Облако в руках

      Архей встретил своих выходцев привычным шумом и гомоном. Они перенеслись в Гохледдол, чтобы сообщить о том, как всё прошло, остальным. И Лололошка, имевший здесь резиденцию, оторвался от остальных, чтобы сбросить всякий хлам у себя, прежде чем прийти с отчётом.       Все свои резидентные дома он строил всегда сам. Но свободное для этого время у него зачастую отсутствовало, а дизайнерский вкус у него был довольно странным, потому дома были жуткими недостроенными уродцами с минимальными удобствами, которые портили пейзаж. Его Туилин с Эграсселем упрашивали нанять строителей, чтобы довести до ума дом, но он всегда отказывался. И теперь, спустя несколько дел, спустя горе и радость, вошёл в своё обиталище, собирая пыль перчаткой с поверхности стола в прихожей и поднимаясь на недостроенный второй этаж. Зашёл в комнату, которую сделал своей спальней, разбросал по шкатулкам всякую миленькую мелочь, прикарманенную в ходе только закончившегося дела. Ладонь нашла на столе, на самом заметном месте, чудесное чудо. В свете солнца из окна он повертел бутылёк, разглядывая, как трепыхается маленькое облачко, но не растворяется в пространстве. Просто поразительный подарок. Как же Джодах его добыл? Он же не обманывал, что скайзерновцы не могут больше летать?       Желая освежить память, даже если он был в Скайзерне не так уж и давно, Лололошка достал книжку, которая помнила давнюю древность и недавнюю современность. Упал на кровать, начиная перечитывать. Нашёл перо Джодаха, которое когда-то случайно оставил между страниц. Надо же, в стольких руках побывал журнал, а перо никто не тронул.       Переворачивая страницу, чтобы дочитать последнюю пару строк своих заметок, Лололошка удивился, когда понял, что рядом, изящно и строго, вырисовывались скайзерновские символы аристократичным почерком. Заметка, которую он не писал:       «Живое облако. Издавно, когда скайзерновцы ещё обладали возможностью летать, зародилась брачная практика: мужчина должен был поймать и подарить своей избраннице живое облако. Если избранница принимает подарок, то пара будет связана узами брака. Но со временем традиция упростилась и стала номинальной. Достать живое облако нелегко — оно очень высоко летает и быстро избегает посягательств. Подарить его — пообещать выполнить невозможное ради любви.       Надеюсь, я доходчиво объяснил.»       Первый закрыл книжку, прикрывая свой рот от покалывающего душу удивления. Поднял ошарашенный взгляд на свой подарок, мигом вскочил и подхватил его, словно он мог раствориться в небытие. В его руках тревожно болталось рукотворное облако, отдающее роскошным золотым блеском.

***

      Грузные, глубоко-синие переливы растягивались по небосводу высоко вверху. Тысячи голосов в голове утихли, их тоже убаюкало это место. Здесь было так тихо. А небеса были как тяжёлое приятное одеяло, под которым так сладко спится.       Скайзерновец оторвал взгляд от созерцания небес, чтобы оглядеть бренное, но не менее прекрасное. До самого горизонта раскидывались цветочные поля в аккуратных оградках. По просёлочной дороге впереди медленно волочился местный житель. Джодах просто любовался видами, имея волнующую возможность узреть их своими глазами.       И вдруг замер, когда нежная желтизна поцарапала взгляд, ослепила, оставив собой бельмо на глазу. В одной из оград, качая своим нарядными чепчиками, росли до тянущей боли за рёбрами знакомые цветы. Скайзерновец остановился возле ограды, зачарованно глядя на них. И тогда с ним поравнялся какой-то старик, тоже заглядываясь на чьё-то несметное, пусть и скромное богатство.       — Красивые? — хмыкнул горделиво фермер. Джодаху хватило короткого беглого взгляда, чтобы узреть мгновенным видением, как руки этого старца высаживали по весне луковицы в дёрн.       — Неимоверно. — Кивнул он, пытался держаться сдержаннее и строже, но улыбка всё равно выступила на губах. — Что это за цветы?       Демоны лениво зашептались, отвечая на вопрос, но Джодах непременно хотел услышать это из уст деда.       — Это Дары-надежды. От лепестка до луковички — очень полезное растение. Вижу, ты не местный… Вряд ли знаешь, отчего у него такое название. — Фермер усмехнулся, просовывая руку между перекладин забора и оглаживая нежный бутон рукой. — Есть былина у нас… Когда бушевала война и хворь, и военные нередко гибли, не дойдя даже до поля брани, на пост капитана отряда встал совсем молодой парнишка. Опыта ему не хватало, он лишь за счёт того, что втайне, незаконно затесался в армию годом ранее, оказался среди своих же ровесников самым разумеющим в военном деле. И он повёл свой отряд в бой насмерть. Быстро потерял половину, приказал отступать. А их гнали и гнали, то одного, то другого со спины выцепляли стрелами, пока его отряд не сократился до десяти. Понимая, что смерть наступает на пятки, на очередном коротком привале, когда оторвались враги, он попросту сел сиднем от безнадёги. Стал хоронить свой отряд из таких же измождённых доходяг. И тут из ниоткуда к ним вышел паломник. Видя валяющихся без сил солдат и их разбитого капитана, паломник сел перед последним и подал ему припрятанный в балахоне цветок, который был подобен солнцу. Без слов всё понял и проговорил: «не сдавайся ради солнца над твоей головой, ради душ на твоих плечах и ради цветка в твоей руке». И помог капитану подняться. А тот вдруг будто ожил. Глаза шире раскрыл и громко скомандовал идти дальше. Паломника след простыл, а воины, вдохновлённые внезапным прозрением своего капитана, тоже взбодрились и мигом оторвались от преследования. А там их встретила подмога.       Старик продышался, устремляя взор на бесконечный тихий танец бутонов.       — С той поры и называется он Даром-надежды. Его дарят тем, кто отчаялся, чтобы вернуть силы, чтобы бороться.       Скайзерновец улыбнулся вновь, вспоминая, как сладко пах когда-то давным давно подаренный ему цветок. Как чарующе он ослепил его взор, будто ярко светящее солнце. Как незнакомец в чёрных одеяниях, по-доброму улыбаясь, дал ему понять, что мир не всегда такой злой и жестокий.       — Прекрасное растение. — Согласился он, оставаясь ещё ненадолго. Просто полюбоваться немного, прежде чем двинуться дальше. Прежде чем продолжить поиски того, кто когда-то обещал к нему вернуться.