Come find me

      То, что Рон не вернулся в тот вечер домой и не увидел опоздания Гермионы, было подарком от самого Мерлина, не иначе.       Она лежала в кровати, притворяясь спящей, когда он всё-таки появился рано утром, окутанный уже привычным запахом паба.       Облегчённо выдыхая, она попыталась вжаться в матрас как можно сильнее. Ей нельзя было оставаться такой беспечной. В следующий раз ей может не повезти.       С Драко было так легко потерять счёт времени. С ним она будто попадала в другую реальность – ту, где в груди ничего не болит, а лицо не напряжено. Безмятежная реальность, в которой есть прекрасная библиотека и разговоры ни о чём.       Это казалось таким мерзким, искать утешение и спасение от мужа в другом мужчине, пусть и такой невинной форме.       Но это было таким блаженством. Пара часов свободы. На пару часов выйти из постоянного напряжения. Не беспокоиться о том, какой тон она использует или что именно она делает. Это было чем-то мимолётным, но на пару мгновений она могла представить, что её жизнь не наполнена болью.       Ей было достаточно и этого.

***

      Гермиона возмущённо выдохнула на следующее утро. Перебирая кучу блузок, она искала подходящую, собираясь на ланч с матерью.       Она не видела её несколько месяцев. Отчаянно желая убедить единственного человека, читающего её как открытую книгу, что она счастлива, она, каким-то образом, убедила себя, что подходящая одежда ей поможет.       Сдавшись, она вытянула из шкафа своё любимое платье — жёлтый сарафан с широким поясом на талии. В сочетании с простой джинсовой курткой оно казалось идеальным для тёплого мая.       Жёлтый — цвет счастья, верно?       В очередной раз психуя из-за своих волос, она несколько раз глубоко вздохнула, смотря на своё отражение. Когда она открыла верхний шкафчик комода, чтобы найти бальзам для губ, маленькая баночка с голубыми таблетками выкатилась прямо ей в руки.       Может только одну, чтобы успокоиться? Она уверена, что если сможет скрыть дрожь в руках, то справится с этой встречей.       Нет, ей нужны таблетки. Вместо этого, она просто переложила баночку в сумку. Она всегда чувствовала себя чуть лучше, если они были неподалёку. Нанеся бальзам, надеясь добавить чуть-чуть жизни на её лицо, она подготовилась к аппарации.       В животе завязался тугой узел. Они договорились встретиться в Au Revoir, новом французском местечке, которым владела милая полукровная семья из магловского Лондона. Молли порекомендовала его Джин во время их последнего разговора. Гермиона научила семью Уизли пользоваться телефонами вскоре после их с Роном свадьбы.       Гермиона ждала у входа. Она знала, что мама слегка опоздает. Её мама всегда была немного хаотичной — чертовски умная женщина, всегда жаждущая приключений, но по-своему хранящая порядок в жизни. Это было тем качеством, которое Гермиона в ней любила.       Обернувшись, чтобы осмотреть улицу, она увидела длинные кудри своей матери, которая счастливо махала Гермионе.       — Милая, я так рада тебя видеть! Так много времени прошло с тех пор, как ты навещала своих старых маму и папу! — прощебетала женщина, утягивая Гермиону в долгие объятия, как только она подошла к ресторану.       — Я знаю, я тоже рада тебя видеть, мам, — пробормотала Гермиона.       Хихикая, она выбралась из железной хватки Джин Грейнджер и подошла к хостес, спрашивая:       — Присядем? Уверена, нам обеим есть что рассказать.       — Конечно! — кивнула Джин, переплетая их руки и утягивая дочь к столику.       Присев и сделав заказ, они начали болтать о новых пациентах мамы, книжном клубе, к которому она недавно присоединилась, и о новом увлечении отца.       — Этот мужчина когда-нибудь разрушит мою кухню. Ты представляешь, он хочет поменять столешницы самостоятельно! Я постоянно напоминаю ему, что у него стоматологическое образование, а не строительное. Но он такой упорный!       Гермиона рассмеялась, предоставив своего отца с инструментами — к сожалению, он никогда не был рукастым.       Их смех начал стихать, все поверхностные темы были обсуждены, оставляя после себя неловкую тишину, умоляющую, чтобы её нарушили. Но ещё до того, как Гермиона успела сменить тему, Джин сделала глоток воды и задала вопрос, которого Гермиона боялась:       — Как дела у Рональда? У вас всё хорошо?       Напрягая каждую мышцу лица, лишь бы не потерять свою маску, она ответила:       — У Рона всё хорошо. В основном он занят в магазине, но ведь это значит, что дела идут в гору, не так ли?       Она видела, как мама закусила внутреннюю сторону щеки, сомневаясь, стоит ли расспрашивать дальше.       Конечно же, она спросила.       — Ты уверена? Просто.. Уже какое-то время ты не кажешься... собой. Что-то происходит? Ты можешь всё мне рассказать..       — Всё прекрасно, мам. Честно, — Гермиона попыталась убедить женщину, в то же время ковыряясь ложкой в еде.       Практически безнадёжный взгляд в глазах Джин — точно таких же, как у самой Гермионы — заставил грудь девушки болеть. Больше всего на свете она мечтала быть честной с матерью. Если бы она только могла рассказать. Если бы она могла попросить помощи...       Видя её внутреннюю борьбу, Джин взяла дочь за руку. Взгляд Гермионы переметнулся от тарелки к слегка морщинистой руке, которая вычерчивала круги на её ладони. Она собрала все свои силы, лишь бы не проронить слезу.       — Я здесь, дорогая. Клянусь, я могу тебя выслушать, — шёпот Джин будто окутал Гермиону бархатом.       Мама будто смотрела прямо в её душу. Это вообще возможно? Она действительно что-то видела? Она правда смогла понять, что Гермиона скоро сломается? Неужели кто-то наконец-то заметил? Может... Может, она могла рассказать. Может ей не нужно было держать всё в себе. Может быть...       — Мам... — начала она, боясь потерять контроль. Сотрясаясь всем телом, она прерывисто вздохнула, чувствуя, как первая слезинка покатилась по щеке.       — У вас с Роном проблемы?       Пауза. Такая, что может лишить человека всех чувств сразу.       И, наконец-то.       — Да, — выдохнула Гермиона.       Рука Джин сжалась крепче.       — Я знала. Ох, милая, мне так жаль. Я так этого боялась. Я надеялась, тебе не придётся столкнуться с этой болью. Твой отец и я прошли через подобное.       — Что ты имеешь в виду? — пролепетала Гермиона, смущенно сдвинув брови. Ведь её отец никогда бы не...       — У нас тоже были проблемы с зачатием. Это может быть тяжелым испытанием для вашего брака. Рон – хороший человек, сама судьба вас свела, чтобы вы стали прекрасными родителями. Я знаю, как это важно для тебя. Главное помни, нужно смотреть на жизнь с позитивом.       Молния. Такое чувство, будто молния ударила её прямо в живот. Ей показалось, что её сейчас стошнит.       Никто не видел. Никто не замечал. Она знала, что всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — Зачатие.. — тихо повторила она, почти поперхнувшись на следующих словах. — Да. Это тяжело. Мы... Да, нам сейчас непросто.       Агония, которую Джин увидела в лице дочери не имела ничего общего с невозможностью зачать. На самом деле, Гермиона благодарила всех богов за то, что они решили подождать с детьми.       Глубокая режущая боль, отразившаяся на её лице, появилась из-за одиночества, которое было так глубоко, что могло её утопить.       Стены. Ей нужны стены. Она закрыла глаза, пытаясь выстроить стены окклюменции, притупляя эмоции, собирая себя по кусочкам.       Голос её матери стал глухим бормотанием. Тихие "Извини" и "Не сдерживайся, дорогая". Гермиона лишь кивала, позволяя горячим слезам высохнуть на щеках, ожидая, пока стены вернутся.       Её сумочка вдруг стала такой тяжелой в её руках. Её глаза метались между сумкой и столиком, пока она думала о таблетках.       Боже, стало бы так легко...       — Мы можем сменить тему, пожалуйста? — сказала она резче, чем хотела.       Мама отпустила её руку с грустной улыбкой, слегка кивая.       Остаток обеда они провели в молчании, изредка прерывая его лёгкими разговорами. Она не слушала, ведь ни одна из этих тем не была важной. Острая боль всё нарастала, пока она удерживала стены окклюменции на месте так долго. Когда они наконец-то попрощались, она себя отпустила, опускаясь на колени, пытаясь вдохнуть.       Вваливаясь на пустую улочку рядом с рестораном, она схватилась за горло, пытаясь вобрать обжигающе холодный воздух.       Она не могла с этим справиться. Она не могла это контролировать.       Дотянувшись до сумочки вслепую, она начала искать то, что ей нужно. Она просто хотела...       — А я всё думал, не твоя ли это копна.       Она замерла, обернувшись и увидев лицо Тео, облокачивающегося на кирпичную стену в начале улицы. Сумка и её содержимое тут же упали на землю.       Чёрт возьми, откуда он здесь взялся?       — Чёрт, Тео, — выдохнула она. — Какого чёрта ты делаешь?       — Полагаю, зависит от того, кто спрашивает. Мой психолог говорит...       — Ты следишь за мной? — нетерпеливо спросила она.       Подняв руки перед собой, он ответил:       — Я просто случайно оказался по соседству, решил зайти поесть. Но, технически, я правда пошёл за тобой на эту тёмную подозрительную улочку... — он пожал плечами. — Можно подумать, я мог бы и получше поучиться у тех магловских ужастиков, что я смотрел.       Она закатила глаза, опускаясь, чтобы поднять свои вещи.       — Почему ты появляешься в самые неподходящие моменты?       — Ну, — начал он, сделав несколько шагов вглубь улицы. — Я бы не сказал неподходящие. Грейнджер, что с тобой не так?       — Ничего, — она невозмутимо качнула головой.       — А выглядит, как что-то.       — В любом случае, не твоё дело.       — Наверное, ты права, — он посмотрел на свои руки. — Но, если честно, мне кажется, что я наткнулся на кого-то, кто нуждается в объятии. А я, так уж совпало, очень люблю объятия.       Он усмехнулся и выжидающе раскрыл свои руки, приглашая Гермиону.       Она посмотрела на него.       — Тео, что ты делаешь? Мы и десятком слов не обменялись. Ты не знаешь меня, а я уж точно не знаю тебя.       — Я просто пытаюсь завести нового друга, Грейнджер.       Она посмотрела в его огромные изумрудные глаза, думая, откуда он вообще взялся. Почему он был так... мил? Стирая остатки слёз, она закрыла сумку.       Она не могла больше сдерживаться, поэтому сдалась и шагнула в объятья с виду безобидного слизеринца. Он крепко обнял её и прошептал:       — Вот видишь? Я прекрасно обнимаюсь.       Она тихо рассмеялась в его объятиях. Рассмеялась из-за его неожиданного предложения дружбы, которая была ей так нужна. Рассмеялась из-за самой себя, обнимающей его на тёмной пустой улочке магловского Лондона. Без единого предупреждения, её тихий смех перерос в истерику.       Это всё было нелепо. Непостижимо. Она не могла так быстро очароваться этим слащавым мужчиной, с которым она училась в школе.       — Могу ли я спросить, что тебя так рассмешило, Грейнджер?       — Это, — просто ответила она, сдаваясь и принимая оливковую ветвь Тео. — Это всё - абсурд.       — Понятно, — вздохнул он, отпуская её.       — Я слышала, что быть твоим другом означает получать щедрые и, возможно, слегка незаконные подарки. Когда я получу свой?       — Я знал, что мы станем друзьями, — он триумфально улыбнулся.       Она весело фыркнула, хлопнув его по руке так, будто они были близки с детства. Она чувствовала себя легко, а голубые таблетки так и остались забыты в сумочке       Чёртовы слизеринцы.       Хотя, это было приятно. Иметь друга.