Come find me

      Гермиона постоянно занимала себя чем-то.       Она почистила вещи, которые не нуждались в чистке, прочитала книги, которые уже читала, и даже сходила во Флориш и Блоттс за новыми. Она написала письма родителям и Джинни с Гарри, не получив ответа. Она раньше приступала к работе и позже заканчивала.       Всё, лишь бы не думать.       Она успешно отказалась от таблеток. Это было пыткой. Галлюцинации становились хуже с каждым днём, пока однажды она не проснулась, снова чувствуя себя собой, как раз перед их с Малфоем слушанием в Визенгамоте.       С Малфоем, который был её самой частой галлюцинацией. С Малфоем, чьи руки были такие сильные и нежные, когда обнимали её за талию. С Малфоем, который так глупо признался, что чувствует к ней что-то, стоя в министерской уборной всего несколько недель назад.       Ей нравилась думать, что она из тех, кто готов ко всему. Она прошла войну, будучи подростком. Но во всей Европе не было ничего, что могло подготовить её к чувствам, которые она испытывала к нему.       Но самым болезненным было то, что они оба это испытывали, но всё, что она могла сделать — это уйти.       Она решила остаться с Роном. Она любила его, а он нуждался в ней. И теперь она чувствовала вину при каждой мысли о Малфое.       Нельзя испытывать такие эмоции по отношению к кому-то кроме её мужа. Это было неправильно.       Последние несколько недель она старалась сохранять между ними максимальную дистанцию. Она обедала в министерском кафетерии, говорила с ним только по рабочим вопросам и смотрела только в свой стол, надеясь, что однажды она не будет чувствовать бабочек в груди, когда он заходит в комнату. Надеялась, что однажды щёки перестанут краснеть из-за его голоса или из-за такого, как его руки аккуратно держали перо.       Качая головой, она вернулась к книге. Было воскресенье, она лежала на диване в гостиной и перечитывала Портрет Дориана Грея в сотый раз.       Это было хорошим отвлечением. Рон должен был вернуться домой с минуты на минуту, и они вместе поужинают тем, что Гермиона приготовила.       Звук хлопающих крыльев слегка напугал её, когда Сычик влетел в комнату через окно, протягивая ей письмо от Джинни.       Миона,       Я так рада получить от тебя письмо! Мы ужасно по вам скучаем.       Малыш Джеймс прекрасно себя чувствует, спасибо за вопрос. Однако, кажется, что он унаследовал от отца тягу к проблемам.       Мы с Гарри хотели бы пригласить тебя и Рона на ужин в честь твоего дня рождения.       А ещё, мы не примем отказ. Встретимся на Косой Аллее в пятницу, в восемь.       Люблю,       Джинни.       Вдруг камин загорелся зелёным, обозначая, что Рон вот-вот появится.       — Что у тебя там? — спросил он.       — Письмо от Джинни. Они пригласили нас на ужин по поводу моего дня рождения. В пятницу — она протянула ему пергамент. — Как думаешь, мы сможем пойти?       Он прочитал письмо и сунул его обратно ей в руки:       — Полагаю, у нас нет выбора, — проворчал он, расслабляя галстук и направляясь на кухню.       Улыбаясь самой себе, она сложила письмо и дала Сычику лакомство.       Может, этот день рождения будет хорошим.

***

      — Ты готов? — позвала она Рона, стоя около шкафа. Она ещё раз посмотрела в зеркало и расправила несуществующие складки на темно-синем платье.       Оно было длинным и слегка более обтягивающим, чем она привыкла. Но ей хотелось выглядеть красиво, и ей нравилось, как сатин обнимал её бёдра.       — Идём, — выплюнул Рон, стоя в дверях спальни.       — Как я выгляжу? — спросила она, покрутившись перед ним.       — Нормально, — пробормотал он, не поднимая на неё глаз. — Пошли. Мы опаздываем. Я хочу поскорее с этим покончить.       Она хотела попросить его попытаться ради неё и провести хороший вечер. В честь моего дня рождения, Рон, сказала бы она. Пожалуйста можем ли мы просто повеселиться?       Но они уже так давно не ссорились. Она не хотела провоцировать его сейчас.       Они вошли в камин вместе, выйдя в Дырявом Котле, проталкиваясь сквозь пятничную толпу на улицу. Чем ближе они подходили, тем больше она радовалась. Она так давно не видела Гарри и Джинни, так давно она не проводила время с друзьями, выпивая и расслабляясь.       Она наконец-то заметила ярко-рыжую макушку Джинни и гнездо Гарри напротив Соловья, нового престижного ресторан-паба в Переулке.       — Миона! — она увидела Джинни, пробирающуюся к ней через толпу в стильных зелёных брюках и белой блузке. — С днём рождения! Ты просто чертовски горячо выглядишь!       — Спасибо, Джин, — она улыбнулась, когда Джинни крепко обняла её. Она даже не представляла, насколько скучала по подруге, пока они не встретились. В другой жизни младшая Уизли могла бы подружиться с Теодором Ноттом.       — С днём рождения, Гермиона, — мягко сказал Гарри, а потом повернулся к Рону, — Пропустим по стаканчику, пока девочки болтают?       Рон кивнул и зашёл с Гарри внутрь. Страх почти сковал её, когда она увидела, как Рон залпом выпил бокал огневиски.       — Давай, идём, поищем наш столик, — потянула её Джинни. — Я договорилась, чтобы для нас заранее подготовили бутылку шампанского.

***

      Больше всего в их с Джинни дружбе Гермиона любила то, как легко им было встречаться после долгой разлуки.       Спустя час они почти всё обсудили. Квиддичная команда Джинни, Холихедские Гарпии, скоро должна начать тур по Европе. Она хотела взять малыша Джеймса с собой, а Гарри планировал приезжать к ним на выходные.       По словам Джинни Джеймс был "огнём на ножках". Даже в таком маленьком возрасте он уже показывал признаки магических способностей.       — Гарри однажды забрал его любимый игрушечный снитч, в итоге мы получили несколько подпаленных занавесок, — посмеялась Джинни.       Гермиона тоже рассказала о своей жизни. Столько, сколько она могла рассказать. Она говорила о встрече с матерью и деле о драконах (исключая одного блондинистого чистокровного наследника из своей истории).       — Ты должна почаще забывать о работе, — сказала Джинни, обводя пальцем бокал шампанского. — Такое ощущение, что мы не виделись кучу лет, а всё, о чём ты говоришь, это работа.       — Я люблю свою работу, — сказала она.       — Да, но она не должна стать единственным развлечением в твоей жизни.       Если бы ты только знала, подумала она, опустошая свой бокал. Как хорошо, что они наполнялись сами по себе.       Она посмотрела на Гарри и Рона, всё ещё сидящих у бара.       Но одну секунду она подумала, что всё будет в порядке. Может они смогут всё исправить. Что мешало им встречаться с Гарри и Джинни почаще? Может, если бы они больше виделись с друзьями, Рон бы поправился...       Джинни прочистила горло, прерывая её размышления:       — Я недавно увиделась с Луной.       — Правда? Как она? У них с Падмой всё хорошо?       — Думаю, у них всё отлично. Планируют свадьбу и всё такое. Но... Она упомянула кое-что... Интересное.       Джинни смотрела на неё так, будто она знала что-то, чего не знает никто. Это заставило Гермиону занервничать.       — И что же это?       — Она сказала, что Драко Малфой пришёл работать в твой департамент в этом году.       Её сердце упало в пятки. Хотя нет, она была уверена, что оно выпало из груди и покатилось по полу, ожидая, пока уборщик подберёт его и выбросит.       Она проглотила шампанское, которое задержала во рту, услышав слова подруги.       Что именно Луна сказала ей? Что именно Луна вообще знала?       — Да, я в курсе, — она ответила тихо, тщательно подбирая слова.       — Почему ты никогда не упоминала этого? — спросила Джинни.       — Не думала, что это важно.       — Вы с ним видитесь? В каком отделе он работает? Что он вообще забыл в Министерстве?       Гермиона вдруг почувствовала, что её горло сжимается само по себе. Она скажет Рону? Почему она задаёт столько вопросов? Гарри тоже знает?       Её ладони вспотели, она начала паниковать. Она пыталась сдержаться и не дрогнуть.       — Я не особо интересовалась... Я ведь, в основном, сижу только в своём кабинете... Так что, я почти ни с кем не общаюсь.       Со стороны бара послышался громкий звук разбившегося стекла. Она повернула голову и увидела разлетевшиеся осколки и Гарри, пытающегося отцепить Рона от бармена.       — Чёрт, — прошептала Гермиона, подскакивая с кресла и подбегая к бару. Когда она приблизилась к ним, Рон уже вывернулся из хватки Гарри и вцепился в его рубашку, сразу же ударяя друга по лицу.       — Рональд! — закричала она, пытаясь его отвлечь. Он оттолкнул её и вышел из заведения, прихватив бутылку Огденского.       Гермиона осталась, и они с Джинни помогли Гарри подняться.       — Что вообще случилось?! — вскрикнула Джинни, поднимая с пола его сломанные очки и чиня их с помощью магии.       — Без понятия. Всё было в полном порядке, пока бармен не упомянул его травму...       Она зажмурилась. Ну конечно.       — Ты в порядке, Гарри? — тихо спросила Гермиона. — Мне так жаль...       — Всё хорошо. Ему тяжело. Я могу понять его срывы.       Она хотела закричать. Люди стояли над ними, окружив их, уже начав перешёптываться и сплетничать.       — Мне стоит пойти за ним, — пробормотала она, поднимаясь с колен. — Нужно успокоить его. Спасибо за вечер. Мне... Мне очень жаль.       По пути к выходу ей пришлось локтями расталкивать толпу ведьм и волшебников. Она вышла на улицу и оглянулась в поиске мужа.       Казалось, что она часами ходила по каждой улочке и осматривала каждый уголок Косой Аллеи, пока не увидела рыжие волосы в Лютном Переулке.       От того, что она увидела, её затошнило.       Веснушчатые руки были под юбкой другой женщины. Губы мужа были на шее двадцатилетней блондинки, прижатой к каменной стене.       Что-то треснуло. Злость взбурлила в венах, она подошла к парочке и начала отталкивать Рона от девушки.       — Какого чёрта ты делаешь?! — крикнул он и повернулся к ней, отпуская девушку.       Она не могла остановиться. Она снова толкнула его, чувствуя, как горячие слёзы скатываются по щекам.       — Как ты мог?! — кричала она. — Я всё делаю для тебя! Я отдала тебе всю свою жизнь!       Гермиона не видела, как женщина сбежала. Она не слышала, какие ядовитые фразочки он выплёвывал в её сторону. Она не чувствовала ничего кроме стука собственного сердца.       Через секунду его рука схватила её за шею, прижимая её к стене:       — Не смей со мной так разговаривать, тупая сука!       Боль обрушилась на её щёку, когда он ударил её. Она упала на землю, схватившись за лицо и всхлипывая. Тушь потекла по ладоням.       Когда она подняла голову, он уже ушёл, оставив её сломленную и одинокую. Она удивилась, что могла быть такой глупой, и что понадеялась, что всё может стать лучше.