Молчание лучше

      Малфой в противоположном конце Большого зала активно жестикулировал, при том делал это на удивление странным образом. Гарри уже с минуту всматривался в непривычное явление, но даже со своим нынешним обновлённым зрением не мог понять, что говорит слизеринец — и говорит ли вообще что-либо.       — Гарри? Друг, ты не слушаешь, — Рон потянул его за левый рукав, с намёком уводя глаза в сторону Грейнджер, что только что рассказывала о новой экзаменационной системе для поступивших на восьмой курс. Заметив растерянность Поттера, Гермиона, к общему удивлению, смиренно сложила бумаги со схемой сдачи тестов в сумку.       — Все обо всем знают, так? — она звучала непринуждённо, совсем не задетая отвлечением Гарри, будто и не говорила о чем-то важном. Тот непонимающе вскинул брови.       — Извини, я не слушал… — с ощущением неловкости, звуча слишком тихо среди общего голосистого шума Большого зала признал он.       — Знаю, я не об этом, — спокойно махнула рукой Гермиона. Поттер хотел переглянуться с Роном в поиске какого-то пояснения происходящего, но тот был слишком увлечён зачисткой тарелки от остатков омлета, чтобы заметить молчаливый вопрос.       — Тогда поясни?.. — пришлось уточнять вслух.       Луч выглянувшего из-за облаков за окном зимнего солнца отразился в закатившихся глазах Грейнджер.       — Я о слухах, — с ноткой нетерпения пояснила она, поведя головой назад с явной указкой на место, где сидели слизеринцы. — Сколько он не появлялся?       — Месяцев… пять? — Гарри понял о чем она говорит, но принимать такой свободный переход на другую тему было дискомфортно, пускай та его впрямь интересовала. — Ну, учебного времени, — он словно старался увернуться от ощущения собственной внутренней неуклюжести. Рефлекторно рука Поттера потянулась к отросшим волосам, собранным в небрежный хвост, и заправила выбившуюся прядь.       — Восемь, если считать в общем, — вдруг подал голос Уизли, отодвигая пустую тарелку. — И вот он решил сделать нам сюрприз ко Дню влюблённых, — Уизли весело хмыкнул.       — Рон, брось, он даже не в этом месяце…       — Но это первое что приходит в голову после Рождества, — наобум оправдался тот под взглядом девушки.       Поттер медленно оглядел соседей, вспоминая слова Гермионы и удерживаясь от лишнего взгляда за её спину. Туда и без того было направлено достаточно взглядов — Гарри почти чувствовал, как они пронизывают пространство вокруг, сводясь на фигуре Малфоя, словно на какой-нибудь мишени.       — Его даже на судах не было видно, как помню, хотя присутствовали и менее выделяющиеся… — он начал издалека, и то с трудом, все же не сумев удержаться от очевидной интересности темы.       — Все говорят о нем только потому, что он Пожиратель, — пожал Рон плечами. — Вероятно, многие просто думали, что он не посмеет показаться в школе. Но когда просочилась информация, что это не так — сразу активировали предположения о том, почему он не вернулся раньше. Все вернулись, с обеих сторон баррикад: и чистокровки-слизеринцы, и потерпевшие маглорождённые.       — Боюсь, возвращение Малфоя породит раздор, — вдруг посерьёзнела Гермиона; было понятно, почему она права, но гриффиндорка продолжила рассуждение. — На то, чтобы все стало так мирно как сейчас, ушло полгода. Это огромный труд — и учителей, и учащихся, старост, всех. Это нормально, что принимать людей без предвзятости после войны, — когда каждый тебе либо друг, либо враг — очень сложно. И все же очень постепенно мы смогли… но Малфой слишком выделяется, что в отсутствии, что в статусе Пожирателя. Он как никто другой из учащихся был близок темной стороне…       — Совсем скоро на него набросятся, — докончил Рон очевидное. Гарри знал, что он глядел на Малфоя, так, словно подписывал ему приговор. Он и сам задумался над этим, вспоминая минувшую травлю детей Пожирателей, вернувшихся в Хогвартс — хотя те после произошедшего на войне перестали выражать прежние расистские взгляды, некоторые из тех, кто ранее был обижен ими или их родней, позволяли себе отыграться, хоть это и осуждалось учителями, старостами и приближенными к ним учениками.       Задумавшись об этом явлении, совсем недавно исчезнувшем из жизни в Хогвартсе, Поттер отвлёкся от происходящего рядом.       — Да, и дальнейшая цепочка… — Грейнджер поморщилась, потирая переносицу — складки меж её бровей глубоко впились в кожу. — Мне снова придется всё…       — Ничего тебе не придется, — Рон взял её за свободную руку. — Ты и без того очень много на себя взваливаешь, не нужно. Не беспокойся раньше времени, а когда то придет, мы справимся со всем вместе. Мы ведь оба старосты.       Поттер лишь при движении друзей всмотрелся в их контакт, вылавливая мимолётную улыбку Гермионы. В такие личные моменты ему оставалось только молчать, и иногда он чувствовал странную пустоту — вероятно, понимая, что на месте легкомысленного друга уже стоит кто-то другой.       Рон был в своих изменениях не одинок. Многие из семьи Уизли изменились после гибели Фреда, а на вернувшихся в школу Джинни и Роне это сказалось особенно явно. Вероятно, потому, что они были наиболее юными из семейства и их характер все еще формировался…       Перемены в личности настигли и многих других, кого Поттер знал раньше. Хогвартс в этот год не был таким уютным местом, как раньше, хотя над возвращением его в прежний вид изо дня в день работало много людей — кто-то заметными внешне действиями, а кто-то ведением внутренней борьбы.       Иногда Гарри казалось, что в коридорах он видит сплошь незнакомцев, а не товарищей, в чем, впрочем, можно было винить не только окружение, но и то, как он сам теперь вынужден был смотреть на мир, впервые за всю свою жизнь приняв свой окончательно устоявшийся образ героя и следующую за ним ответственность.       — У меня голова болит от этого шума…       — Мы отойдём, Гарри, хорошо? — Рон забрал у Гермионы её тяжёлую сумку с книгами, вставая из-за стола. — Встретимся на магловедении.       Магловедение теперь было обязательным уроком для всех. Поттер кивнул уходящим друзьям, и достал из-за пазухи лист с расписанием. То недавно обновилось, и запомнить его среди прочих волнений Гарри не успел, потому всегда носил схемку во внутреннем кармане.       Стоящий посреди дня урок Истории магии был параллельно со слизеринцами. ***       Одно в Хогвартсе, правда, оставалось неизменным — на Историю магии почти никто не обращал внимания. Исключением были лишь первые несколько недель, когда ученики разных факультетов, в первое время настроенные жёстко против идеи общественного единства, делали вид что учатся, уткнувшись хмурым взглядом в конспект или книгу. На момент января, кажется, в этом уже не было нужды.       И правда — когда Поттер запоздало явился в лекционный зал, меж студенческих рядов сновал привычный гул. Гарри скользнул на своё место на заднем ряду, сев рядом с Дином Томасом, одним из немногих, кого, как ему казалось, он всё еще знал. Тот оторвался от усердного штрихования очередного эскиза, приветствуя Поттера дружелюбной улыбкой.       — Шум сегодня не утихает, — заметил последний, раскладывая на столе пергамент с пером. Сокурсник кивнул, оглянувшись вокруг и, подумав с секунду, включился в диалог.       — Всему виной левый угол, — он кивнул на места в противоположной стороне зала, затенённой из-за отсутствия на ней окон. Как и ожидал Гарри, в той стороне сидел Малфой. Рядом с ним была Паркинсон, чему, кажется, удивляться не стоило — по меньшей мере, если бы такое наблюдалось в прежние времена. Поттер дольше нужного задержался взглядом на девушке, в начале полугодия вновь заслужившей значок старосты, поблёскивающий у неё на мантии. Она больше не была приторно-неприветливой противницей маглорожденных, и Гарри невольно задумался, изменится ли это обратно в худшую сторону после возвращения Драко.       — Как жаль, что никто просто не объявил ему бойкот — так было бы проще, — вздохнул Поттер. Дин выпустил в кулак нервный смешок.       — Он слишком видный для такого… — хотел бы Гарри иметь хоть слово против.       — И сколько так продолжается? — он обвёл взглядом весь класс, как никакой другой наполненный аурой запылённости и древности. Томасу, приходившему на лекции раньше всех, как никому были виднее настроения общества.       — Первая же вошедшая парочка начала шушукаться, — Дин бросил взгляд на Поттера мимо рисунка, прежде чем продолжить. — Болтают, что на нем было какое-то проклятие из-за метки. Или что его какое-то время держали в Азкабане. Некоторые гриффиндорцы думают, что он просто отсиживался, ожидая пока школа будет в нормальном состоянии — ну, знаешь, вроде как избегал всей той работы, которой были заняты мы.       — А ты сам как думаешь? — шуршащий по пергаменту грифель замедлил движение. Томас с оттенком нервозности в лице посмотрел на Гарри и склонился в его сторону.       — Я думаю, всё это нехорошо, что бы ни происходило на самом деле, — туманно ответив, он покосился в сторону слизеринцев в углу. — Покоя долго не будет. Мне это не нравится. Я боюсь, кто-то из наших…       Но он не договорил, ограничившись многозначительным взглядом, который, впрочем, быстро вновь уткнул в рисунок. От схожести его слов с предсказанием Гермионы, Поттеру стало одновременно и спокойнее, и тревожнее. С одной стороны, было приятно иметь поблизости здравомыслящих сокурсников, с другой…       Гарри уткнулся взглядом в сидящего далеко слева Малфоя. Доселе спокойно пишущий конспект, словно не видящий и не слышащий гомона и постороннего внимания вокруг, он встрепенулся — судя по всему, когда его окликнула Паркинсон. Из-за расстояния не было видно, что она сказала, да и наблюдал Поттер лишь чёрный затылок, но ответ Драко заставил его всмотреться.       Пригнувшись и словно стараясь загородиться столом и стоящими на его углу древними свечными огарками, Малфой причудливо что-то обрисовал руками, как-то торопливо и зажато. Гарри прищурился, уже второй раз за день надеясь разобрать, что он говорит — и вновь безуспешно.       Свисающие набок волосы с каре Панси наполовину заслоняли от него лицо Драко, и Поттер не был уверен, говорил ли тот что-либо вообще…       — Обещают новый обмен комнатами, слышал? — снова привлёк его Дин через некоторое время, покончив с рисованием и откладывая пергамент в сторону. Уже минула основная часть урока, и учащиеся погрузились в привычную здесь полудрёму, поплотнее укутавшись в мантии от сквозняка и прикорнув каждый на своей парте. Даже утренние лучи солнца из высоких окон лекционного зала не мешали сонности, которую распространял говор профессора.       — Надеюсь, никому не придёт в голову разыгрывать бумажку с Малфоем… — Томас кивнул с таким видом, будто Гарри прочитал его мысли.       Раз в полтора-два месяца несколько студентов каждого факультета переселялись в комнаты другого — это была одна из мер сближения учащихся, и хотя сперва та вызывала лишь дополнительные распри, со временем студенты притерпелись, а затем и вовсе привыкли знакомиться и принимать новых людей в свои общежития. Казалось, что еще немного, — где-то весной — и обмен станет просто забавой. Легко было воспринять его так с учётом системы случайной жеребьёвки.       Очередная такая, похоже, была устроена преподавателями совсем невовремя… ***       — Итак, ваш элемент будет связан с вашим факультетом. Пуффендуй — земля, Гриффиндор — огонь, Когтевран — воздух, Слизерин — вода. Каждый из вас может пройти по классу и выбрать в пару ученика другого факультета — я прослежу за распределением…       Гарри, кивнув себе, отвернулся от постамента, на котором стоял оглашавший задание Флитвик. Суть состояла в том, чтобы продемонстрировать совместную работу в корне разных заклинаний. На деле же подводный мотив был в объединении факультетов — в этом учебном году заданий, направленных на это, стало действительно много. Групповых работ было вдвое больше, даже в предметах, что ранее были строго индивидуальными, вроде трансфигурации или астрономии.       Взаимодействие разных учеников действительно способствовало общности. Поттеру хотелось верить, что это поможет и теперь, когда за пару выходных дней было улёгшийся в школе покой всколыхнулся прибытием Драко. Все члены «львиной троицы» видели в этом угрозу, но вместо принятия изначально решили с ней бороться.       — Ну, Гарри, начнём с тебя, — бросил тому Рон, переглянувшийся с одним из когтевранцев. Поттер тихо вздохнул.       — Мы всё еще придерживаемся мнения, что это поможет?       — Еще как, и не думай упираться. Подумаешь, попялится кто-то лишние полчаса на тебя — это лучшее из всего возможного… — Гарри взмахом руки остановил поток убеждений. Он давно в них не нуждался, и без того понимая степень своего влияния на других учеников.       Вопрос был формальным, и вместо продолжения разговора Поттер с прищуром вгляделся в места за слизеринским столом, размещённым в одном из тех немногих углов аудитории, куда не падал свет. Он не первый раз наблюдал Драко именно в таких местах, находящихся подальше от большинства глаз. Панси что-то приглушённо и крайне торопливо разъясняла Малфою, словно… уговаривала? Тот не двигался, опустив голову.       Паркинсон так и не удалось добиться ответа или какого-либо согласия — к ней подошёл парень с канареечным галстуком, и слизеринке пришлось удалиться к свободному месту за его партой. Поттер рывком поднялся на ноги.       — Ладно, — отрезал он и, не глядя лишний раз на Уизли, зашагал меж снующих учеников к Драко, стараясь игнорировать неуютное чувство, пробравшее его до кончиков пальцев — давно он не испытывал подобной насторожённости. На него косо смотрел почти каждый, но людей поблизости не было. По мере приближения к Малфою Гарри буквально чувствовал, как слетается вокруг лишнее внимание. Он остановился напротив стола слизеринца.       — Попробуем вместе? — казалось, это чёткое предложение прозвучало в абсолютной тишине. Поттер ощутил, как слипаются на нем роем чужие взгляды, словно осы, накинувшиеся на мёд. Непросто было сделать вид, что ему на них всё равно. На Гарри последний раз глазели так еще в самом начале учебного года. Как и обычно, он старался быть таким же как все, но теперь он принимал и понимал, что воспринимать его равным никто не будет. Впрочем, теперь в этом с ним были хотя бы Рон и Гермиона, после конца войны также ставшие известными и в какой-то мере авторитетными.       Именно с этим расчётом на выходных, прошедших относительно мирно, — ведь Малфой нигде особо не светился — трио обговаривало предвидящиеся изменения в обществе. Не без участия всевидящего Дина Томаса они быстро убедились в общем первоначальном настрое.       На бывшего Пожирателя смотрели все, и каждый в какой-то мере говорил о нем, однако вступать в контакт не желал никто. Напряжение заметно возросло, хотя всё, что успел Малфой в своё пятничное появление — побыть на ужине в Большом зале.       Быстро было решено, что нужно попытаться убрать настроение, рискующее стать враждебным. Учитывая вездесущую программу совместной работы, недалёк был случай, когда Драко пришлось бы с кем-то взаимодействовать. Пускать это на самотёк, когда имелся другой вариант, было рискованно. А другой вариант у трио имелся.       Гарри, Гермиона и Рон договорились вставать в пару или группу с Малфоем, начав с первой же возможности. Очерёдность не определяли, но было очевидно, что наиболее заметный пример сможет подать Поттер. Друзья положили надежду на сглаживание обостряющейся обстановки своими силами.       Гарри выжидающе смотрел на Малфоя — прямо, совсем не так как это делали другие. Драко не побоялся поступить также, отчего Поттер про себя облегчённо вздохнул — хорошо, что ему не придётся иметь дело со внутренним сопротивлением. Малфой резко кивнул, и лишь после этого Гарри опустился на оставленный Паркинсон стул — как по сигналу, гул голосов вокруг усилился, давя на виски.       Раздался хлопок. Это профессор Флитвик соединил ладони, привлекая внимание. Студенты сели на выбранные места, затихая.       — Быстро справились, молодцы. Одну минуточку… — низкорослый преподаватель, глядя то в пергамент перед собой, то на парты за кафедрой, мелкими взмахами палочки вносил пары в список. — Так-так, хорошо… Позвольте… Падма Патил, сменитесь местами с Финч-Флетчли… — Поттер слушал краем уха, вперившись в лежащую перед ним волшебную палочку. Из мыслей не выходил недавний гул… Он, как и прежде, терпеть не мог излишнее внимание, что в этот момент ощутил непривычно отчётливо, будто и не свыкался с подобным, зная, что иного выхода не было…       — Малфой… — Гарри резво выпрямился; испещрённые добрыми морщинками глаза Флитвика остановились прямо на нём, и профессор едва видно улыбнулся. — Впрочем, нет, достаточно. Ваше задание на доске, — обратился он ко всем учащимся. — Даю сорок минут на фантазию и отработку, проверку начну с задних парт.       Поттер различил, как при этих словах Драко слева от него выдохнул сквозь приоткрытые губы. Те странно дёрнулись, будто в невыполнимой попытке заговорить…       — Начали! — вид перевернувшихся песочных часов на кафедре, где с секунду назад стоял профессор, заставил Гарри опомниться.       Всё это время он совсем не думал о задании. Вопреки его стараниям сосредоточиться, мысли упорно оплывали тему объединения элементов. «Огонь и вода, огонь и вода… совместная работа… огня с водой — да вы шутите!» — идеи не шли, словно от них отгораживала огромная стена.       — Что ж… есть идеи? — обратился Поттер к Малфою. Тот было открыл рот, но быстро поджал губы, вместо этого с выдохом двинув на середину стола лист пергамента. Бледное лицо приняло крайне сосредоточенное выражение, рука взялась за карандаш. Гарри невольно обратил внимание на то, как дрогнули от напряжения чужие пальцы.       Драко, смазав впечатление от дрожи, грубо очертил на пергаменте контур напоминающего розу цветка. Наспех он добавил к тому капли, для наглядности накарябав сверху «вода». Затем такими же резкими движениями вырисовал стрелку, ведущую вбок, уже к схематичному рисунку огня. Еще одна привела к сгустившимся завитушкам.       «Видимо, пар», — подумалось Поттеру. И как до него не дошло, сама ведь простота и очевидность…       — И ведь правда, простота… — сам себе пробормотал Гарри. Затем, помедлив, хмыкнул. Блеснул одинокий луч солнца, прокравшийся к тёмному углу сквозь самый край вытянутого окна под потолком, и осветил обратившиеся к слизеринцу зелёные глаза, на мгновение блеснувшие, словно отражение летней листвы в глубокой реке.       — Так что же, ты из воды цветок вылепишь? — Малфой поджал губы. Медленно повернувшись к пергаменту, он спустя секунду нарисовал рядом с «вода» снежинку.       — Ну, так уже лучше… — Поттер вдруг с подозрением покосился на Драко. — Не хочешь со мной говорить?       Малфой замер, словно растерявшись. Он было снова открыл рот, но в итоге сдался, вздыхая и отворачиваясь.       — Эй, да брось, — Гарри не ожидал такой реакции и нервозно обернулся, благо, не встретившись ни с одним из мимолётно долетающих до них взглядов. — Нам ведь надо сотрудничать, понимаешь? — в голосе Поттера просквозила доселе сдерживаемая тревога. — Если мы не будем… В смысле… — Драко вновь обратился к нему, и Гарри запнулся. Внимание привлекла палочка в сжатой руке — Малфой просто искал ту в сумке…       Поттер выдохнул, но, вновь оглянувшись, всё же продолжил, правда, теперь понизив тон голоса.       — У нас всех здесь было трудно с отношениями. Но кое-как всё наладилось. Это… была большая работа. Я понимаю, ты не имеешь к ней отношения, но просто знай, что все эти порядки… с работой в парах и другим, помогают людям держаться вместе после того ужаса, что они пережили. Это следует поддерживать.       Гарри умолк, едва не кусая губы. Малфой смотрел на него непривычно прямым, серьёзным взглядом. С бледностью его лица и даже радужки, совсем слабо серебристой и скорее белёсой, его взор казался непривычно… чистым. Поттер задержался в изучении его, даже не осознавая этого. В серых глазах не было тумана неприязни, пренебрежения, подозрения или чего-либо еще, что он мог ожидать. Или, может, ему лишь казалось…       — В любом случае… давай работать вместе, — Гарри, стараясь отбросить произведённое на него впечатление, взялся за пергамент. — Значит, с тебя вода, с меня огонь…       Сам Малфой не мог так быстро забыть причину, по которой ему только что презентовали монолог. Подумав с секунду, он отложил палочку на угол стола, перед этим окинув взглядом класс. Еще пара мгновений — и на листе бумаги с аляпистой схемкой появились слова, выведенные острым нервным почерком. О последнем Поттер догадался потому, что видел поспешность чужого письма.       Он присмотрелся к листу — буквы на нем были очень уж маленькими, будто мало того, что Малфой держал лист подальше от солнца. Гарри в мрачноватом замешательстве вновь повернулся к Драко.       «Я не могу говорить».       Легко было догадаться, почему Малфой писал так мелко — ему явно не хотелось дать пронаблюдать все посторонним. Поттер его в этом понимал, однако для Драко это будто было… странно. Может, дело было в том, что о нем говорила большая часть школы, а может, в том, что этот сокурсник запомнился жаждой внимания от посторонних.       Гарри был озадачен, но понимал, что времени выяснять подробности у него нет. Даже спроси он что-то, на что Драко мог ответить парой слов, Поттеру захотелось бы узнать большее, и тогда расспросам не было бы конца. Гарри слегка нахмурился.       На листке промелькнула еще одна неровная надпись. «Извини».       — Допустим… Но задание от этого никуда не девается, — Малфой понимающе кивнул. Последовало еще одно подрагивающее движение карандаша по пергаменту. «Объяснить?» — стрелка от слова вела к начальной зарисовке трюка. Поттер вдруг почувствовал себя неловко, но быстро сбросил это — чувство вновь стало привычным, чтобы на нём заостряться.       — Да, пожалуй… — после первых написанных Малфоем слов сам Гарри стал говорить тише, так что слышать его в общем гуле голосов мог только сосед. Рука Драко вновь заскользила по пергаменту, и в одной его стороне вырисовался список действий, чьи пункты соединялись между собой вертикальными стрелочками.       «Я делаю «водяную лилию» (Агуаменти, парящие и формирующие чары); замораживаю для формы (Глациус?); ты вызываешь огонь (?); «лилия» должна стать паром, держа форму».       — То есть конечная цель — создать подобие скульптуры из пара. Значит, ты используешь… — Гарри снова глянул на содержимое первых скобок. — Ты уверен что получится так сформировать воду? — уточнил он, по-прежнему немного хмурый. Малфой кивнул, указывая кончиком карандаша на пункт заморозки. Поттер выдохнул.       — Хорошо, чтобы это сработало, нужно резко превратить лёд в пар… И если ты используешь Глациус… — он задумался, всматриваясь в красноречивый знак вопроса в скобках около его действия. — Впрочем, и с обычной водой нужно что-то помощнее «Инсендио» для мгновенного испарения. Адский огонь исключим… — со смешком хмыкнул Гарри, но не успел вернуться к размышлениям.       Из тех вывел перестук дерева — это Малфой выронил карандаш, чуть было не укатившийся со стола. Поттер поймал его у края, столкнувшись с рукой Драко, направившейся туда мгновение позже.       Слизеринец побледнел, а его губы задрожали, сузившись в напряжении сильнее прежнего. Гарри застыл в ступоре, словно его заморозило касание холодной ладони.       — Чёрт, прости…       Он не раз видел, как кого-то берёт дрожь при мимолётном упоминании чего-то связанного с войной или вовсе личной трагедией. Ему был знаком тусклый блеск застарелого ужаса в глазах, застилавшихся пеленой прошлого, дёрганные слабые движения и заторможенность поражённых осколком разрушающих воспоминаний. Поттер привык к этому, он как и другие знал, как нужно действовать, чтобы быстро успокоить человека и свести на нет вероятность паники, которая могла омрачить всех свидетелей теми же переживаниями. У каждого они были свои, но взгляд всегда был одинаковым.       Гарри узнал бы его и за километр, но Малфой был последним, от кого он мог ждать подобного. Напротив, с ним из головы вылетели все привычные осторожности, как и инструкции по нужным словам. Это случилось уже тогда, когда всеобщее внимание стало казаться ему таким же до боли неприятным, как в прошлые года учёбы…       — Извини меня, я совсем не подумал… — Поттер и это выговорил с трудом. Губы Драко едва видно шевелились, словно не размыкая их он говорил, хотя явно старался это скрыть. Помощь Малфою не потребовалась.       Он взял перо и, проминая бумагу, написал «Конфринго?». Гарри понял, к чему это, лишь спустя долгие несколько секунд. Он поспешно закивал, словно стараясь вытряхнуть из головы засевший там образ страха в бледном лице. Поттер даже не заметил, как на автомате переложил в карман пойманный карандаш.       — Да, точно, так всё будет быстро…       Дальше работа продвигалась без происшествий. Гарри стало неловко еще больше за свою безалаберность, но Малфой вёл себя так, будто ничего не произошло. Работа, продемонстрированная Флитвику, получилась слаженной.       Ледяная лилия из-под палочки Драко сформировалась чётко, хоть и неспешно, а сконцентрированный на ней пламенный взрыв мгновенно оставил на месте воды плотный белый пар в виде цветка. Добавив эффектности, Поттер окружил его огненным лассо, в итоге сформировавшимся в постепенно сжимающееся и уходящее всё глубже в дымку кольцо. Когда обруч огня совсем сжался, Малфой незаметно пустил в крохотное не зажатое пространство шар воды, выместивший цветок — при контакте с огнём в созданном белом облаке с глухим шипением потонули обе стихии.       Даже сквозь клубы пара было заметно, как за результатом следят все остальные студенты — гораздо пристальнее, чем следили до этого за кем-либо еще. Профессор заклинаний одобрительно закивал, покачивая головой словно маятником. Он пометил что-то в своей записной книжице, такой же небольшой, как и сам волшебник.       — Хорошо, юноши, очень хорошо. Тонкая работа…

***

      — Ну, как думаете, кого к нам подселили? — Рон, вернувшись в гостиную гриффиндора одним из первых старшекурсников, плюхнулся на кресло у камина.       — Будет неплохо, если Паркинсон… — тихо заметил Поттер, вошедший следом за ним.       — Это невозможно, она староста, — напомнила ему Гермиона, уставше примащиваясь на кресло напротив Уизли. — Я бы больше беспокоилась за Малфоя.       — Ах да, точно… — Гарри занял небольшой диванчик, вытягивая затёкшие от постоянного сидения ноги — в понедельник были почти что одни лекции.       — Точно, о Малфое. Вы хорошо поработали, кажется. Никаких проблем не было? — Грейнджер выпрямилась, словно снова очутившись на уроке. Обстоятельства, касавшиеся атмосферы в обществе, для неё были не менее важны.       И всё же Рон тронул её руку — близость кресел позволяла. Гермиона мягко улыбнулась этому жесту, и привычная складка меж её густых бровей разгладилась.       — Нет, всё в норме, не учитывая пары моментов… — Поттер помедлил, сгребая все ощущения от урока Заклинаний в кучу. — Он не отлынивал от работы, скорее даже наоборот, так что сотрудничать с ним несложно. Настроен достаточно… думаю, ему всё равно на старую вражду, хотя ему тоже не нравится вся шумиха вокруг и куча пялящихся в спину глаз…       Гарри мог говорить это без опаски, ведь в гостиной сейчас никого не было. Это являлось привычным делом троицы — после уроков возвращаться раньше других через найденные на карте Мародёров проходы и свободно разговаривать, сидя у камина без мыслей о том, что кто-то может их подслушать. Каждый любил эти спокойные полчаса, хотя нередко в них обсуждались какие-то тяжёлые или острые темы.       Вот и сейчас их окружил отражаемый от каменных надёжных стен треск поленьев в очаге, своим огнём подбавлявшим теплоты в и без того заполненное алыми цветами помещение. Пока было тихо, и именно поэтому были слышны мелочные звуки привычного окружения — шорохи меховых ковров под ногами, изредка даже зевки или глухое ворчание Полной дамы. Из-за этого же уединения друзья всегда могли уловить шаги возвращающихся в гостиную сокурсников.       — Забавно, раньше он любил внимание, — нейтрально вспомнил Рон. Его «раньше» отозвалось в мыслях Поттера проводящим эхом, пока он следил за путём ветвистого узора на запылённом золой коврике у камина.       — Он больше не тот. Вовсе. Не думаю, что он заслуживает этого хаоса вокруг, — на лице Уизли мелькнуло лёгкое удивление.       — Вы что, разговорились? Откуда ты можешь знать?       — Разговорились? — Гарри сжал сидушку дивана. — Да нет, наоборот… — он на всякий случай огляделся. — Он не говорит.       — Извини?.. — переспросил Рон, пока Гермиона оторвалась от просмотра своего ежедневника, устремив пронзительный взор куда-то мимо камина — казалось, она вовсе не была так удивлена. — Что это значит?       — То и значит. Он ска-… э, написал мне, что не может.       — Выглядит достаточно подозрительно, не думаешь? — Рон задумчиво скрестил руки на груди.       — Нет, не думаю, — Поттер приглушённо вздохнул. — Я не увидел в этом какого-то замысла. Может, он был, если бы Малфой использовал своё молчание как предлог не общаться со мной, не работать и всё такое, но он сразу пошёл на контакт. Тот трюк с паром — его идея, у меня голова вообще не варила, — приценив Гарри взглядом, Грейнджер вовсе отложила записную книжку, забираясь с ногами на кресло. Видно было, что она вовлеклась в рассказ и обдумывала его не меньше, чем Уизли, хотя у неё на уме явно было нечто своё.       — Да и на какую-то публичную манипуляцию не походит — он писал мне на листе пергамента, совсем мелко. Хотя, как я думаю, мог использовать какое-то заклинание, но не стал. Он… — Поттер ясно вспомнил этот почерк. — Малфой извинился после того, как признался, что не говорит. Да и признался он не сразу…       — Это не уловка и не манипуляция, разве что он слишком вжился в роль, — вдруг уверенно заявила Гермиона, закончив устраивать книгу в брошенной сбоку кресла сумке. На растерянный взгляд перебитого Гарри она пояснила:       — Я видела, как он говорит с Панси. Они общаются жестовым языком, насколько я могу определить, вполне осмысленным, а не выдуманным для вида — я знаю немного основ…       У Гарри невольно приоткрылся рот — казалось, список знаний и интересов Гермионы никогда не мог закончиться. Рон посмотрел на девушку с теплотой, на его лице появилась улыбка, отражающая искренне восхищение подобной наблюдательностью. А сам Поттер вдруг почувствовал себя глупо — видя жестикуляцию Малфоя несколько раз, он даже не вдумывался в неё, хотя теперь предположение о языке жестов казалось естественным и простым.       — Но с чего это вдруг ему начисто терять свой дар красноречия? Да еще и невзлюбить шумиху вокруг себя любимого? — выждав еще одну заминку, спросил Рон. По веснушчатому лицу можно было судить о критичном настрое. Уизли в их троице всегда отвечал за скепсис и сомнения, как Гермиона отвечала за тактичность и отзывчивость, а Поттер — за налаживание между этими сторонами компромисса и поиск баланса во всем.       — Этого не знаю… — Гарри поджал губы, охватывая себя руками и вместе с этим закутываясь в мысли, после холодного дня в продувающих сквозняками коридорах и аудиториях наконец ощущая тепло родного душе камина.       — У нас мало времени, — напомнил ему Рон. — Если тебе есть, что еще сказать — говори.       Поттер резко выдохнул, отбрасывая мысли о своей недогадливости.       — Было еще кое-что… — Гарри кратко обрисовал заминку в выполнении задания, произошедшую из-за его нетактичного напоминания об Адском пламени.       Гермиона выпрямилась, и в её эмоциях обрисовалось зловеще блеснувшее в неверном свете огня беспокойство — впрочем, едва ли за Малфоя. Гриффиндорка неуютно поёрзала на кресле, сползая ниже и плотнее скрещивая ноги, чтобы выдвинуть их ближе к очагу.       — Ох, Гарри… Тебе не следует забываться. А если подобное повторится с кем-то еще? Я понимаю, у нас стало всё налаживаться, вот только еще с пятницы это понемногу начало плыть…       — А если по правде — еще раньше, когда кто-то проболтался о возвращении в школу Пожирателя, — твёрже наставил Рон.       — Верно… Все сейчас на нервах. Лучше не припоминать ничего такого…       Гарри немного помолчал, обдумывая сказанное. Ему показалось немного странным, что лишь на него приближение Малфоя повлияло как-то успокаивающее. Впрочем, с логической точки зрения, в этом не было ничего странного, Поттер лишь привык, что обычно сходится с друзьями в ощущениях от посторонних людей. Но в этот раз странным, по-видимому, казался он, раз уж приближение к такой скандальной личности заставило его расслабиться…       — Думаю, это и за нас припомнят, — мрачно выговорил Поттер, оставив минувшие размышления при себе. Он вовсе не обижался на замечание. Раз уж он сам не был способен пояснить свои ощущения, его друзья и подавно не могли знать о причине его неосторожности.       — Впереди полно других совместных работ факультетов, не позже следующей недели все будут в курсе молчания Малфоя — если оно, конечно, продолжится, — добавил Гарри, выражая общую мысль, которая и побудила членов трио к беспокойству.       — А с чего бы ему продолжаться? — обронил Уизли.       — Рон… а впрочем, правда, — Гермиона под ласковым взглядом парня воспользовалась поводом выдохнуть. — Подождём и узнаем…       — Верно. Хватит на сегодня забот о Малфое, сперва надо держать ухо востро на своей территории, — поддержал Поттер, улавливая намерение Рона сгладить ситуацию. — К нам подселят кого-то с другого факультета, вот о чем надо позаботиться в первую очередь.       Результаты подобия лотереи должна была объявить за ужином Макгонагалл. Исключая старост, совершенно любой из учеников, начиная с четвёртого курса, мог попасть в чужую гостиную — такое выпадало одному студенту у каждого факультета. Места их проживания определяли деканы, исходя из соображений равномерного распределения.       Ежемесячная практика стала привычкой, однако к ней всё равно продолжали относиться ответственно. В начале учебного года старостам и учащимся приходилось прилагать особенно много усилий, чтобы внедрение незнакомца в коллектив факультета не сотворило раздор. Как и парные уроки, эта работа была командной и каждый раз поднимала общество студентов на очередную ступеньку к возвращению старого, дружного Хогвартса.       Вероятно, присутствие Малфоя создало в голове Поттера этот давно ставший призрачным образ… Как и Гермиона, Гарри порой уставал от той ответственности, которую присуждал ему статус героя. Его слова значили много, и это было то «много», которое для него было слишком в этом, казалось, совершенно новом месте.       Ведь в новом учебном году Поттер даже не был уверен, может ли назвать своё место учёбы домом, как это было раньше.