Молчание лучше

      Они вышли из кабинета Заклинаний. Стояло на удивление погожее утро понедельника. За высокими окнами замка солнце впервые за долгое время золотило окрестности и редкую, пробившуюся сквозь последождевую влагу растительность, пока что тусклого зелёного цвета.       Поттер жестом остановил Драко неподалёку от класса, дожидаясь пока основное скопление учеников пройдёт мимо. Малфой спокойно подчинился — рядом с Гарри было не страшно стоять в толпе.       Спустя секунду гриффиндорец повернулся к нему и выставил вперёд две ладони.       — Если я не ошибаюсь, нам только что поставили пару дополнительных «Превосходно», — просияв улыбкой, отметил он. Драко ярко улыбнулся в ответ и дал Поттеру пять обеими ладонями.       Теперь его руки наконец освободились от бинтов, и стали выглядеть менее болезненно. Это касалось также и всего Малфоя в целом. За прошедшие выходные, начиная с вечера субботы, который они с Гарри после напряжённого признания провели в Читальном зале, кутаясь в плащи и выискивая самые заброшенные и нудные книги на немногочисленных полках, — лишь бы чем-то себя занять — Драко стал буквально цвести.       Куда-то испарилась его излишняя бледность, распрямилась осанка и появилась некоторая смелость во взгляде на смену прошлой загнанности. Вот и сейчас это было видно — нисколько не заботясь о стороннем впечатлении, Малфой звонко хлопнул своими ладонями поверх поттерских.       В ласково-зелёном взгляде мелькнула искра озорства, и Гарри в момент сближения рук вдруг рискнул и переплёл с Драко пальцы, склонив голову набок с видневшимся в лице интересом.       Хорошее самочувствие не отняло у Малфоя прежней реакции на касания — его скулы мигом покрались румянцем, словно распустился изысканный цветок на каждой скуле. Однако рук он не отнял, с некоторым упрямством глянув на Поттера, сжав губы. Гарри с улыбкой отпустил его руки, не преминув рефлекторным оглаживанием по чужим пальцам — уж больно приятной была нагая нежная кожа.       — Прости, не смог удержаться — я так рад видеть твои пальцы без бинтов, — обронил он как бы между прочим, роясь в сумке и делая вид, что не заметил слегка саркастичного, но по-прежнему смущённого взгляда Малфоя. — Нет, правда… — лёгким жестом свободной руки Поттер вновь обратил на себя взор слизеринца, тронув его на мгновение за подбородок. — Я… могу сказать, что скучал за ощущением твоих ладоней…       Губы Драко дрогнули при открытом взгляде собеседника, и зашевелились в беззвучном шёпоте, пробормотав легко читаемое «Спасибо…».       Гарри застыл, лишнюю секунду пристально всматриваясь в движение тонких губ, подмечая про себя, что раньше не видел таких за Малфоем.       — Так о чем я… во-первых, мы замечательно постарались — ты в частности. Не спорь, — он держал перед собой лист с расписанием и потому его слова смотрелись со стороны так, словно он зачитывал сценарий. — Во вторых… — Гарри таки свёл глаза с бумаги, и на его лице снова мелькнула лукавая усмешка. — Под каким же предлогом нам теперь видеться?..       Малфой вынул палочку и взмахнул ею — по воздуху поплыли ярко блестящие и переливающиеся ленты цвета листвы… Лишь накануне они приняли цвет поттерских глаз, чему никто из парней пока не отдавал отчёта.       «Я знаю: практика полётов, отслеживание статистики буллинга, проветривание Читального зала…»       Поттер засмеялся, увидев как легко выводится в воздухе целый список — с каждым ярким проявлением Драко в груди словно растекался мёд, грея все тело чем-то сладостно-пряным.       — Может быть, теперь мы можем видеться и просто так?.. — тихо спросил он, смотря Малфою прямо в глаза. Повременив с ответом, тот с зажатой улыбкой кивнул.       — Тогда я хотел бы сегодня… сойтись после ужина, чтобы кое-куда улизнуть. Не возражаешь?..       Драко приподнял брови, но с готовностью кивнул, взмахом руки выведя в воздухе твёрдое «Совсем нет». И Поттер вновь просиял, прощаясь и расходясь с ним в разные стороны, каждый в нужный ему класс…

***

      — Не спрашивай, куда я хочу тебя вывести — хотя, впрочем, на ходу ты всё равно не сможешь, — раздался весёлый голос Гарри, отскочивший эхом от каменных стен коридора. Малфой за его спиной закатил глаза, на секунду сжав руку Поттера своей — но того такой жест только радовал, даже вкупе с притворным возмущением…       Они уже как пару минут шагали по тайному проходу, ведущему из Хогвартса в кладовую «Сладкого королевства». Впрочем, лишь Поттер знал, куда они шли — Драко об этом он не сказал…       За спиной остались укрытые полумраком коридоры, освещённые факелами с магическим хладным огнём, постепенно затмевающим предсумрачный уличный свет, стремительно убывающий вместе с солнцем, которое скрылось за окружающими замок горами, ныряя в подземные глубины… На руке Малфоя висела мантия-невидимка, с помощью которой после ужина парни улизнули совершенно незамеченными в часть замка с углом, где притаилась статуя одноглазой карги.       В каменном тоннеле было холодно, и казалось, что с каждой секундой пронизывающее ощущение влажного воздуха вокруг только растёт, что и впрямь происходило по мере отдаления от относительно отапливаемого Хогвартса. Вскоре каждый из парней про себя пожалел о том, что не захватил плащ, хоть и прятать его было некуда — на ужин сумок не тащили…       «Люмос» поттерской волшебной палочки освещал ближайшие к ним пару метров дороги из булыжника, шаги по которому отдавались гулким коридорным эхом, уходящим вперёд — там оно на полпути к затиханию сталкивалось с небольшим шаром голубовато-изумрудного света, управляемым палочкой Малфоя. Тот хорошо отточил это необычное заклинание, поскольку оно входило в список необходимых для недавно презентованного проекта по заклинаниям, и Поттер то и дело мимолётно любовался на перелив бликов на каменных стенах, вместе с холодом создающих ощущение, что они находились в какой-то подводной пещере…       — Осторожней, вверху люк — не повреди голову, — предупредил Гарри, когда они стали подниматься по лестнице. Драко удивлённо оглядывал ступени, но после слов спутника поднял лицо кверху — туда же застремилась и голубоватая сфера, подсветив приближающийся низкий потолок.       Поттер, разорвав касание их ладоней, первым проскользнул в приоткрытый по взмаху палочки люк, жестом велев Малфою затушить шар. Тот подчинился, и подполье «Сладкого королевства» осветил лишь слабый луч света от «Люмоса».       — Чисто… Иди сюда…       Выбравшись из люка, Гарри опустился на колени перед откинутой крышкой и протянул руку в зияющую в полу черноту. В следующую же секунду за неё схватились пальцы Малфоя, похолодевшие за короткое время отсутствия телесного контакта с поттерской ладонью.       Встав на пол рядом с Поттером, Драко настороженно оглянулся и рефлекторно приткнулся к спине гриффиндорца, чему тут мельком улыбнулся.       — Сейчас всё увидишь…       Гарри, прикрыв люк, наставил погасшую палочку на замок двери, у которой толпились коробки. Изнутри та спокойно открылась, и Поттер, предварительно снова протянув Малфою руку, вывел его на улицу.       — Не споткнись о порог…       Они очутились на невзрачном заднем дворике, который Драко оглядывал с неким недоумением. Гарри повернул его в другую сторону, где можно было заметить улицу Хогсмида, и Малфой поражённо ахнул, крепче сжав палочку в своей руке и прищурившись, чтобы убедиться в истинности того, что видит. Поттер осторожным движением снял с плеча Драко мантию, чтобы набросить её на их двоих, попутно читая в лице спутника немой вопрос.       — Мы пройдём в «Кабанью голову»… Трактирщик может и поворчать, но лишнего внимания на нас как на студентах не будет, — тихо говорил Гарри, пока они проходили сбоку главной улочки меж самыми большими магазинами, включая бывший «Зонко», теперь ставший точкой «Волшебных Вредилок»… Драко, помедлив, доверчиво кивнул, прижимаясь к Поттеру плечом и следя за тем, чтобы их обувь не слишком выглядывала из-под мантии. Он на автомате переплёл пальцы с Гарри, оглядывая освещённую вывесками улицу, постепенно укрывающуюся синеватым сумеречным туманом.       — Ты не бывал тут, вернувшись в школу?.. — догадался Поттер, проговорив приглушенным голосом и проследив за кивком малфоевского профиля в проникающем сквозь мантию свете одной из мерцающих витрин.       — Ты подвергаешь себя слишком многим лишениям, — заметил Гарри, на что Малфой лишь тихо фыркнул, сворачивая в боковую улочку, где находился немного обшарпанный трактир, неподалёку которого расположился причал, освещаемый покачивающимся на ветру старым фонарём, на ряду с уличными постепенно разгорающийся медовым сиянием…       Рядом с заведением мантию сбросили, убедившись что вокруг нет посторонних. Поттер бережно запрятал плащ в сумку и первым двинулся к двери, миновав устрашающую вывеску с отрубленной головой кабана.       На вошедших студентов никто не обратил внимания — может, потому, что на тех не было формы, а может, потому, что посетителям такого заведения не было дела до чужих. Гарри торопливо переговорил вполголоса с Аберфортом, хмуро глянувшим на Малфоя, но в итоге махнувшего рукой на лестницу ко второму этажу.       — Всё в норме. Сегодня наверху не людно, так что никого лишнего, — бросил он Драко, пока они преодолевали краткий лестничный пролёт с поскрипывающими деревянными ступенями.       Оказавшись наверху, Малфой свободно выдохнул. Они оказались в гостиной меж жилых комнат, к которым дальше вёл небольшой коридорчик. Поттер указал на столик у окна, выходящего на пристань. Прищурившись, Драко огляделся — можно было заметить еще внизу, но трактир несколько похорошел…       Теперь здесь не было посторонних запахов помимо выпивки и местных мясных закусок, и даже поверх каменного грязного пола проложили приличные доски, лишь местами потёртые множеством башмаков, проступавшим и шаркавшим по ним. Свечи на столах кое-где заменились фонарями, в основном расставленными у маленьких окон, готовые зажечься, когда на улице станет совсем темно…       В гостиной было также прибрано. Неподалёку от выбранного столика горел камин, бодро потрескивая и бросая отблески пламени на особенно затенённые уголки, где вместе с тьмой прятались и остатки былой грязи.       Во взгляде севшего за выскобленный стол Малфоя читалось чёткое «неплохо» или хотя бы «выше ожидаемого».       — А ты не привередничаешь, — заметил Поттер с шутливой интонацией, вынудив Драко улыбнуться. — Нам занесут по бутылочке сливочного с чем-то еще — пришлось предложить аргумент для того, чтоб мы могли спокойно сидеть тут, — Гарри кивнул светлому взгляду с приподнятыми бровями. — Денежный, но это не твоя забота. Не хмурься, — заранее предугадал он выражение Малфоя, и тот вместо недовольства с мимолётным удивлением на лице тихо посмеялся в кулак, затем уведя глаза к окну.       За тем поблёскивала мутная вода у пристани и покачивался на ветру пыльный фонарь, а главная улочка Хогсмида с таким видом казалась чем-то далёким… Драко упёр локоть в стол и подставил руку под голову, продолжая неосознанно улыбаться, пока спустя пять минут не отвлёкся на принесённые трактирщиком бутылки и деревянную тарелку с мясной нарезкой, кивнув в вежливом жесте и проследив взглядом за тем, как сивобородый старик удалился вниз, в основное помещение трактира.       Поттер с помощью магии вынул закрывающее пиво пробку и, взяв в руки пыльный бутыль, поднёс его к малфоевскому. Шутя, чокнулись стеклянными горлышками с едва слышным звоном. А за окном полил дождь…       Разговоров не требовалось. Малфой, о чем-то задумавшись, отклонился на стуле назад, упёршись в решетчатую деревянную спинку и неспешно отпивая по маленькому глотку из бутылки в руке… Гарри молчания не нарушал. Ему было достаточно присутствия Драко рядом, да и того, что он расслабленный и спокойный. Когда его собственная бутылка с пивом оказалась полной уже лишь наполовину, Поттер рискнул и утащил с тарелки кусок мяса, оторвав тонкое волокно и забросив в рот.       При этом Драко повернулся к нему и улыбнулся, с прищуром наблюдая за реакцией гриффиндорца. Тот спокойно прожевал закуску и потянулся за еще одной частью, ответив на взгляд Малфоя слегка ехидным выражением, словно бы говоря «Что, ожидал, что я подавлюсь здешней стряпней?». По его лицу во время пробы другого куска читалось продолжение: «Это не так и плохо».       Малфой лишь закатил глаза при виде чужой ухмылки, сам спрятав свою за горлышком бутылки. Поттер невольно залюбовался этой усмешкой, которой никогда не бывало на лице Драко при посторонних — да и пожалуй, не бывало ни с кем, кроме Гарри, хотя тот и не мог знать об этом…       Спустя какое-то время Поттер со спокойным выражением подтолкнул к Малфою тарелку с мясом. Тот сел ровнее, чтобы взять и себе кусочек.       Мутные от старости стекла трактира заливал дождь, а его капельки и струйки порой казались золотыми в свете фонаря намокшей пристани… Через сквозившие рамы, прямо как в Хогвартсе, проникали краткие дуновения, и плотный тяжкий запах влаги сочился во внутренние помещения. Однако пламя камина за спиной Драко по-прежнему пригревало, и на бледных скулах слизеринца даже проступил робкий румянец, может, вызванный отчасти воздействием алкоголя, хоть тот и был вовсе не крепок.       Гарри с неясной задумчивостью наблюдал за тем, как Малфой сам съел несколько кусочков мяса, обменявшись с ним одобрительными взглядами насчёт того, что качество обслуживания в трактире также возросло…       Им не требовалось говорить и прерывать шум ливневой пелены за окнами и треск поленьев в каменном очаге неподалёку.       Напротив, молчание было лучше.       И все же Поттер знал — иногда слова требуются. Даже если они не произнесены вслух…       Когда ладонь Драко снова легла на бутылку, а сам он в очередной раз остановил взор на Поттере, видимо, заметив в том какую-то перемену, но при том не тревожась о ней, как могло бы быть ранее, Гарри понял — пора. Сейчас, когда их никто и ничто не тревожит.       Он медленно вытянул руки над столом и медленными, но отточенными до чёткости движениями… заговорил. Малфой замер. Его взгляд проплыл словно сквозь ладони Поттера, когда тот кончил предложение на языке жестов, а собственные пальцы сжали бутыль крепче.       «Позволь мне узнать, что точно произошло с тобой после войны».       Спустя несколько долгих секунд, может, минуту, а может лишь её часть, Драко вернулся к реальности. Его губы шевельнулись, и в их сложении Гарри прочёл спонтанное оборвавшееся «Кто?..».       Поттер вновь поднял руки. Его пальцы вдруг стали подрагивать, и он осознал, что сердце бешено колотится, пробиваясь из груди куда-то вверх, к самому горлу. Но взгляд Гарри оставался спокойным и прямым.       «Я пытался выучить немного языка жестов в свободное время по книгам. Чтобы нам иногда было проще».       Губы Малфоя дрогнули, когда он понял, что фокус Поттера с руками был чем-то большим, чем просто заученной фразой и движением. Он поднял взгляд на глаза Гарри, а в его собственных серых заискрилось нечто гораздо более тёплое, чем искры камина рядом, гораздо более… горящее, чем все, что светилось в его радужке когда-либо ранее. А затем туман серебристых очей потонул во влажном налёте слезы…       Поттер взял Драко за руку и осторожно сжал её. Его пальцы продолжали подрагивать на столе, где он удерживал бледную ладонь, взявшись за неё сейчас без всяких раздумий, как и всегда, когда действовал рядом с Малфоем, теперь лишь сделав это более порывисто…       Драко поднял бутылку со стола свободной рукой и сделал несколько мелких глотков, во время которых его кадык мелко дёрнулся. Спустя пару секунд, на мгновение приглушив дождь стуком бутылки о деревянную поверхность, Малфой медленно достал палочку.       Они не осознавали этого, но все время этих неуловимых раздумий и совместных реакций они не отрывали взгляда один от другого.       Дождь не помешал Поттеру услышать звук, на котором его сознание обычно не сосредотачивалось. Уши будто заложило от звуков окружения, и слух уловил лишь искристый атласный шорох, с которым повились в воздухе знакомые ленты, вновь принявшие изумрудный оттенок — однако теперь не хладный, а словно более… глубокий и насыщенный.       И не требовалось дополнительных вопросов или разъяснений…       «Я не мог ни на что реагировать. Это было так, словно я очутился под стеклянным куполом глубоко в море. Я плохо помню детали того, как ощущал все окружающее меня, но хорошо помню это общее чувство. И будто уши заложило… Я не мог различить, кто конкретно рядом со мной, а разговоры казались неосмысленными звуками, незнакомым языком. Сначала было так… но когда оказался сугубо в кругу семьи, стало легче».       «Сперва я жил на автопилоте, автоматически ел, пил и спал, и почти не осознавал ничего вокруг. Скоро стал распознавать родителей, но этого было недостаточно. И чувство купола сменилось клеткой… я уже понимал, что они говорили. Но как-то среагировать на это и ответить почему-то не мог. Словно ответы полностью были заблокированы физически чем-то изнутри».       «В середине лета пригласили целителя. Он стал показывать мне нестандартные способы того, как я мог откликнуться. Тогда было далеко и до языка жестов и до каких-либо слов с моей стороны. Но всё же воспоминания, которые, как я помню, постоянно проигрывались у меня в голове, стали отступать. Стало легче, когда родители по разрешению целителя стали приглашать ко мне Панси. С кем-то равным мне по возрасту и близким как друг, а не как семья, мне стало проще «выныривать». С ней я снова начал сам думать словами — раньше не получалось. Она первая получила от меня словесный знак — записку. Я запомнил, как она сразу отнесла её маме — и мама заплакала…»       За окном пророкотал низким тоном гром, и сверкнула вдалеке молния, на мгновение осветив погрузившиеся в ночной мрак горные хребты. Треск камина на несколько секунд боязливо притих, но затем искорки возобновили прежнюю игру…       «Когда писать стало проще, целитель предложил язык жестов, чтобы дополнительно отвлекать меня и будто «доставать» из прошлого новым занятием. Мы с Панси учились общаться жестами вместе. Мама иногда тоже. Отец нет — он считал, что я учу язык прежде всего для того, чтобы потом суметь вернуться к речи, а затем и в школу… он как бы решил пропустить этот этап. Но я его понимаю».       «Даже научившись коммуницировать, я не мог полноценно оставаться в реальности. Почти всегда, как только я оставался один или ко мне не обращались долгое время, я погружался обратно в воспоминания и не мог думать о настоящем… но постепенно прошло и это. Когда в середине осени я постепенно стал укладывать в голове цельную картину происходящего всё это время, я помню, что сразу стал волноваться за то, сколько же родителям пришлось отдавать денег за целителя, который мог бы держать в тайне то, с кем и над чем он работает. К тому времени я узнал, что отцу пришлось выплачивать очень много штрафов после войны, и к тому же у него были проблемы с тем, чтобы найти работу».       «Я помню, как мне стало жаль, что на меня идут такие расходы. Расходы, которые будто даже идут неясно на что. Ведь не было ничего очевидного, осязаемого и материального, что могло бы пояснить произошедшее. А прежде я не думал, что какие-то процессы внутри могут быть столь важными и сильными, чтобы вызвать такую реакцию… Я стал пытаться тогда выкарабкаться изо всех сил. Никто ни на чем не настаивал, даже отец, но зная от него о своей возможности вернуться в школу я решил, что это и будет моей целью. И когда в последние пару недель декабря я стал говорить с семьёй, то уже сам настоял на отправлении в Хогвартс. Панси я не предупреждал. Хотел, чтобы это стало для неё сюрпризом. Но не думал, что неожиданное найдётся и для меня».       Вновь воздух повис в нерушимом состоянии, не разводимый колебанием изумрудных лент, под конец столь долгого рассказа начавших подрагивать. Драко опустил голову, отложив палочку в сторону, взявшись освободившейся рукой за бутылку со сливочным пивом, но затем нерешительно выпуская из пальцев и кладя те поверх ладони Поттера, зажимая её меж его собственными и немного сгорбившись над столом, словно под тяжестью пересказанных воспоминаний.       — Ничего страшного… — вдруг проговорил Гарри успокаивающим тоном, приглушая свой голос. Тот зазвучал тише и мягче обычного, такой же мягкий и комфортный, словно бы даже тёплый — как плед, которым Поттер всегда хотел укрыть Драко, когда видел дрожь и остроту его плеч.       — Ты точно ни в чем не виноват. Человек не может быть виновен в том, что попросту не контролирует… — Гарри расслабил ладонь, давая Малфою сжать её меж своих, пожимать и перебирать по костяшкам самыми подушечками бледных длинных пальцев… — Даже если внешне придраться не к чему, это не значит, что нет ничего фактического… — Поттер на полуслове поймал взгляд Драко, который смотрел на него с непонимающей насторожённостью, чуть сдвинув светлые брови. Гарри ему слегка улыбнулся, еще тише поясняя:       — Я помню, что ты сказал мне тогда… Что нет ничего «фактического», что препятствовало бы речи. Но… это не так. Может, ты и знаешь это, но при мне не решался говорить, думая, что я не пойму… но я пойму. Я понимаю. Фактическое есть, просто оно не там, где это можно заметить сразу. Просто оно… вот здесь.       Поттер протянул свободную ладонь через стол и мягко тронул прятавшуюся под свитером грудную клетку.       — Где-то внутри, где… нельзя увидеть. Но это вовсе не значит, что его нет. Не значит, что причины нет…       Губы Малфоя резко дрогнули, а тело заметно вытянулось от краткого касания к груди, но тут же расслабилось… Драко прикрыл глаза, и сомкнувшиеся светлые ресницы столкнули долго сдерживаемую в глазах слезу, упавшую на щеку и стремительно скатившуюся к подбородку.       Еще стремительнее, чем Драко склонился над столом, лишь слегка приподняв руку Поттера в своих и вдруг осторожно касаясь ее губами.       Гарри застыл, словно это касание зачаровало его заклинанием неподвижности. Поцелуй был почти невесомым, едва ощутимым, но словно прошедшим сквозь сжатые меж собой пальцы, куда был направлен, к самому сердцу, на мгновение вынудив его застыть во времени и пропустить удар. Драко не отстранял лица, уткнувшись кончиком носа меж костяшек поттерских пальцев.       Грудь Поттера изнутри обнесло вихрем чего-то искристого — словно магические цветы выпустили снопы драгоценной пыльцы, и своим благоуханием забили ему лёгкие, вынудив дыхание замереть. Малфой что-то беззвучно шептал в его ладонь, и даже когда его лицо было закрыто его собственными руками, сжимающими не сопротивляющуюся поттерскую, Гарри это понял — по одному колебанию воздуха от неслышного дыхания, по случайным касаниям губ к пальцам…       — Я знаю, — почти прошептал Гарри, осторожно разжимая ладонь в бледных пальцах, чтобы бережным мягким движением утереть осевшую на вмиг заалевшей щеке слезу. — Я знаю…       Драко раскрыл глаза с промокшими слипшимися ресницами, глянув на лицо гриффиндорца. Тот ответил тем же, едва уловимо улыбнувшись.       В глазах их мелькнуло что-то общее, словно одинаковая искра бросила проблеск по радужке каждого.       — Всё будет в порядке. Я обещаю.

***

      Гарри вернулся в гостиную уже ночью, по своему обычаю передав Малфою мантию-невидимку, чтобы тот не попался на глаза Филчу или кому похуже, а сам преодолел путь до башни с картой Мародёров перед носом. Поттер был полностью доволен исходом этого необыкновенно прекрасного для понедельника дня.       Ни ему, ни Драко не было дела до промокшей одежды — по пути к проходу в «Сладком королевстве» водоотталкивающими заклинаниями они себя не утруждали, и только в тоннеле позаботились о том, чтобы кое-как высушиться, иначе бы напрочь замёрзли и отсырели подобно каменным стенам. Расходились неохотно — Гарри провёл Малфоя докуда мог, прячась с ним под мантией, скапливающей теплоту их тел в одном месте, и лишь потом распрощавшись с обещанием провести ближайший подходящий вечер за полётами по квиддичному полю.       Поттер переступал порог за портретом Розовой дамы с блаженно-сонным предвкушением пускай и не такого долгого, но приятного сна — благо, все домашние задания он потрудился сделать на выходных. Зевая, Гарри поднялся по лестницу в спальне, никак не рассчитывая застать там сидящего на кровати со светящейся палочкой Рона, уткнувшегося в какую-то книгу о подготовке мракоборцев.       — К тебе сова прилетела, — полушёпотом беспечно бросил он, когда Поттер склонился к тумбочке, чтобы достать пижаму в тон багрово-алому окружению с пышными балдахинами кроватей и уютным пушистым ковром.       — Что, правда? От кого? — зевая, удивился Гарри. Уизли бросил на его кровать запечатанный конверт.       — Макгонагалл, — отозвался он, затем отворачиваясь на другой бок, обратившись спиной к другу.       Поттер, подняв брови, уложил вынутый из конверта лист на тумбочку, читая содержимое во время своего переодевания. Сперва он сосредоточенно нахмурился, но затем, уже в пижаме упершись руками в деревянные углы тумбы и перечитывая сообщение, лучезарно улыбнулся после краткого раздумья.       — О, нам всем это понравится… — едва слышно усмехнулся он, радуясь тому, что день неожиданно стал еще лучше.

***

      — Необычно для зимы, да?       Поттер обернулся на Драко.       Они стояли перед окном родного Читального зала. Оба опершись руками о широкий подоконник. Окно было настежь распахнуто, вид не преграждали решетчатые створки и мутность древнего стекла…       Неподалёку валялись наспех сброшенные мётлы, а на подоконнике осела грязь с утеплённых кроссовок, принесённая с поля. В воздухе повисла застоялая сырость, приятно холодящая уставшие от участившегося после спешки дыхания лёгкие, до этого едва ощутимо покалывающие. Ненавязчивый ветерок, удивительно спокойный для межгорья, овевал раскрасневшиеся лица. А в блестящих от азарта глазах…       Закат.       Меж двух полого сходящихся горных вершин, недавно начавших порастать темнеющей вдалеке зеленью, повисло незаметно спускающееся внизу солнце — такое далёкое, но здесь, на высоте, казавшееся приближенным. Диск золотился непривычным глазам медовым оттенком, не прожигая, а лишь устало мерцая, подёрнутый по бокам почти незаметными прозрачными веяниями от разошедшихся туч, недавно проливших на землю влагу.       И вокруг — напитанные небывало нежным персиковым, если не розовым оттенком небо, лишь ввыси темнеющее в сизо-голубом оттенке. В самом низу скопились нетронутые ветром мягкие облака, пропитавшиеся светом заходящего солнца, словно стелившие ему подушку для отхода ко сну…       «Обычно в это время всё алое», — прочитал Гарри в жестах уставших от держания за метлу рук.       Поттер кивнул. Он улыбнулся, и через все тело протянулся тёплый след от того, как чётко Малфой понял, о чем был его вопрос.       — Верно… — голос стал тише, немного сиплый от усталости после полётов и долгого зависания на уровне неба — да и без того рядом с Драко теперь редко хотелось нарушать тишину, с ним становившейся по-настоящему уютной и родной. — Я привык, что зимой закаты очень яркие — красные или малиновые… но всё равно холодные.       «Идёт весна», — просто перебрал руками Драко, и Гарри выдохнул резче положенного, сам не понимая, что привело к внутреннему содроганию, но и не думая об этом лишний раз — с Малфоем никогда не нужно было тревожиться о своих чувствах. Поттер неслышно пролепетал еще одно согласное «Верно» и, сам не зная зачем, отвернулся от заката, становясь к нему боком. Зрение кое-как улавливало пыльные древние полки по левую руку, в проходы меж которыми стелился розоватый закатный свет, не досягающий другого далёкого конца комнаты и казавшегося почти черным потолочного купола, где уже понемногу начали проявляться светлые точки-звёздочки…       Гарри и не думал о том, что прошло столько времени… Хотя и дожди, и пробивающая грубую землю зелень говорила о том, что тепло скоро придёт в защищённую горами потайную долину. Ведь даже чернеющий Запретный лес постепенно приобретал свой уникальный мрачный зелёный оттенок…       Поттер больше не знал, что сказать. Он запыхался, язык отнялся после короткого переброса фразами.       Он будто бы все еще находился в небе… может, не так и высоко, как был недавно, — где-то наравне с облаками, что стелили солнцу мягкую перину. Малфой и сам повернулся к нему, оглядывая и немного склоняя голову набок: без вопроса, просто с выражением в лице. Ранее Гарри вовсе не видел его непринуждённым, но теперь такое выражение на лице Драко мелькало все чаще, а с этим и Поттер почему-то чувствовал себя свободнее.       Говорить более не хотелось. А было ли что?..       «Я рад, что наш проект стал чем-то большим и значимым»? Или «Хорошо, что нападки на тебя почти прекратились, а твои руки снова могут спокойно держать метлу и палочку»?..       Почему-то… не хотелось. Ничего более, чем стоять рядом с окном, под лучами заката, лицом к лицу. Драко всё понимал…       Уставшей, дрогнувшей рукой он потянулся к волосам Гарри, излишне растрепавшимся после того, как они вновь зависали рядом в воздухе, держась за метлу одними ногами и прочувствуя свободный полет… Аккуратные чуткие пальцы поправили отросшие пряди, неспешно зачесав их назад и укладывая…       Гарри прикрыл глаза — покалывающее трепещущее чувство волной опустилось от затылка по спине, словно тёплый весенний дождь… Он даже и не думал об отстранении, о том, что, может, была пора уходить… уходить куда? И от чего? От этого красивого пейзажа, чувства свободы, осевшего в груди после полёта, и в то же время полного покоя рядом с другим. Ничего из этого не требовалось.       Они могли бы простоять здесь словно целую ночь, и любые возможные последствия не имели более никакого значения. Почему-то именно для этого момента — не имели…       Поттер услышал странный звук, словно что-то маленькое упало на каменный подоконник. Он неохотно приоткрыл веки, повернув голову в сторону. Глаза слегка расширились от приятного лёгкого удивления, а губы скрасила мимолётная усмешка.       На краю подоконника сидел стриж, чьи лапки издали пробудивший гриффиндорца звук. Надо же, ведь Гарри этой зимой так часто ловил себя на том, что смотрит на стайки птиц в небе… хоть обычно то и были вороны.       Теперь же и впрямь, видимо, пришла весна. И почему-то от этой мысли стало теплее… либо же от того, что Драко сделал неслышный шаг вперёд.       Поттер вдруг ощутил касание тонких пальцев к щеке, от чего мгновенно, хотя вовсе не резко повернулся в сторону Малфоя, дрогнувше выдохнув от такого жеста. Но Гарри не успел полностью выдохнуть…       По губам пробежалось стороннее тепло — непонятное в первый миг, вслед за которым Поттер затаил дыхание.       Драко, плотно прикрыв глаза, целовал его… Словно замер мир, солнце навсегда зависло меж гор, и даже дуновение ветерка застыло на щеке далёким отголоском холода. Он не углублял контакт — просто касался. Так спокойно, тихо и легко, до пьяности мягко и воздушно, как облака…       А у Гарри вдруг защипало что-то в лёгких, будто бы он вновь сбивал дыхание где-то на высоте. Теперь — на настоящей высоте… Где-то там, где летают птицы, или куда стремится солнце к полудню… Там, где не было ничего, кроме неба и тумана облаков.       Все возможные мысли Поттера покинули его… Стриж с хлопаньем крыльев стремительно сорвался с подоконника, и Драко отнял губы от поттерских.       Тот смотрел на него затуманившимися глазами. Так, словно видел впервые… посвежевшее от румянца вытянутое лицо с тонкими чертами и светлыми, почти белыми ресницами, обрамляющими серую радужку, что сияла робко мерцавшими искрами, бывшими для Гарри дороже любой драгоценности…       Он запоздало довершил выдох. Не вздрагивая, не отстраняясь… зависнув в тепле, окутавшем его вопреки окружающей сырости.       Лица, тела были слишком близко, на какой-то почти невидимой грани касания. Очистившийся от недолгого волнения взгляд Драко наконец сфокусировался на глазах Поттера.       Он увидел в них… свои собственные? Но совершенно не так, как можно было бы ждать.       Они находились так близко, что ощущали дыхание друг друга — на губах, на ямочке над ними. И цвета отражений одних глаз в других смешались… Две радужки словно слились воедино, замерцав так ярко, как не были способны по отдельности. На какой-то миг глаза окрасились спокойным серовато-зелёным оттенком, словно цвета хвои…       Они замерли, пропитываясь изумлением и вознесёнными чувствами, от которых перехватывало дыхание. Губы Малфоя дрогнули…       — Как красиво…       Глаза Гарри расширились, и он вдруг ощутил неконтролируемую мокроту в них. При этом серость схлынула с его радужки, но теперь это не имело значения. В ушах бесконечно отдавалось услышанное «красиво»… «красиво»…       Казалось, слишком простое слово, чтобы вызвать захлестнувший его шквал эмоций, будто буря охватила внутренности, но в то же время оставила нетронутым какой-то привычный внутренний покой, надёжность, спокойствие… уверенность…       — Я знаю…       Стоило лишь на секунду опомниться от ломкости собственного голоса, как он нашёл руку Драко, беря её в свою. Пальцы слегка переплелись, направленные вниз, а ладони прижались одна к другой так же мягко, как их губы, снова преодолевшие крохотное расстояние.       Теперь смелее. Будто бы еще мягче, нежнее…       И абсолютно точно — счастливее.