Дороже, чем калым

      — Ты уверен, что это он?       Гаррус, скала, неподвижно сидит в кресле, смотря поверх сложенных в замок рук. На лбу пролегла многолетняя складка, пока он он не отрывая сосредоточенного взгляда, сверлил разложенные перед ним фотографии — один виновник торжества, один канат между ним и его причиной бессоницы — Пантум. Зевающий, выходящий из шарашки, стреляющий сиги у какой-то детворы на школьной площадке, возле местного ларька, ссущий прямо на... Стоп, что?       — Поверь мне, брат, может ты не успеваешь за новостями среди молодежи следить, но на эту шайку-лейку уже весь поселок зуб точит. Дружок его частый гость в нашем обезьянике, большой послужной список у него, — его товарищ, Аполлон, хмыкает, подкуривая себе и старому другу сигары и падая на одно из кожаных кресел в полоборота от самого Гарруса. Бумага шуршит в его пальцах, пока он листает добытую информацию:       — Все электричество в прошлом месяце на неделю отключило, Евпатия Лавкина заставили на стремянку лезть, а он уже одной ногой в гробу, ему в этом возрасте только лежать на своей раскладушке, да кроссворды решать. А все думаешь из-за кого? Псих этот решил свои лапти на оголенные провода забросить, Оп! и все! А у меня в тот день матч шел, я с работы даже пораньше отпросился, паразиты...       — Ты опять с работы раньше времени свалил? — Ваккариан стреляет в него слегка укоризненным и усталым взглядом, как мама на своего ребенка-проказника, от чего тот мгновенно мнется, виновато говоря глазами: «Ну друг, сам понимаешь, какая-то работа до 10 вечера или футбольный матч раз в неделю под банку пиво и сало с хлебом».       — Не об этом сейчас, — уводя разговор от своего прокола в другое русло, Аполлон скручивает «документы» в трубочку, превращая ее в своеобразную указку, что сейчас очень вяжется с его строгим, ворчливым образом. Гаррус хмыкает, проводя параллели и представляя на его месте их бывшую старую, но от этого неугомонную преподшу по истории.       — Ну короче, с остальными его я практически не видел. Черт знает, что за молодежь сейчас пошла: волосы отпустили, металл в лицо повставляли.       — Тебе твою фотку в 18 лет показать? — Гаррус откидывается в кресле, складывая руки на груди и с легкой улыбкой кивая в стену позади него: на ней гордо, помимо его кубков по олимпиадам и грамот за добросовестную службу поселку, ровно по центру висела его еще молодая версия и его команды фотография. Там у него еще нет шрама, волосы торчат в разные стороны, а тело не сковывает рубашка с галстуком. Аполлон, по-братски перекинувший руку через плечо и сжимающий его, сияет своим гордым поломанным в какой-то недавней потасовке носом. Больше половины людей на фотографии уже давно не было рядом: кто-то так и остался навечно заключенным в своем 18-летнем теле, кто-то, кому повезло больше, разъехался кто куда после выпуска. Оставшаяся треть сейчас и составляла местную администрацию поселка, среди которых во главе стоял Гаррус.       — Это другое. Я потом одумался. А им уже 3 десяток скоро пойдет, подростковое шило в жопе должно было исчезнуть автоматически. Да и времена тогда другие были: мы от проблем избавлялись, а не создавали их. Сейчас то, тишь и гладь, если бы не эти двое. Не для этого я в свое время спину надрывал.       —  Вроде на год моложе меня, а ворчишь хуже бабок на скамейках.       — Да я тебе говорю, проблем от них не наберешься. Бабка эта, Небаба, вторую неделю от меня не отходит: «Когда вы с ними разберетесь? Когда вы с ними разберетесь? Они мне в тот раз газету в банку закатали и по луже пустили до двери, когда в начале месяца полпоселка затопило. А она поплыла и мгновенно о каменные ступеньки разбилась, так что от этой газеты одна квашня осталась». Ну так я ей говорю... — эмоциональные жалобы с театральными вздохами и ахами переросли в белый шум, пока Гаррус вернул свое внимание к разбросанным фотографиям на столе.       Можно ли ему доверять? Он не может так рисковать своей карьерой, если хоть одна душа заподозрит, что он на самом деле хочет. В Себастьяне он сразу это уловил, но что насчет его друга?       — Ладно, — кресло протяжно скрипит, отпуская хозяина, пока он снимает с него бордовый пиджак, накидывая его на плечи.  — Где он сейчас находится?       — Я ей в сотый раз говорю, ну не нельзя их увольнять, ну некому больше почту развозить. Евпатий сядет за свой драндулет, так и до самого закат будет его заводить. А байку его последний год остался. Ему на металлолом пора, а он все «Нет, ты что, это же раритет!», — Аполлон отрывается от своего монолога Чацкого, вставая вместе с ним. — Где он? — вскидывая руку с золотыми часами, он задумчиво чешит щетину, прикидывая в голове. — Сейчас как раз всех отпускать с занятий должны. Если поедешь сейчас, то возле местной жральни его и застанешь.

***

      — Так, так, так… Кого же я вижу.       Пантум, идеально балансируя на грани света единственного горящего фонаря возле продуктового и мрака, отбрасываемого от почти с корнем слетевшей крыши заброшенного гаража, стоит оперевшись о кирпичную стену, загадочно поправляя козырек поношенной восьмиклинки.       — Неужели сам босс всея Цыганостании прибыл к великому провидцу за советом?       Так называемый «босс Цыганостании» скептически осматривает блондина, наигранно скучающего, явно не пойманного минуту назад за расковыриванием единственной целой трубы от этого самого гаража.       — Ты же его друг?       — Ну да, да, он самый. Не знал, что я популярен не только в пределах женских разговоров.       — Мне нужна твоя помощь.       — Воу, воу, полегче, ковбой. Давай-ка для начала обсудим проблему и обязательную оплату.       Серьезность и переход сразу к делу впечатляют Гарруса.       — Это касается твоего друга.       — Только его? Предатель, а сам говорил, что без меня к Лавкину на его винодельню не полезет. Все в одно рыло, — разочарованно тянет парень, пиная камень под ногами, но промахиваясь и ударяясь об металлическую стойку, пуская по ней глухую вибрацию и натужно постанывая от боли. — Или ты не об этом?       — Не об этом, — мысленно закрывая глаза на слова патлатого, но помечая у себя в голове, обязательно поймать его после на вероятной краже, Гаррус засовывает руки в карманы, тщательно выбирая слова. — У меня к нему разговор намечается.       — Ага, а конкретнее?       — Никак не могу поймать его. На звонки не отвечает, а после занятий нет времени его вылавливать. А дело серьезное.       — Ну да, ну да, кажется понимаю, ага... — вспоминая все жалобы друга на постоянную, непрекращающуюся дрель в телефоне и складывая два плюс два в голове, понимая, почему всемогущий глава терпит поражение. — Ну мы постоянно в Аське переписываемся, если дома.       — Аська? Что это такое?       — Ну приложение такое для общения, никогда не слышал? Сейчас все ей пользуются.       Тишина. Пантум перестает ковыряться в зубах, оценивая объем работы и качая головой.       — Вот поэтому ничего и не получается. Нужно апнуть левел, что покорить принцессу своей мощью, — Гаррус кривит лицо на неоднозначную фразу, стремясь возразить, но не поспевает за стремительным потоком речи его нового товарища. Пока что у тебя она почти на нуле. У тебя есть компьютер?       — Нет. А по телефону нельзя? Я только недавно его купил, всем друзьям теперь могу звонить без провода и не только сидя в одном месте, — Ваккариан достает из кармана пиджака раскладушку, с отцовской гордостью тряся ею.       — Да-да, очень круто. Но если хочешь быть в одну ногу с молодежью, тебе нужно хотя бы для начала обзавестись компьютером.       — У меня знакомый работает в магазине электроники, могу к нему сходить, купить.       — Вот и отлично. Запиши мой номер и позвони, как только купишь его, помогу тебе зарегаться там.       На сердце отлегает, насколько быстро Пантум успевает согласиться практически без лишних вопросов.       — Спасибо. Чем я могу отплатить тебе? — вспоминает Гаррус и вторую часть сделки, не расслабляясь, ожидая подставы с этой стороны.       — Хм… Что насчет того, чтобы снизить налог на один месяц для меня? — с минуту качаясь с носка на пятку, выдает парень с самой невинной улыбкой и большими , полными искрящей доброты глазами.       — Не наглей. Ты мне очень помог, но коррупцией на работе я не занимаюсь.       — Ла-а-адно. Купишь нам шаверму, когда снова встретимся, — заранее зная о провальности плана, патлатый не особо расстраивается, отдая предпочтение своему студенческому желудку.       — По рукам, — крепко сжимает костлявую бледную руку в своей, Гаррус невзначай сильнее положенного давя ее. — Понимаешь же, что дело секретное?       — Базару ноль, начальник.

***

      В общагу за таким секретным делом было опасно заходить, поэтому в назначенное время в назначенном месте, у Гарруса дома, Пантум, опаздывая ровно на целый час, яростно отбивает пороги, безумно колотя по двери, пока собака хозяина срывает голос, не переставая гавкать на него.       Дверь мгновенно открывается, впуская взбалмошенного парня внутрь, который с глухим хлопком закрывает дверь и только после поднимает взгляд на хозяина дома, беззастенчиво присвистывая его махровому халату, практически незакрывающему ничего.       — Зачетный костюмчик.       Пропуская мимо ушей лестные комментарии, Гаррус проходит обратно вглубь дома, приглашая гостя следовать за ним. Не только внешний вид барина, но и внутреннее убранство дома заставляет выдать второй по счету свист.       — Кроссовки оставь в прихожей, с ногами на диван не залазь, руками ничего не трогай, — словно чувствуя, что каждое из правил было втихушку нарушено, он поворачивает, сразу заставая того за подкидыванием статуэтки, больно похожей на самого Гарруса, у которого в секунду отрывается голова и бахается вниз, под тишину закатываясь за диван. Тот тяжело вздыхает, веря, что его терпение не останется ненагражденным.       — Сорян, босс. Все приклеим, у меня такая шняга в батином гараже валяется, я ей так один раз себе...       — Садись. — Без лишней болтовни мужчина пододвигает кресло ближе к столу, демонстрируя свою новую покупку, от которой, Пантум был готов поспорить, он увидел, сколько она стоит ему обойдется в сменах на заводе.       — Чувак, раз уж мы в одной лодке, может будешь мне хоть на часик разрешать на нем поиграть с кентами? Честно, каждый раз к Тристану ходить, его спонсировать, так меня уже мамка гасит и карманные больше не выдает, — под строгим взглядом, он пригвождается к креслу, все еще не сдаваясь. — Полчаса? Палец вверх, палец вниз? Ну, нет так нет.       Запуская благовейную машину, Пантум сразу же создает Гаррусу почту, параллельно закачивая приложение на компьютер.       — Хочешь тебе фотку какую-нибудь поставим?       — Зачем?       — Ну как же, сразу будут видеть, какой им мачо пишет.       Под его руководством Гаррус перекидывает через USB-кабель все фотографии со старой мыльницы. Практически буднично, как сутенер проводит кастинг по набору принцесс, так и он листает каждую папку, начиная с 1995 года и тактично прикрывая рот рукой, сдерживая рвущийся смех.       — Вот эту давай.       — Придумай себе какой-нибудь ник. Хотя нет, давай лучше я.       Задумчиво почесав щетину, он посмеялся своим мыслям и быстро заполнил строку и щелкнул на «Готово».       — Как же я хорош. Сможешь найти Шнурка?       — Зачем? Мне же Себастьян нужен.       — Вот и его надо. Ладно, так уж и быть снова помогу, — пальцы набирают знакомый ник, который когда-то они вдвоем придумывали вместе, и отправляют ему заявку в друзья.       Он мысленно представил лицо друга, который позже, возможно уже вечером, увидит сообщение и… о, надеюсь, Пантум увидит весь спектр эмоций.       Заканчивая краткий инструктаж о том, как отправлять сообщения и выставлять фотки, Пантум довольно быстро хватает адидасовскую олимпийку, крича уже у двери что-то похожее на «Удачи, босс!»       — А это что?       Вопрос остался висеть неотвеченным в воздухе, потому что пятки патлатого сверкали, выбивая пыль из протоптанной тропинки, пока на экране во вкладке описания гордо красовалось:       «Простой пацанчик из деревни, без понтов, реально добился всего без кипиша и суеты».

***

      — Ты что сделал?       Пенал в мгновении оказывается сжатым в руке и летит в сторону главного виновника всего ужаса, который творится с ним. Пантум, словно предсказывая на перед событие, ловко выпрямляется в кресле и на ходу, в миллиметрах от головы, ловит его, насмешливо хмыкая и качая головой.       — Хех, чувак, ты такой предсказуемый.       Однако, следующий шаг он пропускает мимо, когда оказывается пинком придвинутым к столу. Болезненно корчась, он со стоном отодвигается, обиженно крича:       — Да за что?       — Тебя задушить мало, придурок. Ты хоть понимаешь, что наделал???       — Слушай, чел, у тебя что твой биби-сканер сломался? Если бы я был девушкой и за мной этот титьконосец-утешитель увязался, я бы этого буйного жеребца сразу за багет взял. Это тебе не только хранитель очага с добрым сердцем, который накормит, выслушает и поддержит, но и потом своей титькой БАЦ! по лбу и все депрессии как не бывало. Так что вперед, анальный ангел, крутить ему сосочки, еще спасибо скажешь, что я тебе и твоему пегасу путь к радуге проложил.       — Гомодрила с ушами, ты приблизил свой судный день еще на пару лет.       — И этими губами ты свою маму целуешь?       — Да если бы я был девушкой, я бы к тебе и за километр не подходил.       — Пока по нашей драгоценной Земле-матушке ходит богиня неземной красоты Памела, я в жизни не сверну со своего курса. Мой корабль видит только ее бухту.       — Фу, закрой ебало, — корчась с каждым словесным оборотом, вылетающим из уст друга, Себастьян снова поворачивает голову к монитору на характерный звук уведомления, пробегаясь взглядом по тексту. — Ну куда он с ошибками хуярит...       З4Би|3н0й Ш4Лун: Хочеш завтра сходить пагулять?       — Не суди чувака строго, он только в цивилизацию вышел, с управлением не разобрался, — перевешиваясь через все его тело, он почти влипает в экран, гордо улыбаясь своему детищу.       Себастьян мучительно вздыхает, потирая переносицу, отказываясь гадать, кем он был в прошлой жизни, за что получил два наказания на своем кармическом хвосте. А впрочем...       Не каждый день за тобой бегает завидный жених, который все твои хотелки за один лишь взгляд готов исполнить. Это мгновенно решит все его проблемы с финансами. Новые покрышки, может быть даже приставка, чтобы закрыть старый ноющий гештальт...       Ничего страшного не будет, если он позволит ему за собой поухаживать. Ничего серьезного. Взвесив все за и против, он в конце концов печает вымученное «Ок».

~ШNЫrЯг@~^^: Ок

      — А теперь давай пердоль домой, понимаю, фотки нифтяковые, сам видел, но у себя будешь свой банан в ладони греть — центр неотложенной помощи голубым командосам на сегодня закрыт.       — Я те больше ниче рассказывать не буду за него.       — Да мне и не надо. У меня прямая линия с президентом, без обеда не останусь.       — ТЫ...       Дальнейшие возгласы и подробнейшие подробности, что с ним случится в ближайшем будущем, что ему даже прогнозы из гороскопа не смогут предсказать, скрылись за закрывшейся прямо перед беснующей миной дверью.