Come find me

      Драко не знал, как у Тео получилось вытащить его из дома в ту ночь. Его разум всё ещё прокручивал воспоминание о том, как он почти поцеловал Грейнджер несколько недель назад.       Она его избегала. Он понимал почему. Он пересёк черту. Он не мог чувствовать к ней всё это, но всё равно чувствовал. Чувствовал больше, чем платонический друг или коллега может чувствовать.       Он не мог забыть её губы. Как она прикусывала нижнюю губу, когда пыталась сконцентрироваться, или как она растягивала губы в улыбке. Как она слегка приоткрывала рот, когда внимательно слушала кого-то.       Она обладала особым светом. Она — солнце, пробивающееся через листву деревьев. Она, не спрашивая разрешения, освещала все тёмные места, все тайны, весь мир, делая его лучше.       — Дружище, ты как? — Тео прервал его размышления, подав ему огневиски.       Драко сразу передал его Блейзу:       — Думаю, мне пора.       — Ты уверен? Ты одержал победу в Визенгамоте, а мы так и не отпраздновали. Оставайся, вместе развеемся, — удивился Тео.       — Вот именно, Малфой, что с тобой? — вставил Блейз, отпивая из бокала.       — Просто устал. Я заплачу за вас, — он поднялся с кресла и протянул кучку галлонов барменше. — Это за меня и них. Сдачу оставьте себе.       Она вытаращила глаза, увидев стопку монет, и забрала их, удивлённо поблагодарив.       — Хороший ты человек, Драко, — Тео пожал его руку.       — Я знал, что когда-нибудь ты нам пригодишься, — прошептал Блейз и сразу же попросил новый бокал мартини.       Драко фыркнул:       — Пока, ребят.       Он вышел из паба на спокойную ночную улочку. Он размышлял, чем Грейнджер могла заняться, у неё же день рождения. Наверное, её глупый муж повёл её на глупое свидание, которое мог придумать только Уизел.       Ей нравилось такое?       Он представил их. Скорее всего она надела платье, а волосы оставила распущенными, и они красиво развевались у неё за спиной. Они пошли в магловский ресторан? Или, может, в милое местечко в волшебном Лондоне?       Драко мечтал быть им. Он бы слушал её смех, пока они гуляли по улице, они бы вместе хихикали, сидя дома с бокалами вина, он бы видел её скромную улыбку, когда он дарил ей букеты. Она бы улыбалась ему, она бы держала его руку, он поправлял бы её волосы.       Он покачал головой. Она вышла за Рона. Они счастливы. Ему нужно принять это и двигаться дальше.              Он не спеша шёл по улице, лениво пиная камушки перед ним, пока не услышал сдавленные всхлипы где-то слева. Он сощурился, пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте, и увидел девушку в тёмном платье, сидящую на земле в подворотне.       — Прошу прощения, вы в порядке? — он медленно подходил к ней, пока не увидел знакомые кудряшки. Потом он побежал.       — Чёрт, Грейнджер, что случилось? — он упал на колени рядом с ней. Она напряглась, когда он схватил её за руки. — Ты в порядке? Где Уизли?       Она медленно подняла голову. Увидев её глаза, он почувствовал, будто его ударили в грудь.       Под левым глазом у неё был огромный порез. Кожа вокруг него уже опухла, а около уголка рта начал наливаться синяк.       Он не мог дышать. Он сидел, беспощадно сжимая и разжимая кулаки.       — Кто это сделал, Грейнджер? — выплюнул он через сжатые зубы.       Она не ответила. Просто пялилась на него.       Что случилось? На неё напали? Он не мог представить, что она влезла в уличную драку (хотя она могла попытаться разнять пьяных хулиганов). Его мысли неслись со скоростью света. Всё, что он понял — она в шоке, и ему нужно забрать её отсюда.       — Всё хорошо. Я помогу тебе, ладно? — он без конца оборачивался, надеясь, что заметит её друзей или мужа. Где их черти носят? Всё ещё не зная, что ему делать, он аккуратно поднял её и аппарировал.       Они приземлились в его гостиной. Он посадил её на диван, прошептал несколько успокаивающих слов, наколдовал стакан воды, а потом наложил простенькие исцеляющие чары, которым его когда-то научил Блейз.       — Грейнджер, что происходит? Кто... Кто это сделал? Поговори со мной, пожалуйста.       Она снова подняла на него взгляд, но глаза были мутные, расфокусированные. Он знал этот взгляд. У него был такой же на протяжении нескольких лет после войны, пока он, наконец-то, не опустил свои мысленные стены.       Она пряталась за окклюменцией.       Он должен узнать что происходит. Что она вообще может скрывать? Салазар, как ей помочь?       Это было страшно — видеть, как привычный огонь в её глазах стал мутной дымкой. Даже золотистые проблески, которые всегда сверкали, когда она смотрела на него, ушли, оставив после себя бледные желтоватые разводы.       Это не правильно. Гермиона Грейнджер — боец. Всегда им была.       — Прошу, Грейнджер, — он умолял её вырваться, вернуться, позволить ему помочь ей.       Её глаза слегка просветлели, зрачки чуть-чуть расширились. Он понял, что всё это время задерживал дыхание.       Она моргнула несколько раз, когда её эмоции начали к ней возвращаться, наполняя глаза слезами.       — Малфой, — её голос надломился, а на щеках снова появились солёные дорожки.       — Всё хорошо. Ты у меня. Что случилось? Где Уизли?       Она вздрогнула, услышав эту фамилию, и он напрягся. Она стыдливо отвела глаза.       Нет... Не может быть...       — Грейнджер, нет... — он убрал упавшие пряди с её лица и поймал её взгляд. И всё понял. Даже без её подтверждения. Он понял.       — Я любила его, — прошептала она с пустым лицом. — Но он.. он п-продолжает причинять мне боль. А я... Я позволяю ему. Я продолжаю его прощать. И я... Мне кажется... — она рвано вдохнула, стараясь успокоиться. — Я не думаю, что справлюсь. Мне кажется, он когда-нибудь убьёт меня. И это будет моей виной.       Он медленно моргнул, а потом зажмурился. А потом он видел только красный.       Красный, как Круциатус, слетавший с его палочки по время войны.       Красный, как лопнувшие сосуды в глазах Грейнджер.       Красный, как эта швабра на голове этого жалкого мерзкого отродья магического мира.       Он сжал челюсть так сильно, что услышал, как заскрипели зубы. Этот ёбаный кусок говна.       Так вот оно что. Вот, что она скрывала. Внезапно картинка её идеальной жизни, которую он нарисовал у себя в голове, разбилась, и его сердце разлетелось на кусочки. Одна громкая мысль вышла на передний план, и он, послушав её, прошептал "Фините Инкантатем".       Выдох застрял где-то в груди.       Она была покрыта синяками. Где-то новые, окрашивающие оливковую кожу в чёрный и тёмно-фиолетовый, где-то старые, уже пожелтевшие. Он посмотрел на её лицо, такое же покалеченное, как и всё тело. Она закусила трясущуюся губу, уронила лицо в ладони и тихо всхлипнула.       Он быстро поднялся с пола, его руки тряслись от ярости. Он убьёт этого придурка. Нет, он медленно разорвёт его, отрывая по кусочку за каждый вдох рядом с ней.       — Жди здесь.       — Нет, подожди, — прохрипела она. — Прошу... Пожалуйста, не оставляй меня.       Он взял палочку и пиджак и пошёл к двери, планируя найти Уизела, засунуть руку ему в глотку и вытащить все его внутренности через рот.       Гермиона попыталась подняться:       — Малфой, куда ты собрался?       Его голос был ровным:       — Я найду его и убью.       — НЕТ! — она закричала, схватившись за его руку. — Ты не можешь! Он - мой муж. Ты не можешь ему навредить!       Драко даже не обернулся к ней:       — Ты думаешь, меня волнует, кем он тебе приходится? Да мне плевать, даже если он долбанный Мерлин. Никто не смеет избивать женщину. Никто не смеет избивать тебя.       Она встала между ним и дверью, схватившись за рубашку на его груди.       — Прошу, Малфой, постой. Это не его вина, я сама...       Он замер.       — Не его вина?! — повторил он, начиная смеяться. — Пожалуйста, скажи мне, ЧТО ты могла сделать, чтобы он сделал... всё это. Я не слепой, Грейнджер, и уж точно не тупой. Некоторым травмам уже несколько недель. Некоторым - пара дней. Как долго он тебя бил?       Её ноздри сузились, показывая, как сильно она пытается скрыть эмоции:       — Мне не стоило ничего говорить. Мне даже не стоит тут находиться. Прошу, забудь всё...       Он промолчал и, проигнорировав эти жалкие попытки остановить его, пошёл к двери.       — Малфой! Стой! Прошу тебя.. ДРАКО!       Он так удивился, услышав своё имя, что замер. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, успокаиваясь, прежде чем повернуться к ней.       — Тебе никто не поверит, Драко... Гарри — Главный Аврор, а Рон — его лучший друг. Они ненавидят тебя. Нам не поверят, что бы мы не сказали. Визенгамот будет только рад запереть тебя в Азкабане. Ты не можешь... Я не пущу тебя... Умоляю, Драко.       Он покачал головой:       — Он должен поплатиться за это, Грейнджер. Ты этого не заслуживаешь.       — Ты просто не знаешь всей ситуации. Всё в порядке, слышишь? Ты только сделаешь всё хуже.       — Грейнджер... Я защищу тебя. Клянусь, он тебя больше не тронет, — он аккуратно дотронулся до её лица, стирая слёзы.       — Просто... не уходи, ладно? Я не хочу быть одна. Я просто... — она замолчала, подавляя всхлип, и его сердце в очередной раз покрылось трещинами. Её дыхание ускорилось, она схватилась за грудь. — Я не могу... Ты не можешь разрушить свою жизнь из-за меня, Драко. Прошу, не уходи...       Она начала паниковать. Он притянул её к себе, одной рукой путаясь в её волосах, другой крепко прижав ведьму к себе.       — Пообещай мне, — Она повторяла снова и снова. — Прошу, Драко, обещай, что никому не скажешь. Поклянись, что ты ему не навредишь.       Он сморщился от боли. Он был готов отдать этой ведьме всё что угодно. Но он не мог позволить ей приблизиться к этому... к нему.       — Я не могу. Позволь тебе помочь.              Она громче зарыдала, опускаясь на колени. Он опустился рядом.       — П-прошу, я н-не могу п-потерять тебя. Ты... Ты должен пооб-бещать. Прошу, — она умоляла его, задыхаясь и путаясь в словах.       — Хорошо, — сдался он. — Хорошо, Гермиона. Обещаю. Всё в порядке. Здесь ты в безопасности. Всё хорошо, — он медленно гладил её по лицу, чувствуя, как она успокаивается, расслабляясь в его руках. Он поднял её и снова уложил на диван, присев на пол рядом с её лицом, убирая налипшие волосы. — Всё хорошо, — он повторял это снова и снова, пока она не уснула.       Он смотрел на неё, думая о том, как кто-то посмел поднять руку на кого-то такого мягкого, как она. Такого мягкого, и доброго, и милого, и идеального. Он мечтал разорвать мир на куски, и сбежать с ней туда, где они останутся только вдвоём, если это значит, что она будет в безопасности.       Он ненавидел себя за данное обещание. Любой исход ужасен. Если он сдержит слово, то не сможет ей помочь. Она останется в этом положении и он не сможет её защитить. Если он нарушит его, она никогда его не простит. Она никогда больше не поверит ему. И она была права, никто не послушает его, даже если он предоставит самые лучшие доказательства. Он проклинал себя, смотря на неё.       — Чёрт, Грейнджер, — прошептал он, стараясь не разбудить её. — Я разберусь с этим. Я придумаю, как тебя защитить.       Он тихо встал и ушёл в свою библиотеку. Призвав все возможные книги о целительстве, он вернулся в гостиную.       Сперва он опробовал Диагностические Чары. Спустя несколько проваленных попыток, у него получилось вызвать хорошую диагностику. Он открыл рот от ужаса.       Два неправильно сросшихся ребра, которые когда-то не были исцелены при переломе. Трещина в черепе под левым глазом. Рваные раны на руках и запястьях. Синяки на каждом сантиметре её тела.       Он нашёл заклятье онемения, которое помогло ей не чувствовать боли во время исцеления. Несколько раз применил обычный Эпиксей на мелких порезах, и попробовал Толле Долорем, которое избавило её от синяков.       Он пролистал каждую книгу в поисках чар, которые срастили бы её кости, но ни одно заклинание нельзя применять во время сна. Поэтому он нашёл два сильных обезболивающих и три флакона Костероста среди своей коллекции зелий. Она выпьет их, когда проснётся.       Выставив все зелья на столике перед диваном, он устроился в кресле напротив неё и начала наблюдать за тем, как она спит. Он смертельно устал из-за всех исцеляющих чар, которые применил за такое короткое время, но он изо всех сил старался не уснуть.       Он не хотел засыпать. Но когда первые лучи лондонского солнца резанули по глазам, он подскочил, сонно озираясь вокруг.       Он был один.