Семь грехов Эдильфриды Блэк

***

Зима в Лондоне в этом году не щадила никого. Серое небо будто бы навсегда отказалось менять свой свинцовый оттенок, на дорогах образовалась наледь, а сугробы были достаточно высокими, чтобы закрыть своими шапками невысокие резные заборчики. Мужчина средних лет неспешно брёл среди снующих туда-сюда людей. Кто с семьями, кто поодиночке, однако все, в большинстве своем, с огромными подарочными пакетами и коробками. Канун Рождества всегда действовал на Лондон точно спичка для свечи. Город словно обретал второе дыхание, загораясь яркими огнями гирлянд и расцветая множеством ёлок и елей, от мала до велика, которые встречались то на одном, то на другом углу, в витринах магазинов, на больших площадях и маленьких задних двориках. Бредущий по улице Сириус увидел перед собой семью из четырёх человек. Высокая черноволосая статная женщина и чуть полноватый, такого же роста мужчина; за ними, шутя и играясь, перекидывались снежками два темноволосых мальчика, один из которых, с виду, был едва на год-два постарше своего брата. Внутри сердца Блэка что-то больно кольнуло, заставляя замереть прямо посреди дороги и тупо уставиться вслед удаляющейся семье. Добрый Дух Рождества, сейчас, будто бы издевался над ним, подкидывая в голову воспоминания о том, как много лет назад он шел так же. Той зимой, по заснеженным улицам Лондона шли четверо, приближаясь, к скрытому от глаз маглов дому на площади Гриммо 12. Вальбурга и Орион шествовали чуть впереди, а он, как и те двое мальчишек, перекидывался с Регом снежками, стараясь сделать это так, чтобы родители не заметили их маленькую шалость. Конечно они заметили. Оба получили по рукам тяжёлым костяным веером матушки и по подзатыльнику от отца, за неподобающее поведение на людях. Естественно, на рождественский приём они были допущены скрепя зубы, и весь вечер были обязаны провести рядом родителями, слушая скучные разговоры взрослых. Никаких игр с другими детьми и танцев с красивыми девчонками, которые юному Блэку казались очень странными, но весьма занятными. В тот год ему исполнилось одиннадцать, и это было последнее Рождество в кругу семьи, которое, с натяжкой, но можно было назвать счастливым. А потом… потом поступление на Гриффиндор, конечно же жуткий скандал, а затем и разлад с родителями. Привычная размеренная жизнь юного аристократа, наследника рода, сменилась на яркий калейдоскоп эмоций. Новые друзья, шалости, отработки, раскрытая тайна одного из них, анимагия, отвратный лист мандрагоры под языком. Затем девушки, первая любовь и случайная беременность последней. Естественно, родители были в ужасе от того, что девушка их шестнадцатилетнего сына носила ребёнка под сердцем, да не абы какая, а обычная безродная грязнокровка. Тогда же мать впервые запустила в него Круцио. Как только он отошёл от адской боли, что, как оказалось, после окончания заклинания пропадает не сразу, Сириус махом сгрёб первые попавшиеся вещи и сбежал, думая, что навсегда оставляет это мрачное место и сумасшедшую повёрнутую семейку за спиной. В последний учебный год Марлин Маккиннон, без объяснения причин со стороны её семьи, оставила обучение в Школе Чародейства и Волшебства. Но не стоило забывать, что Хогвартс не то место, где можно что-то утаить. Любопытные студенты обязательно засунут свой нос в твою личную жизнь и докопаются до истины. Уже к Рождеству вся школа гудела о том, что чистокровный Сириус Блэк и его маглорождённая девушка ждут ребёнка. История была стара как мир: первая любовь, яркие чувства, бесконечная, неиссякаемая страсть. И вот, спустя девять месяцев, на свет появился их сын, темноволосый мальчик с пронзительно голубыми глазами матери, которого Сириус решил назвать Альфардом, в честь дяди, который, единственный из всей семьи, помогал ему на протяжении всего этого непростого периода, но до рождения внучатого племянника не дожил. Драконья Оспа не щадила никого. Для Блэка то стало ужасным ударом и горем. Он стал меньше поддерживать и навещать Марлин, больше пропадать в барах Хогсмида, скрываясь под оборотным зельем, дабы преподаватели не заметили, а после, возвращался пьяным в стельку и скидывал ворох писем от своей возлюбленной с тумбы, как ненужный хлам. Как горько он потом об этом жалел, нельзя было описать словами. Роды, да и сама беременность, дались юной девушке тяжело. Когда родился Альфард, у нее не было молока. Пришлось вскармливать его магловскими смесями. Марлин угасала на глазах, но в тех письмах, что Сириус все же удосужился прочитать, об этом не упоминала. Лишь говорила, что у них всё хорошо, прилагая колдографии сына На похоронах любимой он плакал как мальчишка. Даже её родители, увидя эту картину и его состояние, сжалились над Блэком, наконец-то осознав, что он был точно таким же ребёнком, как их дочь, что он как и они потерян, убит горем и не представляет, что делать дальше. Они помирились, и МакКинноны разрешили отцу видеться с сыном. Оказалось, общее горе действительно сближает. Сириус пытался жить прежней жизнью, правда теперь смотреть на других женщин ему стало противно. Попытки сокурсниц в аврорате, женщин в барах и клубах, вызывали тошноту, потому что он не мог… и думал, что уже никогда не сможет забыть свою светлую девочку. Свою Марлин. А потом началась война, настоящая война. Со смертями, потерями, и ежедневным страхом за жизнь: свою и близких. Родители Марлин погибли. Их убила лично Беллатриса, таким образом пытаясь добраться до бастарда своего кузена, а после и до него самого. К её большой неудаче, Альфард гостил у Андромеды и Теда Тонксов, даже не подозревая, что это внезапное решение отца спасло ему жизнь. Дом МакКинов сгорел дотла от языков Адского пламени, и когда Сириус смотрел на эту пустую, выжженную землю, ему показалось, что именно так теперь выглядит его душа. Они с Альфардом поселились у Поттеров. Лили и Джеймс наотрез отказывались отпускать Блэка куда-либо в таком состоянии, с маленьким ребёнком на руках. А дальше всё завертелось, как самая настоящая карусель ужаса. Задания аврората, операции Ордена. Каждая вылазка куда опаснее и кровопролитнее чем другая, а после них алкоголь. Очень много алкоголя и женщин, как было когда-то в школе. Марлин тенью всё еще сидела где-то на задворках сознания, но суровая реальность не давала места сантиментам. Однажды, он даже решил: «Хорошо, что все сложилось именно так». Она не увидела как горит мир, а её любимые люди погибают. Временами Сириусу чудилось, что с его рук без конца капает кровь. Да и не только с них. Казалось, будто кровоточит абсолютно всё: душа, тело после стычек с пожирателям, сердце. Сердце, в котором уже не осталось любви. Альфард всё своё время проводил с Лили и Джеймсом, пока его отец пропадал в кабаках и на заданиях, но Поттеры всеми силами старались окружить мальчика заботой и любовью, чего отец сейчас был не способен ему дать. Этот голубоглазый мальчишка покорил их сердца, а когда Блэк предложил им стать его крёстными родителями, и вовсе начали относиться как к родному. Всё переменилось в жизни Сириуса в тот злополучный день, который принес за собой избавление и счастье. Очень короткий момент счастья, который вновь заставил сердце биться от любви. Боевой отряд Ордена был на задании. Ничего необычного, простая заварушка, откуда обычно все выходят живыми, но с сильными ранениями. Они уже уложили стайку новобранцев Пожирателей, что пускай и превосходили их по количеству, но были слабы в ближнем бою. Но внезапно, в тот самый момент, когда последний противник был обезоружен, начали появляться тёмные тени опытных бойцов: жестоких безжалостных убийц, которые используют Аваду чаще чем Акцио. Там была и она. Беллатриса явилась собственной персоной, желая наконец расквитаться со свои кузеном, что по её мнению, предал и опозорил весь род Блэков. Перед глазами Сириуса в секунду почернело, как только он увидел её силуэт, как только узнал чёрные длинные кудри, растрёпанные от сражения. Они бились друг с другом бесконечно долго, дуэль была не на жизнь, а на смерть. Блэк отбивал заклинания Лестрейндж как теннисный мячик, но в один момент она послала в него смертоносный зелёный луч. Он увернулся. Дважды. Потом еще, и ещё раз. Вот только не знал, что за спиной случайно оказался другой человек. Джерри Свон, новобранец, у которого это задание было первым. И последним. Очередное заклинание Лестрейндж, угодило аккурат в него, пока Джерри дрался с мужем Беллатрисы, Рудольфусом. Сириус видел тело парня, что с застывшим в глазах удивлением мешком упало вниз. И тогда он закричал так громко, насколько был способен, срывая голос. Впервые в жизни Блэк выпустил из палочки непростительное. Впервые перешёл черту. И, кажется, именно в тот момент его душу затронула настоящая тьма. Бой окончился ничьей. На зелёные, вперемешку с красными лучи из палочки кузена, Белла отвечала лишь безумным смехом, каждый раз играючи уворачиваясь. После завершения битвы, вновь стоя посреди окроплённого кровью пепелища, на полу разгромленного дома, Блэку показалось, что последняя надежда на победу светлой стороны иссякла. Все союзники уже трансгрессировали, и только с первого этажа дома доносился громкий, полный горечи и отчаяния плач.

***

Спустившись по редким, сумевшим уцелеть ступенькам лестницы на первый этаж, он увидел, как держа на руках голову парня, сотрясается от истерики болезненно худая шатенка. Доркас Медоуз была на три года старше Сириуса. Когда-то в школе он заглядывался на неё, как и большая часть мужской половины Хогвартса. Писанная красавица, с кудрявыми каштановыми волосами и пронзительным взглядом голубых глаз, по слухам, разбила не одно сердце. В момент, когда Блэк стал интересоваться женским полом, она училась на седьмом курсе Слизерина и являлась старостой школы. Это было еще до того, как год спустя, поменяв десяток девушек, он обратил внимание на солнечную яркую подругу Лили Эванс, Марлин. Пару раз он пытался позвать эту грозу школы на свидание, на что получал лишь снисходительную усмешку и одну единственную фразу. «Подрасти, малыш Блэк. Иначе, ты меня не вывезешь». И вот сейчас, он видел, как эта высокомерная и надменная слизеринка, с громкой фамилией, что наводила ужас на многих, сражалась с ним бок о бок против сил тьмы. В этом они были похожи. С такой родословной, им было в пору щеголять с Темной меткой и кидаться Авадой направо-налево, но они выбрали свой путь. В углу комнаты Сириус заметил Ремуса, что сидел молча, облокотившись спиной на стену, и устало, без особых эмоций во взгляде, наблюдал за сложившейся картиной. Блэк осторожно, стараясь не создавать лишнего шума, подошёл к девушке со спины и попытался оторвать от трупа, который уже успел окоченеть. Он мягко взял ее за плечи и потянул наверх, но она вывернулась, сбрасывая чужие руки. Сириус сделал вторую попытку, но уже не церемонился, а силой поставил Медоуз на ноги и повернул к себе лицом. Даже сейчас, заплаканная, с полопавшимися в глазах капиллярам, она была донельзя красивой, и пускай сейчас эту мысль он счёл абсолютно неуместной, факт оставался фактом. — Доркас, тебе нужно успокоиться, — парень взял её под руку, не встречая сопротивления, — Пойдём, немного проветримся. Блэк обернулся на Ремуса. Тот коротко кивнул, и поднявшись на ноги направился к телу парня, дабы забрать его и доставить семье. Вскоре, двое оказались в неизвестном шумном пабе, за пару кварталов от места сражения. Маглы отмечали вечер пятницы, совершенно не подозревая, что творится в мире волшебства, где кровь лилась реками, как и слезы над навсегда ушедшими. Блэк заказал бутылку виски и два пива. Официантка, приносящая им заказ, с недоверием оглядела странную парочку, которая выглядела мягко говоря не очень. Если кровь и сажу Блэк удалил с помощью очищающего заклинания, то с разорванной одеждой сделать ничего не мог. Первые полчаса они сидели в молчании, тупо пялясь в свои стаканы. — Я была его наставником, — хриплым от долгого молчания голосом начала произнесла Медоуз, тут же прокашлявшись, — У него… у Джерри девушка беременна. Она была против того, чтобы он шел на задание, но… он убедил её, что все будет в порядке… пока… он сказал что уверен во мне… он погиб из-за меня, — из глаз непрошено хлынули слезы, которые Доркас поспешила утереть, не желая более казаться настолько слабой. — Или из-за меня, — Блэк тяжело сглотнул, и поспешил сделать новый глоток алкоголя, — Это заклинание предназначалось мне. Это была моя смерть. Беллатриса хотела убить меня. Они снова погрузились в молчание, теперь ещё более напряженное, нежели ранее. Внезапно, Доркас подорвалась с места и направилась к бару. Через несколько минут она вернулась, сжимая в руке бутылку абсента. — Нам надо нажраться, Блэк.

***

После этого все началось. Они напились, поцеловались, и в ту же ночь переспали. В тайне от всех обручились, спустя месяц с того вечера в затхлом пабе. Такой роман сложно представить в обычной жизни, но в военное время он спокойно имел место быть. Они всегда были на грани секса и смерти. Каждый раз уходили на задания, а по возвращению набрасывались друг на друга, до кровавых укусов и синяков на шее и бедрах, просто радуясь тому, что выжили. Но была одна проблема. Новоиспечённая миссис Блэк и Сириус были слишком похожи, чтобы суметь ужиться. Бесконечные ссоры, битье посуды, дуэли, что разносили пол квартиры Доркас из раза в раз. Первый, второй, третий… И счёт был потерян. Постоянные битвы, когда после, другой из пары пытается залечить твою распоротую очередным заклинанием часть тела, или же вытаскивает осколки из ладони, так как хрупкий хрустальный бокал попросту не выдержал давления. А потом случилась последняя, самая последняя ссора, которая вновь разделила жизнь на до и после. Блэк криво ухмыльнулся, так как вовсе не помнил, почему она произошла, какой был повод. А его, повода, почти никогда и не было. Только два несовместимых между собой темперамента. После того скандала, он потерял вторую любовь всей своей жизни. Навсегда. Снова. Доркас исчезла, точно мираж. Будто никогда ничего и не было. Эти восемь месяцев казались сном. Да только она не сон. Она была здесь, рядом с ним: смеялась, улыбалась, стонала в его руках. Только для него, эта недоступная когда-то старшекурсница Слизерина становилась такой… Сложно описать словами, какой она была: невероятной, волнующей, местами странной, свободной, непокорной. Такой типичной Доркас. Но и её у него забрали. Смерть не сразу, но обстоятельства в одно мгновение. Она испарилась в воздухе, как табачный дым крепкой сигареты. Через три дня, когда Блэк наступил себе на горло ботинком, и всё же пошел мириться первым, её квартира в Лондоне была перелопачена сверху до низу, точно ураган прошёлся, а данные о дальнейших перемещениях стёрты со всех радаров. В тот душный, липкий июньский день, он выпил чёртову бутылку абсента, которую она оставила в его комнате в доме Поттеров, и проклял, пожелав, чтобы та катилась ко всем чертям. Спустя пять с небольшим месяцев, за неделю до нового, 1978 года, он не стал изменять традициям, пускай до сих пор был разбит в клочья, и встретился с Мародёрами. Они выпили дешёвого виски, той самой марки, которым впервые напились в тринадцать лет, а Сириус вновь закрыл своё сердце для любви навсегда, теперь уж точно.

***

Блэк наконец вынырнул из своих мыслей, которые поглотили целиком и полностью. Прохожие недовольно обходили его фигуру, бросая косые взгляды, ведь он по-прежнему стоял посреди оживлённого тротуара. Нет смысла копошиться в своей памяти, пытаясь найти… А что он, собственно пытался там найти? У него уже есть смысл жизни: сын Альфард и крестник Гарри. Они его смысл, его двигатель. Надо оставить жалость к себе и самокопания, спокойно зайти в магазин, купить тот самый виски и распить с Лунатиком. Блэк наконец добрел до нужно места, и вот перед ним открылись автоматические двери супермаркета, когда всё резко пошло не по плану. Только он сделал пару шагов, как тут же ощутил, как чьё-то, не слишком большое тело врезалось в него. С разбегу и размаху, будто за неизвестным шла погоня. Он схватил незнакомца за плечи и обомлел. — Доркас? — едва успело слететь с губ. Девушка подняла на него глаза, которые тут же наполнились неподдельным удивлением и, на секунду, показалось, что он увидел в них разочарование и страх. — Вы обознались, — коротко ответила незнакомка и бегом понеслась к выходу, ни разу не обернувшись. Для Сириуса всё происходило как в замедленной съёмке. Особенно после того, как секунду назад он будто заглянул в свои собственные глаза. Стальные серые. Вот она легко толкнула его в плечо когда обходила, вот за ней гонится охранник, а вслед за ними обоими бросился и он сам. Страж порядка супермаркета оказался не особо хорошим спортсменом, и вскоре отстал. Да и сам Блэк запыхался донельзя. Девчонка вряд ли была сильно выносливее чем он, но моложе и проворнее, что давало ей фору. К тому же, было видно, что подобные кроссы для неё не в новинку. Она как змея петляла по узким улочкам Лондона, пытаясь запутать свой след, часто делая обманные манёвры. Сразу было видно, что она знает этот город, как свои пять пальцев. В какой-то момент Сириус решил применить свою способность, о которой знали немногие, так как прерывистое дыхание начало выжигать лёгкие. Оглядевшись за очередным поворотом, он превратился в большого чёрного пса, напоминающего Гримма, и последовал за незнакомкой в своей анимагической форме, тем самым сильно увеличив собственную скорость и выносливость. Спустя пару кварталов девушка снова обернулась на бегу и, осознав, что погоня закончилась, завернула в ближайший переулок. Она спиной съехала вниз по стене и устало откинула голову назад, стирая со лба струйки пота. Через секунду тишину темного закоулка оглушил громкий истеричный девичий смех. Блэк притаился, внимательно следя за юной особой с небольшого расстояния. Благо, его прикрытие было просто идеальным. Кто вообще заподозрит в чем-то уличную собаку? Максимум испугается. Девчонка вполне могла зайти за бездомную или сумасшедшую. Темно-зелёная, порванная в нескольких местах куртка, рваные колготки, растрёпанные волосы и стёртые ботинки явно не по сезону. Пугающий безумный смех, заставил шерсть на холке Бродяги встать дыбом. Однако же, смущало то, что её движения были слишком выверенными и точными, будто та училась этому с детства. Её выправку вполне себе можно было назвать аристократической. Девушка перестала хохотать и поднялась на ноги, которые тряслись от напряжения после долгого бега. В тот же момент из-за поворота вывернули две дамы, которые, заметив странную особу маргинального вида, смирили её высокомерными брезгливыми взглядами, принявшись о чем-то перешёптываться. До этой минуты Блэк и сам не знал, за чем или кем гнался. За призрачной надеждой? За тем, что никогда не могло произойти? Но когда незнакомка вытащила из рукава куртки нечто, в темноте напоминающее волшебную палочку, а потом приманила кошелёк из кармана одной из леди, Сириус опешил. Слишком похожа. Слишком много параллелей пересекаются. Мелкая воровка вновь звонко рассмеялась, делая щедрый глоток краденого виски, что и стал причиной погони. В этот момент Сириус наконец решил вернуться в своё человеческое обличие и выяснить, что чёрт возьми происходит. Блэк бесшумно подкрался из-за поворота, тут же хватая девчонку за локоть. — Кто ты такая? Я знаю что ты волшебница, — ледяным тоном произнёс Сириус, вновь встречая её взгляд, от которого по спине пробежали мурашки. Серая сталь глаз Блэков, в некоторой мере, была уникальной. Уникальной и пугающей. В них всегда таилось нечто тёмное. Ненароком вспомнились слова Джеймса о том, что у того кровь стынет в жилах, когда Бродяга смотрит недовольно или зло. Девушка замерла. Да, конечно, она узнала его в магазине. Или ей так показалось. Но являясь опытной воровкой была уверена, что хвоста за ней не следовало уже пару минут. Был лишь пугающий чёрный пес, который заставлял бежать и оглядываться, мечтать лишь о том, чтобы не угодить в широкую пасть, с острыми как лезвия зубами. Несколько секунд она смотрела пугливо и настороженно, а после, в её глазах мелькнул недобрый огонёк. Незнакомка дёрнулась, пытаясь вырваться из цепкой хватки чужой руки, что больно сдавливала предплечье, но это было бесполезно, Блэк держал слишком крепко. — Кто ты такая?! — фраза, точно гром среди ясного неба, вновь слетела с губ Сириуса, вглядывающегося в знакомые черты. Ему сделалось страшно, жутко, некомфортно. Очень пугающе видеть перед собой до боли знакомое лицо, почти идентичное человеку, который давно мёртв. Внезапно, в воздухе мелькнула оранжевая вспышка. Блэка отшвырнуло в противоположную стену, плотно приложив об неё головой. Пока он пытался прийти в сознание, беглянка снова бросилась наутёк. У нее была неплохая фора, но желание разобраться в том, что чёрт возьми происходит, брало верх. Сириус, едва придя в себя от сильного удара, бросился за наглой волшебницей. Она остановилась лишь тогда, когда поняла, что двигаться дальше некуда. Впереди высилась лишь трёхметровая каменная стена, а по сторонам пару домов, с неприступными окнами и дверьми. Наконец, девушка вновь развернулась лицом, позволяя разглядеть его в полной мере. При свете мигающего фонаря, её лик в секунду преобразился. Нет, это точно не Доркас, это… Всё вокруг затмило густым серым туманом, а Сириуса снова откинуло от того самого места, где он стоял ещё секунду назад. — Эдильфрида Кассиопея Блэк, — ядовито пропел неизвестный мужчина, — Думала, сможешь вечно бегать от меня, девчонка? Тебе конец, мерзкая дрянь. Но не переживай, я уже давно хотел показать тебе, что значит быть с мужчиной. Ты, пташка, у нас такая красавица, хоть и вся в обносках. Девушка вскинула палочку, наводя ту на своих преследователей, и недобро сверкнула стальными глазами. — Ах, да это снова вы, бездарности? Не могу сказать, что рада нашей встрече. Воздух рассекла яркая вспышка Инкарцеро. Одного из новичков Аврората, как понял из развязного и непрофессионального поведения Сириус, стянуло тугими веревками. Второй сразу ринулся вперёд к волшебнице, но остановился, когда услышал незнакомый голос. — Господа авроры, я вам не помешал? Блэк спешно поднялся на ноги, и заклинанием оттолкнул очевидно настроенного мракоборца, если его можно так назвать, от девушки, которая… которая, прямо на глазах швырнула в противника Летучемышиный сглаз, боковым зрением отмечая, что его напарник по-прежнему никак не может избавиться от пут. Раздалось ещё несколько громких хлопков, оповещающих о появлении новых стражей порядка, которые без промедлений нацелили свои палочки на ведьму. В моменте, Сириус не придумал ничего лучше, как бегом преодолеть расстояние между собой и наглой девчонкой, что швырялась заклинаниями, явно не имея на это права, и трансгрессировать. Мысленно, он молил всевышних о том, чтобы их не расщепило на атомы, ведь такая спонтанная трансгрессия часто вела к плачевным последствиям. Спустя долгих секунд десять, они оказались в доме на площади Гриммо. А еще через одну, произошло то, чего Сириус Блэк не мог даже представить или вообразить. В коридоре, а это первое место, о котором подумал Блэк, возник Кикимер. И в его появлении не виделось чего-то особенного, если бы не одна фраза, которая буквально пригвоздила хозяина дома к полу. — Молодая хозяйка Эдильфрида! Кикимер счастлив вновь видеть вас в родовом поместье Блэков, госпожа, — старый эльф упал на колени, и лбом коснулся пола, вытягивая руки вперёд, выразив глубочайшее уважение и почтение. Сириус молча переводил взгляд с Кикимера на Эд… как там сказал тот мракоборец? — Я Эдильфрида, — отстранённо произнесла она и, облокотившись на стену, устало прикрыла глаза. Было заметно, что чувствует она себя донельзя некомфортно. — Твое второе имя… тот мракоборец назвал тебя Эдильфрида Кассиопея Блэк, почему? Он понял. Он все понял ещё там, в супермаркете, когда впервые взглянул на неё. Это казалось чем-то невозможным, но вот она, из плоти и крови, стоит прямо перед ним, с растрёпанными вьющимися кудрями, что были так хорошо знакомыми. — Потому что я твоя дочь, неужели не дошло? — она кинула на Сириуса раздражённый взгляд и, подхватив обветшалую сумку с пола, двинулась в гостиную, а после на кухню. Вела себя гостья так, будто точно знала куда идти.