Странные дела

Прошла неделя после стычки с будущим Тенжи — может, и больше, сам он не следил за временем. Для него имело значение лишь одно: насколько он стал сильнее. Он пробил барьер между человеческими и безграничными пределами. Тенжи сидел в парке. Вокруг слышались голоса людей, шум шагов, хлопанье крыльев голубей, которые то садились рядом, то снова взлетали. Но его мысли были только об одном — что делать дальше. Раньше всё было проще: он мог просто быть рядом с близкими и любимым человеком, тренироваться, расти, брать на себя ответственность за дела семьи. Но теперь... любимый человек был вне времени, достиг вершины, которой достигают раз в несколько веков, — вершины силы. А Тенжи не знал, что ему делать дальше. С детства он понимал, что его удел — сражаться. Даже ради того, чтобы в будущем его семья не относилась к детям пренебрежительно, он должен был стать сильным, чтобы изменить этот порядок. Пусть у него не было гениального таланта, он знал, что нужно делать. Когда в тринадцать лет он стал главой семьи, он понимал, что должен учиться управлять ею, хоть это и было не совсем тем, чего он хотел. Теперь, когда семья под его контролем, когда брат помогает ему в делах, а Аликс ушла, Тенжи решил, что должен достичь уровня абсолютов. Вся его жизнь была порождена в битве: он рос среди боёв и тренировок, и не мог представить себя вне них. Но вот он достиг абсолюта — и теперь не знал, что делать дальше. Некому было даже попытаться ему противостоять. Вдруг зазвонил телефон. Тенжи нехотя поднял трубку. — Слушаю, — произнёс он с таким пустым голосом, словно повторял чужие слова. — Тенжи, план почти готов, — донёсся голос из трубки. — Шинго? Какой план? — голос Тенжи стал чуть живее. — План «Пробуждение великих». Часть, касающаяся Миямото Мусаси, завершена. Осталось ещё несколько деталей, и мы сможем вернуть его к жизни, — подробно объяснил старший брат. — Уверен, этот план поможет тебе выйти на новый уровень. — Не нужно. Я уже достиг абсолюта. — И сколько прошло времени? — в голосе брата проскользнуло удивление. — Около недели... может, больше, — Тенжи замолчал, а потом тихо добавил: — Я не знаю, что делать дальше. Кажется, я достиг всего, что только можно в боевых искусствах. — Тогда план «Пробуждение» тем более нужен. Он укрепит твою силу и снова зажжёт в тебе жизнь, — спокойно сказал Шинго. — Думаю, ты прав... Ладно, скоро вернусь. — Тенжи сбросил звонок. Ему не хотелось спорить с братом и бросать его усилия на ветер. Он опустил взгляд на восстановленную маску своей старшей версии и тихо произнёс: — Что же ты пережил, чтобы стать таким сильным?.. Роуз только проснулась и собиралась привести себя в порядок. Она, как всегда, выглядела так, будто всё хорошо — или старалась сделать вид, что так и есть. Но отрицать реальность вечно невозможно. Она знала, что ей осталось не так много времени… и что у Луи его ещё меньше. Да, в её жизни появились хорошие люди, близкие ей, и даже прекрасная девушка. А у Луи не было возможности даже просто познакомиться с кем-то — и это всегда наводило на неё грусть. Они были знакомы уже больше десяти лет, и всё это время Роуз помнила его таким же замкнутым и страдающим. По его собственным словам, боль с годами только усиливалась, а обезболивающие помогали всё хуже. Казалось бы, их судьбы похожи — оба неизлечимо больны. Но если у Роуз была возможность хотя бы иногда жить нормальной жизнью, то Луи был буквально прикован к постели. Роуз старалась не думать об этом и убеждала себя, что всё будет хорошо. Но в глубине души понимала, что просто обманывает саму себя. Вдруг зазвонил телефон. Роуз удивилась — кому могла понадобиться она так рано утром? Всё же, она ответила: — Алло? — Роуз, это я, Эмили, — раздался знакомый женский голос. — Привет. Что-то случилось? Как там Луи? — голос Роуз был чуть неуверенным, как всегда, когда речь заходила о нём. — Как раз о господине хотела сказать, — начала Эмили. — Он идёт на поправку. — Что? — Роуз не поверила своим ушам. — С прошлой недели он начал восстанавливаться. Сейчас может нормально сидеть, — спокойно объяснила Эмили, но в её голосе слышалось сдержанное волнение. — Если хочешь, я могу тебя отвезти. Я как раз перед твоим домом. Дальше раздался грохот — будто что-то упало. Это был её телефон. Роуз выронила его от шока. Слёзы сами полились по щекам — её мольбы наконец-то были услышаны. Луи идёт на поправку. Она вытерла слёзы, улыбнулась сквозь них и, не думая ни о чём, выскочила из комнаты в домашней одежде, даже не переодевшись. Сев в машину, она увидела Эмили на заднем сиденье — та протянула ей платок. Через полчаса они были у больницы. Роуз, не теряя ни секунды, выбежала и побежала на верхний этаж, Эмили поспешила следом. Водитель же остался у машины, закурил сигарету и стал ждать, чтобы потом отвезти Роуз домой. — Луи! — Роуз распахнула дверь палаты. Луи сидел на койке, лицом к окну, и солнечный свет мягко ложился на его лицо. Глаза его были завязаны, но кожа выглядела лучше, чем в прошлый раз. — О, привет, солнышко, — ласково сказал он, повернувшись на её голос. — Быстро ты. — Луи! — Роуз бросилась к нему и крепко обняла, словно боялась, что он снова исчезнет. — Ай! Полегче, Роуз, ты мне позвоночник сломаешь! — засмеялся он. — Как же хорошо, что ты теперь в порядке... — сквозь слёзы произнесла она. — Ну-ну, не плачь, розочка моя. Теперь всё хорошо, — он погладил её по голове, как всегда, когда хотел успокоить. Когда Роуз успокоилась, они начали разговор. Она делилась всем, что накопилось за всё это время, будто боялась упустить хоть минуту. Так они проговорили до самого обеда, пообедали вместе. — Знаешь, я рад, что ты так спешила. Но могла бы хоть переодеться, — с лёгкой улыбкой сказал Луи, указывая на её милую домашнюю одежду. — Как ты узнал? — удивилась она. — Слишком уж она мягкая и удобная для прогулки, — хмыкнул он. — Понятно, — смутилась Роуз. — Ладно, мне пора на обследование, — сказал Луи, вставая. — Хорошо. Завтра увидимся! — улыбнулась Роуз и, нехотя помахав ему на прощание, ушла. Луи и Эмили остались наедине. В палате стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихими порывами ветра, проникавшими сквозь приоткрытое окно. — Почему вы не сказали ей о своих глазах? — спросила Эмили тихо, почти шёпотом. — А что ей показывать? — голос Луи прозвучал глухо, отрешённо, словно говорил совсем другой человек. — Может, это? Он медленно развязал повязки. Глаза оказались полностью чёрными, а белые зрачки, вытянутые крестом, будто светились в полумраке, придавая ему пугающе нереальный вид. — Или это. — По его руке медленно расползлась густая чёрная масса. Она двигалась так, словно была живой, пульсировала, иногда образовывая неясные шипы и когти, будто сама выбирала, какой формы быть. Эмили неосознанно сделала шаг назад, но взгляд не отвела. — Да, — коротко ответила она, не сводя глаз с его руки. Луи наблюдал, как субстанция тянется к его пальцам, обвивает их, а затем резко втягивается обратно, будто довольная показанным. — Но неужели нужно было ей лгать? — осторожно спросила Эмили. — Эмили, как думаешь, я похож на человека? — его голос прозвучал почти угрожающе, но в глубине слышалась усталость. — Нет. — Вот именно. — Луи на миг улыбнулся — тёпло, но так мимолётно, что это выглядело скорее жутко. — Думаю, ей не понравилось бы видеть, что её друг похож на существо из кошмара. Тем более, ей нельзя испытывать стресс. Эмили кивнула, сдерживая желание отвести взгляд. Она знала его слишком давно, чтобы спорить, и слишком хорошо понимала, что за этим хладнокровием скрывается. На её памяти Луи только с двумя людьми говорил по-настоящему тепло — с Роуз и своим старым учителем по боксу. — Как идёт план по «Восстановлению»? — спросил он, глядя в окно. Чёрная масса на его руке ещё немного шевельнулась и втянулась в кожу. — Почти готов. Если всё пойдёт так же, вы через полгода полностью восстановите силы. — Отлично. — Его взгляд стал ледяным. — Через полгода мы узнаем, кто из нас получит билет на жизнь.