на столе. — Пока ещё не моё, — фыркнул он, ловя на себе вопросительный взгляд Антона и отвечая на него, — вырастешь — поймёшь. — Ну и пожалуйста, — упал тот на кровать, что стояла впритык к столу, и двинулся дальше, освобождая побольше места для друзей. Все четверо удобно расположились каждый на своих местах, разобрав кружки с чаем, наслаждаясь горячим напитком. Дима ненавязчиво затянул разговор с Арсением насчёт предстоящего курсача, так как для них это была новая практика, которую решили ввести с этого года и исключительно для третьих курсов. Мужчина успокаивал, что это будет буквально репетиция защиты диплома и многого с них не спросят, единственное — это очень жёсткий заёб с оформлением, за который и будут дрючить до посинения. Потом Элина перевела тему на то, как Арсений попал в училище преподавателем, в последствии чего их ждала долгая душещипательная история, как Павел Алексеевич слёзно умолял друга пополнить ряды их скромной обители, ведь специалистов катастрофически не хватало. На что Попов великодушно снизошёл, а потом триста раз пожалел, когда через полтора года на него наглым образом сели и ножки свесили, впихивая его в любой движ. В один момент ему даже пришлось начать самому заниматься закупками всех необходимых материалов, составляя списки и бегая к директрисе, чтобы получить её добро, хотя это всё должен был делать заведующий отделением — тот самый препод, который уволился с этого года. Теперь Арсений всё тот же рядовой преподаватель, но, сука, с огромным багажом обязанностей. Пока не найдут нового. Рабский труд — он такой. Ученики, конечно же, посочувствовали и пообещали хотя бы самим не доставлять лишних хлопот, даже Антон, на что мужчина ответил лишь «ага, конечно» с нескрываемым скепсисом. Но всё равно было приятно. Шастун же в свою очередь перешёл на тяжёлую артиллерию, посыпались различные анекдоты, сначала про Йети, русского, американца и украинца, на что все давились от смеха, правда Попов сначала наигранно пожурил студента, качая головой, мол, какие испорченные дети пошли, но это так, для профилактики. А закончил анекдотом про йогурт, после чего ещё раз сто в рандомный момент разговора вставлял весёлое «ну что, по йогурту и спать?», чем нагло провоцировал столкновение своего лица и подушки. В общем, отрывался как мог. А Арсений искренне настолько был увлечён беседой, что, даже когда чай уже закончился, потерял счёт времени и вместо ожидаемых тридцати минут провёл в общежитии все два часа. Впрочем, его и не выгоняли, а наоборот, когда мужчина решил откланяться, уговаривали посидеть ещё немного. В итоге договорившись, — а Попову и так пришлось целую неделю сюда заходить, — что теперь он будет заходить на чашку чая длиной в несколько часов, ребята отпустили мужчину. Когда тот уже вышел из комнаты, Антон резко подскочил и, прощебетав друзьям, что скоро вернётся, вылетел вслед за Арсением. Нагнал как раз около выхода, предложив вместе покурить, чем немало удивил преподавателя, однако, согласившегося. Они вышли в местную курилку, останавливаясь рядом под деревом. Молча закурили, смотря куда-то вдаль. Через минуту тишины Арсений перевёл взгляд на парня и заметил, что один из его хвостиков съехал в бок. Особо не задумываясь, он зажал сигарету в зубах и обеими руками потянулся к волосам. Антон, заметивший движение в свою сторону, затаил дыхание, в то время как арсеньевские руки аккуратно потуже затянули хвостик, тем самым сдвигая его на место. Когда мужчина опустил руки, одной из них привычно выхватывая сигарету изо рта, студент неловко кашлянул, прочищая горло. — Я сказал правду, когда говорил, что тебе идёт эта причёска, — улыбнулся одним уголком губ Арсений, смотря на парня, кажется, совершенно не чувствуя никакой неловкости, в отличие от последнего. Неожиданный комплимент, да ещё и второй за последние несколько часов, заставил смутиться и ляпнуть очередную не самую умную, по меркам Антона, вещь. — Кхм, спасибо, к сожалению, единственные резинки, которые у нас есть — это для волос, — да, никто не учил думать, прежде чем открывать рот, Шастун на этом рыбу съел, так сказать, рыбку съел, а вот на хуй… не сел. Феерично. Вышел, чтобы уютно постоять с преподавателем, в итоге заруинил катку, всё как всегда. — Да, Антошка, видимо, у твоих родителей тоже, — пиздец, теперь Арсений Сергеевич в открытую считал его ошибкой природы. Парень готов был безнадёжно завыть или провалиться сквозь землю, но лишь скомкано принялся оправдываться. — Я не это хотел сказать, мне вообще не стоит говорить, да и рот открывать. Я больше никогда-никогда ничего не скажу, честно-честно, только не разочаровывайтесь во мне, я правда адекватный, — Антон тараторил, проглатывая половину букв, так, что с большим трудом можно было что-то разобрать, правда у Арсения всё же получилось. — Тих-тих, зачем так категорично, — он высоко поднял брови в удивлении, — но мне всё-таки интересно, почему только я удостаиваюсь чести слышать твой поток сознания? Антон моментально вспыхнул, он всё знал! Он знал, что Шастун вёл себя так только с Арсением Сергеевичем! Какой ужас, а ведь сам парень только недавно понял почему. Главное, что бы не узнал о симпатии, а если подумал, что это из-за личной неприязни? Оба варианта плохи! — Честно говоря, я сам не понимаю до конца… — помялся студент, он не то чтобы врал, скорее недоговаривал, лжи, как таковой, не было, — Вы же не злитесь на меня? — Нет, Антошка, нет, — мужчина вздохнул, устало улыбаясь, — у меня просто сердце слабое, не выдерживает твоих финтов. — Ну, да, возраст уже не тот. Ой, — по голове тут же прилетел слабый подзатыльник, — всё-всё молчу! Арсений, конечно же, не поверил, но малодушно понадеялся, что вскоре разберётся с причиной неожиданных приливов стендаперских замашек. Они давно уже докурили свои сигареты, поэтому пришлось попрощаться до встречи, впрочем, она была гарантирована в любом случае завтра на занятиях. Как бы преподаватель не грозился, что обязательно наведается утром перед парами, чтобы проконтролировать пробуждение опоздуна, он этого не сделал. Однако Антону хватило одной угрозы, чтобы встать вовремя без чьей-либо помощи, он даже решил для себя, что эту неделю постарается не просыпать пары, с чем справился слёту. Если он так легко мог изменить свой режим, то почему не сделал этого раньше? Да просто мотивации не было действенной. Он почему вредный был? Потому что у него метафорического пинка под зад не было! Если говорить словами классики, и что, что там про велосипед было? Смысл-то остался. В общем, охуела даже вахтёрша, чья смена была сегодня утром. Не иначе как снег выпал, волки сдохли, а ещё где-то подавился один Арсений Сергеевич от икоты. На самом деле Антон в своей жизни стал так часто вспоминать и думать о Попове, что тот явно должен был икать, не переставая. А с каждым днём студент сильнее утопал в своей влюблённости, да так, что потихоньку вспомнил недавний расклад от Олеси и, — а Дима так и знал! — начинал в него верить. Из этого следовало, что Антону нужно делать первый шаг самому. Но все же помнили, что он ссыкло, да? Поэтому следовало заручиться поддержкой верных друзей, которые, авось, и сами разрулили бы ситуацию, что более вероятно. С этого и начался общий сбор на обеде, но побоявшись лишних ушей в такой щепетильной теме, а уши с глазами в их шараге повсюду и очень даже не метафорические, они засели в мужском туалете. Там вообще много чего происходило за всё обучение: кто-то бухал, кто-то курил шмаль, поговаривали, что даже ебались, а самое главное, что все личности оставались неизвестными, вот уж чудо, а не место. Расположившись в тупике прохода у зеркала в круг — кто на полу, кто на выступе около стены, где было принято сидеть, — компания, состоявшая из стандартного набора в виде двух Дим, Эли, Олеси и, собственно, Антона, начала совет. — Для начала, давайте сделаем вид, что никто не удивлён поводу нашего разговора, — вступил Шастун, обводя всех взглядом. — Нет, для начала, надо называть вещи своими именами, — перебила его Эля, — не поводу, а влюблённости в Сергеевича. — Тише, женщина! Я сам не до конца свыкся с этим, чтобы ещё и вслух произносить! — Хорошо, бойцовский клуб, так бойцовский клуб, — преувеличенно серьёзно кивнул Позов, — но идеи как подкатить мы не можем не называть вслух. — Или ты хочешь как Винкс забабахать конвергенцию, мысленно сложив все наши предложения, и выдать одну общую? — задорно хмыкнул Журавль, скрещивания руки на груди. — Бля, Олесь, нахуя вы снова начали пересматривать Винкс, он теперь везде их будет приплетать, — Антон посмотрел на девушку, возмущённо взмахнув рукой в сторону Димы, в ответ та лишь хихикнула. — Слышь, фея осознанности, я щас на Гарри Поттера перейду — охуеешь, — шутливо рыкнул последний, поднимая правую руку с воображаемой палочкой и делая вид, что посылает смертельное заклятие, одними губами произнося «авада кедавра». — Мы, кажется, отошли от темы, — прервал завязавшийся шуточный бой на палочках Позов, — я предлагаю сделать всё просто: ты, Антох, соглашаешься на приглашение в мастерскую, не зря же Сергеич столько тебя окучивал, приезжаешь, потом туда-сюда и плавно переходишь на тему того, почему ведёшь себя так только с ним, соответственно, признаваясь в чувствах. Казалось, план Димы чёткий как пацанчики на районе, но в этом и была проблема — слишком а-дек-ват-но, особенно для Шастуна, о чём тот и поспешил сообщить. — Поз, как ты себе это представляешь, я элементарно не смогу с ним поговорить, открою рот и снова навалю кринжа? Придётся делать ставки, что произойдёт первым: я умру от стыда или он выкинет меня на улицу. — Господи, вот все с объектом симпатии ведут себя как нормальные люди, максимум стесняются и заикаются, а ты, блять, нелюдь со словесным поносом, — ответил обречённо Журавлёв, впрочем, возмущаясь совсем не от злости на друга, а на то, что тот как обычно умудрялся вызывать сложности на ровном месте, — с другой стороны, вы идеальная пара, оба с прибамбахом. — Дима, я же говорила, у него просто хиленький Марс! — включилась в диалог Олеся, отстаивая астрологические позиции товарища. — Ага, я и сам по себе не то чтобы качок, — фыркнул объект обсуждения с выражением лица, аля, доёб не засчитан. — Так поэтому и ты хиленький, Марс до сих пор не качаешь, ладно спортом не занимаешься, хоть другие рекомендации выполняй. — Мы снова ушли не туда! — теперь прервал новый круг ада под названием «астрология» сам Антон. — У кого ещё есть идеи? — Я считаю мысль Димы хорошей, но оставим это как план «Б», — начала Эля, — а так, могу предложить признаться Арсению Сергеевичу на день учителя, у нас как раз будет концерт в училище. Вроде всё ещё составляют список выступлений, можешь подготовить что-нибудь. — Публично? Что-то, когда я последний раз сверялся с внешним миром, связь со студентами порицалась, особенно между парнями. — Да, блин, завуалированно, Антош, завуалированно, — повторила она, проговаривая второй раз слово практически по слогам, — чтобы понял только он. — Не, всё хуйня! Надо просто запереть их в одном кабинете и дело с концом, — решительно проговорила Олеся, чем немало удивила всех присутствующих. — А вот это уже интересно, — тут же включился Журавль, хитро потирая руки, в общем, они с Иванченко шли как продолжение друг друга, впрягаясь в любой движ, кроме голодовки. — Ещё чего! Всё снова упрётся в разговор, — Шастун опять взъелся на предложение остаться тет-а-тет с Поповым и решать вопросики словами через рот. — Тох, ты же понимаешь, что вам в любом случае придётся поговорить? — скептично осмотрел друга Позов, приподнимая одну бровь. Антон тяжело вздохнул с видом вселенского мученика. — У меня есть идея! — вдруг вскрикнула Олеся, загадочно обведя всех взглядом. — Но ты, Антон, нам не понадобишься. Неожиданно, как если бы шутка Журавлёва с конвергенцией сработала, все, кроме Шастуна, негласно сошлись во мнении, ехидство так и читалось на их лицах, произошло невероятное единение разумов, что, впрочем, было неудивительно — не зря три года подряд друг друга терпели. От такой вопиющей наглости Антон чуть не потерял дар речи. — Так значит, да? Бунт на корабле, а меня за борт? Ну, вы пиздец, товарищи. — Нет-нет, Олеся права, проще будет, если ты будешь не в курсах замеса, — подтвердила слова подруги Элина, тут же поднимаясь на ноги, — за сим объявляю о закрытии совета, прошу всех пройти в магазин, до конца обеда всего двадцать минут. Поток молчаливого возмущения студента потонул в общем гуле согласных голосов, которые так же подскочили с места и направились к выходу из туалета, за ними поспешил и Шастун, он хоть и был глубоко ранен предательством, но урчащий живот участия в разногласиях не принимал. Теперь парень натурально ходил и оглядывался, ожидая подвоха с любой стороны. До конца дня он так и не разузнал, что задумали его друзья, но при этом ничего, в общем, и не произошло. Даже когда под вечер в общежитие снова наведался Арсений Сергеевич, они упрямо делали вид, что всё как обычно, ни словом, ни действием не показывая, будто что-то замышляли. В таком подвешенном состоянии Шастун отходил почти до пятницы. Всё шло своим чередом: пары, домашка, недофлирт с Арсением и их посиделки в общаге. Кстати, на первые пары Антон действительно перестал опаздывать, чего не мог не отметить Попов, за что даже похвалил. Таким образом парень узнал, что ему дико нравилось слышать из уст преподавателя похвалу в его сторону, ещё немного и это превратилось бы в реальный кинк, а их с Поповым появилось итак достаточно много. Антон вообще с приколом, вот и сексуальные фантазии у него тоже на любителя. И с робкой надеждой, что Арсений Сергеевич окажется этим самым любителем. В вечер пятницы Шастун только-только вернулся с Димкой из ближайшей ТЦешки, куда их чуть ли ни силком отправила Эля, которая от похода, кстати, отказалась, сославшись на свои дела. Позов вёл себя абсолютно неподозрительно, по обыкновению достаточно флегматично, но не отстранённо. Он даже с удовольствием затащил Антона в кинотеатр, который располагался в самом торговом центре, а после предложил прошвырнуться по магазинам и зайти на фуд-корт. Но неожиданно Дима повёл друга в женский отдел. Тут-то Антон и пересрал. На вопрос, какого хрена они здесь забыли, он получил только немногословное «погодь», и не то что бы парень был подвержен гендерным стереотипам в одежде, но, подходя к вешалкам с юбками, категорически не понимал, что происходило. Дима прошёл пару раз вперёд-назад мимо напольных вешалок и остановился около Антона. — Я, в общем, не рассказывал, но мне нравится одна девочка из текстиля, — протянул он на вопросительный взгляд друга совершенно будничным тоном, — у неё день рождения скоро, хотел подарить юбку. — Та-ак, а причём тут я? — подвох мягко щекотал пяточки. — Мне будет сложно разобраться с размером, а у вас плюс минус одинаковая комплекция, если не брать в расчёт рост, — всё так же размеренно продолжал Позов, перебирая руками вешалки с одеждой. — Ага-а-а, — до Шастуна начала доходить абсурдность ситуации и планы на его бренное тело, — ты хочешь, чтобы я мерил их на себя? — Да, — согласился парень, снимая одну из юбок и передавая её Антону. — Блеск. Смирившись со своей участью, он продолжил хвостом ходить за Позовым, собирая у себя в руках все варианты для примерки. Странный червячок сомнения грыз что-то внутри, будто студент упускал нечто важное, но прийти к логичному умозаключению не получалось. Поэтому он с видом самоотверженного человека мерил каждую модель, когда они набрали достаточное количество юбок. В какой-то момент даже сам включился в обсуждение, оценивая каждую вещь, в которой представал перед другом. Сошлись на мнении в красивой плиссированной бархатной юбке бордового цвета, длиной до середины бедра. Оплатив покупку и отправившись дальше по магазинам, они провели в торговом центре ещё пару часов. Возвращались домой в общежитие ближе к восьми вечера, полностью уставшие. В комнате их встретили Эля с Олесей, которые непринужденно сидели на кровати Димы около окна и что-то разглядывали в телефоне последней, переговариваясь. Антон к тому времени был настолько расслаблен, что его чуйка пиздеца утихла, поэтому когда девочки оживлённо попросили ещё раз примерить юбку, чтобы показать её, так сказать, на модели, парень без раздумий согласился. Для полного образа, мол, надо понять, как она выглядит в сочетании с подходящей одеждой, они принесли какую-то шёлковую перламутровую рубашку и надели на Антона, красиво подвязывая края снизу в узел, прямо над резинкой юбки. Девчонки остались довольны, даже слишком для того, что юбка предназначалась другой девушке. Наверное. Не почувствовав подвоха, когда все трое друзей поочередно свалили из комнаты, прикрываясь какими-то отмазками, что они сейчас вернутся, Шастун, совершенно обессиленный, разлёгся в той же одежде у себя на кровати, было слишком лениво переодеваться прямо сейчас. Однако через минут десять в дверь постучали, а студент, подумавший, что вернулся кто-то из друзей, хотя те не имели привычки стучаться, лишь громко крикнул «входите», не пошевелив ни пальцем. Этот момент Шастун Антон Андреевич запомнил на всю свою ещё недолгую жизнь. В комнату вошёл никто иной как Арсений Сергеевич. Он, как был в пальто и туфлях, замер посреди комнаты, ошарашено рассматривая лежащего парня. Последний не сразу обратил внимание на пришедшего, но когда пауза затянулась, он повернул голову в сторону двери, телефон, что был в руках, выскользнул и упал на лицо. Тут же дверь защёлкнулась после двух поворотов ключа снаружи. Антон моментально всё понял. Злость и негодование на друзей, которые спланировали эту ситуацию от и до, вместе со жгучим смущением от своего внешнего вида и, что уж говорить, позы, в которой изначально лежал, смешались в дикий коктейль, полностью парализуя. Антон не видел себя со стороны, но предполагал, как это было в глазах Попова. Одна согнутая в колене нога стояла, из-за чего юбка конкретно приподнялась, открывая вид на большую часть голых бёдер так, что почти было видно нижнее белье. Рубашка немного задралась, показывая полоску кожи между ней и резинкой юбки. Шастун мгновенно вскочил на кровати, садясь и нервно одёргивая одежду. Мужчина продолжал стоять с удивлённым выражением лица, единственное, что он понял, что их закрыли в комнате, правда, неизвестно по какой причине. — Антон, что происходит? — задал тот интересующий его вопрос, хотя парню тоже было интересно узнать, какого хрена. Шастун почувствовал, как его желудок противно скрутило, появился легкий мандраж. Арсений, казалось, оставался спокойным, но Антон заметил, как у преподавателя напряглись скулы. — Арсений Сергеевич, — хрипло протянул он, борясь с собой, чтобы не заикаться, решил скосить под дурачка, — а как Вы думаете, что делать в такой ситуации? Мы ведь заперты… — Я что, в службе спасения работаю? — усмехнулся Арсений. Антон закинул голову назад, словно искал вдохновение. — Алло, служба спасения, спасите-ка Арсения? Преподаватель, обходя стол, зашёл в пространство между шкафом и кроватью, присаживаясь на ближайший стул напротив парня, и выглядел несколько озадаченным. — Фраза неплохая, но что-то мне подсказывает, что у нас сейчас не лучший момент для шуток. Антон почувствовал себя неловко, проснулось его альтер-эго, оказалось, что в ещё более нервной ситуации он опять нёс лютую дичь. — Так ты расскажешь, что здесь творится? Рот Антона сам открылся и тут же закрылся, чтобы не произнести то, что явно не стоило говорить под этим испытующим взглядом Попова. — Эм, ничего такого, наверное? На лице преподавателя появилась усмешка, и Антону стало слегка не по себе, в глубине души он понимал, что выйти сухим из воды в этой ситуации не получится. — Думаешь? А почему ты так одет? — заметил Арсений. — Или ты всегда так ходишь в общежитии? Студент отрицательно замотал головой, закрывая свои ноги сбитым к краю кровати пледом. Но вдруг усмехнулся, сам от себя не ожидая этого. — А что, понравилось? — хмыкнул он. — Вряд-ли тебе это поможет, — ответил Арсений, прищурившись. — Давай-ка лучше перейдем к делу, что задумали ты и твои друзья? А то, что это они, я не сомневаюсь. Антон снова покраснел, загнанный в угол, он стал закапывать себя ещё глубже. — Ловим Вас на живца, хотели узнать, правда ли, что вы спите со студентками, — наигранно весело протараторил парень, пытаясь всё свести к шутке. Арсений с трудом подавил улыбку, но в его глазах блеснул интерес, перенимая правила игры. — В комнате не настолько темно, чтобы я не отличил парня от девушки, я бы всё равно заметил… нюанс, — из его рта вырвался непроизвольный смешок, который он тут же подавил. Антон замер, не зная, как ответить. — А может я евнух? — Антошка, давай на чистоту, — неожиданно мягко сказал Арсений с лёгкой иронией. Шастун оторопел, ему совершенно не хотелось признаваться, вся мнимая уверенность улетучилась, как только в помещение вошёл мужчина. — Я не могу так просто это сказать. — Ладно, напиши своим друзьям, чтобы открыли нас, — всё ещё с небольшой полуулыбкой произнёс Арсений, свободно откидываясь на спинку стула. Антон закусил губу, было бы всё так просто, но он послушался, открывая чат и капсом написывая гневные сообщения с просьбой открыть дверь, потому что идея фуфло и Арсений Сергеевич просил их выпустить. — И всё же, мне кажется, что тебе следует рассказать то, о чём ты волнуешься, зря что ли ребята так постарались? — тихонько хмыкнул тот, в этот же момент на телефон студента пришли ответные сообщения, где его посылали в пешее эротическое, ведь другого такого момента больше не будет. Парень несколько раз вдохнул и выдохнул, настраиваясь на последующий пиздец в его жизни, на который собственноручно хотел обречь себя. Слова вырвались, как будто сдавленный мячик на старте. — Вы, конечно, не клей, но тоже супер. Тишина. — Вы случайно не мусорка? Тогда почему рядом с Вами так трудно дышать? Молчание. — Вы как беляш с вокзала: горячий и опасный. — … — Я, конечно, не колода карт, но Вы можете разложить меня на столе! — Да, Господи, Шастун! Ты тоже мне нравишься! Возникло оглушительное молчание, Антон с видом влюблённой нищенки пытался осознать, что только что услышал собственными ушами, но потом на лице Арсения появилась обезоруживающая улыбка, и студент фигурально, а может и нет, потёк. — Вы серьёзно? — оторопело прохрипел он, жадно вглядываясь в лицо напротив. Антон почувствовал, как его собственные щёки начали гореть, но в то же время наступило облегчение. Арсений только усмехнулся. — Более чем. — Да-ну-нафиг, — в одно слово протянул парень, падая назад на подушку спиной, как если бы все силы в миг кончились. Попов, не переставая ухмыляться, пересел ближе к Антону, устраиваясь на кровати, аккурат рядом с его ногами. Гипнотизируя взглядом глаза в глаза, он медленно склонился ниже, уперев левую руку в стороне от антонового плеча и буквально нависая над его верхней частью тела. Антон затаил дыхание. — Не против? — шёпотом отозвался Арсений, не отводя глаз. Последнего хватило только на кивок, как только он прикрыл веки, на губах ощутил чужое дыхание и тепло. Арсений целовался мягко, постепенно увеличивая напор, смяв губы парня несколько раз, он свободной правой рукой прикоснулся к его лицу, тут же, как только почувствовал ответную реакцию, надавил пальцами на щёки, достаточно нагло приоткрывая рот Антона. Мазнув на последок языком по нижней губе, он просунул его внутрь, сразу же огибая по большому кругу полость рта, натурально вылизывая нёбо, внутреннюю сторону щёк и чужой язык. Антон, как давно уже не девственник почти во всех планах, конкретно потерялся от такого напора, в голове про себя сравнив Попова с дементором, который хотел высосать его душу. Это всё Журавль со своим Гарри Поттером! Когда Арсений с чувством всосал чужой язык, парень задушенно простонал, рукой хватаясь за шею мужчины сверху. Всё стало ещё больше походить на то, что его собирались сожрать. В последний раз переплетаясь языками, Арсений отстранился, на последок ещё раз сжав чужие щёки так, что бы губы сложились бантиком, и влажно чмокнул в них. — Жесть, ну Вы и кровосися, — выравнивая сбившееся дыхание, тяжело произнёс Шастун, когда с боку от него свалился мужчина, укладываясь рядом на узкой кровати, — а теперь ещё и в уличной одежде на чистую постель легли. — Боже, Антошка, почему поцелуй любви не снял с тебя злые чары, — рассмеялся Попов, — чудовище ты ворчливое. — Кто?! — возмущённо пискнул парень, подрываясь с места, как его тут же утянули назад загребущие руки. — Чудовище от слова чудо, — довольно произнёс мужчина, — моё чудо. Через пятнадцать минут валяния в обнимку их всё же открыли, друзья, до конца не верящие, что план вообще выгорел, обнаружили достаточно занимательную картину. Естественно, все были более, чем счастливы. Сложно сказать, кто сильнее, потому что ребята, которые в край заебались пиздостраданиями друга, отныне стали свободными. Но это пока. Они ещё не догадывались, что теперь им будут полоскать мозги радостным щебетанием о том, какой же у Антона классный мужик. Арсений с Шастуном пожинали плоды своих взаимных чувств, не сказать, что многое изменилось. Антон всё так же порол чушь, только более осознанно и скорее даже специально, а Арсений удивлялся, впрочем, совершенно не расстраиваясь, потому как понял, что эта черта характера парня так сильно полюбилась за время. Кроме этого в студенте открылись и новые грани, тот оказался ужасно милым и ласковым, особенно требовательным до прикосновений, будучи невероятно тактильным. Они много обсуждали всё, что происходило с начала учебного года, однажды Антон затронул давний разговор, так сказать, возвращаясь к истокам. Он спросил, правдивы ли были те слухи о том, что Попов мутил с их одногруппницей Ирой, на что мужчина лишь рассмеялся и сказал «нет», ведь всё произошло ужасно глупо. Они действительно были вместе в ТЦ, но встретились исключительно случайно, как раз на парковке, ведь девушка приехала туда с родителями. Так и подтвердилось, что тканщицы — просто сплетницы, чем не забыл поделиться с Позовым Антон, который, как оказалось, действительно влюблён в Катю с текстиля. Хоть в чём-то не соврал, когда таскал друга по магазину за юбкой. Теперь на горизонте маячила новая парочка, а с вами была программа Давай поженимся в суровых реалиях реставрационных будней!