Облако в руках

      Ночь, коварная и неизбежная, наступала, делая тени гуще и длиннее. Погода стала хуже — подул зябкий ветер, облака заволокли небеса так, что даже ночное светило было не разглядеть. Только неаккуратное пепельное пятно расплывалось на холсте небосвода.       Благо, на бренной земле был свет. Загорались окна, светились витрины, уличные фонари, огни на транспорте. Город стал как галька из цветного стекла, вылизанного до гладкости морем.       Даже эти простые, обыденные для каждого прохожего вещи и явления казались чарующими для мироходца. Как бы он хотел иметь пастель или цветные карандаши с собой, чтобы хотя бы грубо, в хаотично-аляпистом стиле экспрессионизма запечатлеть то, что видит. Показать романтику томного, промозглого вечера в Скайзерне. Как сладко горят карамельным цветом огни, как ложится мягко свет на бархатные одежды и изящные перья местных.       Навстречу ему шёл рослый, нахохлившийся от холода скайзерновец. Лололошка настроил себе вежливую улыбку, установил зрительный контакт и поравнялся с ним, начиная разговор:       — Извините, вы не знаете, где здесь можно заноче…       Мимо него пронеслись без остановки. Он вздохнул, но не сильно огорчился, ища взглядом кого-то ещё. Следом он пристал к парочке, идущей под ручку, к группе молодых пернатиков, которые только покосились и стайкой от него отбежали.       Подсказать о ночлеге чудаковатому бескрылому незнакомцу все отказывали. А точнее игнорировали. Не то, чтобы он мог их за это винить, но это уже начинало надоедать. Такими темпами он уже сам дошёл до хостела. Оглядев уныло мигающую вывеску в не самом роскошном районе, он пожал плечами и вошёл. Узкий коридорчик привёл в такую же узкую, даже для него, комнату, где была стойка регистрации с уставшим скайзерновцем в возрасте. Увидев его, Лололошка приободрился, настроился и начал приветливо:       — Здравствуйте, я бы хотел взять комнату! — регистратор оглядел его сверху донизу с лёгкой неприязнью, словно бы Первый был каким-то прокажённым.       — Двадцать пять тысяч. — Огласил он строго, почёсывая щетину.       «Двадцать пять тысяч…?» — ошеломился Лололошка. — «Да у меня и одной единицы вашей валюты нет!»       — Ах… Видите ли, у меня нет денег, но есть кое-что другое…       — Нет денег — проваливай, нечего торговаться! — тут же рявкнул пернатый мужик, агрессивно растопырив крылья. На его крик из комнаты за его спиной вышла, хлопая глазами, такого же возраста скайзерновка.       — Маги, чего ты ругаешься…? — бархатно проговорила она, и Лололошка мигом переключился на её анализ.       — Да этот аферист хочет бесплатно переночевать. — Тот, кого ласково назвали «Маги», махнул на него раскрытой ладонью и скрестил вслед за этим руки на груди. — Ну уж нет!       — Ну что ж вы так категорично… Я не за бесплатно, я вам дам кое-что взамен… — Лололошка порылся везде, где мог что-либо запрятать, и вынул на обозрение пары яркие и красивые самоцветы. — Вот. Честным трудом заработанные кристаллы. Я уверен, Вам, мадам, они будут очень к лицу! Стоит только обрамить в металл!       Скайзерновка смущённо захихикала, принимая из его рук кристаллы и разглядывая их блик в свете скудной лампы.       — А ведь правда… На стекло не похоже… Видишь, как блестят? И холодные…! — скайзерновец вздохнул, даже не взглянув на кристаллы, только закатил глаза.       — Ладно, но пущу тебя максимум на чердак. Вот ключ. Спокойной ночи.       — Ну что ж ты так… — раздосадованно протянула скайзерновка и подняла на блеск ясных глаз на гостя.       — Да потому что толку в этих побрякушках? Минимальный комфорт там всё равно будет.       — Эх… Ладно, вы заселяйтесь, я принесу вам постельное. — Махнула хозяйка и ушла назад в комнату, откуда пришла.       Лололошка благодарно откланялся, и убрался в свою комнату на этот вечер. И удивился, понимая, что это не комната, а какая-то кладовка. Там ровным рядом стояли, словно книжки, старые матрасы, разобранные шкафы, ведро и швабра, какие-то коробки. Вздохнув, мироходец стал устраивать себе уют: уронил из этой стопки один матрас на середину, принял у хозяйки из рук постельное, подтянул коробку ближе к новой постели, соорудив из неё себе стол, бросил на неё пока что записную книжку.       И всё готово: напротив весьма приличная лежанка со свежим бельём. Довольно кивнув, парень сбросил сапоги на высоком каблуке, повесил на дверцу шкафа плащ. Сточил сухпаёк, припрятанный в кармане, лёг в приятной усталости, наполняющей тело.       У пресытившегося новым опытом мозга даже без сна начали мелькать воспоминания об увиденном и услышанном, чтобы пересортировать всё: изменившееся общество, новые технологии, потерю возможности летать, правила этикета, прочее-прочее-прочее!       Не удержав восторга, он стащил к себе в постель-таки записную книжку и стал в почти что полной темноте и тишине дополнять свои записи. Приписал заметки на черно-белой зарисовке с городом. Сделал миниатюрные записи на страничке про природу. Увидел на следующей странице перо. Оглядел его с воодушевлением и вернул обратно, жалея, что не взял с собой клей, чтобы навсегда зафиксировать его на странице. Стал писать дальше, что заметил, что правда никто не указывает пальцем, даже хамоватый мужик на стойке регистрации. И всё-таки усталость сморила его вскоре. Ослабли пальцы, держащие ручку. Перестали сопротивляться веки своему собственному весу.       Он уткнулся носом в свои записи и протяжно вздохнул, погружаясь в сны.       В сны о лесной чаще.

***

      Утро тоже было пасмурным — золотые мечи рассвета пытались прорвать серые облака, но лишь рассыпались в рассеянную крошку. Но было тепло, приятный ласковый ветер обдувал полураздетого Первого, открывшего окно чердака и высунувшегося наполовину в него.       Вздохнув, он снова взбодрился: надо действовать!       Он оделся, расставил всё по своим местам и привёл в порядок волосы. Вскоре должны были подоспеть другие Первые, чтобы уж поговорить лицом к лицу с недобросовестным наместником этого мира.       Спускаясь с чердака и крутя на пальце ключ, Лололошка заметил добрую скайзерновку, которая вчера и устроила, по сути, ему ночлег. Она выходила из комнаты, вынося в корзине бельё, и тоже заметила его, приветливо улыбнулась.       — Спасибо большое за ночлег! — как жаль, что у него не было крыльев, чтобы правильным их положением показать всю его признательность и благосклонность к ней.       — Ах, нет, мне кажется, что это непомерная дешевизна с нашей стороны! — покачала головой Скайзерновка. — Я обожаю самоцветы, и вижу прекрасно, что они настоящие, за такую ценность селить вас на чердаке — просто кощунство! Мне даже немного стыдно, но, увы, хозяин здесь — мой муж…       — Не волнуйтесь, наслаждайтесь своим подарком!       — Постойте, ну, давайте я вам хоть что-нибудь на завтрак подам! Хотя бы фруктов! — скайзерновка хитро прищурилась, беззаботно намахивая рукой. — Магнус всё равно не заметит!       — Буду очень признателен…! — он улыбнулся, хоть желудок ему назло и издал голодное урчание.       Таким образом он, насытившись разными питательными фруктами, явился обратно на площадь, на которую его перенесло при переходе, ожидая, что и других сюда закинет. Но сколько бы он ни стоял, никто не приходил.       Судя по всему, все, как обычно, задерживались.       — Ну я же попросил без опозданий… — вздохнул Лололошка, уже окончательно потеряв своё огромное терпение за сотней-другой кругов по площади.       Тут как раз поступил обеденный голод, смяв желудок в стальной хватке, и Первый, отчаявшись, решил разыскать себе пропитание, потому что свои запасы исчерпались уже. А пустотной магией пугать местных не хотелось. Так что он на очередном кругу по площади свернул с привычной траектории и направился глубже в город, не прекращая с любопытством и положительной оценкой глазеть на чудесные виды высокотехнологичного населённого пункта.       И тут его взор поймал силуэт, спешно несущийся к нему. Запыхавшийся, уж чрезмерно возбуждённый чем-то скайзерновец остановился перед ним и молча протянул конверт с позолоченной печатью. Лололошка в удивлении осмотрел его и взял, поднимая следом взгляд на скайзерновца. Он даже на почтальона внешне не очень походил.       — От кого это?       — Мне не стоит говорить! — шикнул бедолага, переводя спешно дух. — Прочитайте сами… А я… А я пойду…       И доставщик письма быстро растворился в утренней суете.       Ни секунды не сомневаясь, Первый вскрыл письмо, вытянул лист отличнейшей бумаги и стал читать неровные символы.       «Уважаемый незнакомец. Я, наместник и владыка этого мира, желаю узнать причину Вашего появления здесь. Прошу вас проследовать в мой небесный дворец для разговора.»       И следом в конверте Лололошка увидел небольшой набросок карты, где было отмечено место, над которым висел дворец. Оглядевшись, оценив расположение высоких гор, видимых даже из-за высоких зданий, он направился на место.       «Похоже, пришла пора поговорить с наместником тет-а-тет…» — уставше проговорил Лололошка, совсем не довольный таким внезапным изменением в его планах на сегодняшний день.       Лололошка снова вышел из города, долго брёл по междугородной трассе, пока не вышел к подножию искомой горы. Даже здесь природа удивляла взор Первого. Увы, он не мог найти сейчас времени, чтобы всё зафиксировать в своём блокноте. И лишь шёл дальше. И дальше. По лукавым скалам, ненадёжным камням, готовым убежать из-под ног. И, наконец, он настиг примерной точки.       Оглядевшись в непонятках, он вскоре увидел, что с небес, прорвав тучи, полупрозрачные, почти что эфирные, спускаются ступеньки прямо к его ногам.       Лололошка поставил ногу на одну, надавил, проверив плотность, и пошёл наверх. Ощущая трепет в животе от таких высот, что вырисовывались под ним. От высотного ветра, который сталкивал толчком в грудь.       Наконец, он дошёл до облаков, прорвался сквозь их грустную дымку, и оказался на небесах, под ярким голубым куполом на серых облаках. Вдали пирамидой возвышался дворец. Парень прошёлся до него, поднялся по очередным ступенькам, оглядывая совершенно другую архитектуру. Более старомодную, более излишнюю и богатую.       И, оказавшись в зале, залитом светом, он узрел и того, кто его пригласил:       Волосы его были словно золотые нити. Глаза разливались цветом пасмурного заката. А на голове, гордо и статно, покоился венец из злата с голубым самоцветом. Дорогой перьевой воротник показывал его высокий статус.       — Здравствуй. Вчера я почувствовал странное вторжение в мой мир. А ты уж слишком не похож на скайзерновца… — строго и холодно начал пернатый, ленно подходя к Лололошке ближе. — Назовись и объяснись.       Лололошка выгнул бровь. Не то, чтобы он ожидал хлеб да соль, но теперь ему меньше хотелось находиться в компании этого наместника.       — Я — Лололошка. Первый носитель искры, прибывший к вам по делу о вашем пренебрежительном отношении к миру и его населению. — Лололошка держал голову прямо, как его научил новый приятель. И когда он поравнялся с наместником, то оказалось, что он смотрит ему прямо глаза в глаза. — А ещё вырисовывается, что вы не распространяете Благо мирохождения.       Скайзерновец весь распушился, глаза его округлились.       — Ах, прошу прощения за мою неприветливость, кхм… — он кашлянул в кулак и пригладил воротник. — Я подумал, что Вы — недоброжелательный вторженец… Меня зовут Зефирион. Давайте обговорим подробнее ситуацию, что вас не устраивает.       — Вот и замечательно. — Спокойно повёл плечом Лололошка, видя насквозь, как наместник волнуется в его присутствии. Должно быть, он не часто принимает гостей. Однако же смотрит сверху вниз, статно держа руки за спиной, показывая всем видом свою важность и исключительность. Лололошка предпочитает решить всё мирно. — Я и другие Первые обязательно обсудим с Вами все Ваши нарушения. И проведём в мире учения о мирохождении. Это будет долгий процесс, мы здесь останемся на какое-то время.       — Есть ещё и другие? — он сморгнул. — …А как скоро прибудут другие Первые? — осторожно поинтересовался Зефирион.       — Должны прибыть сегодня. Но, подозреваю, они задержатся на неопределённый срок.       — Ясно… Просто скоро намечается праздник в день которого бог, то есть я, снисходит к своему народу, чтобы дарить ему благополучие и процветание. Позвольте мне устроить этот праздник для них, а потом уже заняться всем остальным… — Лололошка, подумав, кивнул. Так и быть, зато на время празднования у Первых будет шанс собраться всем вместе, приготовить и отрепетировать полотно обвинений, а потом уж высказать ему на приёме. А Зефирион тем временем склонился ближе, будто хотел рассказать какой-то секрет. — И да… Не посвящайте, пожалуйста, простых скайзерновцев в волнения высшего уровня. Им всё это знать необязательно, да и решить они это будут не в силах. Лучше обсуждайте всё только со мной, ладно?       Мироходец пассивно кивнул, пусть и был смущён таким внезапным условием. И Зефирион отстранился, чуть более довольный, чем пару секунд назад.       — Замечательно. В таком случае, позвольте вас принять. Не стоит нам разговаривать в такой обстановке, Вы все же мой гость. У меня есть вопросы, на которые я прежде не смог бы получить ответы… — и пригласил его жестом пройтись глубже во дворец.       Звон каблуков, множащийся о слишком уж большой и пустой коридор дворца, бил по ушам неприятно. Лололошка ощущал себя здесь неуютно. Здесь было так… Искусственно. Так не по-живому. Так тихо… Высокие, светлые потолки переливались в ярких лучах солнца, а огромные витражи окрашивали все залы в неописуемые разные оттенки, но даже это не утешало беспокойство Лололошки. Здесь будто не было души.       Он много раз бывал на официальных собраниях и встречах в других мирах, когда на волоске висело многое, когда напряжение стрекотало в воздухе, словно ток. Но вот такой неуютной, тягучей тишине он бы предпочёл сейчас шум леса или городскую суету.       Наконец, Зефирион привёл его в столовую. Там был непомерно огромный стол с безупречными скатертями, схожими с заснеженными полями, но для кого это стол и эти скатерти, если сюда может прийти лишь наместник и, разве что, Первые? Неужели он здесь ест один?.. Или есть еще кто-то? Но Лололошка решил оставить эти вопросы при себе.       Наместник занял своё положенное место — большой, массивный трон в центре. Лололошка сел напротив, сложив замочком руки. Есть уже не хотелось, хоть обстановка и располагала к тому, чтобы попросить угощение.       От Зефириона ему этого не надо.       — Итак. На какие вопросы вы хотите ответы? — подтолкнул он, замечая, что тишина уж слишком долго между ними держится. И от неё так жутко. Так противоестественно. Словно вокруг больше нет никакого населённого мира.       — Я сам слабо осведомлён о мирохождении… Не могли бы Вы меня просветить? — Лололошка вздохнул негромко, понимая, что дело обстоит довольно печально с мультивселенской образованностью этого мира.       — Что ж… Когда-то давным давно Начало даровала искру моему другу. А тот подарил часть своей искры мне. Искра — это та частичка, благодаря которой живой организм способен на перемещение между мирами. Начало даровала нам это Благо, чтобы мы познавали чудеса других миров и делились этим Благом с другими. При перемещении высвобождаются частички искры, которые потом скапливаются и образуют скинт. Такие жёлтые, похожие на самоцветы, камни. Это не более, чем остаток от энергии мироходца, хотя мы ещё их изучаем, возможно, обнаружим интересные свойства. Так вот. Есть ещё антискинт. Чёрный камень, мутный, не прозрачный, как скинт. Лучше остерегайтесь такого материала. Надеюсь, у вас его в обиходе нет?       — У меня — нет. Не люблю чёрный цвет. — Зефирион брезгливо отмахнулся. — Но вот что могут придумать мои подчинённые — ума не приложу. Будьте аккуратнее, когда будете ходить внизу. А лучше вообще не рискуйте. Я пошлю просьбу королю, чтобы он принял Вас щедрее, чем политического гостя. И чтобы убрали всё чёрное из Ваших покоев и покоев Ваших друзей… Сколько вас, к слову?       — Нас будет трое. Среди нас будет дама, обеспечьте всем покой, мы не сильно любим, когда к нам настойчиво лезут.       — Я Вас понял, господин Лололошка, всё будет в лучшем виде! — Зефирион кивнул, его венец перелился на свету, и в один миг появилось письмо, и полетело с ветерком в ближайшее окно — вниз, к дворцу короля. Лололошка отвлёкся на плавный полёт конверта, и не заметил, как ему протянули на ладони небольшой камень, такого же цвета, как на наместнической короне. — Это Вам, для упрощения обратной связи. Возьмите его в руки и говорите в него, если захотите со мной связаться. И держите при себе, чтобы я мог Вам что-то сообщить. А теперь я не смею Вас задерживать. — И поднялся, указывая на выход раскрытой ладонью с учтивой улыбкой. — Я провожу Вас до выхода. Вам же ещё предстоит сегодня заселиться во дворец.