Come find me

      Тео не был уверен в том, как здесь оказался.       Ложь. Он не имел ни малейшего понятия. Вероятно, он принял слишком много таблеток за короткий промежуток времени. Или всё началось задолго до той тёмной ночи в Нотт-Мэноре? Как определить точный момент, когда твоя жизнь полетела коту под хвост?       Он предпочитал думать, что это случилось, когда он впервые выпил эту глупую магловскую таблетку. Встретив того странного человека в лондонском пабе, он сразу понял, что скоро тот разрушит свою жизнь. Он сказал, что у Тео грустные глаза. Сказал, что у него есть кое-что, что заставит все эти ужасные мысли уйти. Как Тео мог упустить такую возможность?       После этого наступил самый худший год в жизни Тео. Он не узнавал самого себя. Если бы не всепрощающие Блейз и Драко, то он, наверное, был бы уже мёртв.       Возможно, я всё-таки умер, подумал он.       Нет, возможно, его первая таблетка не была тем самым моментом. Может, всё началось раньше. Война? В возрасте семнадцати лет его заставили участвовать в войне его отца, а это любого может завести в темноту.       А может, ещё раньше. Когда его отец становился настолько злым, что выбивал из Тео всё живое. Или в день, когда Тео родился. В день, когда Тео убил мать своим появлением на свет.       Он не знал, какой момент привёл его к тому, что он взял таблетки, которые уронила Грейнджер. Не знал, почему он сорвался через пару часов после того, как вытащил Грейнджер со дна.       Какая бы причина не была верной, она ведь не важна, не так ли? Он всё ещё стоял в метре от больничной койки и смотрел, как кучка целителей носятся вокруг его тела, пытаясь сохранить его жизнь.       Это было странно, этот мир "между". Будто он был под водой. Он не чувствовал своего веса. Видел всё и всех, но никто не видел его. По крайней мере, никто не видел эту его версию, версию призрачного Тео, который смотрел на магические сети, которыми целители обернули коматозного Тео, лежащего в кровати.       Блейз и Драко не покидали его. То, насколько им больно, разбивало сердце. Он хотел обнять каждого из них и сказать им, как сильно ему жаль. Сказать, что он не хотел срываться. Он мечтал объяснить им, насколько ему одиноко. Он хотел, чтобы они поняли, зачем он сделал это.       Он хотел, чтобы они отпустили его.       Тео не хотел врать — он смертельно устал. Он хотел сдаться. Но каждый раз, когда он был на грани, он чувствовал прикосновение Блейза. Или слышал шёпот Драко, умоляющий его проснуться.       Он не хотел покидать его. Но он не знал, хотел ли он возвращаться к жизни.       — Я схожу за кофе, — сказал Блейз надломленным голосом, поворачиваясь к Драко. — Тебе тоже принесу.       — Спасибо, — Драко не поднимал глаз от своих рук.       Тео смотрел, как Блейз поднялся с кресла и вышел из комнаты. Драко поднял глаза на кровать. Тео увидел засохшие дорожки слёз на лице друга и почувствовал укол в сердце.       — Эй, дружище, — прошептал Драко.       — Да, Ваше Величество? — Тео усмехнулся, почувствовав, как слёзы собираются в глазах. Но Драко не мог его услышать.       — Не знаю, слышишь ли ты меня, — продолжил Драко. — Но мне нужна твоя помощь. Мне нужен мой брат, Тео. Мне нужно, чтобы ты боролся.       Драко подошёл к кровати и положил руку на плечо Тео:       — Я так проебался, ты даже не представляешь. Я наорал на неё. На Гермиону. После всего, что она... — он вдохнул, проглатывая слёзы. — После всего, что она пережила. Как я мог быть таким идиотом? Я был напуган. Я даже не стал её слушать, я... — он прервался и провёл руками по лицу.       — Грейнджер намного сильнее, чем ты думаешь. Она знает тебя. Она знает, что ты не имел этого в виду.       — Я такой грёбаный эгоист. Сижу здесь, умоляю тебя вернуться и исправить мои ошибки... Чёрт, Тео, мне так жаль, — Драко покачал головой, пытаясь сдержать новый поток слёз. — Прости, что не предвидел этого. Прости, что так сосредоточился на себе, что забыл о тебе. Прости, что ты был так одинок. Я бы хотел вернуться в прошлое и поговорить. В тот день, когда ты пришёл ко мне, я понял, что тебе плохо. Но я так сфокусировался на Грейнджер, что мне было плевать... — он перестал контролировать слёзы.       Тео подумал о том дне. Тогда с его срыва прошло не так много времени. Грейнджер перестала выходить на связь. Драко прекратил их совместные обеды. Блейз уехал в командировку в Италию.       — Это не твоя вина. Я не виню тебя, — Тео хотел, чтобы Драко его услышал.       — Это не твоя вина, — он услышал Блейза, стоявшего в дверях и державшего дерьмовое больничное кофе в руках. Он снял целительскую мантию и откинул её на стул. — Никто не мог знать, через что он проходит. Мы оба думали, что ему стало лучше. Тео не хотел бы, чтобы его близкие винили себя том, чего никто не мог контролировать. Даже Тео.       Блейз встал за Драко:       — Тео — зависимый. Это болезнь. Она неконтролируема. Всё, что мы сейчас можем, это молиться всем богам, чтобы эта болезнь его отпустила.       — Как это могло произойти? И как к этому причастна Грейнджер?       Тео посмотрел на свои ноги. Он сожалел, что не рассказал Драко о ночи после дня рождения Гермионы, когда она пришла к нему. Он хотел всё рассказать, но знал, что это не честно по отношению к Грейнджер. Он сказал Блейзу, потому что эта ноша тянула его на дно.       И потому что он мог доверить Блейзу свою жизнь.       Он слушал, как Блейз рассказывает Драко каждую деталь той ночи. Слушал, как Грейнджер страдала от той же зависимости, и как это привело Тео в эту палату.       — Я не знал, — Драко схватился руками за голову.       — Не думаю, что кто-либо вообще знал. Но ты лучше других знаешь, насколько сильна Грейнджер. Если она решит что-то сделать, она сделает это. Она надрала задницу своей зависимости. Тео говорил о том, насколько она его вдохновляет. Поэтому, она тоже не виновата.       Драко глубоко вдохнул:       — Я чёртов идиот, — прошептал он, смотря на тело Тео. — Я был так напуган. Я не знал, жив он или нет. Он — моя семья... — он обернулся к Блейзу. — Вы оба — моя семья.       — Я знаю, — кивнул Блейз. — Я просто хочу, чтобы он вернулся. Я хочу обнять его и дать понять, что я всегда буду рядом...       Они сели в голубые кожаные кресла около больничной койки. Тишина заполнила комнату, но Тео чувствовал безмолвные молитвы его друзей. Он смотрел, как они засыпали, а напряжение не покидало их лиц даже во сне.       Он закрыл глаза и попытался представить простую жизнь, умоляя, чтобы сон унёс все его ошибки и всю его боль.       Внезапно свет резанул его по глазам, но он не хотел их открывать. Он хотел спать.       Стало слишком ярко, и он, наконец, открыл глаза. Но он больше не был в больничной палате.       Он знал это место.       Тео сел и, оглянувшись, узнал старое поместье его семьи в Испании.       Маленький дом недалеко от пляжа. Он поднялся на ноги и понял, что всё осталось таким, каким он запомнил это место. Его детская метла лежала в противоположном углу комнаты. Волшебные Шахматы, в которые он часто играл с Драко, всё также лежали около камина. Старые картины, которые выглядели как музейные реликвии, висели на каждой стене.       Он думал, что почти не помнит этого места. Прошли годы с тех пор, как Нотты и Малфои проводили здесь совместные летние каникулы. Но вот он здесь, будто ему снова девять лет.       Здесь были созданы его самые счастливые детские воспоминания. Его отец никогда не злился, если Малфои были рядом. Он делал вид, что заботится о Тео, чтобы Нарцисса не отрубила ему пальцы за то, что он причинил боль сыну. Хоть Тео и знал, что всё это ложь, он брал максимум от этих моментов и запоминал каждый из них.       — Здравствуй, дорогой.       Он обернулся и посмотрел на кухню, откуда раздался мягкий голос.       Агата Нотт стояла в дверях с улыбкой на лице. Тео узнал её по старым разорванным фотографиям, которые когда-то нашёл в доме дедушки и бабушки. Только теперь её лицо было ярче и она выглядела здоровой. Вид её длинных шоколадных волос и ярких зелёных глаз (таких же, как у него) почти сбил его с ног.       — Мама? — спросил он, неуверенный в реальности происходящего.       — Я так рада тебя видеть, мой милый, — пропела она с широкой улыбкой.       Тео почувствовал, как слёзы начинают катиться по щекам, когда побежал к ней. Он обвил её руками, всё ещё не веря, что может почувствовать её. Что она была здесь, с ним. И ему не важно, что это значит или где они находятся.       Он отпрянул:       — Мама, мне... Мне жаль, я...       — Нет-нет, не нужно, — успокоила она, стирая слёзы с его лица. — Моя смерть — не твоя вина, мой мальчик. Ничего об этом не говори, ладно?       Он кивнул:       — Я скучал по тебе. Так сильно.       — Я знаю, мой милый. И я скучала, — прошептала она, снова притягивая к себе. — Я так горжусь тем, каким ты стал, Теодор. Ты такой храбрый и сильный.       — Это не правда, — всхлипнул он, покачав головой. — Я всё разрушил, мам. Я не знаю, смогу ли я вернуться. Я даже не знаю, хочу ли. Я просто рад, что сейчас я с тобой.       Голос его матери был мягким, но строгим:       — Ты не можешь остаться здесь, Теодор.       — Что? Почему нет?       — Ещё не время, — ответила она успокаивающе.       — Но я так устал. Я просто хочу остаться с тобой.       До него донеслось эхо чьего-то голоса:       — Прошу, вернись, Тео. Я люблю тебя.       Он подумал, что знает этот голос.       — Тебе пора, — Агата кивнула.       — Нет! Нет. Я не могу вернуться без...       — Твои друзья тебя так любят.       Его сердце защемило. Он подумал о Драко, и о его плохом чувстве юмора, и о его непоколебимой верности.       — Ты им нужен, Теодор. Драко так много потерял. Вы должны присматривать друг за другом.       — Я люблю тебя, но никогда не говорил этого. Пожалуйста, Тео, вернись.       Он узнал этот голос, но это не могло быть правдой.       — Этот мальчик, Забини, по уши в тебя влюблён, — рассмеялась Агата.       Это был он. Блейз. Его голос говорил Тео о том, что любит его.       — Я знаю, как много он для тебя значит, — Агата провела рукой по волосам Тео. — Он так тебя любит. Ты заслуживаешь прожить с ним счастливую жизнь.       — Прошу, позволь мне любить тебя. Вернись.       Тео всхлипнул:       — Я хочу провести всю свою жизнь с ним. Очень хочу. Я так люблю их обоих, — заплакал он. — Но если я вернусь... Если я вернусь, мне придётся столкнуться со всем этим и я не могу...       — Ты не будешь один.       — А если я останусь...       — Ещё не время, дорогой. Я всегда буду ждать тебя здесь.       — Пожалуйста.       Он крепко обнял мать:             — Обещаешь?       — Клянусь? — прошептала она.       — Я так тебя люблю.       — Я тоже тебя люблю, Теодор. А теперь иди, дорогой, иди, пока не поздно.       — Но как?       — Следуй за его голосом, — Агата развернула его и прошептала это ему на ухо.       Он шагнул туда, откуда слышались слова Блейза.       — Я люблю тебя.       Он распахнул дверь. Всё было таким ярким, что он практически ослеп.       Обернувшись, он помахал матери со слезами на глазах.       — Чёрт возьми, просто вернись ко мне!       Он закрыл глаза и вышел из дома.       Когда он открыл глаза, он увидел потолок больничной палаты больницы Святого Мунго. Он пару раз моргнул и повернулся к Блейзу, который положил голову на койку рядом с рукой Тео.       — Ладно-ладно, — прошептал Тео охрипшим голосом. — Я вернулся, не нужно так кричать.       Блейз подкинул голову, в глазах стояли слёзы:       — Ты очнулся?       — Нет, во сне говорю, — фыркнул Тео, закатив глаза. — Ну конечно я...       Но он не смог закончить предложение. Он почувствовал, как губы Блейза безжалостно прижались к нему.       Ещё никогда Тео не чувствовал себя так прекрасно, как в этот момент. Губы Блейза на вкус были как кофе, и как рай, и как всё, о чём Тео когда-либо мечтал. Ему не хватало воздуха. Тео подумал о том, что ему не нужны таблетки, ведь это ощущалось так прекрасно.       Блейз немного отодвинулся:       — Ты слышал меня? Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю, и я такой тупой, что не сказал раньше.       — Слышал, — Тео улыбнулся и заглянул в глаза волшебника, сидящего перед ним. Он обхватил лицо Блейза руками. — Я тоже люблю тебя.       Их рты снова встретились, когда Блейз забрался в кровать рядом с ним.       — Больше никогда меня не оставляй, — сказал он, переплетая их руки.       — Ни за что.