kataomoi

°°°

      Всё начиналось так невинно, что, вспоминая это начало, Аарон откровенно недоумевал, как по итогу погряз в этом топком болоте невзаимных чувств.              Он отчётливо помнил один почти кинематографичный момент: они привычной компанией — Кевин, Ники, Эндрю и Нил — проводили вечер в “Райских сумерках”. Аарон не разобрал, что такого смешного сказал Эндрю, но когда все засмеялись, его взгляд вдруг приковался к Кевину Дэю. Широкая, искренняя улыбка, чистое веселье и мелодичный смех — то, что должно было вызвать простые приятные эмоции, но Аарон будто выпал из реальности, физически неспособный отвести глаза.              Он помнил, каким Кевин попал к ним: покалеченный и встрёпанный “Ворон”, угрюмый, злой и недоверчивый. Даже представить его расслабленный смех рядом с ними было бы дикостью, однако…              Аарон просто засмотрелся. И “просто засмотрелся” ещё много раз после. Он никогда не задумывался, сколько времени они с Кевином проводят рядом, пока в какой-то момент это не превратилось в странную одержимость. Аарон стал почти зависим от того, чтобы смотреть на Кевина. Выискивать его среди остальных, следить за тем, что он делает, с кем говорит и как себя ведёт. Аарон никогда раньше не ощущал себя настолько поглощённым другим человеком.              Поначалу это даже не причиняло дискомфорта — напротив, его не покидало ощущение чего-то интересного, нового и приятного. И наблюдение давалось Аарону легко, потому что они с Кевином находились поблизости практически всегда.              Проблемой это стало позже. Однажды, лёжа без сна в своей комнате в Колумбии, Аарон стандартно прокручивал в голове прошедший день, вспоминал, каким был Кевин. Как будто в этом была какая-то чёртова ценность. И он так и не понял, почему в этот раз всё резко стало ощущаться по-другому: вместо привычной лёгкости его вдруг обдало мучительно тянущим жаром, а сердце ухнуло куда-то вниз, прежде чем зайтись учащённым ритмом. Он таращился в потолок, едва дыша через приоткрытый рот, потому что из ниоткуда взявшееся возбуждение и трепет в груди заставили его впасть в шок и ужас одновременно. Разумеется, Аарон знал, что это за чувство, но никогда прежде не испытывал его так мощно.              Это осознание пронеслось по телу новой горячей волной, усиливая возбуждение, вызывая дрожь и сбивая дыхание. Непроизвольно прикрыв глаза и закусив губу, Аарон попробовал — медленно пройдясь ладонью вниз по животу, он неуверенно скользнул дальше, шумно и отрывисто выдыхая, когда пальцы обхватили крепко стоящий член. Мысль о том, из-за кого он чувствовал себя так, только добавляла остроты своей новизной, и Аарон воспользовался откровенными фантазиями о Кевине, неспешно, будто на пробу касаясь себя. Он часто сглатывал, водя рукой по члену, и в один момент перевернулся на живот, двигая бёдрами и потираясь о поверхность кровати, пока лицом зарывался в подушку, глуша с трудом контролируемое громкое дыхание. А когда этого стало мало, Аарон пропихнул одну руку под себя и закончил парочкой резких движений.              Ещё какое-то время сердце грохотало как бешеное, и в ушах пронзительно звенело. Но послеоргазменная дымка рассеялась чересчур быстро, и вскоре ему стало липко, потно, гадко. И хуже всего было грёбаное полноценное осознание, в какую хуйню он вляпался. Кого он желал. Блядский пиздец, это ни разу не было хорошо.              Со временем Аарон в полной мере распробовал на вкус всю отвратность невзаимности. Всё уже не сводилось к беззаботному засматриванию на Кевина — в его голове появились конкретные желания, настойчивые и совсем не невинные. Любое общение теперь оставляло после себя лишь разочарование и пустоту, потому что Аарон ясно понимал: у него ровно ноль шансов воплотить в жизнь хоть одну, даже самую безобидную фантазию. Ноль шансов, что с какого-то перепугу Кевин вдруг начнёт интересоваться им иначе, чем прежде — Аарон даже до статуса друга не дотягивал, не говоря уже о большем. Но это осознание не убивало желания, а расхождение между желаемым и реальностью только раздражало и загоняло в отчаяние.              Дерьмовое послевкусие на кончике языка теперь чувствовалось постоянно. Мозг безнадёжно пытался выбраться из ловушки мерзких чувств, здравый смысл сигналил срочно покончить с этим — перестать смотреть, следить, проверять соцсети, вслушиваться, реагировать жалким замиранием сердца на любое внимание, но… Но.              И всё же однажды Аарон нашёл в себе решимость бороться. Первым шагом стала попытка сократить самое приятное совместное времяпровождение — так он в один день отказался ехать в “Сумерки”. Что неизбежно вызвало вопросы у Эндрю. И когда тот ждал от него веских причин, Аарон на долю секунды задумался — а не выложить ли ему всю правду? Уж кто-кто, а Эндрю придумал бы, как решить проблему. Почему-то ему в это верилось. Но он так и не заставил себя даже заикнуться о Кевине, промямлив что-то глупое про усталость и отсутствие настроения.              Все уехали без него, и, вместо довольства собой за проявленную силу воли, Аарон весь вечер ненавидел себя за это решение. Его тянуло быть рядом с Кевином, поэтому нахождение в одиночестве угнетало только сильнее. Он лёг спать как можно раньше, силой заставляя себя отключиться от мыслей и всего чёртового мира.              Вторым шагом стало избегание всецело — никаких больше игр в приставку в комнате Эндрю, никаких вечеров сраных фильмов, походов по магазинам всей компанией, совместных ужинов и всего остального, где был Кевин. А так как он был повсюду, Аарон просто остался один, ещё не раз поругавшись из-за этого с Эндрю.              Злость и усталость неизбежно сказались на его игре. Аарон и сам заметил, что стал в разы хуже играть, потому что всё это больше не выглядело важным и стоящим усилий. Но также неизбежно его безразличное поведение на корте было замечено Кевином. И если первое время он просто наблюдал с непониманием, то скоро это переросло в заметное недовольство, благо до некоторых пор молчаливое. Но так не могло продолжаться вечно, и в один день терпение Кевина лопнуло.              — В чём дело? — хмуро спросил Кевин, преградив Аарону путь из раздевалки. — В последнее время ты играешь даже хуже новичков.              Аарон поморщился, ощущая вспышку раздражения. Вон он, Кевин, прямо перед ним, тысячу раз идеальный во всём, делает ему тупое, грубое замечание. Что, блять, Аарон в нём вообще нашёл? Как же бесило, что даже сейчас он продолжал пялиться, цепляясь взглядом за всё, что ему так нравилось, и думать о том, что это первый раз за месяц, когда Кевин говорит с ним вне тренировки.              — Я спрашиваю, в чём дело? — Кевин махнул рукой перед его лицом, когда он так ничего и не ответил, и это взбесило Аарона только сильнее. Чуть понизив голос, Кевин уже мягче добавил: — У тебя что-то произошло?              — Нет, — всё же заставил себя выдавить Аарон сквозь зубы. — Отъебись и дай, блять, пройти.              Кевин на эту резкость слегка опешил, удивлённо вскинув брови.              — И какого хера?              Аарон почувствовал, что ещё секунда, и он скажет что-нибудь в разы дерьмовее, поэтому для их же блага пихнул Кевина с прохода и молча ушёл, шагая так быстро, насколько только был способен, не срываясь на позорный бег.              И да, Аарон понимал, что повёл себя по-уёбски — Кевин понятия не имеет, что творится в его голове, он видит лишь выбившегося из строя игрока и задаёт закономерные вопросы, но. Аарон всё равно не мог перестать злиться. На то, что ничего не мог поделать с ебучими чувствами, на то, что так хуёво себя ощущал только он, когда все вокруг продолжали свою размеренную жизнь, на то, что день за днём ему становилось только хуже, а Кевина волновало лишь то, что он плохо играет.              Аарон не был удивлён, когда тем же вечером Кевин написал ему с просьбой выйти поговорить в коридоре. Проигнорировать было бы легко и логично, но Аарон всё равно почему-то пошёл.              — Не объяснишь по-нормальному, что происходит? Ты как будто внезапно стал меня ненавидеть. — Кевин не был настроен враждебно и выглядел искренне желающим разобраться. — Я чем-то обидел тебя?              Зато Аарон сверлил его пиздец каким враждебным взглядом, видя лишь причину своего мерзкого состояния. С трудом он заставил себя смягчиться, напоминая в очередной раз, что Кевин ни в чём, блять, не виноват. Это была только проблема Аарона. Потому что именно он больше всего сейчас желал, чтобы Кевин всем телом прижал его к этой стене, на которую опирался оголённым плечом, и целовал до потери ёбаного пульса.              — Я хуёво играю, я понял. Буду стараться лучше, — бесцветным тоном проговорил Аарон, намеренно расфокусировав зрение, чтобы не пялиться так явно.              — Это не то, что я спросил.              — Это то, что ты спросил после тренировки.              Кевин пару секунд смотрел так, как будто ему очень хотелось схватить Аарона за грудки и жёстко встряхнуть, однако он только устало выдохнул, чуть опуская плечи.              — Нет, так не пойдёт, — негромко заговорил он. — Если бы это не влияло на игру, я бы промолчал. Но я вижу, что ты уже долго избегаешь именно меня. Только со мной ты перестал общаться совсем. И стоит мне приблизиться, пока ты говоришь с кем-то из них, как ты сваливаешь. Поверь, это неприятно, и я хочу разобраться. Просто скажи, что я тебе сделал.              Что ж, Аарон был удивлён. Кевин замечает не только его проёбы на корте, вот так открытие. И ему даже нечего было возразить, потому что всё так и было. Уйти в отрицание виделось единственным безопасным выходом, так как подтверждение вызвало бы ещё больше вопросов.              — Ничего ты мне не сделал. И я не ненавижу тебя, уж будь уверен, — с глухим смешком ответил Аарон. Он даже нигде не соврал, но понимал, что скептицизм на лице Кевина — заслуженный. — Тебя интересует, почему я плохо играю, но я уже сказал, что буду стараться лучше. Можешь больше не поднимать эту тему.              Аарону нечего было дополнить, поэтому он развернулся и взялся за дверную ручку, вновь собираясь свалить, однако крепко вцепившаяся в его плечо рука разом развернула его обратно.              — Не трогай, — угрожающе прошипел Аарон, убийственно глядя снизу вверх.              Кевин, смотря с ещё большим недоумением, всё же отпустил его плечо. И Аарон наконец получил возможность вернуться в комнату, плотно закрывая за собой дверь. Остаток вечера его потряхивало, а плечо горело от прикосновения. Ему категорически не нравилось, каким блядски сложным всё становилось, но идей, как из этого выпутаться у него не было. Какой-то совершенно уродливый пиздец, которому не видно конца.              Аарон, как и обещал, постарался играть лучше, не пропуская на корт чувства и эмоции. Хоть это и выматывало в разы сильнее, чем прежде. А ещё он попытался не сбегать при виде Кевина так очевидно, но поездки в “Сумерки” всё ещё оставались строгим табу. Мало ли, что Аарон мог наговорить пьяным, учитывая, как часто их с Кевином оставляли наедине.              Дэй: Даже Эндрю думает, что дело во мне. Чёрт возьми, Аарон, почему ты просто не скажешь, что происходит? Тебя снова сегодня нет с нами и это пиздец как подозрительно.              Аарон увидел сообщение сразу же, но ещё час лежал, не зная, что ответить. Он много размышлял, продумывал варианты решения этой тупейшей проблемы, пока не почувствовал достаточную смелость:              Аарон: поверь, ты не хочешь знать, что происходит. но если вдруг решишь, что хочешь, спроси не через смски              Он так решил. Если Кевин спросит ещё раз, Аарон просто признается. Получит потупленный взгляд и сконфуженное “оу, ясно”, но на этом всё закончится. Почему-то он был уверен, что Кевину хватит совести повести себя не как конченый мудак, а потому идея признаться вдруг и показалась тем самым выходом. Кевину просто будет неловко, и эта неловкость, наконец, заставит его перестать лишний раз приближаться к Аарону и доёбывать о причинах странного поведения.              Однако следующим утром Аарон уже не был таким уверенным в себе, как ночью. Вся храбрость куда-то растерялась именно в ту секунду, как Эндрю разбудил его долбёжкой в дверь, чтобы сообщить, что они едут на шоппинг в торговый центр. Аарон уже собирался ответить привычное “нет”, как безошибочно считал на лице Эндрю “только попробуй, я потащу тебя за шкирку”.              Всю дорогу в машине Аарон смотрел в телефон, делая вид, будто его ни капли не волнует сидящий прямо бедро к бедру с ним Кевин. Хотя это тепло от соприкосновения безбожно обжигало, создавало внутри ноющее беспокойство, заставляло желать провести рукой по внутренней стороне чуть разведённых ног. Временами взгляд невольно скашивался на чужой пах. И Аарон, до боли прикусывая щёку изнутри и медленно выдыхая через нос, пытался отогнать свои ночные фантазии о том, как он мог бы отсосать Кевину.       Чёрт побери этого Ники, который отказался ехать посередине, из-за чего страдать пришлось самому Аарону. Кевин благо не пытался заговорить с ним и вообще не подавал никакого виду, что помнит о ночном сообщении. Аарон понадеялся, что оно где-нибудь затерялось в наверняка огромном чат-листе Кевина, поэтому под конец пути едва не подпрыгнул, когда от него пришло новое сообщение.              Дэй: Пройдёмся до кофейни? Вдвоём.              Волна паники за секунду захлестнула его с головой, и чёртов ответ из одного слова он печатал уже взмокшими и дрожащими пальцами, множество раз промазав по клавиатуре.              Аарон: хорошо              Ничего, блять, хорошего. Как бы много Аарон ни напоминал себе, для чего он на это вообще решился, проще не становилось. Внутри всё обмирало каждый раз, когда он представлял, что скажет.              Кевин отправил Эндрю вперёд и сказал, что они найдут их позже. И пока Аарон молча шагал с ним рядом до небольшой кофейни на одном из этажей торгового центра, то ощущал себя идущим на ёбаную казнь. Логически он понимал, что ничего страшного его после признания не ждёт, но.              Кевин взял чёрный кофе со льдом, и Аарон, не в состоянии возиться с выбором, просто заказал то же самое. Зато выбрал для них место — самый дальний столик в углу, где вокруг никого не было.              Кевин сидел напротив, постукивая по столешнице длинными пальцами, пока Аарон, не поднимая взгляда, наблюдал за его руками. Чуть суховатые на вид, с редкими царапинами, а на некоторых пальцах кутикула была содрана до крови. Аарон всегда замечал эти мелкие шероховатости в его виде, отчего-то чувствуя ещё больше — очередное микро-напоминание, что ему нравится не идеальный образ, а конкретный человек.              — Итак? Я всё же хочу знать, — первым заговорил Кевин, перестав стучать по столу и сместив пальцы на стакан. — Знаю, что иногда выгляжу как мудак, но я умею слушать.              Аарон коротко фыркнул, переводя взгляд на свой нетронутый кофе. Он и не мог его пить, потому что его мелко потряхивало от волнения, а кофеин сделал бы только хуже. Натянув рукава худи на пальцы, Аарон опустил руки между ног, чтобы не было заметно его дрожи.              Немного покусав губы от нервов, он всё-таки заставил себя быть смелым и рубануть всё одним махом. Поэтому поднял решительный взгляд прямо на лицо Кевина.              — Я в тебя влюблён.              Четыре простых слова, которые по ощущениям вышвырнули Аарона с обрыва. Было страшно настолько, что перед глазами мгновенно потемнело. А от отчаянного грохота сердца слегка затошнило.              Как бы сильно ни хотелось сорваться и убежать, Аарон оставался на месте и наблюдал за реакцией Кевина. Такого он явно не ожидал, о чём говорили расширенные глаза и удивлённо поползшие вверх брови. Молча и даже не моргая Кевин какое-то время таращился на него, прежде чем выдать своё “гениальное”:              — Шутка какая-то?              Аарон закатил глаза, чуть усмехаясь. Отчего-то ему разом стало легче. Спасибо тупой реакции Кевина?              — Было бы, знаешь, славно.              Посмотрев на него ещё немного, Кевин опустил потерянный взгляд в стакан и скорее неосознанно несколько раз помешал кофе трубочкой. Раздался негромкий звон льда о стекло.              — Прости. Я даже представить не мог, что причина в этом.              — Потому что если бы мог, то не доёбывал бы меня о причинах? — колко улыбнулся Аарон, в конце концов возвращая руки на стол.              Кевин поднял на него глаза, в которых слишком очевидно плескалось долбаное извинение за то, что он не может ответить тем же.              — Послушай, мне правда жаль-              — О нет, завались. Никакой блядской жалости. Пожалуйста. Я сказал тебе об этом, не чтобы ты меня пожалел, ясно? — Аарон звучал довольно резко, когда оборвал Кевина, но ему нужно было чётко прояснить важные моменты. — Думаю, я решился признаться только потому, что надеюсь, что это закончится быстрее, когда мой тупой мозг наконец осознает, что это бессмысленно.              Кевин слегка нахмурился, над чем-то задумавшись, после чего уже уверенно кивнул.              — Мне меньше попадаться тебе на глаза?              Аарону хотелось рассмеяться от абсурдности происходящего. Какая же дурацкая хуйня.              — Я сказал никакой жалости. Делай что хочешь, лучше или хуже всё равно не станет.              — Ладно, я понял.              Он в самом деле выглядел таким сосредоточенно-понимающим, каким Аарон его не видел ни при одном разговоре.              — Ты так и будешь нас игнорировать дальше?              — Не думаю. Это никак не помогло, только с Эндрю посрался из-за всего этого. Теперь, может, отвалит.              Кевин вновь качнул головой, обводя его выразительным взглядом своих охуевше красивых зелёных глаз, и Аарон, в который раз засмотревшись на них, вдруг почувствовал себя лучше. Дрожь прекратилась, и он таки отпил кофе, тут же морщась от гадкого вкуса под весёлый прыск Кевина. В молчании они допили свои напитки и вернулись к остальным.              Аарон не мог сказать, хуже стало после этого признания или лучше. Скорее и то и другое. Ему стало легче от того, что эта сраная тайна не тяготит его так сильно, а Кевин больше не докапывает его с вопросами, что случилось. Но вместе с тем Кевин теперь знает. Он отреагировал хоть и мягко, но безразлично, а значит, шансов у Аарона действительно ноль. Он знал это и так, но эта мысль всё равно была отчего-то болезненной. Ему казалось, что мозг перестанет цепляться за Кевина после того, как тот даст понять, что Аарон его не интересует, но этого, блять, не произошло. И к этому ещё добавилась невозможность пялиться. Стоило ему начать, как Кевин ловил его взгляд, и Аарону приходилось отворачиваться.              Он вернулся на тусовки в “Сумерках”. Но чтобы не оставаться наедине с Кевином, Аарон старался как можно скорее свалить на танцпол, потеряться в толпе и отключить мозг со случайными людьми. Потому что нахождение рядом с Кевином жутко выматывало. Пьяный мозг убеждал его сделать хоть что-нибудь, и пока самой навязчивой мыслью было предложить перепихнуться без обязательств. Трезвым Аарон прикончил бы себя за такое, но алкоголь и “пыль” всегда усиливали его желания, делали его развязным и легко возбудимым. Так что безопаснее всего было убраться подальше от опасного соблазна.              Однако в один раз, зависнув в телефоне, он всё же упустил момент, когда все куда-то подевались. Тревожно взглянув Кевину за спину, Аарон увидел удаляющегося Ники. Он уже подорвался следом, когда Кевин перехватил его за рукав свитера. Аарон, нахмурившись, опустил на него глаза, внутренне чертыхаясь от зрительного контакта. Его словно кипятком ошпаривало, когда Кевин смотрел на него снизу вверх.              — Останься.              — Я не хочу оставаться с тобой наедине, — вздёрнув бровь, незамедлительно ответил Аарон. Ложь-ложь-ложь.              — И я не хочу оставаться с собой наедине, — цокнул Кевин.              Его расслабленное алкоголем лицо было таким красивым, что Аарон на мгновение завис, борясь с желанием прикоснуться, прежде чем снова открыть рот:              — Не мои проблемы.              Аарон выдернул рукав из его пальцев и спешно убрался подальше. Его, блять, потряхивало даже от такого незначительного касания. Когда это, нахрен, закончится.       За целый вечер он больше ни разу не возвращался к их столику.              Так продолжалось несколько месяцев, с одним изменением — теперь Кевин стал уходить тоже. Конечно же Аарон легко находил его взглядом и всегда замечал, с кем он танцует и временами целуется.              Очевидно, всё это болезненно отзывалось в нём, и наблюдать подобное было до тошноты неприятно. Настроение мгновенно портилось, развлекаться больше не хотелось абсолютно, и Аарон возвращался за столик один. Хоть и не переставал смотреть на танцпол со своего места на втором этаже.              Так однажды Кевин находился в достаточно обозримом пространстве, и Аарон, скосив взгляд вниз, наблюдал.              Очаровательно улыбающийся и довольный Кевин обнимался с какой-то красивой девушкой, которая обвивала его шею руками, пока он утыкался лицом ей в волосы. Пьяно болтая с улыбками на лицах, они лениво танцевали, а затем начали целоваться, подсвечиваемые яркими вспышками.              Аарон сжимал и разжимал кулаки, заставляя себя дышать. Потянувшись за ещё одним коктейлем, он почти разом его выпил, даже не различая вкуса. Тошно. Продолжать наблюдать за Кевином было каким-то ебучим мазохизмом.              Вскоре он распрощался с девушкой, и на её месте появился парень. Всё повторилось почти по тому же сценарию. И Аарон физически не мог оторвать взгляд, когда они начали целоваться. Пытка ебаная.       И если в случае с девушкой Аарону было плевать, как она выглядела, то на парня он глядел пристально, изучая типаж, который, судя по всему, привлекает Кевина. И нет, Аарон даже близко не дотягивал до этого высокого кудрявого брюнета. Мимо, блять, на все сто.              В какой-то момент Кевин взглянул наверх, тут же замечая Аарона, который был настолько разочарован и зол, что просто пялился в ответ, стиснув челюсти. Улыбка Кевина потухла, он что-то сказал парню на ухо, а после двинулся к лестнице.              И тогда Аарон вдруг испугался. Нахуй он пялился? Кевин выглядел так серьёзно, как будто собрался его за это отчитывать. Захотелось сбежать. Аарон с опозданием вскочил на ноги, собираясь спуститься по лестнице с другой стороны, но, конечно же, Кевин поймал его быстрее. Аарон резко развернулся обратно, готовый защищаться.              — Аарон, — позвал его Кевин совсем не так жёстко, как он сам ожидал услышать. И, удостоверившись, что Аарон не пытается убежать, отпустил его плечи. — Что это было?              Аарон мигом почувствовал себя хуже некуда. Как же сильно его, блять, тошнило от всего этого дерьма. Хотелось закричать изо всех сил, но только это ничем бы не помогло. Он знал, что не имеет никакого права ревновать и смотреть такими взглядами на Кевина, не имеет права портить ему настроение своей кислой рожей, не имеет…              — Извини, — беря себя в руки, проговорил Аарон. Он вёл себя по-идиотски, и ему действительно было жаль.              Кевин вздохнул и небрежно сел за столик, закрывая лицо руками и устало его потирая. Аарон устроился напротив, предчувствуя неприятный разговор. В конце концов Кевин взглянул на него вновь тяжелым и измотанным взглядом.              — Я, блять, не знаю, что делать, — начал он с какими-то отчаянными нотками в голосе. — У меня не получается просто игнорировать это.              И Аарону нечего было на это сказать, поэтому он молча мял свои пальцы, глядя на его лицо чуть рассеянно. И стоило ему обратить внимание на влажно поблёскивающие и подпухшие от поцелуев губы Кевина, как внутри всё омерзительно скрутило. Аарон с силой выгнул себе палец, чтобы отвлечься хотя бы на физическую боль.              — Я больше не чувствую себя правильно, когда пытаюсь с кем-то расслабиться в твоём присутствии.              Аарон непроизвольно громко усмехнулся на это признание, вдруг из-за всего выпитого почувствовав драматичный настрой.              — Мне избавить тебя от своего присутствия? — с колючей улыбкой заговорил он. Попытка заставить себя заткнуться провалилась с треском, и пьяный язык продолжил за него: — Да запросто. Меня, знаешь ли, тоже не прикалывает наблюдать, как ты обжимаешься со всеми подряд. И это не предъява тебе, если что. Ты свободен и можешь делать что захочешь. Проблема только во мне — я не могу перестать наблюдать за тобой.              Кевин болезненно поморщился и покачал головой.              — Ничто из этого мне не нравится. Ни то, что тебе хуёво из-за меня. Ни то, что тебя тут просто не будет, и я буду знать почему. Ни то, что я не могу вести себя как прежде и не париться. Хуйня какая-то, Аарон, честное слово, я без понятия, что делать.              Аарон уж тем более был без понятия. Он понял только то, что ему стоило держать всё в себе и не добавлять проблем Кевину. Но кто бы, блять, знал, что он не сможет просто забить хуй.              Опустив глаза, он промолчал. Ёбаная мёртвая точка. Всё должно было стать проще, и на первый взгляд таким и казалось, но как выяснилось — ни черта.              Этим вечером они так ни к чему и не пришли, потому что вернулся Ники. Он в своей манере поинтересовался, что за траур они тут развели, но ни Аарон, ни Кевин ничего ему не ответили. Аарон вообще больше ни слова не произнёс до следующего утра.              Но хоть разговор и закончился ничем, в следующий месяц стало как будто бы проще. К удивлению Аарона, они стали общаться даже больше, чем когда-либо раньше, оба тщательно избегая сложных тем. Аарон учился не следить за Кевином каждую секунду, а Кевин перестал делать что-то откровенно болезненное. Однажды в “Сумерках”, отказавшись уходить на танцпол, он сказал что-то вроде: “я остаюсь тут не из одолжения тебе, но мне было бы приятнее, если бы ты тоже остался”. И Аарон просто согласился. Отсутствие шансов и недоступность Кевина больше не злили его так сильно. Угнетали, как и прежде — да, но с этим уже можно было сосуществовать.              Аарон ещё задолго до рождественских каникул знал, куда они собираются поехать на отдых, и что Эндрю ни за что в жизни не позволит ему остаться одному в общаге на целую неделю. Аарон смирился с этим, даже когда с Кевином всё было куда сложнее. Но теперь, когда они хоть раз в неделю ненавязчиво болтали, и это не вызывало у Аарона желание придушить себя к хуям, он совсем перестал быть против этой поездки. Как минимум это означало целую неделю без изнурительных тренировок и надоедливых соседей по комнате. Только природа, вкусная еда, алкоголь, тишина и личное пространство.              Они впятером отправились на север, в горную глушь, где не было ни черта. Последние магазины остались далеко позади, и до ближайшего от их домика было ехать часа два. Впрочем, им приносили горячую еду трижды в день, а полки мини-бара ломились от разнообразия алкоголя.              Аарон собирался использовать по полной этот отдых, чтобы прийти в себя и скинуть накопленный за последние полгода стресс.              Кевин, конечно, не давал забыть о себе ни на мгновение. Напротив, его присутствие стало каким-то ещё более насыщенным, и Аарон пока не разобрался, с чем это было связано. Что-то точно изменилось, но на лучшее он надеяться не смел.              С самого их приезда на отдых Кевин больше крутился рядом с ним. То оставался до поздней ночи с ним в гостиной у камина, то молча накидывал на него плед, пока Аарон торчал на холодной веранде, то касался будто невзначай, то страховал его на прогулке в горы, придерживая за плечи на скользких участках. Аарон, очевидно, с самого начала чувствовал каждую крупицу дополнительного внимания к себе, и всё это было жутко подозрительно. Пьяняще чистый горный воздух ударил Кевину в голову, и он внезапно решил дать Аарону небольшую надежду? Только вот бесполезно. Аарон упёрто отрицал такую вероятность, потому что считал, что знает его достаточно, чтобы быть уверенным — он не сдался такому, как Кевин.              Предпоследней ночью Аарон отправился на уже излюбленное за неделю местечко — на втором этаже был балкон с широкими перилами, на которых было чертовски удобно и расслабляюще сидеть. Это была обратная сторона дома, откуда открывался потрясающий вид на ночные заснеженные горы и густой лес. В тишине раздавалось уютное уханье сов и тягучее поскрипывание деревьев. Под свесившимися с балкона ногами простиралась почти непроглядная тьма — из-за сложного расположения дома на склоне второй этаж казался высотой минимум в четыре.              Над балконной дверью тускло горела лампа, и этого было достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно. Почти хорошо, если закрыть глаза на единственный недостаток в виде холода. Ночной воздух был покалывающе морозным, а Аарон пришёл сюда в одном свитере.              Вдруг дверь позади едва слышно отворилась. Аарон, не ожидавший этого, слегка вздрогнул. Но оборачиваться не стал, потому что точно знал, кто решил нарушить его уединение.               — Смотри не свались, — послышался тихий голос Кевина совсем рядом.              Аарон мотнул головой. Он уже успел испытать эти перила на надёжность.              А следом ему на плечи легли чужие ладони, несильно сжимаясь. И Аарон, почти не дыша, замер в оцепенении. Это ощущалось приятно и желанно, но он не позволял себе наслаждаться слишком сильно, чуть хмурясь и внимательно следя за каждым жестом.              Тогда Кевин уткнулся лбом ему в макушку, выдыхая тёплый воздух прямо на его шею. У Аарона по телу пробежали мурашки, а внутри мгновенно потеплело. Он прикрыл глаза, когда руки Кевина сползли с плеч и проскользили ниже по спине, пропихиваясь под его руки и смыкаясь замком на груди. Наверняка Кевин чувствовал, как предательски часто забилось его сердце.              — Ты сейчас вышвырнешь меня отсюда вниз, чтобы не было проблемы в виде меня? — нервно хмыкнул Аарон.              Кевин цыкнул на него и сжал только крепче, вызывая больше не только жара по телу, но ещё и вопросов. Его руки быстро перестали быть неподвижными на нём — ладони опустились ниже, и это уже слабо походило на лёгкое объятие по неизвестной причине. В самом деле, какого чёрта Кевин его обнимает?              Через пару секунд Аарон мысленно задался аналогичным вопросом, но уже с поправкой на смену действий: “почему Кевин его лапает”. Потому что тем оно и являлось. Руки Кевина продолжали сжимать его, гладить и в какой-то момент решительно провели до низа, забираясь под кофту так охуевше нагло, будто он проворачивал это с Аароном каждый день. Тёплые и приятные ладони нежно скользили по коже, покрытой мурашками. Аарона будто окутало мягким туманом. С трудом контролируя своё разомлевшее от ласк тело, он, дыша чуть чаще, откинул голову на плечо позади него. И Кевин воспользовался этим по-своему: проведя носом по щеке, он приблизился к уху и спросил низким, приглушённым голосом:              — Как насчёт того, чтобы развернуться ко мне?              Это немного отрезвило Аарона, выводя из странного транса. Он попытался сфокусироваться на реальности, которая не была такой мягкой, как хотелось бы.              — Нет, — стиснув зубы, процедил Аарон. Ему правда хотелось, но он всё ещё не доверял. — И что ты вообще делаешь?              — Пытаюсь сделать тебе приятно. И вроде как у меня получается.              Аарону вдруг самому захотелось вышвырнуться вниз. Конечно, блять, получается. Кто бы в этом сомневался.              — Это ничего не объясняет, — ответил Аарон, пока Кевин продолжал разнеживать его руками и водить губами по щеке.              Аарон всё равно таял от ощущений вопреки своему намерению не доверять так просто. Если это то, как Кевин придумал решить проблему между ними, то идея хуёвая. Аарон ещё не настолько отчаялся, чтобы довольствоваться ласками без чувств.              — Какое объяснение ты хочешь? Я не делаю это из жалости или чтобы тебя раздразнить и упиваться твоей откровенной реакцией. Мне просто нравится, — так легко и открыто сказал Кевин, как будто это не было тем, что вышибло у Аарона образную почву из-под ног.              Аарон тяжело сглотнул, жмурясь и пытаясь справиться с эмоциями. Кевину просто нравится. Охуеть.              — Я могу продолжить? — спросил Кевин, когда ответа на его слова не последовало.              — Да, — выдохнул Аарон, думая, что будь что будет.              Ебал он всё это. Если Кевину с какого-то хуя приспичило его поласкать, то пусть делает что хочет. Аарон как-нибудь переживёт, если это единоразовая акция.              Тогда одной рукой Кевин крепче перехватил его за живот, двигая к себе плотнее, а второй провёл вниз, вдруг через ткань лёгких штанов касаясь его члена. Аарон испуганно вздрогнул, тут же распахивая глаза, но за этим последовал мягкий поцелуй в щёку и спешное, успокаивающее:              — Тише. Ты и правда можешь свалиться. Не двигайся, ладно?              Аарон в ответ лишь кивнул.       Реагировать хоть каплю сдержанно не получалось — Кевин просто немного его потрогал, а он уже задыхался в возбуждении, желая только чтобы тот продолжал. Закрыв глаза вновь, Аарон сосредоточился на чужих, желанных руках на нём.              Одновременно с тем, как поцеловать его в шею, Кевин в одно движение скользнул рукой под его одежду, обхватывая член уже без неё. И хоть Аарон чего-то такого и ожидал, он всё равно невольно громко выдохнул — это оказалось в тысячу раз лучше, чем ему представлялось.              Он хватал холодный воздух ртом, пока Кевин безумно приятно целовал его шею и медленно, мучительно неспешно водил рукой по его члену, заставляя дрожать и теряться в ощущениях. В их блядском обилии. Внутри всё пылало огнём так сильно, что мысли растекались, и Аарон не сразу осознал, что негромко постанывает. Почувствовав смущение, он тут же замолчал — и услышал тихий смешок Кевина. И будто чтобы вернуть шумную реакцию, Кевин стал целовать его настойчивее — везде, куда мог дотянуться, — и задвигал рукой по члену быстрее, сжимая теперь ощутимо сильнее.              Аарон, запрокинув голову и судорожно дыша, какое-то время пытался сражаться с захлёстывающим удовольствием, но когда терпеть стало невыносимо, он до боли вцепился пальцами в запястье Кевина.              — Стой, я сейчас кончу.              — Тогда отпусти руку и дай мне продолжить, — послышался шёпот прямо в ухо, и следом Кевин горячо лизнул его мочку.              Аарон почти захныкал, когда заставлял себя разжать пальцы, потому что ощущал чересчур много, и эмоции искали выход.              Движения руки продолжились, становясь более хаотичными — сжимая, оттягивая, потирая большим пальцем по головке, ускоряясь и замедляясь. И Аарон хотел бы продержаться хоть чуть-чуть дольше, но сбитое дыхание Кевина куда-то ему в шею выбило из него последние крохи выдержки. Аарон содрогнулся в оргазме, пока Кевин крепко прижимал его к себе, покрывая чувствительную кожу осторожными поцелуями.              — Блядский пиздец, — хрипло заключил Аарон, едва придя в себя. Он лежал на плече Кевина, не в силах двинуться.              Кевин лишь негромко прыснул. Он вынул испачканную руку из его штанов и отвёл в сторону, пока второй всё ещё держал его, поглаживая большим пальцем по рёбрам.              Аарон немного приподнялся, оглядывая тихий ночной пейзаж, и захотел рассмеяться с того, что его безответная любовь подрочила ему на балконе, открывающем такой красивый вид. Что бы это значило вообще.              Тяжело вздохнув, Аарон аккуратно развернулся, всё ещё поддерживаемый рукой Кевина, и с его же помощью спрыгнул на пол.              Ладно. Это было так охуенно, что только воспоминаний об этом ему хватит на пару месяцев крышесносной дрочки, однако. Теперь ему было жутко неловко, и он не мог поднять на Кевина взгляд, по привычке следя за его руками — тот вытер ладонь платком и небрежно запихал его в карман, прежде чем приблизиться к нему снова. Аарон поджал губы, когда Кевин подцепил его за подбородок и обратил взгляд на себя.              — Ты стесняешься. — На его лице была лёгкая улыбка, ничуть не издевательская, но Аарон всё равно нахмурился, хватая его за запястье.              О чёрт, это было липко. Он тут же взглянул туда, даже в слабом свете легко рассматривая кровь. Вот дерьмо.              — Блять, прости.              Аарон опустил его руку, но, не желая разрывать контакта, скользнул пальцами выше поцарапанного места, аккуратно обхватывая. Он пользовался возможностью, пока было можно.              — Боюсь представить, во что превратилось бы моё тело, если бы мы полноценно переспали, — вдруг послышалось от Кевина.              Аарон, чуть не подавившись воздухом, быстро вскинул на него взгляд. Да что, нахрен, с ним сегодня такое? Аарон как будто проспал какой-то важный период жизни, в который между ним и Кевином всё стало таким. Теперь ему было недостаточно этого “просто нравится”. Сделав глубокий вдох, он коротко задержал дыхание и медленно выдохнул.              — Окей, я спрошу снова. Почему ты это делаешь? Что тебе с этого? Почему тебе это внезапно нравится?              Кевин мигом посерьёзнел, и весёлый огонёк в его глазах тут же угас. После паузы, в которую он повернул руку, чтобы обхватить уже Аарона за запястье, он заговорил:              — Ты знаешь, сколько я думал после твоего признания, что хочу попробовать что-то с тобой? Нет, ты не представляешь, насколько много я думал. Но делать это просто из любопытства я бы никогда не стал, зная, что ты влюблён. Это было бы охуеть как жестоко. Ты явно не тот, с кем можно попробовать, а потом, если не получилось, то просто разойтись и забыть. Поэтому я подождал, пока разберусь в себе и пойму, что действительно хочу… всего этого. Да, Аарон, я хочу. Чертовски хочу.              Аарон всё время, пока он говорил, пялился на него округлившимися от шока глазами, отказываясь верить, что это происходит на самом деле. Может, он всё же незаметно наебнулся с балкона и вот-вот умрёт, а это предсмертное видение? Или никакого балкона не было, и он спит? С силой вонзив ногти в руку, он убедился, что это никакой не сон. Ха, какой же прикол! Аарон тихо рассмеялся, прикрывая глаза свободной ладонью.              — Какой же ты пиздец, Кевин, — почти истерично смеясь, выдал он. А когда вновь взглянул на Кевина, то обнаружил его несколько взволнованным. — То есть ты серьёзно?              — Очевидно, что серьёзно.              — Ну охуеть, и вместо того, чтобы сказать мне об этом словами, ты выбрал молча залезть ко мне в штаны, — покачал головой Аарон, глупо улыбаясь.              — Если тебе станет легче, то этого не было в изначальном плане, — фыркнул Кевин. — Но мне и правда проще действовать, чем говорить.              Кевин сместил ладонь Аарону на щёку, нежно поглаживая. А когда следом открыто посмотрел ему в глаза, Аарона пробрало мурашками от его взгляда, в самом деле наполненного чувствами. Чёрт возьми, с каких пор он стал таким слепым, чтобы пропустить это?              — Пошли, тут холодно.              Аарон вздохнул и пошёл за Кевином, напоследок бросив взгляд через плечо. Хорошее место, определённо.              И хоть Аарону теперь жутко не хотелось отпускать Кевина, он понимал, что как минимум нужно привести себя в порядок. В приподнятом, невероятно облегчённом настроении он вымылся и переоделся, настраиваясь остаток ночи провести без сна за размышлениями. Однако расставаться на ночь, видимо, не одному ему не хотелось.              — Как насчёт того, чтобы поспать сегодня вместе? — спросил Кевин, стоя на пороге его комнаты. Он тоже был уже вымытым и переодетым ко сну.              Конечно же, Аарон пустил его. И этой невероятной ночью наконец узнал, насколько приятно целоваться с Кевином. Они провели за поцелуями и ласками несколько часов, уснув только под утро. Перед самым засыпанием Аарон подумал, что его смелое признание всё-таки было верным решением. Без него Кевин бы никогда не узнал о его влюблённости и не разорвал бы эту череду страданий от невзаимных чувств.