Душа степи, сердце дракона

Под покровом ночи из пограничных ворот вышел небольшой военный отряд. Стройным шагом солдаты следовали за своим командиром вглубь степи, где скрывались Духи Севера. Среди цивилизованного народа Китая ходило много легенд о диких и неукротимых кочевниках. Этими сказаниями пугали непослушных детей, но позже, когда под предводительством Чингисхана, чье происхождение считали демоническим, кочевой народ все чаще и чаще совершал набеги на Государство, эти истории стали наводить ужас и на взрослых. В последнем сражении китайцам удалось обернуть войско Зверей в бегство, тогда Император решил отправить лучших воинов в стан врага, дабы разведать слабые места и значительно уменьшить численность армии противника. Советники предупреждали, что Повелитель поступает опрометчиво. Этот поход был похож не на военную операцию, а на жертвоприношение, но Сын Неба оказался непреклонен. Хоть Придворным Советникам и казалось отправлять отряд из пятниста человек на разведку — ошибкой, перечить никто не смел. Несколько дней глашатаи скакали по провинциям, созывая добровольцев. Так Хонджун и оказался одним из откликнувшихся на зов Императора. Сын героя войны не мог это проигнорировать. Его страна страдала от регулярных набегов Духов, а этот поход имел все шансы изменить ход вещей. - Мой отец сложил голову, защищая свою страну, - успокаивая безутешную мать, говорил Хон и утирал горькие слезы с ее морщинистого лица. - Я буду тем, кто выживет ради своей страны, матушка. Ночь выдалась особенно ясной. Небо, усыпанное звездами, безгранично расстилалось над степью, а луна освещала простор. Командир приказал затушить факелы и рассредоточится для поиска укромного места, где можно разбить лагерь. На открытой местности они были очень легкой мишенью. - Мне кажется, нас отправили на верную гибель, - причитал один солдат, помогавший Хонджуну устанавливать палатку. - Если нас не прикончат жуны, то Владыка степей иссушит наши тела и заберет души. - Если ты такой трус, что ты тут делаешь? - Удивился Хон, завязывая узел. - Я не трус! Пусть хоть всем своим войском нападут, я не убегу! - Выпятил грудь колесом парень и ударил себя кулаком. - Ни один человек не в силах меня испугать. Но Владыка степей — это не человек. - Не говори мне, что ты из тех, кто верит в демоническую природу Чингисхана. - А я и не про него говорю вообще-то, - он наклонился ближе и прошептал. – «Если в ночи ты увидишь тень выше самой высокой юрты и услышишь, как ветер зовёт тебя по имени, не отвечай. Потому что это не ветер. Не всякая тень принадлежит человеку. Не всякий голос принадлежит живому. Не всякая дорога ведёт назад. Ты можешь не верить в него. Но если ты ступил в степь — он уже идёт за тобой». Таковы были слова старейшин моей деревни. - Да-да, я тоже слышал про Владыку степей, - внезапно к ним присоединился еще солдат. - У нас в деревне говорят, что это бог войны, который озлобился, что его перестали почитать и стал демоном. - Да нет же! - Встрял еще один мужчина. - Это первый хан, которого прокляли боги! - Так, подождите, - вскинул руки Хонджун, останавливая эту спонтанную битву знаний. - Если Владыка степей существует, почему тогда Чингисхан правит на этой земле? Вам не кажется, что это похоже на страшилки для детей, чтобы они не бегали за стену? - Нет! - В этом спорщики были единогласны. - Ты можешь не верить в него. - Послышался из тени палатки старческий голос. – Но если ты ступил в степь — он уже идёт за тобой. Хонджун подпрыгнул от неожиданности и обернулся к говорившему. Старик вышел к молодым мужчинам и легко поклонился. Его морщинистое лицо не выражало никаких эмоций, а могильный голос заставлял кровь стыть в жилах. Ким не смог вспомнить, был ли с ними этот старик с самого начала похода, но на всякий случай положил ладонь на рукоять меча. От первого удара останавливало лишь одеяние внезапного собеседника. На нем был старое монашеское одеяние, от которого пахло плесенью и смесью жженых трав. - Ты можешь убежать, ты можешь скрыться, но ты не сможешь спрятаться от того, кто был здесь раньше тебя. Владыка Степи не прощает. Он забирает тех, кто слишком горд, чтобы понять степь, - уходя к костру, монах добавил. - Мы на его земле. Не отрицайте того, чего не видите, возможно, так вы сможете снискать прощение. Солдаты дружно поежились и разошлись, стараясь поскорее развеять тревогу, которая опутала их после слов старика. Хонджун опустился на землю и прижался спиной к столбу. Он не верил в сказания, легенды и прочий народный фольклор. Воспитанный в строгости, молодой человек привык уповать только на себя и свои силы и отдавался в волю Гуаньди — бога войны, которого почитал еще его отец. Подняв глаза к небу, он заметил падающую звезду и улыбнулся. На мгновение показалось, что сам Небесный Император благословил его. От этого осознания воину стало гораздо спокойнее на душе, а дурные мысли утопали в веренице сновидений, опустившихся мягким покрывалом, забирая из этого мира. Топот нескольких сотен копыт сотрясли землю. Китайский отряд не успел среагировать. Духи степей мощной волной вторглись в лагерь, беспощадно сметая все на своем пути. Какофония чужеземного языка и предсмертных криков китайских воинов заставляла сердце бешено колотиться. Страх голодными питонами опутывал тело, не давая возможности пошевелиться. Хонджун и представить себе не мог, насколько хладнокровны и беспощадны их враги. В них не было абсолютно ничего человеческого: безумство в глазах, животный оскал и не знающие промаха мечи, которые с одного удара разрубали пополам тело. Доспехи для них не были препятствием. Из своего укрытия Хон трусливо наблюдал, как разверзся Ад на земле, и долго не мог пошевелиться. Все годы тренировок прошли абсолютно зря. Встретившись с жунами лицо к лицу, он испугался. Где-то в глубине сознания он пытался привести себя в чувство, но первородные инстинкты оказались сильнее. Став свидетелем того, как гибли его товарищи, как их кровь окропляла степную траву, перекрашивая в цвет смерти, Ким стал спасаться бегством, презирая себя, он бежал в сторону холма, где хотел укрыться. Звуки за спиной стихали, давая ложную надежду, что ему удалось ускользнуть. Обернуться не хватало мужества, да и терять времени он не хотел, поэтому даже не знал, что один из Духов натягивал тетиву лука и усмехался. Он ждал, когда жертва добежит до укрытия, даря надежду на спасение, чтобы в один миг ее отобрать. Стрела была выпущена и достигла цели. Металлический наконечник пробил доспех и вошел между лопаток, ударом сбивая с ног. По степи разразился смех, больше похожий на звериный рев. Все произошло очень быстро. Хонджун даже не успел осознать, как оказался на земле. Боль трещинами расходилась по телу степенно подбираясь к сознанию. Солдат слышал, как жуны сгружают отрубленные головы в повозку, как занимается огонь, ритмичными всполохами, поглощая то, что осталось от лагеря. Под боевой клич победители устремились за холмы, оставляя умирающего противника на волю степи и огня, подбирающегося все ближе и ближе. Жалкие попытки ползти не увенчались успехом. Хон практически смирился со своей участью погибнуть как трус, бросивший своих соратников. Треск огня, звуки лопающей плоти своеобразной музыкой разносились по долине, играя похоронный марш. Запах гари подбирался все ближе. Ким из последних сил повернулся на бок, решив хотя бы смерть принять достойно — лицом к лицу. Пламя быстро подбиралось по сухой траве и замерло в метре от раненного китайца. Послышался звон бубенцов. Хонджун решил, что ему кажется, пока через него не перепрыгнул босоногий человек, на щиколотке которого висела перевязь из колокольчиков. Было сложно понять, кто это был, но причудливое одеяние, украшенное бусами, шкурами мелких животных и перьями свидетельствовало о принадлежности незнакомца не к военным, а, возможно, к шаманам. Человек опустил капюшон, отороченный мехом и оглянулся на Хонджуна. То был молодой человек с птичьими чертами лица: нахмуренные брови вразлет, длинный и чуть загнутый нос, высокие скулы и пронзительные глаза, вмещающие в себя отражение вселенной – бесконечно глубокие, наполненные знаниями, недоступными смертным. Черные, как степная ночь, волосы разметались по спине. Ветер беспощадно трепал перья вплетенные в пряди, мешая обзору, но незнакомец, казалось не обращал на это никакого внимания. Он отстегнул от пояса бубен, легкой отбивкой рождая из перетянутой кожи тягучий, вибрирующий ритм, словно сердцебиение. В этом такте он кружил перед линией огня так легко, что, казалось, его ступни не касаются земли. Пламя затихало, и, вопреки ветру, стало отступать. Хонджун завороженно смотрел за действом, борясь с усталостью и желанием забыться мертвым сном. - Тц-тц-тц, - как сквозь толщу воды послышался голос шамана. - Ай-яй-яй… Он медленно присел перед Хонджуном на корточки и ласково провел по волосам, убирая прилипшие с грязью пряди волос. Изучающий взгляд скользил по лицу, а брови все больше смыкались у переносицы. Китаец открыл рот, чтобы просить о помощи, но тут же провалился в пустоту, не в силах больше бороться. - Владыка степей, могучий и строгий, твой взгляд, как огонь, проникает в сердца. - Мелодичный голос с легким акцентом пробивался сквозь тьму, опускался на самое дно бездны, где лежал, свернувшись, Хонджун. - Ты — ветер свободный, ты — гром среди ночи, Степь под твоей властью вечно живёт. Слова песни звучали сумбурно, не донося смысл, но голосу хватало силы, чтобы разбить этот черный купол вдребезги, выпуская сознание Кима наружу. Солдат с трудом разлепил опухшие веки. Резкая боль выбила из него протяжный стон. - Если боль, значит — жив, - заговорила тень у входа в юрту. Хонджун попытался подняться, чтобы разглядеть говорившего, но тело не слушалось, и он тут же рухнул на шкуры обратно. Тень медленно поднялась на ноги и отогнула шар. Внутрь вошел тот самый шаман, который одним бубном развернул направление огня. В его руках была небольшая чаша, от которой поднимался пар. - Не стоит двигаться. Ты слабый, - он покачал головой и опустился на колени рядом с Хонджуном. - Надо пить. Ким настороженно посмотрел на напиток, потом на мужчину, и замешкался. Но шаман не стал дожидаться, когда спасенный соизволит дать свое согласие. Жун приподнял голову китайца и поднес напиток к губам, нахмурившись для убедительности. Несмотря на красоту шамана, он выглядел опасно. Хонджун решил не испытывать судьбу и повиноваться, отпивая снадобье маленькими глотками. - Хорошо. Быстрая поправка скоро, - смягчился шаман, осторожно возвращая голову обратно на мягкую подушку. - Надо победа. Тебя ждет война. Я помочь. Напиток оказался приятным на вкус, словно медовуха. Лишь через некоторое время он почувствовал, как его начало жечь изнутри. Это не было похоже на боль, которая уничтожает, напротив — это возвращало то, что было уничтожено. Треск костяных браслетов, украшающих запястья шамана, вводил в транс. Ким почувствовал, как в очередной раз впадает в дрему, но сейчас не было страха — только умиротворение. Всю ночь шаман сидел возле постели Кима, отбивая в бубне известный только ему одному ритм, помогая окончательно разорвать связь с миром мертвых и вернуться в мир живых. Для Хонджуна эта ночь выдалась крайне тяжелой. Ему снились погибшие товарищи, обвиняющие его в трусости, тело рвало на куски, сжигало, выламывало кости, — и так по кругу. Все это время спаситель тихо пел, выступая в роли маяка, помогая тому не заблудиться в дороге. Первые лучи солнца ласкали травы, когда шаман закончил и вышел на улицу, подставляя лицо утреннему ветру. Его подопечный справился с испытанием и сейчас мирно спал. Завершив ритуал, шаман спустился к реке, тихо что-то напевая себе под нос на родном языке. Второе пробуждение Хона оказалось гораздо легче предыдущего. Он поднял обе руки вверх, подвигав ими на пробу. От боли не осталось и следа. Лишь повязка через всю грудь свидетельствовал о недавнем ранении. Ким осторожно сел на шкурах и огляделся вокруг. Эта была небольшая аскетичная юрта, посредине был небольшой очаг, а под сводом висели вязанки трав и засушенные пресмыкающиеся. Рядом со шкурами лежал бубен. Почему-то Хонджун сразу отбросил идею его потрогать, хотя желание было очень велико. - Эй, ты где? - позвал мужчина, выбравшись из шкур, осознав свою наготу, спешно закрылся одной из них. Шаман не отозвался. - Не приснился же ты мне… Хонджун вышел на улицу и огляделся по сторонам. Это странное убежище располагалось между тремя высокими холмами, где река делала петлю и уходила за горизонт. Неподалеку от шара лежала знакомая одежда и бусы. Громкий всплеск воды выдал местонахождения хозяина юрты. Тихо, чтобы не привлекать внимания, Хонджун пришел к берегу и замер, завороженный зрелищем, свидетелем коего стал. Шаман вынырнул из темных вод и откинул мокрые волосы назад. Пряди легли на тонкие плечи и спину, подчеркивая изящность фигуры жуна. Его кожа, как золотистый песок пустыни Гоби, светилась в лучах утреннего солнца. Он двигался, словно ветер, скользящий по воде, так грациозно и завораживающе, что у Хона перехватило дыхание. - Идти сюда, солдат, - не оборачиваясь позвал шаман. - Меня зовут Хонджун. Он, не помня себя, уронил шкуру на землю и направился к нему. Даже прохлада воды не смогла отвлечь его от созерцания прекрасного шамана. Поравнявшись с ним, Хон спросил. - Как твое имя? - Сонхва, - ответил он, аккуратно развязывая повязку. - Повернуться спиной. Ким беспрекословно подчинился, поворачиваясь спиной. Холодные пальцы коснулись разгоряченной кожи там, где недавно торчала стрела. Нежное прикосновение не вызвало ожидаемой боли, напротив, Хонджуну казалось, что там никогда и не было этой стрелы. - Ты здоровый теперь... - Почему ты меня спас? - перебил китаец, все еще не решаясь поворачиваться и прерывать контакт. - Я же враг. - Так решила Степь, - Сонхва прижался к спине Хонджуна и приложил ладонь к его груди там, где располагалось сердце. - Обладатель сердца дракона не враг Степи — союзник. Ударный импульс проник в тело Кима. Его словно парализовало от близости Хва. То, как он непосредственно прижимался к спине война, то, как обнимал изящными руками, не могло оставить его равнодушным. От чего подходящие слова не сразу пришли в голову. Он тяжело вздохнул, пытаясь вернуть себе самообладание. - Степь? Или все-таки ее Владыка? Шаман устроил щеку на плече китайца и улыбнулся, обнимая второй рукой. - Он — ее душа. Мы все дети Степи, - пояснил он. - Твой меч не для война. Твой меч — защита. Вас один враг. Имя ему Чингисхан. Мне жаль за война в твоей стране. Спасти твоя жизнь — это все что я мочь сделать в извинение. - Подожди, - Ким нахмурился, стараясь разобрать то, что говорил Сонхва. - Чингисхан пришел к нам войной, а не ты. За что тебе просить прощения? - Чингисхан проклят на вечную войну. Твоя страна пострадала случайно. - Он проклят Владыкой Степи? - Да. Владыка не может позволить смертному покорить Степь. Извини, это сложно, - вздохнул Сонхва. - Когда Чингисхан прийти в столицу и убить Императора, не идти за ним. Не возвращаться в Степь. Шаман сжал отчаянно в своих объятьях. Его слова звучали как зловещее пророчество, от которого у Кима побежали по спине мурашки. Внутри поселилось знакомое чувство тревоги, но не только свое, но и Хва, который так крепко его обнимал. Хонджун повернулся к нему лицом и спрятал в своих объятьях. Он не понимал, что его сейчас волновало больше, предсказанная смерть Императора или невозможность больше увидеть Сонхва. - Почему я не могу вернуться? - Наконец-то он задал важный для него сейчас вопрос. - Степь забрать свой дар обратно. Ты умереть. Человек с сердцем Дракона должен жить. Должен быть опорой на своей земле, - глухо проговорил в его грудь жун. - Стеной. - Тогда пойдем вместе со мной. - Нельзя. Я есть часть Степи. Хонджун крепче обнял его, утыкаясь носом в волосы и закрыл глаза. Его чувства играли с ним злую шутку, бурля внутри груди. Природа их возникновения была ему абсолютно не понятна, но, по правде, он и не хотел разбираться. Здесь, по пояс в воде, вдалеке от родины, он чувствовал себя как никогда на своем месте. И боль это потерять не могла сравниться даже с той, что луну назад его убивала. - Если увидите подозрительное движение, сразу зажигайте сигнальный огонь, - распорядился Хонджун прохаживаясь по каменному укреплению Стены, что защищала Китай от кочевников. - Есть у меня предчувствие, что сегодня будет судьбоносная ночь. - Есть, Капитан Ким! - отрапортовали дозорные и разошлись по своим постам. Первая половина ночи была спокойной, но стоило Луне занять свой пост, отряды жунов, как рой насекомых, атаковали Стену, легко через нее перемахивая, не встречая препятствий. Вел их сам Чингисхан. В свете сигнального костра Хонджун разглядел великого Хана, вышедшего из тени и осматривающего территорию. - Поспеши, Темуджин, иначе ты никогда не сможешь одолеть меня, - сквозь звуки битвы Ким услышал до щемящей боли в сердце голос. - Или ты испугался? Следом за Чингисханом из темноты вышел Сонхва. Он изменился. От светлого шамана, коим он предстал пред китайским Капитаном много лет назад, не осталось и следа. Сейчас это был воин с темной аурой. Глаза его пылали красным пламенем, а там, где он шел, оставлял за собой только смерть. Поднялся сильный ветер, несущий собой черные пески. Хонджун едва мог разглядеть, как рука об руку шли Хан и Сонхва. Истинный Владыка степи — демон, проклявший Чингисхана на вечную войну. Династия Цзынь пала. Чингисхан погиб. Начиналась новая эпоха, но только одно оставалось неизменным — Капитан Ким Хонджун еженощно нес свой пост, устремив взгляд туда, где оставил свое сердце, — в Степь. «Ветер прошепчет твоё имя, и ты не сможешь не ответить. И когда ты ответишь, ты уже не вернёшься.» - Гласила одна из легенд. Каждую ночь Хон прислушивался к ветру. Он обещал Сонхва, что сам, никогда не переступит границу двух миров, но тайно надеялся, что однажды услышит зов. - Хон-джу-у-у-н… - Протянул нараспев ветер. Ким бросил меч и побежал навстречу ветру. Ждало ли его впереди счастье, наказание или проклятье — не имело смысла, потому что он знал, что его ждет Сонхва. «Тот, кто встретится с Владыкой Степи, не вернётся таким, каким был. Он сольётся с Владыкой, почувствует его ветер в себе, его тень в каждом шаге. Ветер, что гонит песок, станет его дыханием, а его мысли — эхом тех, кто жил до него. И когда он заговорит, его слова будут не его — это будет голос степи, голос того, кто всегда был рядом, но скрывался в тени»