Глава 2: Второй шанс
1 февраля 2025 г., 13:34
Драко сидел за столом, перечитывая письмо снова. И снова. И снова. Просто чтобы убедиться, что у него нет галлюцинаций. Но текст не менялся.
Мистер Малфой,
Мы рады вам сообщить, что принимаем ваше заявление о приёме на работу в Департамент Регулирования и Контроля Магических Существ.
Вы будете тесно сотрудничать с Гермионой Грейнджер-Уизли как Консультант по Магическому Праву, следя за тем, чтобы все последующие законопроекты соответствовали требованиям прежде, чем они будут представлены Визенгамоту.
Вы найдёте договор и условия работы в конверте, прикреплённом к этому письму. Ваши должностные обязанности и дата выхода на работу будут выделены.
Мы рады приветствовать вас как сотрудника Министерства Магии и с нетерпением ждём начала нашего сотрудничества.
Искренне ваш,
Кингсли Бруствер,
Министр Магии
Он не мог поверить, что его приняли. Но смущало не это. Какого чёрта Бруствер поставил его в пару с Грейнджер? Ах да, «Грейнджер-Уизли», если верить письму.
Значит, она всё-таки вышла за Уизела.
Драко пытался вспомнить, когда в последний раз говорил с Грейнджер. Должно быть, это было во время судебных разбирательств по поводу него и его матери. Она выступала в качестве свидетеля с их стороны. Почти шесть лет назад.
Он помнил её в строгом синем костюме, стоявшей рядом с клеткой, где его держали, перед Визенгамотом – комнатой, полной жутко-выглядящих ведьм и волшебников, сидящих в красных мантиях и собирающихся решить его судьбу. Когда она встала на его сторону, он думал, что сошел с ума. Её бодрый голос до сих пор звенел в его ушах.
— Мы – дети. Дети, которых легко ввести в заблуждение. Дети, от которых ждали немыслимых вещей. По моему мнению, Драко Малфой попадает в эту категорию вместе с нами. Я искренне верю, что если бы не сомнения Драко при опознании Гарри в ту ночь в Малфой-Мэноре, исход войны был бы совсем другим. Я не слепа к его провинностям, но он заслуживает второго шанса.
Он нахмурился, вспомнив, каким человеком он был на протяжении месяцев после войны. Всё ещё злой, депрессивный, маленький засранец, который думал, что весь мир ему обязан. Интересно, Грейнджер всё ещё видела его таким? Упрямым задирой, который выплёвывал унизительные оскорбления каждую встречу, задевая всё, даже её зубы и волосы?
Он со вздохом отложил письмо, поднимаясь из-за стола, чтобы налить себе бокал огневиски для успокоения.
Было потрачено изнурительно много усилий для того, чтобы очистить фамилию Малфоев в глазах магического общества. После того, как Драко был оправдан – во многом благодаря прощению Грейнджер и Поттера, закрывших глаза на его свинское поведение по отношению к ним в школе – он вернулся в Хогвартс ради окончания обучения и сдачи экзаменов.
Тот год был сложным для него. Вина и стыд после войны съедали его заживо. Грейнджер была его самым большим сожалением. Её крики в гостиной Малфой-Мэнора преследовали его в каждом кошмаре. Даже их мимолётная встреча в коридоре вызывала у него сильнейшую паническую атаку.
Решительно настроенный перебороть своё прошлое, он с головой погрузился в обучение. Это сработало в его пользу, ведь на ЖАБА он получил Превосходно по всем выбранным предметам. После выпуска Драко официально унаследовал всё имущество Малфоев, ведь его отец был приговорён к пожизненному заключению в Азкабане.
Сперва это было слишком для него. Он не представлял себе, какие юридические и магические аспекты включает в себя его новая позиция, как и не понимал, как многовековые традиции чистокровных волшебников пересекались с указаниями, которые давали ему его надзиратели. В попытках понять как обстоят дела, Драко начал изучать основы Магических Законов, а обнаружив свой интерес к этому, ещё сильнее углубился в изучение Магических Прав.
Он даже написал и опубликовал – анонимно, конечно же – диссертацию об устаревших законах, которые не были способны защитить драконов от браконьерства. Он не знал, как Министерство могло не обращать внимания на такие отвратительные нарушения в их собственной системе.
Окончив обучение, он стал частным адвокатом своих бывших однокурсников, Теодора Нотта и Блейза Забини, помогая им вернуть их владения с соблюдением новых послевоенных стандартов Министерства Магии.
Хоть его взгляды на грязнокровок и смягчились – вина всё ещё жила внутри него, напоминая о себе тупой болью в груди – он понимал, что продолжал придерживаться своих старых взглядов. «Болезнь проходит, привычка остаётся». Так было до второй годовщины Битвы за Хогвартс, когда Драко из любопытства рискнул посетить магловский Лондон.
Мир маглов поразил его. Он помнит, насколько был ошеломлён их техническим прогрессом и тем, на что они были способны без использования магии. Он стал одержим изучением новых вещей, с каждым днём поглощая всё больше и больше знаний. Он обыскал всю библиотеку поместья Малфоев в поисках информации, но, конечно же, его предки ни за что не стали бы хранить книги о маглах. Поэтому он собрался с мыслями и посетил местный книжный магазинчик в немагической части Лондона.
На обратной дороге к точке аппарации он наткнулся на протест перед зданием, которое, как ему показалось, было магловским государственным учреждением.
Хоть он и не имел понятия, против чего они протестовали, интерес к маглам разгорелся в нём с новой силой. Насколько магловские законы отличались от магических? Руководили ли они людьми так же, как это делали магические?
После месяцев исследований, множества слов поддержки от Тео и нескольких магически подправленных документов, Драко был зачислен на юридический факультет магловского университета, Кембриджа.
Он старался оставаться в стороне, придерживаясь Статута о Секретности и проходя обучение без магии. Это были сложнейшие годы его жизни, но до сих пор он бережно хранил воспоминания об университетской жизни. Впервые он получал признание за его работу, а не за фамилию или деньги его семьи. Он выпустился лучшим из класса, вновь пускаясь в поиски нового испытания для себя.
Он искал чего-то большего. Чего-то, что дало бы ему причину, чего-то, что поможет ему проверить его знания, пока он будет занят чем-то действительно хорошим. Может он думал, что это будет его искуплением, может – компенсацией, но ему было всё равно. Что-то говорило ему, что это было правильным решением.
Так он и оказался там, где оказался: читающий письмо о принятии на работу в Министерство Магии – последнее, что он мог себе представить – и ожидающий своего появления перед Гермионой Грейнджер в понедельник.
Он лениво размышлял о том, какой жизнью она сейчас жила. Непременно хаотичной, со всеми этими Уизли, сующими свои носы в дела каждого встречного. Скорее всего, уже родила одного или двух мелких рыжих зубрил, которые сейчас бегают по маленькому лондонскому таунхаусу. Он был почти уверен, что она поддерживала идеальный баланс между материнством и карьерой. Она и Уизел, наверное, до сих пор были тошнотворно счастливы, ходя везде рука об руку, как и в Хогвартсе. Он запнулся на этой мысли.
Вдруг он почувствовал совершенно безосновательную зависть.
Он никогда не думал о своей возможной семье. Жизнь, которую он вёл, была одинокой, но он сам ей распоряжался. У него не было времени думать о любви, пока он был так занят обучением и управлением наследия Малфоев.
Конечно, у него были периодические «встречи» – если это можно так назвать – в университете, но никогда таких, которые он хотел бы продвинуть дальше сугубо физических отношений.
У него были его друзья, и иногда он виделся с матерью, в те дни, когда она приезжала из резиденции в Париже, и этого было достаточно.
Покачав головой и вернувшись к столу, он мысленно отметил, что стоит запросить копии всех нынешних проектов Грейнджер и прочитать все заметки в Ежедневном Пророке и Ведьмином досуге о ней.
Если он собирается встретиться с ней, то он должен быть к этому готов.
***
Драко в третий раз поправил запонки и вышел из лифта. Он мысленно обругал себя за то, что не выпил Успокаивающее Зелье перед выходом из дома. Он с удовольствием отметил, что прибыл в кабинет на полчаса раньше начала рабочего дня и был первым, что дало ему время осмотреться до появления Грейнджер. В его голове крутились одни и те же мысли, почти доводя его до мигрени. Достаточно ли я хорош, чтобы быть здесь? Кого я пытаюсь обмануть? Бывший Пожиратель Смерти, пытающийся стать хорошим. Отличная шутка. Он решил, что позволит ей высказаться. Определённо, она подготовила целую речь о том, как она недовольна сложившейся ситуации. Потом ему придётся извиниться за своё прошлое и поблагодарить за подаренную ему свободу после войны, и они, возможно, пойдут дальше. Когда он начал доставать свои вещи на стол, он услышал, как дверь в кабинет распахнулась. Её пушистые волосы были собраны в низкий пучок, на ней был чёрный костюм с белой рубашкой. Она ещё не заметила его, что-то выискивая в своей сумочке, и он не привлекал к себе внимания, решив впервые за десять лет взглянуть на неё как следует. Она была худой. Практически слишком худой. Её коже не доставало того светящегося тёплого загара, которого он помнил, а шоколадные кудри, казалось, со временем потускнели. Она выглядела измождённой, будто ей не хватало сна уже несколько лет. Не это он ожидал увидеть. — Прошу прощения, — сказала она, всё ещё не замечая его. — Я хотела прийти пораньше, но меня задержали прямо у лифта, и я... Наконец, она обратила на него внимание, замерев и прервав своё объяснение. Он поборол желание закатить глаза. — Малфой... Что... Что ты здесь. делаешь? — Эм... Я здесь, чтобы работать? — Салазар, неужели её никто не предупредил, что он придёт? Чёрт, о чём думал Бруствер? Она удивлённо моргала. — Забавно, — наконец пробормотала она. — Серьёзно, чего ты хочешь? Сегодня должен придти мой новый напарник, и у меня нет времени на... — Грейнджер, — остановил он её. Не так он всё спланировал. — Это я. Я — твой новый напарник. Извини, я думал, что Бруствер сказал тебе. — Ты...? Но... Что? Ты здесь работаешь? — Да, — поддакнул он. — Со мной? — Согласно приветственному письму от Бруствера, да. — Но... Кингсли сказал, что у моего напарника и магловское, и магическое юридические образования. — Да, это так. Она уставилась на него. Он вздохнул, сложив руки на груди и стараясь подавить растущее внутри раздражение: — Грейнджер, я здесь для работы. И я очень серьёзно к ней отношусь. Если тебе необходимо услышать полный список всех моих образований, то слушай, — Драко не выдержал. — После Хогвартса я получил степень магистра в области Магического Права. Вскоре после этого я решил получить степень в Магловском Кембридже. Закончил обучение досрочно, был лучшим в классе, что, я уверен, такая заучка, как ты, оценит. Она непонимающе нахмурилась, медленно опустила сумку и стаканчик с кофе на свой стол. — Я не понимаю... Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Помни про план. Извинись и загладь вину. — Слушай,Грейнджер, я думаю, мы начали не с того. Позволь сказать, что мне очень жаль. За то, что Кингсли не уведомил тебя о моём назначении, и тебе пришлось узнать всё вот так, когда я просто заявился в твой кабинет. Но в первую очередь я бы хотел официально извиниться за всё, что я делал и говорил во время учёбы, за своё участие в войне и за свои предрассудки в сторону маглорождённых. Когда она не послала его к чёрту, он продолжил. — Кроме того, я бы хотел тебя поблагодарить. За то, что встала на мою сторону во время слушаний после войны. Я не соврал, сказав, что серьёзно отнесусь к работе. Вообще-то, я даже рад этой возможности. Я позволил себе запросить черновики действующих проектов, чтобы тебе не пришлось переживать о том, что меня нужно ввести в курс дела. Я уже пролистал их, сделал заметки и выписал несколько вопросов, которые нам нужно обсудить. — Я, эм... — она опустилась в своё кресло, будто пытаясь собраться с мыслями. — Думаю, у меня остался только один вопрос, если ты не против. — Конечно, давай. — Почему? — Что почему? — Почему ты делаешь это? Он не засомневался ни на секунду: — Однажды ты сказала, что я заслуживаю второго шанса, и из-за тебя он у меня был, — он пожал плечами. — Я решил не тратить его впустую. Уголки её губ приподнялись, растягивая её рот в мягкой улыбке. Она опустила взгляд на свои колени и заправила выпавшую прядку за ухо, а потом потянулась к сумке, чтобы достать из неё документы. — Тогда, полагаю, можем приступить к работе, напарник. Какие у тебя вопросы? Он не мог сдержать ухмылки, которая расползлась по его лицу.
