Come find me

      Всё её тело болело.       Гермиона болезненно поморщилась, проснувшись ото сна, чувствуя себя так, словно спала тысячу лет. Веки слиплись от засохших слёз. Проморгавшись, она попыталась вспомнить, что произошло, но сильнейшая боль в руке прострелила всё тело.       Расщепило. Чёрт.       Остатки её левого плеча были замотаны тканью, которая, как она предположила, была пропитана раствором бадьяна. Кровь — очень много крови — пропитала повязку и запачкала простыни.       Как долго она спала?       Каждое движение ощущалось так, будто руку отрывают от тела. Она глубоко вдохнула и выдохнула через нос. Каждая её мышца была напряжена до предела.       Оглянувшись, она поняла, что находится не в палате больницы Святого Мунго. Хотя она даже не знала, почему подумала, что он перенёс бы её туда. Но это место она тоже знала. Помнила ещё со времён войны.       Коттедж «Ракушка».       Она слышала волны океана, разбивающиеся о берег где-то вдалеке.       Застонав от боли, она сбросила ноги с кровати и села, несмотря на головокружение. Пустые баночки из-под зелий валялись вокруг неё рядом с использованными бинтами.       Билл и Флёр покинули старое убежище Ордена и переехали во Францию, поближе к семье Флёр. Никто не захотел жить в этом доме. Они все считали, что дух войны окутал его. Да и она сама помнила, как жила в этой самой комнате после той ужасной ночи в Малфой-Мэноре много лет назад...       Малфой. Драко. И Тео, чёрт, как он?       Прижав к себе повреждённую руку, она подползла к окну. Когда она попыталась открыть его, она поняла, что оно зачаровано.       Начиная паниковать, она повернулась к двери. Хоть она и отчаянно хотела дотянуться до ручки, она знала, что дверь тоже закрыта заклинаниями. Она чувствовала магию в воздухе. Её дыхание потяжелело. Она заперта.       — Чёрт, — прошептала она самой себе, проводя рукой по волосам.       Беспалочковую магию она даже не рассматривала. Она слишком слаба для такого уровня концентрации.       Ей нужно сосредоточиться. Нужно найти палочку и...       Дверная ручка провернулась, дверь скрипнула и открылась перед Роном. Она инстинктивно отпрянула назад, ненавидя ту часть себя, что всегда будет его бояться. Он принёс поднос с кучей новых зелий и перевязок.       Так это он пытался её исцелить.       Его глаза метнулись к ней. Его кожа была бледная, почти серая, а под впавшими глазами образовались огромные синяки. Будто он не спал несколько дней. Или, раз уж на то пошло, несколько дней не принимал душ, его волосы были в невероятном беспорядке.       — Слава Мерлину, — выдохнул он, смотря на неё. — Чёрт возьми, ты меня так напугала.       Он шагнул к ней, протянув руку. Она снова отскочила, вспоминая их последний разговор.       Дома обсудим.       — Не трогай меня, — воскликнула она охрипшим голосом.       — Я пытаюсь помочь тебе. Ты тут вообще-то пыталась истечь кровью.       Когда он упомянул её руку, она вспомнила о боли, которую её страх на время пересилил. Но как только она подумала об этом, боль нахлынула с полной силой.       — Ложись, — сказал Рон, подведя её к кровати. Его лицо было пустым, а глаза смотрели в пустоту.       Она позволила ему помочь ей забраться в кровать, зная, что слишком ранена, чтобы бороться сейчас. Ей нужен план. И палочка.       — Мне пришлось взять несколько отгулов, чтобы позаботиться о тебе. Фред не очень рад. Магазин сейчас очень забит, сама понимаешь.       Гермиона медленно моргнула.       — Джордж, — поправила она, нахмурившись. — Ты работаешь с Джорджем, Рон. Фред... — она сглотнула. — Фред умер во время войны.       Он что-то промычал, сфокусировавшись на трясущихся руках, пытаясь открыть склянку с бадьяном.       — Верно, — наконец ответил он.       Он её не слышал. Он нёс околесицу и пах алкоголем. Казалось, спирт через поры проникал в воздух вокруг него, смешиваясь с запахом его грязной кожи.       Он схватил её за руку, и она попыталась вырваться, несмотря на пронизывающую боль.       — Не трогай, — сказала она сквозь сжатые зубы.       Если бы жестокость приняла человеческую форму, то она бы выглядела точно как Рон в тот момент.       Он подскочил на ноги, кидая поднос через всю комнату:       — Ладно, — прорычал он. — Можешь сгнить здесь, и мне будет плевать, — он повернулся и пошёл к двери.       Гермиона запаниковала.       Она не может снова оказаться взаперти.       Нужно что-то делать.       — Нет, подожди... — начала она, но он проигнорировал.       Гермиона попыталась пройти за ним через дверь, но та захлопнулась прямо перед её носом. Слёзы навернулись на глаза, а в груди закипели ярость и ужас. Стуча по двери здоровой рукой, она закричала:       — Пожалуйста! Прошу, выпусти меня! — она задыхалась от слёз. — Ты не любишь меня! Отпусти меня! Ты меня не любишь, Рон! ОТКРОЙ ДВЕРЬ!       Она зарыдала и опустилась на колени, прижимая повреждённую руку к себе.       Всё тело болело с каждой секундой сильнее и сильнее, пока темнота не поглотила её.

***

      Проснувшись, она снова оказалась в кровати. Рон сидел на полу рядом, оперевшись локтями на кровать и запустив руки в волосы.       Её голова болела. Каждая кость противилась движениям. Она повернула к нем голову и увидела, что по его лицу текли слёзы.       — Пожалуйста... — прохрипела она не в силах сказать что-либо ещё.       Её слова заставили его ещё сильнее заплакать:       — Я не могу. Я не могу тебя отпустить, Миона. Ты — всё, что у меня есть. Если ты оставишь меня, то я... Я не могу потерять тебя. Извини. Мне так жаль. Я люблю тебя, правда. Я не знаю, почему делаю всё это.       Она закрыла глаза, стараясь не задрожать от бессилия.       — Прошу, — она повторяла это снова и снова, пока он продолжал плакать. — Я никому не скажу. Пожалуйста...       Боль стала невыносимой. Рон поднял с пола бутылочку с зельем и поднёс к её рту:       — Вот, — прошептал он, — выпей.       Она попыталась отвернуться, но ничего не вышло. Она узнала вкус Усыпляющего зелья прежде, чем сон победил.

***

      — Я снова попробую аппарировать к ней, — пробормотал Драко, хватая аппарационный камень со стола.       Тео вздохнул, но Драко это проигнорировал. Одной рукой он держал камень, а другой палочку. Так как он не имел понятия, где она может быть, он просто представил Грейнджер. Позволил её запаху — свежим цветам и мёду — затопить его чувства. Вспомнил, как проводил рукой по её волосам и пожелал оказаться рядом с ней.       Камень засверкал в его руке, а потом магия с громким треском откинула Драко к противоположной стене.       — Я не понимаю, с чего ты взял, что этот раз будет отличаться от предыдущих пятидесяти, — пробормотал Блейз, сидящий рядом с Тео.       Драко выругался и отбросил камень в камин:       — Я просто не понимаю...       — Мы уже проходили это, — перебил Тео. — Где бы она была, это место неотмечаемо на картах. Камень не срабатывает, потому что он не распознаёт его. Нам придётся искать её другим способом, пока они не уедут оттуда, где бы он её не держал.       — Если они уедут, — прорычал Драко.       Тео ощетинился:       — Мы делаем всё, что можем...       — Этого не достаточно! — закричал он.       Волшебники обменялись мрачными взглядами. Драко тяжело вздохнул.       Они и правда делали всё возможное. С тех пор, как Тео отпустили из Мунго, они втроём ломали головы над поиском Грейнджер. Они уже неделю сидели в гостиной Нотт-Мэнора и пробовали все возможные поисковые чары до тех пор, пока не получали магическое истощение. Драко даже прибегнул к тёмной магии в виде нескольких определяющих заклинаний. Когда и это не сработало, он вышел на улицу и до хрипоты кричал в тёмное небо.       Он знал, что это его вина. И это причиняло ещё больше боли. Всё происходило из-за него. Из-за него она сейчас, скорее всего, страдала.       У него остался только один выход.       Драко поднялся на ноги, поправил рубашку, отряхнул брюки, подошёл к камину и взял горсть летучего пороха.       — Куда ты собрался? — спросил Тео, тоже поднимаясь.       — Хочу поболтать с Поттером.

***

      Он распахнул двери ДМП и пронёсся мимо первого стола.       — Белл, рад видеть.       — Какого чёрта? — Кэти поспешила за ним по коридору. — Малфой, куда ты идёшь?       Тео и Блейз догнали их. Он даже не знал, что они последовали за ним.       — Прости, Кэти, — извинился Тео. — Мы бы очень рады поболтать, но мы немного...       Его прервал Драко, ворвавшийся в кабинет Поттера.       Гарри Поттер сидел за столом в своих неизменных идиотских круглых очках. Напротив него младшая Уизли ела салат. Они оба посмотрели на него, как на странную галлюцинацию.       — Где она? — Драко сжал кулаки.       Гермиона где-то заперта, раненная, пока Поттер наслаждался неспешным обедом с женой?       К чёрту.       — Поттер, — сказал Тео из-за его спины. — Мы видим, что ты слегка занят, но если у тебя есть свободная минутка...       — Нет, — рыкнул Драко. — Говори, где она, сейчас же.       — О ком ты вообще говоришь? — отчеканил Гарри.             — Грейнджер. Этот грёбаный маньяк запер её где-то, и я должен её найти.       — Она с Роном, — Джинни Поттер говорила медленно, будто разговаривала с бешеным псом. — Гермиона попала в несчастный случай, и они решили устроить себе небольшой отпуск, чтобы она восстановилась...       — Я уже знаю, что Рон напридумывал. Упала с метлы? — Драко посмотрел Поттеру в глаза, молясь, чтобы он услышал его. — Когда в последний раз ты видел Грейнджер на метле? Она ненавидит летать, — он повернулся в Джинни. — Скажите мне, что вы не слепые. Она была сама не своя. Приблизительно последние несколько лет.       Парочка удивлённо уставилась на него. У него не было времени на то, чтобы раскачать их полуразвитые мозги:       — Он избивает её! — закричал он. — Годами! А вы двое ни разу не заметили! Вы должны быть её семьёй! А вы позволили ей жить в этом ужасе!       — С чего ты вообще это взял? — сказал Гарри, поднимаясь из кресла.       — Рон бы никогда... — попыталась добавить Джинни.       — О, не заливай, Уизли. Он грёбанный психопат, и он закрыл её где-то. И вы поможете мне найти это место.       Блейз предостерегающе позвал его из-за спины.       — Даже если представить, что мы тебе верим, — сказал главный аврор, — мы не знаем, где они. Они нам не сообщили. Тебя это вообще не касается. Почему ты так беспокоишься?       Драко не ответил. Но он уловил понимающий взгляд Джинни:       — Вы работаете вместе, — прошептала она.       — Что? — спросил Поттер.       Он проигнорировал его вопрос. Он не мог раскрыть их с Грейнджер отношения — если это можно назвать отношениями — её лучшим друзьям.       — Вы поможете мне или нет?       Комната погрузилась в тишину, прерываемую лишь его собственным тяжёлым дыханием. Пожалуйста, молился он, помогите ей. Она ваш друг. Ваша семья.       Джинни посмотрела на мужа, ожидая его ответа. Поттер вздохнул и опустился обратно в кресло:       — У тебя нет никаких доказательств. Рон любит Гермиону. Я не буду обвинять лучшего друга в домашнем насилии, имея только слова человека, который всегда его ненавидел. Можешь идти, Малфой.       Тео фыркнул и прошептал Поттеру:       — Какой же ты жалкий.       — Грёбаный аврор, — Драко невесело рассмеялся. — Пошёл ты, Поттер.       Тройка слизеринцев вышли из кабинета, не проронив больше ни слова.       Грейнджер была права. Поттер бесполезен.       Но он был их последней надеждой.       Они молча стояли в тёмном коридоре министерства.       — Дерьмо, — тихо сказал Драко.       — Знаю, — ответил Тео.       Слёзы грозились политься из глаз Драко:       — Что мне теперь делать?       Он использовал свой последний шанс. У него больше нет зацепок.       — Погодите, — Блейз выпрямился и подошёл к доске с объявлениями, обвешанной флаерами и плакатами. — Министерский Благотворительный Бал. Это завтра.       Блейз протянул флаер Драко. Он быстро пробежался по нему глазами, зацепившись за последнюю строчку:              В честь Золотого Трио, Спасителей Волшебного Мира: Гарри Поттера, Рональда Уизли и Гермионы Грейнджер-Уизли.       — Чёрт, — сказал Тео, читая через плечо Драко.       — Уизли не сможет не придти. Появится слишком много вопросов. Он должен придти. И должен привести её. Гермиона Грейнджер ни за что не пропустит благотворительность, — объяснил Блейз.       — Мы придём на бал и будем ждать их. Это лучшее, что мы можем, — ответил Тео, кивнув.       Драко сжал флаер как последнюю соломинку.       — Будем ждать.

***

      Гермиона пялилась в маленькое окошко, смотря на волны океана, бьющиеся о берег.       Она восстанавливалась — она чувствовала это. Она не знала, сколько времени провела в "Ракушке", но с каждым днём рука болела меньше и меньше. Теперь она могла двигать ей, только иногда вздрагивая от напряжения. Останется уродливый шрам, который вряд ли уйдёт даже с помощью магии, но Гермиона больше не отключалась от боли.       Её магия пока не восстановилась полностью. Большое её количество тратилось на исцеление мышц, которые до сих пор гудели тупой болью. Но до полного восстановления сил осталось немного. Осталось найти палочку.       В одиночестве она много думала о Драко. О нём и двух других слизеринцах, о которых так беспокоилась. Каждую ночь она молилась всем богам — магловским и магическим — о выздоровлении Тео. О том, чтобы он был жив и здоров, о том, чтобы Блейз признался ему в чувствах. Она надеялась, что они счастливы.       Но больше всего она думала о Драко.       Изоляция разрывала её на куски. Она была заперта в собственном разуме, где-то между желанием чувствовать всё и сразу и желанием не чувствовать ничего. Гермиона даже не представляла, что Драко — её новый наркотик.       Она была зависима от него, но он был далеко. Она думала, сможет ли когда-нибудь встретиться с ним.       Последствия убьют её, она была в этом уверена.       Дверь, заскрипев, открылась Рон держа письмо в руках.       — Что это? — спросил он, протягивая ей кусок пергамента. Аккуратным каллиграфическим почерком было выведено приглашение в министерство.              Вы приглашены на Ежегодный Министерский Благотворительный Бал.       Гермиона подняла глаза на Рона и увидела, что он уже покраснел от злости.       — Тут сказано, что мы приглашены на этот идиотский бал. Чья это идея?       Она вспомнила, как Кингсли говорил об этом вечере кучу недель назад. Она уже и забыла об этом.       Но бал был её шансом на побег.       — Мы пойдём? — спросила она.       Он не сразу ответил, пытаясь принять решение.       — Джинни уже написала мне, чтобы удостовериться, что мы будем там, — он прошёлся по комнатке.       Что-то затрепетало в её груди. Что-то, похожую на надежду.       Она сможет сделать это. Сможет сбежать.       — Мы придём, — наконец сказал он. — Но если ты попытаешься сделать что-то глупое, то, клянусь, это будет последним, что ты когда-либо сделаешь.       Гермиона сглотнула. Когда он вышел из комнаты, она снова повернулась к окну, слегка улыбаясь самой себе.       Видимо, она собирается на вечеринку.