Пари

После занятий в Гриффиндорской башне всегда было шумно. Кто-то играл в шахматы, кто-то болтал, кто-то пытался доделать домашнюю работу, которую завтра снова придётся списывать у Гермионы. Огненный свет камина отбрасывал тёплые блики на стены, воздух был пропитан ароматом пергамента, парафина и чего-то сладковатого — похоже, кто-то принёс сливочные ириски. Анджелина Джонсон сидела в кресле у окна, наблюдая за снегопадом. Снег ложился мягко, искрился в свете факелов, медленно поглощая серость предвечернего неба. И всё было бы хорошо. Она провела ладонью по ребру кресла, будто пытаясь разгладить напряжение в груди. Вчера она потащила Виолу за платьем. Она сделала это спонтанно, почти из вредности. Хотела увидеть, как та будет отнекиваться, мяться, не понимать, что делать среди всей этой роскоши. Так и вышло. Виола была беспомощна в выборе, не привыкла к подобным вещам. Но в какой-то момент… В какой-то момент Анджелина поняла, что ей нравится смотреть, как Виола смотрит на себя в зеркало, не узнавая собственное отражение. Что-то в этом было — нелепое, трогательное, вызывающее раздражение. Анджелина бы не смогла понять выбор Фреда, если бы Виола была обычной. Девчонкой, которая радостно смеялась, которая интересовалась бы платьями, друзьями, другими. Но она понимала. И от этого становилось ещё более тошно. Тошно от себя. От того, что не могла прямо сказать Фреду, какой он глупый, как он её бесит, как смотрит, заставляя сердце гулко биться в груди. Тошно, что завидовала Грейвс. Что хотелось оказаться на её месте. Что было бы легче, если бы Фред выбрал кого-то другого. А так — она смотрела на Виолу и понимала. Понимала, почему именно она. И ненавидела это. — Джонсон, ты сейчас такая печальная, что мне хочется вручить тебе грамоту за вклад в атмосферу трагедии. Она не сразу подняла глаза. Голос был знакомым, интонации — тоже. Но она не ошиблась. — Джордж. Он плюхнулся в соседнее кресло, закинул ноги на подлокотник. — Жалко, что не Фред? — в его голосе слышалась усмешка, но взгляд был мягким. Анджелина фыркнула. — Отвали. — Это была попытка поддержки, если ты не заметила. Анджелина скрестила руки на груди. — Ты даже не знаешь, о чём я думаю. — Ну, учитывая твой взгляд, которым ты прожигаешь снег за окном, я бы предположил, что ты хочешь быть этим снегом. Она закатила глаза. — Великолепно. Может, теперь предскажешь мне будущее? Джордж ухмыльнулся. — Легко. Вижу, как ты сидишь тут одна на балу, потому что один рыжий идиот выбрал себе другую пару. Анджелина напряглась. — Какая проницательность. — Ну так что? Она нахмурилась. — Что? — Ты идёшь со мной? Она моргнула. — Что? — На бал, Джонсон. Ты идёшь со мной? Или продолжишь сидеть и грызть себя за то, что этот болван Фред на кого-то запал? Анджелина замолчала. Слишком прямой. Слишком точный. В глазах Джорджа всегда была другая глубина. Фред смотрел на неё, словно видел. Джордж смотрел так, словно понимал. Она отвернулась. — Неужели я выгляжу настолько жалкой? — Нет, ты выглядишь настолько гордой, что меня поражает, как ты ещё не лопнула. Джордж ухмыльнулся. — Так что, идём? Анджелина посмотрела на него. Джордж улыбался — просто, легко, без ожиданий. И она вдруг поняла, что с ним это будет... просто. — Идём, — сказала она. И почувствовала, как внутри что-то чуть-чуть отпустило. ------- Фред никогда не задумывался о чужих границах. Ну, то есть, он понимал, что они есть. У кого-то. Где-то. В теории. Но на практике? Границы существовали, чтобы их раздвигать, преодолевать, разрушать с громким треском, заставляя других ахать и качать головой: «Фред Уизли, как тебе вообще хватает наглости?» А у него наглости хватало. И вообще, как иначе жить? Если жизнь — это огромный Хогвартс, полный потайных проходов, то зачем ходить по коридорам, когда можно искать новые двери? Он никогда не понимал людей, которые ставили себе рамки. Как Виола. Фред знал: она держалась за свои стены крепко, сжимала их до побелевших костяшек. Но вчера он заставил её сделать шаг за границу. Пусть маленький, пусть робкий, пусть неуверенный. Но шаг. Они танцевали. В тёмном коридоре, скрытом от чужих глаз, под треск факелов и хриплый, едва слышный звук их дыхания. Она тогда вся дрожала — он чувствовал, как быстро бьётся её сердце, как пальцы сжимаются на его руке, как взгляд мечется, словно ища выход. Но она не убежала. И Фред почему-то не мог забыть этот момент. А сейчас он шагал по коридору, как обычно следуя за Грейвс, и думал о том, что не помнит, когда это стало привычкой. Он не искал Виолу, но почему-то всегда находил. Сначала это было просто шуткой. Спор. Пари. Но теперь он знал, как тихо она двигается. Как привычно уворачивается от людей в коридорах, сжимаясь в тонкую тень, будто боится, что её заметят. Как, кажется, даже не живёт, а растворяется. Он задумчиво насвистывал, шагая чуть в стороне от неё. Виола, как обычно, его игнорировала. Она всё так же шла вперёд, быстрым, но лёгким шагом. Фред немного замедлился, изучая её профиль. Маленькая. Бледная. Странная. Фред мог бы сказать, что она раздражала его своей замкнутостью, но было бы нечестно. Его не раздражало. Ему было интересно. — Ты же знаешь, что Гриффиндорская гостиная в другой стороне? Виола остановилась. Взгляд короткий, осторожный, как у человека, которого слишком часто окликали не с добрыми намерениями. — Знаю. — И всё равно идёшь не туда? — Да. Фред хмыкнул, склонив голову набок. — Что, заблудилась? Или это такой особенный квест — найти дорогу в библиотеку через подземелья? Она не ответила, только поправила книги в руках. — Ты вообще хоть раз идёшь в гостиную сразу после занятий? Или у тебя какой-то магический контракт с библиотекой? — Мне нужно доделать домашнее задание, — тихо сказала она. Фред покачал головой, будто услышал что-то ужасное. — О, Грейвс. Ты же понимаешь, что у тебя вся школьная жизнь проходит мимо? Она моргнула. — Школьная жизнь? — Вот именно! Ты даже не заметила, что его у тебя украли! Весь день с книгами, без единой проказы. Ты вообще когда-нибудь нарушала школьное правила? — Нет. — Подкладывала взрывающиеся зефирки кому-нибудь в чай? — Нет. Фред цокнул языком. — А хоть раз сбегала с урока, чтобы посмотреть, как Криви что-то взрывает? — Я не сбегаю с уроков. — Конечно, конечно, — он притворно вздохнул. — Да ты, оказывается, самая законопослушная гриффиндорка на курсе. Перси бы тобой гордился. На этот раз она ничего не сказала, просто смотрела прямо, предпочитая игнорировать, хотя он заметил как её пальцы сжимают корешки книг. Фред усмехнулся. — Значит, библиотека? Виола кивнула. — О, нет, нет, так дело не пойдёт, — вдруг сказал Фред, прежде чем Виола успела сделать и шага. Она не успела среагировать — его пальцы сомкнулись на её запястье, и в следующий миг она уже летела за ним по коридору. Тепло его пальцев обожгло кожу — неожиданно, решительно, слишком близко — Фред, что ты... — Тише, не сопротивляйся, это в целях науки! — Какой ещё науки! — Практическое пособие по тому, как не быть скучным! Он нёсся вперёд, лавируя между студентами, уверенно и стремительно, а она — её же буквально тащили! — пыталась не споткнуться. В голове шумело, сердце колотилось. Она пыталась что-то сказать, но слова застревали в горле. А Фред смеялся — искренне, легко, будто это было самое естественное в мире. И резко остановился, свернув на лево. Она чуть не врезалась в него, но Фред уже развернул её к стене и указал на пустое место между двумя картинами. — Вот, смотри. — …на что? — она всё ещё пыталась отдышаться. — На проход! Она моргнула. — Здесь стена. — Ну, официально — да. Но если знаешь, куда надавить... Фред провёл пальцами по шершавой поверхности стены, нащупывая нужные камни, и, слегка прищурившись, уверенно надавил на несколько из них — неровных, едва выступающих вперёд. Стена дрогнула, и из щелей потянуло сыростью. Камни разошлись с глухим скрежетом, открывая тёмный проём, откуда пахнуло затхлым воздухом. Виола невольно задержала дыхание. — Как ты это нашёл? Фред ухмыльнулся. — Джордж и я однажды убегали от Филча. Стандартная ситуация, знаешь ли: он, мы, куча дымовых бомб, оглушённая кошка. — Ты оглушил Миссис Норрис? — Ну, мы называем это «немного дезориентировали». В общем, Джордж свернул сюда, я за ним, и мы, можно сказать, случайно провалились сквозь стену. А потом оказалось, что это идеальный путь, чтобы избежать наказания. Фред обернулся, ещё не осознавая, что именно привлекло его внимание, но тут же замер. Виола улыбалась. Совсем чуть-чуть — едва заметное движение губ, лёгкая, неуверенная тень улыбки, которую она, кажется, сама не осознала. И всё же она была. Живая, настоящая. Фред смотрел, не моргая. Будто боялся спугнуть этот редкий, хрупкий момент. Виола опомнилась первой. Опустила голову, спряталась за волосами, как всегда. Будто надеялась, что он не заметил. Но он заметил. И от этого внутри разлилось что-то тёплое, странное, похожее на щекочущее возбуждение от удачной проделки. Только это не была проделка. Он сделал шаг ближе, заглядывая в её лицо, пытаясь поймать этот проблеск ещё раз. Но улыбка уже растворилась, будто её и не было. Фред вдруг понял, что хочет её вернуть. Нет, не так. Хочет увидеть её снова. Не случайно. Не по забывчивости. А настоящую. Настоящую, как эта.