Come find me

      — Как тебе моя причёска? Джинни подстригла меня. Сказала, что так я выгляжу более мужественным.       Гермиона рассмеялась.       Она вспомнила тот день, когда привела Рона в родительский дом после выпуска из Хогвартса. Она знала, что они уже виделись, но тогда они оба были детьми, а волшебный мир был новым и будоражащим. Но он впервые шёл к ним как её парень, и когда они уже стояли около дома, она чувствовала, что нервы Рона на пределе.       — Ты очень красивый, Рон, честно. Почему ты так переживаешь? Они уже встречались с тобой и...       — Да, но сейчас всё по-другому, Миона. Я больше не твой долговязый школьный друг, которого они помнят. Плюс я по уши влюблён в их дочь. Что, если они не одобрят отношения с волшебником после всего случившегося?       Гермиона нежно провела рукой по его волосам:       — Они полюбят тебя. Полюбили тогда, полюбят и сейчас. Обещаю, тебе не о чём беспокоиться.       Он одарил её той самой улыбкой, в которую она с каждым днём влюблялась всё сильнее:       — Я так люблю тебя, Миона.       Она улыбнулась и подумала, что никогда не устанет это слушать. Она взяла его лицо в руки и поцеловала. Маленький поцелуй на удачу быстро перерос во что-то намного более страстное, хоть они и стояли на пороге дома её детства.       Будто призвав родителей силой мыслей, Гермиона услышала, как распахнулась входная дверь. Её отец прочистил горло, и парочка отпрыгнула друг от друга как подростки, которых поймали после отбоя. Мать Гермионы стояла за мужем и хихикала.       Рон стал на несколько оттенков краснее:       — Эм... Здравствуйте, мистер и миссис Грейнджер.       — Привет, пап, — смущённо пробормотала Гермиона.       Ральф Грейнджер не двигался, только глаза метались между ней и Роном.       Её мать вдоволь насмеялась и сжалилась над ними. Она обошла мужа и обняла Гермиону, целуя её в лоб, как будто она всё ещё была ребёнком. Джин обернулась к Рону, который до сих пор выглядел так, будто его сейчас стошнит.       — О, прошу, — сказала она. — Не пугайся так, мой мальчик. Ты бы знал, как я встретила бабушку Грейнджер. Она вошла в комнату, когда я и Ральф...       — Ну ладно, мам, — Гермиона перебила до того, как мать смогла закончить историю, которая, она была уверена, ранит её на всю жизнь.       Тот день был идеальным. Они обедали в маленьком саду её матери и смеялись до боли в животах и слёз в глазах. После обеда она показала Рону свою спальню, где кровать до сих пор была застелена смешными простынями с бабочками. Они занялись любовью в этой комнате, прикрывшись парочкой заглушающих чар. Это было весело и возбуждающе, это было всем, чего она когда-либо хотела. Спустя долгое время Гермиона узнала, что в тот вечер Рональд Уизли попросил благословления у её отца.       Было трудно поверить в то, насколько по-другому чувствовалась встреча с ним сейчас. В груди потяжелело, а спина покрылась коркой льда, который посылал мурашки по всему телу.       Рон взял её за руку и завёл внутрь, а в его глазах всё ещё огнём горело предупреждение, сказанное только что.       Она чувствовала, что входит в клетку. Дверь захлопнулась, и она оказалась в ловушке, не зная, выберется ли когда-нибудь. Она тяжело вздохнула, стараясь не показывать эмоции.       Она почти не слышала, о чём говорили её мать и отец, стоящие в прихожей дома, который должен был быть безопасным местом для них. Для неё.       Сейчас дом был испорчен. Рон разрушил его. Также, как он рушил всё вокруг неё. Всё, что когда-то было счастливым воспоминанием, было очернено им. Он забрал у неё последний кусочек надежды.       Единственным, о чём Гермиона сейчас беспокоилась, стала безопасность своей семьи. Нужно был притвориться спокойной. Чем быстрее она уведёт его, тем лучше. Она не могла позволить её ошибкам причинить им боль.       Она не помнила, как сидела в гостиной на цветочном диване. Не помнила, как отец подливал ей чай. Она чувствовала только вес руки Рона на её ноге.       — Вы так давно не приезжали, — её отец пригрозил им пальцем. — Вам стоит почаще нас навещать! Мы же не виделись сто лет!       — Прости, пап, — промямлила Гермиона. — Мы постараемся.       Ложь. Она не знала, сможет ли увидеть их ещё хоть раз.       Она посмотрела на морщинистое лицо отца, пытаясь запечатлеть его в памяти. На носу висели очки с толстыми линзами, а в тёмных волосах проявлялась седина. Гермиона собрала все свои силы, лишь бы не заплакать.       — Итак, Рон, — сказала Джин, выходя из кухни. — Не думай, что я бестактная, но Гермиона упоминала, что у вас двоих есть некоторые проблемы.       — Правда? — переспросил он стальным голосом.       Сердце Гермионы упало куда-то в район живота. Она почувствовала, как Рон до боли сжал её ногу.       — Да, но не переживай. Я — её мать, конечно, она придёт ко мне с подобной проблемой. Бесплодие встречается намного чаще, чем можно подумать.       Он наконец отпустил её. Она почти забыла о том разговоре с матерью.       — Да, — согласился Рон, прикинувшись тем самым примерным мужем, которого он показывал окружающим. — Нам очень сложно с этим смириться. Гермиона стала бы отличной матерью.       Он улыбнулся ей.       Во рту почувствовался привкус желчи. Она не могла представить ничего хуже, чем рождение ребёнка от мужчины, который не знал ничего, кроме боли и злости. Она провела много ночей, благодаря всех известных богов за то, что они не успели завести детей.       — Главное — не отчаиваться и продолжать пытаться! — подбодрил их Ральф. — Никогда не забуду день, когда Джин рассказала мне, что беременна Гермионой. Самый счастливый день в моей жизни. И для вас настанет такой, я уверен.       Она попыталась улыбнуться отцу.       Они должны быть в безопасности. Они должны быть в безопасности. Они должны быть в безопасности.       — Дорогая, всё в порядке? — спросила мама. — Ты что-то побледнела.       Гермиона ухватилась за эту возможность:       — Это из-за погоды. Думаю, нам стоит пойти домой, чтобы я успела отдохнуть перед работой. Спасибо за такой... — она проглотила сожаление и отвращение, — ... замечательный сюрприз.       Она встала и обернулась к Рону, протягивая ему руку.       Они должны быть в безопасности. Не дёргайся.       — Ты ведь не против, Рональд? — она посмотрела в тёмно-синие глаза, умоляя его уйти.       — Конечно, — ответил он после долгой паузы. Он встал рядом с Гермионой и положил руку ей на талию, притянув к себе. — Огромное спасибо, Джин и Ральф. Не знаю, что бы мы без вас делали.       Рон ухмыльнулся Гермионе, которая почувствовала, что весь вес этих слов ударил её по лицу.       Он бы не нашёл меня, не приди я сюда.       Она старалась об этом не думать. Если бы она не пришла, то он бы навредил им, пытаясь до неё добраться. Он бы продолжил искать. Он бы никогда не остановился. Слова, которые он однажды сказал, были выжжены в её мыслях.       Если ты уйдешь от меня, я найду тебя. Я найду и убью тебя, Гермиона.       Это был вопрос времени.       Она не запомнила прощаний или приглашений на будущие посиделки. Всё, что она слышала, был стук её сердца, грохочущий в ушах. Они должны быть в безопасности.       Рон взял её за руку и повёл к двери. Как только она закрылась за ними, его хватка усилилась. Они молча пошли по улице.       Он ещё сильнее сжал руку, и Гермиона больше не могла скрыть боль на лице.       — Рон, — прошептала она. — Рон, мне больно, пожалуйста.       Он резко свернул в переулок и быстро наложил Оглохни на них обоих.       Развернув её, он схватился за её шею и прижал к стене. Глаза Гермионы заметались в надежде, что мимо них кто-нибудь пройдёт. В надежде, что кто-нибудь поможет ей.       Но никого не было.       — Где ты была? — выплюнул Рон сквозь сжатые зубы. — Где. Ты. Была?       Гермиона молчала. Она знала, что рискнёт безопасностью Драко, если скажет правду.       — Отвечай! — закричал он и начал трясти её.       — Н-нигде, — прохрипела она.       — Не ври мне, лживая сука! Ты опять пыталась убежать, не так ли? Разве я не показал тебе, что случится, если я поймаю тебя с кем-то другим? Или тебе напомнить?       С каждым словом Гермиона становилась злее всё больше. Воспоминания о том, как грубые руки в ту ночь отняли у неё то, чего она не хотела отдавать, пробежали перед глазами.       Она хотела умолять его. Извиниться и умолять отвести её домой. Разыграть раскаяние, чтобы выиграть немного времени.       Но сейчас она могла думать только о том, как сильно его ненавидит. Ненавидит. Раскалённая ярость побежала по венам, а лицо наполнилось отвращением.       Она плюнула ему в лицо:       — Пошёл ты.       Она клокотала от гнева. Плевать, что будет дальше. Гермиона Грейнджер больше не жертва.       — ПОШЁЛ ТЫ! — закричала она, вцепившись в его руки ногтями в попытке вырваться. Если бы она только могла дотянуться до палочки...       — Ха! Вижу, ты наконец-то хочешь подраться, — рассмеялся Рон. — И что же ты сделаешь, Гермиона? Хочешь меня переиграть? Снова попытаешься сбежать?       Рон потянулся к её лицу свободной рукой, заставляя поднять голову. Его лицо посерело от злости, а волосы спутались.       — Я уже доказал тебе, что всегда найду тебя. Но я бы посмотрел на твои жалкие попытки сбежать.       Гермиона вырвала лицо из захвата.       — Дома обсудим, — он отпустил её шею и схватил за плечи обеими руками.       Она должна бороться. Должна сбежать. Но когда она попыталась вывернуться, она поняла что он делает.       Она почувствовала знакомый кувырок аппарации. Только вот в этот раз это было больно. Будто плоть отрывалась от костей.       Она поняла свою ошибку слишком поздно.       Гермиона закричала. Зрение затуманилось от боли. Они приземлились на пороге их домика, где сразу образовалась лужа её крови.       Её расщепило.       Она пыталась воспротивиться аппарации.       Она моментально ослабла и почувствовала, что от пота — или крови? — одежда прилипла к коже. Посмотрев вниз, она увидела, что у неё вырвало несколько кусков из плеча.       — Чёрт, Миона, — пробормотал Рон.       Он почти выглядел обеспокоенным. Как иронично, подумала она перед тем, как отключиться.