Облако в руках

      Наступил новый день, и ранним утром, сразу после завтрака, Первый изъявил желание прогуляться.       И сделал так, как и предлагал: вышел в город, чтобы закупиться литературой по магии… К своему неудовольствию замечая королевский конвой. Буквально в спину ему дышали скайзерновцы в форме, о которых его не предупредили. Первый скитался с таким сопровождением по книгообменникам и барахолкам, чтобы найти что-то стоящее. Однако везде попадалась разве что беллетристика, что, несомненно, тоже было здорово, но не подходило под требование об образовательном содержании.       А в магазинах торговаться за самоцветы было рано. Да и боязно перед носом полицейских. А то ещё изымут. И останется он с носом и виной за невыполненное обещание.       Так что Лололошка поразмышлял, оглядел проходящих мимо скайзерновцев, то, как они одеты. И подметил, что некоторые из них предпочитали одеваться уж слишком просто. И улыбнулся, косясь на полицейских.       — Прошу меня простить, господа, вы не знаете, где здесь можно найти уборную? — обратился он к своему конвою, неловко улыбаясь и складывая на живот ладонь. Ну, а что делать вид, будто он их не заметил, когда они так откровенно за ним следуют по пятам? — Что-то организм не справляется с местной кухней…       Скайзерновцы в форме смутились, смешно растопырили свои перья на голове и огляделись, молча указали на ресторан, находившийся дальше по улице. Лололошка кивнул и проследовал в указанное место. Быстро в помещении нашёл вывеску на стене, указывающую, где искомая комната.       Это был прыжок веры. И он себя оправдал. Туалет представлял собой просто отдельную комнату на одного, без кабинок. Лололошка заперся там и с большим удовольствием улыбнулся, видя окно под потолком. Оно было слишком маленьким… Для скайзерновца.       Лололошка, едва не присвистывая, а потом и кряхтя из-за борьбы с тесным браслетом, стянул с себя свой плащ, оставшись в белой футболке, повязал его себе просто на поясе, снял очки, сложил в карман и распустил хвост. Глянул на себя в зеркало. Совсем другой человек! Только…       Он, опомнившись, стянул с шеи и платок, перевязал поверх браслета. Стал совсем серым и неопознаваемым. Кокетливо улыбнулся своему отражению и закинул ногу на раковину, подтянулся к окну, открыл его и выполз наружу. Спихнул ноги на улицу, вытянулся на руках и аккуратно спрыгнул в другом переулке. Выглянул из-за угла, подмечая, что полиция осталась внутри, настороже, упуская из виду так опрометчиво выходы из здания.       «Пути назад нет… Интересно, мне поверят, если я скажу, что просто покапризничал и сбежал, потому что не люблю компанию других живых существ?» — подумал он и спешно утёк в начинающуюся обеденную суету. Затерялся среди рослых силуэтов, чтобы закупиться по-настоящему.       Как и ожидалось, за альтернативную валюту торговаться в обычных магазинах было неудобно, но вот в ломбардах… Лололошка с радостью урвал целую коллекцию самоучителей по магии и унёс с собой в тяжеленном пакете. Опять в лесополосу, к Дизмисту, озираясь, словно вор.       Теперь дорога была ему знакома, и он безоблачно добрался до небольшого жилища своего друга. Бодро постучался в дверь и встал, ожидая, когда ему откроют. Но не шелестели перья, не звучали шаги.       — Джодах? Ты дома? — он постучал снова, и опять не услышал никаких движений. Так что, извинившись перед другом в мыслях, потянул за податливую дверцу и узрел пустой сарайчик. Там было чище, чем прежде. Перья не валялись на полу, не было соринок и песка на половицах. Похоже, скайзерновец заботился о своём подарке. Но вот самого его в доме не было.       Он оглядел убранство и не обнаружил ничего, что могло бы дать ему подсказку о его местонахождении. Так что не осталось ничего, кроме как оставить подарок дома и пойти искать его по округе.       Он прошёлся вдоль дороги, по которой в первый день знакомства его провёл Джодах, сделал крюк по лесу и вышел у ручья, где был узкий брод, который можно было перейти в два широких шага.       И остановился, удивлённо задирая брови. Уже подумал улыбнуться, узнав силуэт, что стоял среди ручья, забавно распушив оперение. Но увидел решительный рывок, всплеск воды, блестящий, как россыпь алмазов. В когтистой руке трепещет рыба, без пользы вырывается… Но…       По вытянутой, окроплённой водой руке течёт какой-то поток… Энергия. Лололошка смотрел во все глаза, наблюдая подобное, наверное, впервые за долгие годы.       Нити энергии протекли вдоль руки, влились в поток вен и скрылись где-то под закатанным рукавом. Рыба обмякла, перестав дёргаться. Джодах кинул её в траву, где она упала безвольным тельцем…       Молодой скайзерновец вытянул из неё всю жизнь. Лололошка поднял глаза с серебряного бока на сгорбленную фигуру. Взглянул на старого друга новым взглядом.       Перед ним, лохматый и мокрый, стоял Джодах… Ави.       Первый сглотнул, вздохнул, переминаясь с ноги на ногу. От движения его ног заскрипела галька. Молодой скайзерновец встрепенулся, резко обернулся. Пусть он и был далеко, Лололошка прекрасно увидел ужас в его глазах. И прежде чем что-либо случилось, Первый надел очки на переносицу.       — Не пугайся, Джодах. Это я. — Огласил он громко и двинулся навстречу.       А Джодах не мог не бояться. Сердце со страшной силой забилось в груди, лёгкие сжались, дышать стало тяжело. И холод, мерзкий, липкий, потёк между двумя этими органами, скапливаясь тяжело в желудке.       Кто угодно, но только не он… Только не Лололошка. Только не тот, кто проявил к нему милость. Он не должен был узнать, кто он. Он не должен был узнать, что он — Ави! Потерять и его благосклонность… Это хуже смерти.       Джодаху захотелось убежать. Бросить всё, бросить дом, заново нажитое добро. Нога сама шагнула назад, он отшатнулся от приятного душе лица, как от огня.       — Постой! — окликнули его в тот же миг, белая ладонь вытянулась просяще к нему. И он не смог шагнуть дальше, лишь опустил лицо, застыв посреди ручья, прижав перья на голове и укрыв себя крыльями. А хвост его безбожно опустился в течение.       К нему неспешно подошли, аккуратно обошли его добычу и встали на берегу напротив, глядя снизу вверх.       — Друг мой, я не стану ругать тебя за то, что ты мне об этом не поведал: я не зол и понимаю, почему ты мог так поступить. Но сейчас я уже всё увидел и всё понял, поздно скрывать от меня всю правду, понимаешь? Может, расскажешь мне точные причины, почему ты оказался здесь? — Джодах поднял померкший взгляд на Первого. Взгляд того был пронзительным, словно блеск наконечника меча, он пронзил ему сердце. И пришлось только взяться за грудь, смять мокрой ладонью ткань.       — Я убил своего одноклассника. — Прохрипел Джодах. Его голос чуть не унесло журчание реки. — Мне было десять. Я жил в не принимающем мой род окружении, и поддался обиде. Очень рано открыл способности своего рода в полной мере. — Лололошка осторожно ступил в течение воды к нему, будто бы пугливо, потянул непривычно голую ладонь к ладони Джодаха, осторожно подхватил когтистые пальцы, невесомо, воздушно, почти неощутимо. Его кожа была во сто крат нежнее, чем у скайзерновца. Хмуря седые брови, Ави разглядывал сплетение их рук. И не смел причинить какую-либо боль этой ласковой длани.       — Я понимаю, что не должен был этого делать. Я сожалею каждый день своей жизни, пока живу в этом разложении. — Грубая тёмная ладонь несильно ответила на сжатие пальцев. — И я искренне не желаю Вам зла. Вы — поистине добрый и достойный господин, я не посмею никогда причинить Вам вред.       Рядом раздался мягкий хмык. Руку сжали крепче, Джодах нерешительно поднял взгляд на добрые глаза Первого. Так сюрреалистично было видеть снисхождение во взгляде напротив. Так противоестественно и даже слегка неприятно. Всё ещё ожидался удар в спину, плевок в лицо.       Но ничего не было. Лололошка за руку вывел его из ручья.       — Теперь всё понятно… Я верю тебе. — Вкрадчиво проговорил Первый, который сам на себя не походил без чёрного облегающего плаща. В белой футболке он казался больше себя прежнего, больше во всех смыслах. — Убийство — это ужасно. Но, я полагаю, ты был слишком молод, чтобы осознавать, что творишь, верно?       Джодах слабо кивнул. Честно, он не знал, сдержался ли бы, случись это с ним через три года. Через пять. Десять? Тринадцать?       Лололошка же как-то неописуемо сменился в лице. Казалось, перешёл к другой теме в своей голове, просто сделал пометку на краю памяти и перешёл дальше к важным пунктам.       — Ладно. Прости, что так резко перескакиваю с темы. Это мы сможем обсудить и позже. Сейчас… У меня к тебе очень-очень срочное дело. Я пришёл просить совета.       — Я… Я помогу, чем только смогу… — теперь молодой скайзерновец оглядел лучше силуэт своего единственного друга. Первый повязал платок на руку, а плащ — на пояс. Странная перестановка. Голова сама склонилась в непонимании.       — Пойдём к тебе, я как раз принёс кое-что…       Угрюмый и вновь какой-то неживой, Джодах привёл Лололошку в свой дом.       Теперь отсутствие кухонной утвари и намёков на еду было понятно — Джодаху это просто не нужно, он питается по-другому.       Упав на свободный стул, Лололошка дождался, когда то же самое сделает скайзерновец. И, собравшись, Первый протянулся весь в сторону собеседника, будто бы опять общаясь по секрету… Что было правдой.       — В общем, ситуация такая… Я — условно говоря, миротворец. Миротворец, устанавливающий связи и порядки во взаимодействии разных миров. — Он остановился, дожидаясь, когда до Джодаха дойдёт. И тот вновь склонил голову, несчастными глазами выражая, что не понимает.       — Вы говорите про Нижний мир?       — Не только про него. В мультивселенной бесконечное множество миров. Их гораздо больше, чем ты себе сейчас сможешь представить. Их не десять, не сто, не тысяча. И тот Архей, про который я тебе рассказал — один из этого множества миров. И ваш мир, Скайзерн, тоже отделен от остальных.       Теперь в глазах цвета яркого глубокого заката стало проклёвываться осознание. Ошарашенное. Лололошку забавило каждый раз от подобных реакций, даже если он видел их прежде от того же самого существа.       — Значит… Вы прибыли из совершенно иного мира… Потому вам так всё было странно и необычно…       — Именно. И я здесь, как ты понимаешь, для того, чтобы наладить общение между Скайзерном и множеством других миров, а также принести вам Благо, которого вам почему-то не даровали. — Опережая все вопросы, Первый возвёл палец вверх. — Благо — это мирохождение. Способность перемещаться по своей воле между мирами. У вас нет данных способностей. Иначе бы всё было совершенно по-другому… Ваш быт, ваши технологии… Вы все испокон веков были изолированы от мультивселенной. В лучшем случае ты знаешь про Нижний мир. Уже что-то.       — Я изучал демонологию… — кратко обозначил Джодах и взялся за голову, силясь осознать. Лололошка не стал ему мешать, замолк на несколько минут, пока друг не подал голос сам. — Значит… Ладно. Я понял. Это поразительно, мне тяжело это принять так сразу, я обдумаю это ещё раз позже… Но чего Вы хотите от меня?       — Ваш бог, наместник, небесный король, называй, как хочешь, упорно сопротивляется этой глобализации. — Вздохнул Лололошка. Сгорбился точно так же устало и удручённо, но в душе цвело от приятного понимания, что теперь, казалось бы, секретов не осталось. Теперь они были на равных условиях. Один поведал о прошлом, другой поведал о настоящем и готов поведать о возможном будущем. — Он считает, что Скайзерну будет лучше без вмешательств извне. Он боится за культуру и чистоту населения. Но ни разу я не встречал такого, чтобы грубо стиралась граница культур. Да, были внедрения, но не настолько критичные, как он представляет. В моём мире вообще сколько…? Девять рас. Девять разных рас, девять государств, и все по-прежнему сохраняют свои традиции и культуру. А в ваших условиях разве может случиться что-то из ряда вон?       — Хоть я сейчас живу очень далеко от города и почти не принимаю участия в местных праздниках и традициях, я всё равно отдаю дань уважения культуре Скайзерна и помню особенные даты. В школе я очень увлекался Нижним миром и его обитателями, но это почти не повлияло на мое отношение к родному миру.       — Вот и я о чём! — Лололошка всплеснул руками. — Имей ты возможность посещать другие миры, ты бы всё равно остался тем, кто ты есть, и не смог бы никак изменить другие миры под себя. Разве что если бы захватил войной, но такое мы, Первые мироходцы не допускаем…       — Так… Я все еще не могу понять, чем же я могу вам помочь, к чему вы клоните? — Джодах озадаченно склонил в бок голову.       — Я надеюсь, что ты, как коренной житель Скайзерна, который знает так много о его культуре и местных законах, сможешь найти рычаг давления на Зефириона, какую-нибудь лазейку, которую мы, не местные, не можем заметить. — Лололошка сложил на груди руку, переходя на более мягкий, вкрадчивый тон. — Ты научил меня очень многому о мире, ты — мой надёжный источник сведений, к которому я всегда могу обратиться… Пожалуйста, скажи мне, на какое чувство бога можно надавить?       Джодах тут снова стал пасмурным, как погода пару дней назад. Сейчас же небеса над Скайзерном были тревожно безоблачными.       — Извините меня, господин Лололошка, но я здесь совершенно бесполезен… — молодой дворянин уронил голову, словно бы стыдливо увёл взгляд. — Я никогда прежде не видел даже бога в лицо… Я и короля-то не видел… Меня научили манерам и высокой культуре воспитатели в поместье, я читал разного рода литературу и просто учился в школе… Моих знаний может быть недостаточно. Единственное, что я могу для Вас сделать — это дать официальную расписку дворянина о том, что поддерживаю вашу инициативу… Но и это может оказаться ничтожно. Простите, мне правда жаль, что я не могу Вам подсобить…       Лололошка вздохнул, наблюдая, как повял скайзерновец.       Ладно. Ничего. Он снова станет сверлить мозги Зефириону, пока тот не согласится хотя бы попробовать.       — Всё в порядке, я понимаю. — Он вытянул ладонь и осёкся, не решаясь коснуться опустившегося плеча. Джодах поднял мыльный взгляд, замер, глядя исподлобья на Первого. И перехватил его застывшую ладонь, сложил туда, куда Лололошка и хотел, придерживая на месте. Несчастный дипломат удивился, но ничего на этот жест не сказал и руку не отдёрнул.       Между ними повисло тягучее молчание. Будто смола, которая тянется ниточкой неразрывно без конца и края… Чтобы эту ниточку, наконец, прервать, Лололошка решил всё-таки дать всё что может.       Оставить след мирохождения в мире.       — Я обещал тебя когда-нибудь научить пустотной магии… — начал он, лукаво улыбаясь. — Думаю, я смогу объяснить тебе основы за пару минут. Мне нужно будет уходить, снова… Заняться делом… — на самом деле, он опасался, что его скоро придут искать здесь. Потому что ему здесь как мёдом намазано, и все это знают, держат где-то на краю сознания. Естественно, искать начнут именно с окрестностей Дизмиста… И это может навредить Джодаху…       Глаза Джодаха же загорелись восторгом, приоткрыв рот, он распушил все перья. Стал совсем как пушистый цыплёнок, весь округлый и потешный. Лололошка отнял руку, выскользнул из робкой хватки. Встал в центре дома, чтобы можно было свободно махать руками.       — Встань здесь, придётся немного помедитировать… — он поманил скайзерновца за собой, сам встал в устойчивую позу, прикрыв глаза. Джодах пристроился рядом. Клацнул когтями по гладкому паркету и замер, ожидая. — Расслабься. Сконцентрируйся на ощущениях. Попробуй почувствовать мир вокруг себя.       Джодах прикрыл глаза. А скорее просто зажмурился. В его теле всё ещё был заметен тонус, напряжение. И Лололошка, качая головой, фыркнул:        — Ну чего ты так напряжён, будто я тебя плетью ударю… Всё с тобой будет хорошо. Крыша не обвалится, а я уж тем более не нападу. Из нас двоих самый опасный же — это ты.       Джодах что-то угрюмо буркнул и стал пытаться активнее. Два выдоха, довольно спешных, но глубоких. И затем более медленный и смирный.       Подглядев за тем, как скайзерновец успешно прикрыл глаза и начал размеренно дышать, расслабив плечи, Лололошка сдвинулся с места и максимально тихо подошёл к нему, взял за руки. Белые крылья коротко встрепенулись. Новый вздох стал длиннее. А Первый лишь бережно и нежно сообщил часть своей искры. Не насовсем, лишь влил в чужое тело небольшой заряд.       — Чувствуешь это? — запоздалый, медленный кивок. — Опиши.       — Это как… Как будто по венам вместо крови течёт свет… Тепло и приятно… — заворожённый шёпот сорвался с губ молодого дворянина. Лололошка кивнул сам себе и медленно разорвал контакт. — Никогда прежде такого не испытывал…       — А теперь… Попробуй сконцентрироваться на всём, что вокруг тебя. Слышишь ли ты, как далеко внизу копошится в песке попрыгушка? А в лесу ещё ветка отвалилась от дерева. В Дизмисте голоса гудят на улицах… Ощущаешь ли ты, как холодно на дне моря?       — Какие-то странные у вас вопросы, признаться честно… — пробубнил Джодах, хмуря белые брови с закрытыми глазами.       — Пустотная магия — это единение с миром. Ты должен ощущать его жизнь каждым органом чувств. — Вкрадчиво продолжил объяснять Лололошка. — Концентрируйся. Это в твоих силах, здесь нет ничего невозможного.       Повисла тишина. Где-то далеко плескалось шумно море, Джодах дышал и дышал, глубоко и медленно, углубляясь в странный транс. Непросто вообще осознать, как можно испытывать и слышать то, о чём даже можешь не иметь представления. Но он силился. Представлял, как же там внизу шуршит грызун, с каким шелестом отпадает сухая ветка, как болтают хамоватые жители грязного города, как же до судороги в костях холодно там, на дне.       Чем глубже в детали окружающего мира, тем сильнее расслаблялось тело: опустились крылья, обмякли плечи, на лице разгладилась извечная настороженная хмурость, выровнялись брови.       И спустя время по телу течёт странная энергия. Джодаху так стало привычно ощущать такие явления, что он смог явственно выделить, что этот случай особенный. В нём текла не сила чужой увядшей жизни. В нём ползла, тепло, даже немного колюче-горячо… Энергия созидательная…       Он сделал тяжёлый вздох, ощущая, как на грудь давят километры воды. Как где-то в темноте и жаре мерзко пахнет газом. Как холод обвивает руки и ветер бьёт в нос там, где уж слишком ярко и просторно.       — Открой глаза, мой пернатый ученик, — послышался отзвук улыбки в тоне. Джодах встрепенулся, ощутил колючие, подобные обломкам карамельного изделия, азарт и радость. И поднял веки, узревая знакомый зелёный свет. Вокруг плавно и спокойно витали светлячками маленькие светящиеся частицы. Их можно было разогнать движением ладони, но не поймать.       Лололошка улыбался, оглядывая их неспешный танец в воздухе. Попытался тоже приласкать неощутимые частички движением пальцев. И перевёл довольный взгляд на скайзерновца.       — Ты молодец, у тебя отлично получается. А теперь, ощущая эти частицы, собери их вместе. Управляй ими. — Он говорил тихо и вкрадчиво, совсем как добрый учитель, но на такового совсем не походил из-за простой белой футболки. Разве что строгая форма очков оставляла намёк на данную роль.       — Управлять…? Но даже Вы их не можете коснуться…       — Я просто не пытался, — усмехнулся Лололошка. — Ладно, давай я тебе покажу наглядно…       Первый прикрыл глаза, медленно, показательно, стал собирать частицы изящным, тягучим движением руки в воздухе. Частицы дёрнулись за ладонью вслед и…       Лололошке сдавило болью грудь.       — Лололошка?! — на плечо легла когтистая рука, склонивший вперёд свой корпус Первый тяжко дышал, пытаясь пережить боль. Очень болезненно пульсировала… Искра. Человек мрачно выпрямился и сдёрнул платок с запястья, оголяя гладкий и чёрный браслет, его пленяющий. — Это… Браслет? Я не видел его на вас прежде… Это из-за него?       — Верно. Он сделан из антискинта… Он призван подавлять мою искру, но я не думал, что он будет иметь такое резкое влияние на неё… Об этом явно стоит оставить пометку в записной книжке. — Нервно хмыкнул Первый и с глубоким вздохом переборол боль. От внезапного стресса его пробрало холодным потом, и он в успокаивающем жесте вытер тыльной стороной руки свой лоб. Ему нужно было прикрыть глаза на несколько секунд чтобы осмыслить только что произошедшее.       — Антискинта? — Джодах ворковал над ним, был весь вновь распалённый, так уж повлиял испуг. — Что это такое?       — Для таких, как я, это довольно небезопасный материал… На меня надели этот браслет, чтобы я не дебоширил, но я и так пришёл с миром… — он умолчал о том, за что в действительности на него его нацепили. Боялся, что в таком случае Джодах просто выгонит его из Дизмиста, чтобы он себе не уничтожил жизнь. — Но у меня очень сильная искра, я перенесу… Но сейчас лучше не пользоваться пустотной магией… Извини, что не смог показать…       — Знаете, думаю я понял в чем заключен основной концепт этой магии… Не напрягайтесь, я постараюсь сам разобраться в случае чего, у меня куча свободного времени. Здесь часто бывает нечем заняться, буду практиковаться пока не получится. — Джодах только сейчас неохотно отстранил руку от твёрдого плеча, будто забыл совсем о ней. С неловкостью во взгляде обвёл зелёные частицы глазами. И снова перевёл взгляд на Лололошку. — Вы правда будете в порядке?       — Конечно, — ободряюще улыбнулся Первый, повязывая обратно платок. — Спасибо за беспокойство, Джодах, но я справлюсь. А ты будь экономнее с запасами частиц, без искры их не призвать… Когда я разрешу здесь все дела и с меня снимут этот браслет, тогда точно дам тебе искру и научу ею пользоваться, ладно?       Молодой скайзерновец не совсем понял, о чём шла речь, но согласно кивнул, вглядываясь внимательно в бледное лицо напротив. Жизнь научила изгнанного дворянина разглядывать душу насквозь, и сейчас он видел только добросердечного господина из другого мира, который не хотел заставлять тревожиться. Душа Лололошки — его невероятной красоты и глубины глаза, и Джодах неустанно смотрел в них, пытаясь пробраться подальше, убедить себя, что он говорит правду.       Но уже было поздно мило улыбаться и бархатным тоном говорить — Джодах уже заволновался. Потому что Лололошка, принёсший с собой дух свободы и свет надежды, оказался закован, ограничен, подавлен.       Если он считал, что с ним поступили несправедливо, то сейчас случай был сверхнесправедливый.       Когда Лололошка ушёл, прося его не провожать, Джодах упал на стул, а оказалось, что в пучину своих мыслей.       Нет, он не мог сидеть на месте. Глаза одержимо косились на дверь, тело тянуло подорваться следом. Не мог он смирно ждать, когда же его единственного благонадёжного товарища загубят. Не мог бросить его в беде, на чужбине, где его спину прикрыть некому.       Чтобы отговорить себя и забыться, он пытался навести в доме порядок, собрал вновь опавшие перья, разложил находки по корзинкам и банкам, перебрал все книги, но на дне сердца ощущалось волнение. Уже не зная, куда себя деть, он взглядом прошёлся по всему своему дому и замер на банке с цветком. Он повесил угрюмо один из своих лепестков, давая понять: время не ждёт.       В следующий миг он уже подхватил пакет с оставленными ему книгами, накинул старый балахон, припрятанный под кроватью, натянул капюшон на голову и оглядел ещё раз свежее и красивое убранство дома. С печалью проскользил по зелёным переливам на стеклянной банке, в которой томился чудный цветок. И вздохнул, забирая банку тоже.       Он ни за что не простит себе, если ободранные дикари из города придут и растащат его великие сокровища, пока он будет в отлучке. Да и даже если его домик останется нетронутым после временного ухода, он не мог не забрать всё то, что так отдаёт теплом в душе.

***

      Измождённое вечным недоеданием тело с трудом перенесло такой марш-бросок. Нести с собой лишний вес было тяжело, и вместе с ним преодолевать неровности ландшафта — тем более. Однако он смог тайными окольными путями выйти к столице.       Сердце гулко билось в груди, когда он шёл, пряча лицо изо всех сил под капюшоном, мимо почему-то пустых полицейских застав, но белые пряди волос так и лезли на лицо, заставляя постоянно их зачесывать. И на той неявной границе, где начинался город, в груди тисками сжало лёгкие.       Но он шёл, неумолимо, целенаправленно. Как обезумевший, решивший, что на недостижимом краю света его что-то ждёт.       План, что созрел в его голове, даже толком и планом не был — скорее безумной попыткой ухватиться за шанс. Наконец, перед глазами возник богатый район. Глаза узнавали улицы. Только босые ноги не чувствовали прежних ощущений от каменной кладки. Он вырос, лапы его стали шире, когти — массивнее. Звон теперь от соприкосновений когтей с полом был другим.       Нервно оглянувшись, словно вор, он подошёл к поместью на отшибе. Позвонил в электрический звонок, ожидая, когда кто-то придёт ему открыть. К нему вышел старый дворецкий, весь седой, скрюченный, терпеливо и ровно прошёлся до врат, чтобы осмотреть презренного незнакомца.       — Целонио… — вздохнул молодой скайзерновец, узнавая эти суровые брови и мутный взгляд. — Это я, Джодах. Вы помните меня?       Присмотревшись ближе и сильно прищурившись, уже почти слепой от старости дворецкий вздёрнул бровями в неверии. Он узнал эти глаза, эти черты лица, что за годы разлуки стали мужественнее. И молча открыл ему ворота. Прикрыл дряхлыми крыльями со спины, чтобы никто из соседних поместий не разглядел ни за что юношу. И затараторил нервно и спешно:       — Молодой господин, неужели это Вы?       — Да, Целонио, это я. Я пришёл проведать матушку, пожалуйста, убедись, что новые слуги или какие-либо гости меня не увидят… Мне нужно поговорить с ней наедине. — Старый скайзерновец глухо угукнул, укрывая крыльями до самого входа. И внутри уже обогнал Джодаха, с удивительной прытью бросился на второй этаж.       — Её светлость у себя. — Сообщил дворецкий негромко в просторном, но пустом и безжизненном поместье и скрылся в комнате для слуг. А Джодах, вздохнув, осмотрел окружение, которое почти не изменилось за годы его отсутствия.       Наверное, во всём Скайзерне самым безопасным местом для него было только поместье Ави. Слуг здесь было мало — ну не хотели низшие сословия работать у страшного рода убийц. А те смельчаки, которым жизнь была дешевле денег, скоро успокаивались, понимая, что никто из господ им не навредит. Целонио был одним из таких. Молодцем пришёл сюда, потому что терять больше было нечего. И остался. Даже нянчил молодого господина, с некоторой холодностью, конечно, но не без преданности.       Только ему и матери он мог сейчас доверять. Только в их адрес он верил, что никуда не доложат, что молча выслушают просьбу и помогут.       Пока старый дворецкий был занят чем-то в комнате для прислуги, Джодах грузно, с жестокой усталостью поднялся по лестнице. Прошёлся по до боли знакомым коридорам. И нашёл дверь в комнату матери. Поставил пакет с книгами на землю, свободной рукой постучал.       — Войдите. — Прозвучало глухо женским голосом. Джодах вдохнул побольше кислорода, отворил дверь и шагнул за порог, вставая с небольшой робостью на пороге. — Ну, чего тебе? — спросила небрежно скайзерновка, сидящая у туалетного столика с тоской во взгляде. Но когда она подняла взгляд на зеркало, когда увидела отражение за своей спиной, тут же ошарашенно поднялась, приоткрыла рот, во все глаза глядя на изрядно изменившееся родное лицо. — Боже мой… Джодах…!       В один миг она буквально налетела на него, крепко обняла, стискивая, но не до боли. Бархатные руки матери — они такие.       Джодах одной рукой держал банку, другая свободно повисла в воздухе, и он не мог даже помыслить о том, куда её деть. И всё же тоска где-то зарезала в лёгких, и он положил ладонь невесомо на спину матери. А та уже всхлипнула, забурилась теснее в его объятия. Да и он… Не сумел удержать себя — тоже прижался теснее, вдыхая столь знакомый аромат материнского парфюма, который она носила с его самых ранних воспоминаний. Казалось, ничего не изменилось за минувшие годы. Он просто вернулся домой. Туда, где всё осталось неизменным к его приходу.       — Боже мой, я не думала, что увижу тебя…       Джодах оглядел начинающий увядать цветок, который склонил свою голову к горлышку банки, и вздохнул. У него здесь дело.       — Матушка, я хочу попросить тебя о помощи.       — Ты же сбежал из Дизмиста, да? — Потема тут же отпрянула, заглядывая водянистыми глазами в его лицо. Джодах старался не терять ровного лика.       — Да, но не в этом дело. Я не столько ищу у тебя приюта, сколько помощи моему другу. Ты слышала что-нибудь о чужаках, прибывших в наш мир?       Потема Ави оступилась на ровном месте, рассеянно осмотрела убранство своих мрачных покоев и вздохнула.       — Я совсем не выхожу в свет последние годы. Но слух дошёл до меня, да… Велено не трогать чужаков с чёрными браслетами на запястьях.       — Значит, их целая делегация… — задумчиво пробубнил Джодах. И тут же встряхнулся, но всё же пометил у себя в голове эту деталь. — Не столь важно. Я знаком с одним из них — господином Лололошкой. Это имя тебе знакомо, матушка?       Она покачала головой. Иголочки отчаяния тут же стали царапать неосязаемое полотно души, и Джодах попытался отдёрнуться от этой боли, подступил к матери, пытаясь взять её за локоть.       — Возможно, его имя не разглашается или ты сама просто не слышала… Но я не хочу верить, что он обманул меня. — Он всё же смог ухватиться, и мать озадаченно подняла на него взгляд, который тут же наполнился странным осознанием. Он его прочитать не мог, да и не собирался. — Пожалуйста, разузнай что-нибудь о составе этой делегации. Есть ли там Лололошка. И если есть — непременно помоги ему. Ты же сможешь послать им сообщение во дворец короля? Ты же сможешь снять им квартиры в городе и нанять охрану, если что?       — Какое же ты хочешь от меня письмо? Я не понимаю суть твоих просьб… — рассеянный шёпот Потемы рассыпался в тихом поместье.       — Я боюсь, что над ними нависает угроза. — Он отпустил мать и стал взволнованно бродить по кругу, вороша дорогой ковролин. — Они пришли, чтобы представить нас более… Обширному миру, чем мы привыкли видеть… Господин Лололошка показал мне такие чудеса, на которые наша магия не способна… Но небесный король не желает принимать его предложение… И совсем недавно у него заболело в груди от попытки сделать то, что он легко делал до этого… Я боюсь, его вытравливают. И я хочу убедиться, что у него будет поддержка. Хоть какая-то.       Потема Ави слушала внимательно. И когда Джодах остановился перед ней, ища ответ на дне её глаз, только мягко улыбнулась.       — Этот чужеземец стал тебе так близок, что ты его судьбой так обеспокоен? — усмехнулась она в сложенные у лица пальцы.       — Матушка, я серьёзно! — нахмурился молодой скайзерновец. И она смахнула с себя легкомыслие изящным движением руки.       — Так, значится…? — подытожила мать, взгляд её теперь стал серьёзным и стальным. Глаза скайзерновки, держащей долгие годы одинокое поместье и проклятый род в одиночку.       — Я прошу послать на имя короля клановую поддержку идей, продвигаемых их делегацией. И послать дополнительно заколдованное письмо, чтобы оно попало строго в руки Лололошки или его спутников.       Теперь по глазам Потемы читалось смятение. Джодах знал, что это ненадёжная затея, но иного он предложить не мог. Да и мать бросила попытки сопротивляться. Склонила голову в виноватом жесте, говоря едва слышно:       — Если это успокоит твоё мятежное сердце, то так и будет. Я изучу детальнее, что за делегация к нам прибыла, найду им безопасный приют и разошлю письма.       Джодах кивнул. Это действительно могло на одну десятую утолить тревогу в его душе. Осталось добить остатки своими силами…