Семь грехов Эдильфриды Блэк

***

— Потому что я твоя дочь, неужели не дошло? — Эдильфрида кинула на Сириуса раздражённый взгляд, и, подхватив свою обветшалую сумку с пола, двинулась в гостиную, а после на кухню. Вела она себя так, будто точно знала куда идти. Тот застыл на месте, не моргая, позабыв как дышать. Дочь? Но как? Только если. Доркас… «Вот же сучка». Эта мысль без спросу промелькнула в голове Блэка. И плевать, что о мёртвых говорят либо хорошо, либо ничего. Она не имела права скрывать такое. Замешкавшись в коридоре, Сириус всё же двинулся вслед за гостьей и застал ту, сидящей на диване в гостиной. Сложив ногу на ногу, Эффи спешно делала маленькие глотки из бокала с виски, который он лично оставил там перед уходом. Хрусталь семнадцатого века в её руке смотрелся донельзя органично, несмотря на общий вид оборванки. — Здесь можно курить? — она достала из помятой пачки размокшую от влажности сигарету. Блэк растерянно кивнул, толком не осознавая, что дал разрешение курить здесь, своей дочери? Он сглотнул ком в горле и молча сел в бордовое, обитое дорогой парчой кресло, то и дело осторожно поглядывая на Эффи, стараясь не спугнуть. Девушка пыталась держаться непринужденно, хотя в сложившейся ситуации это казалось чем-то за гранью фантастики. Ее лицо, поза — всё говорило об общем напряжении. Она будто бы была готова в любую секунду броситься наутёк. Спустя какое-то время неожиданная гостья сбросила с плеч мокрую куртку и аккуратно положила рядом собой. Под ней был надет оливковый лонгслив, порванный и перепачканный в нескольких местах, неприлично короткая черная юбка и всё те же рваные колготки. Ботинки она так же поспешила снять. Снег растаял, и теперь с них стекали капли воды. Сириус щёлкнул пальцами, и в камине разгорелся огонь. Движение палочкой, и девушка оказалась накрыта пледом, конечно же, вместе с порцией согревающих чар. — Спасибо, — голос Эффи дрогнул, и она поспешила залпом осушить плескавшиеся на дне бокала остатки виски, дабы хоть как-то унять волнение. — Итак… Я… — Сириус попытался найтись с мыслями, и как-то начать разговор, но его прервал громкий хлопок входной двери. — Пап, ты не поверишь, что мы с Ремусом урвали в Дырявом котле, — весело пропел юношеский голос. — Я изначально был против, но твой сын, Бродяга, просто невыносим, а ты кстати чего… Здравствуйте. Сириус, а кто это? Эффи обернулась на голоса и с любопытством окинула взглядом новоприбывших. Пакет, который до этого держал Ремус, рухнул на пол. Из него выкатилось несколько мандаринов и чудом уцелевшая бутылка шампанского. Лицо его вмиг побелело, а в глазах читалось удивление и непонимание, выглядел он так, будто только что увидел привидение. В приглушённом свете гостиной, на него смотрело лицо, что принадлежало погибшему много лет назад человеку. — Здравствуйте, — Эффи вымученно улыбнулась, но вставать не стала. Было видно, как её до сих пор трясёт от холода. Она наклонилась и налила себе из бутылки новый бокал виски. — Пап, кто это? — ничего не понимающий Альфард стоял с выражением полного недоумения на лице, наблюдая за реакцией Ремуса и задумчивым, напряжённым лицом отца. Однако в моменте он успел оценить красивое личико незнакомки, и в его голове промелькнула шальная мысль о том, что она неплохо бы смотрелась перед ним на коленях. А вдруг это и есть его рождественский подарок от отца? — Я думаю, всем стоит присесть. Альфард и Ремус послушно выполнили просьбу Сириуса, и опустились на диван, что стоял напротив. — Полагаю, начать стоит мне, — Эффи прочистила горло, и, наконец найдя в себе силы, подняла взгляд, — Меня зовут Эдильфрида Кассиопея Блэк. Я дочь Сириуса и Доркас Блэк, мама в девичестве была Медоуз. Родилась 13 января 1978 года, — она закурила новую сигарету, внимательно глядя то на отца, то на незнакомцев. Две пары расширенных от удивления глаз тупо уставились на нее, Сириус же смотрел куда-то в пустоту, роясь в своих воспоминаниях. Январь 1978, это значит… Он вспомнил. Вспомнил ту летнюю ночь, после одного из заданий Ордена, на котором погибло несколько их однокашников. Была ужасная бойня, не на жизнь, а на смерть. Они ушли с поля битвы все в поту и крови, пока шли домой пешком, так как на трансгрессию у обоих не было сил, распили бутылку огневиски. А когда добрели до квартиры Доркас, накинулись друг на друга, не обращая внимания на боль при натяжении царапин, на кровоточащие раны и кислый запах пота. Трахнулись в коридоре у стены, не думая ни о чём, кроме таких нужных прикосновений и единения. Скорее всего, Доркас попросту забыла выпить зелье, когда они закончили. И вот теперь итог их необдуманного поступка сидит перед ним. Его дочь. Дочь женщины, которая вывернула всю его душу наизнанку, а после очередной ссоры просто исчезла, бросив Орден, бросив работу в аврорате, бросив его, не оставив даже записки. Как он страдал, как упивался своим горем, совершенно не подозревая, что его пропавшая жена носила под сердцем ребёнка. Его ребёнка. — Доркас… Твоя мать что-нибудь говорила обо мне? — Нет. Либо я просто не помню. Мне было три, когда ее убили, — голос дрогнул. — Я знаю, что это сделали приспешники Того-кого-нельзя-называть, но никаких сведений о ребёнке не было, я лично узнавал в Министерстве все подробности расследования, — голос Блэка звучал взволнованно, его самого начало слегка потряхивать от напряжения, а в мыслях мелькали кадры того, как он читал протокол о варварском убийстве своей пропавшей жены. — О, а на этом моменте начинается самое интересное, — девушка нервно ухмыльнулась уголком губ, и подтянула к себе колени, плотнее укрываясь пледом, — Ты знаешь, как умерла мама? Сириус тяжело сглотнул, и посмотрел на дочь. К сожалению он знал, и очень надеялся, что она этого не видела. — Да. — Ты знаешь, кто это сделал? — Кто-то из Пожирателей. Точных сведений не было. Гостиную в доме на улице Гриммо оглушило истерическим девичьим хохотом, а Сириус заметил, как из глаз Эффи вытекли одинокие струйки слёз. Ремус и Альфард, как один, чуть отпрянули назад, вжимаясь в спинку дивана, так как этот безумный смех, вперемешку с пляшущими языками пламени, что отражались на лице Эдильфриды, выглядели весьма жутко. — Слыхал про Горгонею Медоуз? — Пожалуйста, только не говори что… — Она заявилась к нам в дом со сворой Пожирателей и на моих глазах отрезала голову собственной дочери, пока один из ее прихвостней держал мои глаза, не позволяя их закрыть. Интересное первое воспоминание из детства, правда ведь? Хрустальный бокал выпал из руки Сириуса, и с грохотом разбился о деревянный пол, а лица всех присутствующих в комнате исказились в гримасе ужаса. Люпин с открытым ртом уставился на Эффи, что снова сидела совершенно спокойно, и лишь редкие влажные капли, стекающие по щекам, выдавали её истинное состояние. Сириус же спрятал лицо в ладонях, его плечи высоко вздымались от глубокого дыхания, а все тело легко подрагивало, словно от лихорадки. –Горгонея забрала меня к себе на воспитание в поместье Медоуз во Франции. Мадам была строгой. Исчерпывающе. Сложно сказать, что из пыток и унижений я не испытала за восемь лет, что прожила в том склепе. Честно скажу, вспоминать об этом не желаю. Когда мне вот-вот должно было стукнуть двенадцать, старая сука заболела и вскоре умерла. Я сбежала. По карте разобралась, как попасть в Англию. Мне нужно было срочно выбраться из страны, пока меня не нашли родственники со стороны матери. У Горгонеи была сестра, она могла заявить о пропаже ребёнка во французское Министерство Магии, а оставаться в этой адской семейке я не планировала. Англия была всего через пролив, но пробраться на корабль было сложно. Как-то раз мне подвернулась возможность. Какие-то двое мужчин в порту громко переговаривались на английском, пока грузили ящики на борт. Я не была точно уверена, что судно поплывет туда, куда мне нужно, но слишком устала ждать. Когда грузчики отвернулись, я забралась в один из ящиков. Ехать в компании мёртвой рыбы было отвратно, никому не рекомендую. На моё счастье, корабль прибыл в Портсмут, я жила там около полутора месяцев. Какой-то мрачный мужчина согласился сдавать мне комнату. Каждую ночь я подпирала дверь комодом, потому что боялась, что он может зайти. Мужчины в порту предлагали всякое. Однако, он не совершал попыток, и практически со мной не разговаривал. Только брал плату за аренду. С продажи украшений мадам я выручила какие-то деньги, но не слишком много, так как скупщик быстро смекнул, что я маленький напуганный ребёнок, и дал всего ничего, хотя по факту драгоценности стоили целое состояние. Добраться до Лондона было в теории не сложно, денег на дорогу хватало, но двенадцатилетней девочке без документов и сопровождения билет не продали. Мой спор с кассиром услышал какой-то мутного вида мужик и отвёл меня в сторону. Он предложил притвориться моим дядей и помочь купить билет. Взамен, надо было пронести с собой милейший розовый пушистый рюкзачок с единорогами. Рюкзак привел меня в восторг. У меня никогда не было настолько магловской и девчачьей вещицы. Так он ещё и пообещал, что я смогу оставить его себе, когда мы доедем, и он заберёт содержимое. Короткая история о том, как я стала наркокурьером в двенадцать. Про свою жизнь в Лондоне рассказывать желания не имею, наверняка по мне видно, что она была не слишком радужной. А сейчас, после того, как я утолила ваше любопытство, полагаю, мне пора. Эффи утёрла глаза, смахивая последние слезинки, и, махом подхватив все свои вещи, направилась к выходу из гостиной, на секунду замерев в проходе. — И, кстати, не ругайте Кикимера за то, что он ничего не рассказал. Те немногие, что знали правду о моём истинном происхождении, дали Непреложный обет Горгонее. Три пары расширенных от удивления глаз уставились в спину удаляющейся девушки. Каждый пытался вникнуть в смысл того, что только что услышал, и, кажется, ничего не замечал вокруг себя, глубоко погрузившись в свои мысли. Первым с места подорвался Альфард, когда услышал, как Эффи чертыхнулась в коридоре, с шумом что-то уронив. Он нагнал её, когда она была уже полностью одета и направлялась к входной двери. — Ты сошла с ума? Куда ты пойдёшь? Выглядишь хуже дворовой кошки, так еще и трясёшься как осиновый лист, — парень схватил новоявленную сестру за локоть, разворачивая на себя. Он едва не сделал шаг назад, когда она посмотрела ему прямо в глаза. Так же пронзительно на него смотрел отец, когда был чем-то раздражён или недоволен. Серая сталь недобро сверкнула. — Куда-нибудь, — прозвучал пространный ответ, — Не вижу смысла здесь оставаться, кхм, братик. Вряд ли мне есть место в вашей жизни, — она криво ухмыльнулась, вырывая локоть из его цепкой хватки, и уже занесла руку над дверной ручкой, когда услышала голос Сириуса. — Эдильфрида, постой, — от одной этой фразы, как к гвоздями к полу прибило, — На дворе ночь, ты замёрзла, устала и эмоционально вымотана. Ты можешь остаться здесь, чтобы с утра мы могли продолжить наш разговор. Я бы этого хотел, — он сделал к ней шаг, но Эффи резко отпрянула, упираясь спиной в дверь. Невзирая на её испуг, Сириус положил руку на плечо дочери и легко сжал, — Ты можешь выбрать любую свободную комнату, а завтра, когда мы все отдохнём и разложим мысли по полочкам, сможем продолжить разговор. Я считаю он не окончен, и… — Эффи, — перебила она, но тут же замялась, — Можно просто Эффи… или Одри. Меня так мама называла, — тихо произнесла юная Блэк, что наконец решилась поднять глаза на отца. — Эффи, — уверенно начал Блэк, — Я верю тебе, верю, что ты и правда мой ребёнок. Я вижу это. И чувствую. Мне сложно сейчас сказать больше, но прошу, останься. Поговорим завтра, так будет лучше для всех. Если ты чего-то пожелаешь, зови Кикимера. На втором этаже множество комнат… — Моя была на третьем. Эффи будто бы ожила, произнеся эту простую фразу, но тут же осеклась, встречая недоуменные взгляды всех присутствующих. Кажется, сболтнуть такое было лишним, но слово — не воробей. — Твоя? — Я знала бабушку… прошу прощения, мадам Вальбургу. Я гостила здесь изредка. Дедушка Орион был ко мне очень добр, он… Это не столь важно. Да, у меня была здесь комната. На третьем этаже, третья дверь слева от лестницы. Вы вряд ли смогли туда попасть, по указанию мадам Медоуз, она открывалась только тем, в ком текла кровь семьи Бертье. Её девичья фамилия. — Тебя заставляли пускать кровь, чтобы попасть в собственную комнату? Даже представление картины того, как маленькая девочка из раза в раз резала себя, чтобы просто пройти в свои покои, ужаснула каждого, кроме самой Эффи. — Это было одним из условий моего пребывания здесь, иначе я бы сидела в особняке годами. Мне нельзя было выходить. Если хотите, мы можем подняться туда вместе. Девушка вовсе не знала к чему произнесла последнюю фразу, она сама собой слетела с языка, но, услышав хором сказанное «да!», брать свои слова обратно было поздно. Молчаливой процессией все четверо направились на третий этаж. Третья дверь слева от лестницы. Блэк уверенно подошла к ней, присела на корточки и замысловато постучала по дверному косяку в самом низу. Створка отъехала, являя на свет резной серебряный кинжал. Эффи без раздумий взяла его в правую руку, а после, помедлив едва ли секунд пять, провела по своей левой ладони острием и приложила ее к ручке. Тихо щёлкнул замок. — Как снять этот варварский способ попасть внутрь? — Если библиотека Блэков еще сохранилась, то там есть парочка томов о кровной магии. Бабушка… мадам Вальбурга, много рассуждала об этом с дедушкой. Им этот способ тоже был не по душе. Если будет книга, я смогу провести ритуал и снять этот, как там его? Варварский способ. Эффи почему-то стало смешно и от вопроса, и от собственного ответа. Варварский? Да она была готова отрубить себе ладонь, да хоть целую руку, лишь бы навсегда остаться здесь и не возвращаться в поместье Медоуз. Да хоть бы душу продала… Когда дверь отворилась, перед всеобщим взором предстала большая комната с окнами, выходящими на задний двор. Она была выдержана в зелено-серых тонах, как и весь дом на Гриммо, до того, как Сириус сделал ремонт. Он хорошо помнил, как на протяжении нескольких лет пытался открыть эту чёртову дверь, но, в конце концов, сдался, решив, что это очередная проделка его безумной матери. Слышать то, как тепло его дочь отзывается об этой женщине, было странно. А ещё страшно. Какой ужас она пережила вне особняка на Гриммо, что теперь так тепло отзывалась об этом, как всё своё детство считал Сириус, проклятом месте? А о его родителях, от которых и слова доброго было не дождаться? По крайней мере, он запомнил всё именно так. Эффи прошла внутрь, и остальные было двинулись за ней, но тут же ударились о невидимый щит. — Прощу прощения, но никто кроме тех, в ком течёт кровь Бертье, не могут сюда зайти. — Ты уверена, что хочешь остаться именно здесь? Это всё как-то жутко. — Это второе место, где за годы плена Горгонеи я могла быть почти в безопасности. Мой личный оазис в пустыне, если можно так сказать, — она несдержанно хохотнула, но тут же одёрнула себя, — Простите, для меня всё это слишком, для вас, наверное, тоже. — Ты могла бы выйти ко мне, Эффи? — мягко сказал Сириус и сделал шаг назад, дабы не загораживать проход. В этот момент Альфард с Ремусом переглянулись и молча проследовали к лестнице, решив, что стоит оставить отца и дочь для приватного разговора. Когда их шаги удалились, а на первом этаже послышался звон закипающего чайника, Одри тяжело сглотнула, но все же преодолела невидимый барьер, останавливаясь напротив отца. — Сириус, я честно не знаю, что сказать. Для меня странно, что ты не прогнал меня и вообще привёл в свой дом. Горгонея говорила, что ты бросил мою мать, когда узнал о беременности, а мадам Вальбурга… Не важно, — девушка замялась, виновато отводя взгляд, так как поняла, что упоминание бабушки было лишним. — Что она говорила? — Что у нее только один сын, и он погиб, — сходу выпалила она, но тут же поспешила себя поправить, — Она говорила это исключительно от злости и обиды, поверь. Я видела, как она плакала каждый раз, когда я пыталась что-то узнать о тебе. Дедушка всегда успокаивал ее, пока был жив. Он чем-то болел, я точно не знаю, что это была за хворь, но очень быстро угас. А через полтора года, вслед за ним, ушла и бабушка. К сожалению, на её похороны Мадам меня не пустила, — весь монолог звучал как скороговорка, и только последняя фраза сквозила грустью, — Мерлин, извини, Сириус, с меня правда на сегодня хватит, кажется, еще секунда, и я упаду. — Я понимаю, Одри. Но запомни, что это неправда. Если б я хотя бы догадывался о твоём существовании, то перевернул бы землю вверх ногами, но нашёл, — он вновь ободряюще сжал её плечо, а другой рукой провел по волосам, к собственному счастью отметив, что в этот раз она не отпрянула, — Постарайся отдохнуть, и будь уверена, завтра утром в столовой ты будешь самой желанной гостьей. Когда дверь за её спиной закрылась, Эффи устало вздохнула и прошла вглубь комнаты, оглядываясь по сторонам. Все осталось прежним, нетронутым, как было в ее последний день здесь. Раскиданные по полу игрушки, белое домашнее платьице с рюшами на стенке шкафа, маленький будильник в форме полумесяца на тумбочке. Всё точно такое же, родное, но давно забытое. Она так и не узнала, почему, но в один из дней мадам Горгонея как с цепи сорвалась. Ворвалась в дом посреди небольших «каникул» Эффи, и, не собирая вещей, выволокла ее из комнаты за шкирку. Естественно, о том, чтобы собрать её игрушки, речи не шло. Исключительно благодаря, на тот момент уже мёртвому дедушке, они у нее они вообще появились, и тщательно прятались перед возвращением мадам Медоуз. Вскоре через каминную сеть девочка вновь оказалась в своей личной тюрьме. Тем же вечером, после парочки круцио и десятков ударов плетью, Эффи лежала на холодном каменном полу подземелий и горько-горько плакала. Почему-то ей казалось, что она видела свою любимую бабушку в самый последний раз. На уборку этого беспорядка не было сил, так же как и смысла. Этим с утра займется Кикимер, а сейчас она мечтала только о горячей ванне, с припасёной бутылкой вина, что была украдена из серванта и припрятана в сумке. Эту аферу она провернула, пока Сириус растерянно смотрел в одну точку в коридоре. Первое правило выживания на улице: бери все, что не прибито, особенно если это еда, алкоголь, деньги и украшения. Последние два аспекта пару часов назад мало волновали. Когда Эффи попала в дом, в ее голове были лишь мысли о том, чем утолить голод и жажду, когда её вышвырнут за порог. Но, к большому удивлению, этого не произошло. Блэк подошла к кровати и с удивлением обнаружила, что постельное белье было чистым и пахло свежестью. Она огляделась еще раз и отметила, что пыли на тумбе и полках не было, хотя беспорядок, который она оставила своим спешным уходом, остался таким же, каким она его запомнила. — Кикимер! — Кикимер к услугам юной госпожи Блэк, — пролепетал эльф, что за секунду появился прямо перед ней, поклонившись так низко, что почти задевал носом пол. — А ты всё такой же, — ее губ коснулась легкая улыбка, — Зачем ты убирал мою комнату все эти годы? — Старый Кикимер исполнял волю благородной хозяйки Блэк, хотя просить его бы и не пришлось. Мы оба ждали, что вы вернётесь. Госпожа Блэк искала молодую хозяйку Эдильфриду, но тщетно. Ваша резкая пропажа сильно ударила по ней. Мадам захворала и спустя год с вашего исчезновения скончалась, — в голосе эльфа звучала невыносимая горечь, а Эффи всем сердцем ощущала и разделяла его боль. Она часто вспоминала эти стены, своих бабушку с дедушкой. Вальбурга запрещала называть себя так, а вот Орион был только счастлив, особенно в тот момент, когда она впервые так к нему обратилась. — Я тоже скучаю по ним, Кик, — глупое прозвище, которое маленькая Эффи придумала для эльфа, потому что не могла выговорить «Кикимер». Каждый раз выходила какая-то околесица. — Если тебе не сложно, сделай мне ванну с сандаловым маслом, и дай чистые полотенца, — девушка легко потрепала его по лысой макушке и направилась к окну, доставая из кармана пачку сигарет и зажигалку. — Госпожа голодна? — Нет, спасибо. Пришли мне записку, как будет готово. Я всегда рада тебя видеть, но сегодня был сложный день, мне хочется побыть одной, — едва она закончила фразу, любимый слуга растворился в воздухе, оставляя Эффи в одиночестве. Тихо отворив окно, она поёжилась от холодного декабрьского ветра и окинула взглядом внутренний дворик особняка. Дом на площади Гриммо был скрыт от любопытных глаз маглов и посторонних волшебников, но те, кто знал пароль, могли лицезреть его воочию. Он был построен в форме квадрата, из-за чего внутри образовывался двор-колодец. Именно поэтому маленькой Эдильфриде досталась эта комната. Слишком высоко, чтобы спрыгнуть, и нет вида на улицу, что делало побег просто невозможным. Хотя отсюда она никогда и не попыталась бы сбежать, ведь, с четырех до семи лет, это был единственный лучик света в ее жизни. Щёлкнула зажигалка, тихий звук тления сигареты разрезал тишину комнаты вместе с завыванием декабрьской вьюги. В саду больше не было мраморных скамеек и статуи директора Хогвартса, одного из самых известных Блэков, Найджилуса. Теперь там стояли несколько деревянных лавочек в средневековом стиле, что сейчас находились под тонким слоем снега. В центре «колодца» высилась высокая, ярко украшенная ель, с ног до головы обернутая в гирлянду теплых оттенков. Стены особняка, изнутри были окрашены в белый благородный оттенок, и, казалось, были возведены изо льда. Внизу Эффи заметила несколько ледяных фигур. Большой пес, олень и волк. Возле оленя раскинулась такая же ледяная лилия. Красиво до невозможности, а странное сочетание зверей и цветка всколыхнуло врожденное любопытство. Эдильфрида мирно выпускала табачный дым из лёгких, который смешивался с паром изо рта. Сигареты давно уже не расслабляли, не давали «кайф», как в первый раз, но помогали разгрузить голову. Впервые спустя несколько мучительных лет скитаний, голода, страха и неопределённости она будет спать в безопасности. В тёплой уютной постели, а не в какой-то подворотне или сомнительном мотеле, если вдруг появились деньги и желание помыться. Поначалу, уличная жизнь стала шоком для юной беглянки. Пускай Горгонея и была монстром, но никогда не обделяла девочку предметами роскоши. У нее были дорогие украшения, красивая, пускай и жутко неудобная одежда, лучшая косметика и еда. Ну, разве что последнего лишали за «проступки» и неповиновение. На Гриммо же к ней и вовсе относились как к принцессе. У Эффи было все, что она только пожелает! Стоило лишь изложить свою просьбу доброму дедушке, и спустя пять минут она уже играла с новой куклой или каталась взад-вперёд на игрушечной лошадке. Попав в Портсмут, в дом того странного мужчины, она ужаснулась. В каких отвратительных условиях живут маглы! Немыслимо! Тогда она не знала, что подобное станет её привычной жизнью на долгое время. Если бы не судьба, что благоволила ей, Блэк наверняка бы померла в канаве спустя пару месяцев жизни в Лондоне, но она встретила его. В один из дней, что снова знаменовал собой тщетные попытки найти хоть какую-то сумму денег на еду и кров, она нашла своё спасение. Русый мальчишка коснулся опрокинутого на асфальт кошелька в ту же секунду, что и Эффи. Они чуть глотки друг другу из-за него не перегрызли, а когда, перетягивая каждый на себя, случайно разорвали, обнаружили, что он пустой. Воришки переглянулись и звонко рассмеялись. Слово за словом — и вот ребята уже стали напарниками. В двенадцать лет не нужно многого, дабы найти себе друга. В особенности, друга по несчастью. На тринадцатый день рождения Эдильфриды, который был почти год назад, у парочки случился большой улов. Кевин Дарт и его сероглазая подельница стащили кошелёк какого-то богатого клерка. Им хватило на отличный ужин и небольшой запас консервов. И не только на них. В тот день Блэк впервые попробовала сигареты и алкоголь. Чересчур много алкоголя для столь юной особы, что никогда ранее не употребляла ничего крепче втрое разбавленного вина на светских приёмах. Тогда-то Эффи ему все и разболтала. Двое подростков расположились на кровати в каком-то дрянном мотеле и разговаривали до самого утра. Эдильфрида поделилась всем без утайки, исключая лишь элементы магии, а также моменты особой жестокости со стороны Мадам. Кевин был поражен, ведь, в отличие от её рассказа, его история была простой как день. Родители погибли в автокатастрофе, в приюте издевались, вот он и сбежал. Парень жил на улицах Лондона с десяти лет и был в этом неплохо подкован. На следующее утро, после первой в жизни попойки, Эффи проснулась и поняла, что кошмары не снились, хотя до этого преследовали каждую ночь, за исключением тех, на площади Гриммо, когда ей давали зелье Сна без сновидений. Эф поделилась мыслями с Кевином, и он подтвердил её догадку — именно выпивка подарила ей тот блаженный сон. После она старалась по возможности добывать это чудесное зелье мира маглов как можно чаще, дабы снова спокойно поспать, да и просто расслабиться. Алкоголь стоил дорого, потому его всегда приходилось воровать в магазине. Красть в целом приходилось постоянно. Стащить у кого-то деньги не всегда получалось, а есть, пить, курить и заглушать кошмары спиртным хотелось каждый день. Последних двух позиций с каждым разом требовалось все больше. В одну из таких вылазок их заметили. Парочка охранников погналась за двумя воришками, но им это было не впервой. Однако, к большой неудаче ребят, к погоне подключились полицейские, которые заметили ситуацию, сложившуюся на выходе из супермаркета. Одри в тот день мысленно себя прокляла, ведь они забыли проверить, есть ли поблизости стражи порядка. Кевина догнала собака одного из жандармов и укусила за штанину, повалив на землю. Эффи на мгновение остановилась, но понимала, что другу уже ничем не помочь, к нему стремительно приближались их преследователи. Она обернулась и нашла его взгляд. Дарт молча кивнул, и она вновь принялась бежать. Оторвавшись от погони, Блэк зашла в первый попавшийся торговый центр, нашла туалет, и, заперев дверь, разревелась как маленькая девочка. Тогда она поняла, что снова осталась одна, и даже не знала, что будет с её Кевином. Наверное, его посадили в тюрьму или отправили обратно в приют. Эффи до сих пор не знала, что из этого было хуже для него. Сигарета давно истлела в ее пальцах, чего Одри даже не заметила, глубоко уйдя в свои воспоминания. Чуть повернув голову, она увидела записку. «Всё готова, Госпожа». Улыбнувшись посланию от эльфа, Эффи проследовала в ванную, и, сделав все нужные процедуры, легла в чистую теплую постель, а зелье, заботливо оставленное Кикимером, помогло ей провести эту ночь без кошмаров.

***

Утром Эффи впервые за уйму времени проснулась без ломоты в теле. Мягчайший, словно облако, матрас был однозначно лучше, чем продавленный в мотеле, и уж точно комфортнее чьей-то старой куртки, лежащей на голом асфальте. Она с удовольствием втянула запах чистых простыней и едва уловимый аромат сандала, с маслом которого вчера вечером принимала ванну. Вставать не хотелось, но она знала, что нужно. Внизу, скорее всего, уже ждут отец и брат. Два этих слова в голове звучали инородно и неправильно, будто она даже думать о таких понятиях права не имела. Присев на кровати, девушка грустно оглядела мокрый грязный ком своей вчерашней одежды. Кикимер, как она и просила, ее не беспокоил, а Эффи, в свою очередь, не подумала, что ее наряд нужно освежить. Благо, немного одежды было в запасе. Оставалось только найти сумку. Она лежала там же, где девушка бросила ее вчера вечером, возле двери, на самом входе в комнату. Порывшись в ней несколько секунд, она извлекла футболку с эмблемой группы Nirvana и чёрные потёртые джинсы. Запасной обуви у нее не было, а единственные ботинки валялись в коридоре. Найдя в недрах сумки пару шерстяных носков, Блэк спешно натянула их на ноги и посмотрела в зеркало. Волосы после ванной и долгого сна были кудрявыми больше, чем обычно, а синяки под глазами стали чуть меньше. Ей даже показалось, что на щеках проступил едва заметный румянец. Выходить было безумно страшно, но вряд ли страшнее, чем все то, что она пережила. Боязнь быть отвергнутой угнетала, но если не попробуешь, то не узнаешь, что будет дальше. Несмело отворив дверь, девушка направилась в сторону столовой, где, судя по громким звукам голосов, уже находились Сириус, Ремус и Альфард. Она шла бесшумно как кошка, с детства выучившая то, что чем меньше внимания ты привлекаешь, тем меньше влетит. Сколько раз это спасало ее шкуру от плети, когда мадам была не в настроении, она и представить себе не могла. Эффи остановилась перед дверью и на секунду ей показалось, что вот сейчас она зайдёт туда и вновь увидит дедушку в неприлично дорогом костюме и бархатном халате, который примется читать ей вслух газету, пока курит свою сигару. Встретит бабушку, которая холодно отчитает ее за слишком растрепанный вид, но потом прикажет эльфу поставить на стол ее любимый завтрак. После она бы отметила, что сегодня волосы внучки лежат лучше, чем вчера, а девочка безошибочно уловила бы тепло в её строгом голосе. Ведение исчезло за секунду, как и появилось, стоило ей отворить дверь. За большим дубовым столом она увидела все тех же трех человек, с которыми вчера вела непростую беседу. Три и пары глаз уставились на нее, заставляя стушеваться. — Доброе утро, Эффи! Садись скорее, Кикимер принесет тебе завтрак. Кикимер! Где тебя черти носят! — излишне грубо, по мнению девушки, прокричал Сирус. — Хозяин Блэк, чем могу служить? — с неприязнью в голосе ответил появившийся в помещение домовой эльф, исподлобья глядя на главу рода. — Кик, я хотела попросить тебя подать завтрак. Мне как обычно, — она заметила, как на последней фразе Сириус удивлённо вскинул брови, но после, видимо, вспомнил подробности их вчерашнего разговора и расслабился. — Одну минуту, юная Госпожа, — эльф исчез в воздухе так же стремительно, как и появился. Одри откинулась на спинку стула и недовольным взглядом окинула фигуру отца. — Ты слишком груб с ним. Что тебе сделал бедный домовик? — высокомерным тоном произнесла девушка, от чего в комнате дар речи на несколько мгновений потеряли все. Сириус посмотрел на нее, ища в словах шутку или издёвку, но когда понял, что она говорит абсолютно серьёзно, ответил: — Он не был любезен со мной всю жизнь, с чего бы мне удостоить его такой чести? Думаю заметно, как он со мной разговаривает. И обращение «хозяин», не делает его настрой менее враждебным, — тон Сириуса был спокойным. — Я с ним поговорю, — голос её звучал так, будто это нечто само собой разумеющееся. Сириус поперхнулся своим кофе, а Альфард удивлённо поднял глаза на Эффи, точно так же как и Ремус. Они все дружно считали, что этого проклятого домовика невозможно исправить. Он всё еще был в этом доме, чисто из-за сентиментальности главы рода. Ну, или из-за того, что Вальбурга навеки привязала его к этому месту. Увидев реакцию присутствующих, Эдильфрида решила оставить все как есть, и ничего не пояснять. На домовика она в самом деле могла оказать влияние, так как последний безмерно любил и оберегал её с первой встречи, и каждое ее появление на площади Гриммо будто бы расцветал, стараясь выполнить любой каприз молодой хозяйки. — Одри, — услышав свое имя из уст отца, девушка напряглась, мысленно готовясь не дождаться своих румяных круассанов, и вылететь отсюда пинком под зад, — Мы знакомы меньше суток. Но услышав историю твоей жизни… Я не знаю почему так поступила твоя мать, почему скрыла что беременна, почему сбежала. Я ведь даже не подозревал… Мы поссорились, и через три дня я узнал, что она ушла, не оставив даже записки. Признаю, я должен был не сдаваться и искать её, даже когда опустились руки, но из-за гордости я смалодушничал и прекратил поиски. Мне жаль что я не догадался, что ничего не заметил. Я никогда не смогу выразить то, насколько мне стыдно, что по моей вине твоя жизнь была такой. Все что я могу предложить, это остаться, довериться, и постараться стать семьёй. Я не жду ответа прямо сейчас. Ты можешь жить здесь сколько захочешь, даже если примешь решение не общаться со мной, со своим братом. Третий этаж пустует много лет, и я готов полностью отдать его тебе. Но если ты дашь шанс нам, нашей семье, я был бы счастлив. Я безумно любил твою мать, и видя тебя… Знай, ты ребёнок рождённый от большой, яркой любви. Пускай мы были вместе не так долго, и наши отношения были далеки от идеала, чувствовали мы искренне, — Сириус поднялся со стула, Одри машинально тоже встала, параллельно пытаясь переварить этот долгий монолог, а самое главное понять, почему она до сих пор не стоит на крыльце. Дальше произошло то, чего она совсем никак не ожидала. Сириус неспеша преодолел расстояние между ними, и аккуратно приобнял дочь, поцеловав в макушку. — Я надеюсь что смогу стать для тебя хорошим отцом, и рассказать о том, каким были я и твоя мама на самом деле. Уверен, от Горгонеи, — это имя он выплюнул сквозь зубы, так, будто у него во рту был смертельный яд, — Ты слышала мало хорошего о нас. Блэк сделал шаг назад, выпуская Эффи из несмелых объятий. Во взгляде девушки полное неверие в происходящее, страх того, что все это шутка. Но он видел, как в глубине ее стальных, точь-в-точь таких же как у него глаз, промелькнула искра надежды и доверия. — Я не подарок, — тихо сказала она, стараясь сдержать подступающие слёзы. Сириус принял эту фразу, за негласное «Да». — Ты главный подарок, Одри. Я не мог даже мечтать, что у нашей с Доркас истории, будет продолжение. И вот ты стоишь передо мной, в канун Рождества. Это лучший подарок, поверь, — он сжал ее плечо в ободряющем жесте, а после, неловко прокашлялся, вспоминая, что в столовой они по-прежнему не одни, — А теперь принимайся за завтрак! Ты такая худая, тебе нужно срочно набираться сил. Да и Кикимер вот-вот сознание потеряет, если ты начнёшь есть его стряпню чуть позже, когда она остынет. Губ Эффи коснулась легкая улыбка, и благодарно кивнув, она уселась за стол, щедро поливая тройку круассанов малиновым джемом

***

Вдоволь наевшись самых разных блюд, от греческого йогурта с ягодами и тостов с маслом, до горячо любимых круассанов, настроение Одри явно поползло вверх. Она и вспомнить не могла, когда последний раз ела досыта. Кикимер все подкладывал ей в тарелку то одно, то другое, невзирая на слова о том, что она наелась. Все остальные в один голос его поддержали, сказав что Эффи едва не просвечивает. Альфард много расспрашивал Эф, как он тут же сокращенно начал ее называть, о позиции по жизни, о музыке которую она слушает, фильмах которые смотрела в магловских кинотеатрах, любимых книгах и актёрах. Оказалось, у них было много общего. Вскоре они переместились в гостиную. Утренний кофе в руках Сириуса, сменился бокалом виски собственной фирмы, которым он, не смотря на все уговоры, отказался делиться с дочерью. — А какой твой любимый предмет? Ты не училась в школе, но дома образование наверняка получала, — с любопытством спросил Ремус, который лишь изредка вклинивался в разговор трёх Блэков. Он еще вчера вечером хотел покинуть Гриммо, дабы дать семье разобраться во всем между собой, но Бродяга умолял его остаться, в качестве дополнительной поддержки. — Ну, у меня их несколько. Сложно назвать это предметом, но я очень хороша в дуэлях. Не только по собственному мнению, — последняя фраза прозвучала многозначительно, — Если брать науку, то конечно Зельеварение для меня на самом первом месте. Ещё руны и нумерология, чтобы лучше понимать составы и формулы. Рецепты некоторых древних ядов, к примеру, написаны кельтскими или мэнскими рунами, и часто были зашифрованы нумерологическим кодом. В этом вообще безумно интересно разбираться, — она возбуждённо всплеснула руками, и было отчетливо видно как загорелись ее глаза, когда речь зашла о любимом деле. Конечно, всех немного смутила такая заинтересованность ядами, но каждый просто списал это на научный интерес. Сириус прищурился, и хитро посмотрел на дочь. Однажды в жизни он уже слышал подобный ответ. — А с Трансфигурацией у тебя как? Эффи страдальчески закатила глаза, и жестом, будто бы выстрелила себе в висок. — Вся в мать, — добавил тот, ласково улыбнувшись.

***

Когда Эффи, в тот же день, узнала кто такие Уизли, и кто такой Гарри, ей поплохело. Уже завтра вечером они прибудут на Гриммо встречать Рождество. И никто из них знать не знает, кто она такая. Предстать перед отцом, неожиданно, братом, близким другом семьи, и без того было тем еще испытанием. Они все едва знакомы, и пускай веселые разговоры в гостиной это замечательно, но теперь намечается настоящий, мать твою, праздничный ужин! Всю её жизнь, ужины и приёмы кроме страха ничего не вызвали, так как проходили в поместье семьи Медоуз. Выходить из особняка на очередной «увеселительный» вечер вместе с мадам ей было строго запрещено. Подобные мероприятия всегда означали, что в доме будет множество незнакомцев, изысканные закуски и алкоголь, а затем возвышенные беседы о поэзии, политике и чистоте крови. Месье, в неприлично дорогих костюмах, всегда с сигарой и бокалом лучшего огневиски, рассаживались на обитые кожей диваны в отдельном зале, и вели свои «мужские» беседы. Дамы же проводили свое время в салоне, не слишком далеко от места, где расположились мужья, дабы в любой момент прибежать на зов супруга, который хотел покрасоваться своей прекрасной женой перед другими участниками их негласного «джентльменского клуба». В отдельном зале, женщины разных возрастов, степени красоты и привлекательности, льстиво улыбались и коротко кивали друг другу, обсуждая последнюю моду, показ магического дизайнера или поэзию. Маленькая Эффи, в такие моменты предпочитала тихо сидеть в уголке, с трудом представляя, как и она окажется такой светской дамой, будет вести притворно вежливые разговоры, стоя в красивом, переливающемся разноцветными камнями, невероятно дорогом платье, и льстиво улыбаться всем и каждому. Так было из раза в раз. Однако в тот самый день, до подобных размышлений ей не было дела. Её утро началось как обычно, в шесть часов. Потом душ, причёска, и тугой корсет, что мадам затягивала на теле семилетней девочки с таким остервенением, будто пыталась ненароком лишить жизни. Вероятно, так оно и было. Потом был завтрак, уроки, дуэли с мастером Хгаром. Всё как обычно. Но на репетиции встречи гостей всё пошло не так. Когда они отрабатывали торжественный спуск по лестнице, подол ее тяжёлого бархатного платья попал под маленький каблучок туфельки, и девочка кубарем покатилась вниз, больно ударяясь лицом о мраморный пол. День своего семилетия Эдильфрида запомнила навсегда. Это был репетиционный спуск. На официальном, она уже слегка прихрамывала, так как Костерост пускай и прекрасно сращивал кости, но в теле ощущался как расплавленная магма. В тот вечер Одри вела себя с особой осторожностью, стараясь не попадаться на глаза Мадам, но также не забывала создавать вид бурного общения с гостями и их детьми, дабы не навлечь на себя еще большую беду, чем ту, что произошла с ней утром. Когда приветственный фарс был окончен, и все обменялись притворными любезностями, гости разошлись по предназначенным им местам. Мужчины и женщины разделились, ведь статным месье было не по чину слушать лепет безмозглых куриц, коими большинство считало всех женщин. Все отпрыски мужского и женского пола, также находились в салоне со своими матерями. Исключение составляли те юноши, чьи отцы решили, что они достаточно созрели, дабы участвовать в разговорах взрослых. Девочек подобное, конечно же, не касалось. Тринадцатого января восемьдесят пятого в, самом дальнем уголке мраморной комнаты, Эффи сидела, превозмогая боль в ноге, которую вызывал вышеупомянутый Костерост и свеженький, едва сросшийся перелом. В тот день мадам была невероятно, вопиюще жестока к ней! Это до сих пор являлось одним из самых ярких её воспоминаний. Когда юная Блэк встретилась лицом с мраморным полом, Горгонея, пылающая от ярости, подлетела к растянувшемуся на полу тельцу девочки. Несколько пинков, болезненных, но по закрытым частям кожи, чтобы никто не увидел. Но потом… Потом случилось то, чего Эффи не сможет забыть и под Обливиэйтом. Сначала, Мадам уперлась ей острым каблуком прямо под ребра, с силой надавливая, вызывая со стороны ребенка громкий всхлип. «— Ты ничтожная девка. Никто. Позорище, как была твоя мать, каким был твой отец. Пятно на древе великого рода! Пускай ты и родилась никем, но я заставлю тебя быть лучшей. А потом ты исполнишь свое предназначение, и больше перестанешь быть моей головной болью, мелкая тварь». Монолог был окончен. После была адская, невыносимая боль. Щиколотку девочки, со всего размаху проткнула острая шпилька каблука мадам. Плоть разошлась, кость была раздроблена на кусочки. Эффи закричала так громко, так истошно, что казалось, её услышат на другом континенте. Когда каблук Мадам, с мерзким звуком вышел из ноги девочки, из раны тут же хлынула кровь, багряным ковром украшая серый мрамор пола. Еще один громкий вскрик, и юная наследница дома Блэк потеряла сознание от болевого шока. Она не видела как ее мучительница удаляется, а кровь с каблука окропляет ледяной пол поместья, вторя каждому шагу старой садистки. В самом дальнем углу салона, маленькая Эффи захлёбывалась горькими слезами. В голове были лишь мысли о том, когда же это наконец закончится? Когда кончатся пытки мадам? Чем она заслужила это? Почему должна терпеть адскую боль и страх изо дня в день? Как это прекратить? Мама… Ей хотелось оказаться рядом с ней, вновь ощутить ее тёплые прикосновения, почувствовать, как она ласково гладила её по голове, когда маленькая Эффи засыпала, хотелось услышать ее тихий голос, которым она изо дня в день говорила, как сильно любит свою «Звёздочку». В тот момент, юная мисс Блэк осознала, что все чего она желает, это лишь быть рядом с ней. Девочка мало понимала концепцию смерти и того, что происходит после неё, но дважды видела, как дорогие люди умирают на её глазах. Помимо того, как погибла мама, она отчётливо запомнила, как мадам Горгонея выкинула любимого домовика девочки, её Плаксу, с самой высокой башни особняка. После, она каждый день проходила мимо его гниющего тела, во время обязательных прогулок, из раза в раз подавляя подступающую тошноту и собирающиеся в уголках глаз слёзы. Мадам запретила убирать труп домовика с пути, которым Одри была обязана следовать изо дня в день, «наслаждаясь» свежим воздухом.

***

В день своего семилетия, Эффи поднялась на вершину той самой башни, из окна которой вылетела Плакса. Она был единственной живой душой, что поддерживала ее после смерти бабушки. Девочка не могла понять, как раньше не додумалась до такой очевидной вещи? Если мама там, и бабушка с дедушкой, да даже Плакса, почему она до сих пор не ушла к ним? Волоча за собой тяжёлый подол платья, Одри подошла к окну в пустой комнате. Неловко забравшись на подоконник, девочка полным надежды взглядом посмотрел вниз. Она всё поняла. Ей просто нужно уйти вслед за теми, кого она по-настоящему любила, и тогда они навсегда будут вместе. Распахну створки окна, маленькая Эффи занесла ногу над бездной, и улыбнулась. «Я иду к вам» Блэк наклонилась вперёд всем корпусом, и уже готова была полететь вниз, когда кто-то со всей силы повалил её на пол. Эффи упала, больно ударившись о каменный пол головой. Когда, едва сросшаяся щиколотка заныла адской болью, она закричала, и своим воплем грозилась переполошить всех гостей поместья. Слезы потекли по щекам, но она, стиснув зубы, все же смогла встать, однако в тот же момент корпусом покосилась в сторону. Кто-то подхватил её под руку, помогая устоять на месте. Блэк повернула голову на своего непрошеного спасителя. Им оказался мальчик, примерно ее ровесник, с завораживающими, голубыми как лазурь глазами, и слишком острыми для ребёнка чертами лица. Он смотрел на нее очень обеспокоено, будто искренне волновался за ее состояние. А он и вправду волновался! Слезы безудержным потоком струились по щекам Одри. Она выдернула локоть из его хватки, и мокрыми солёными губами, надрывающимся, переходящим в истерику голосом, произнесла: — Зачем ты это сделал?! Ты все испортил! Это бы кончилось! Сначала мальчик опешил от реакции своей новой знакомой, но потом разозлился. — Ты чуть не умерла, дура! — Я этого и хотела! Я попала бы к маме и Плаксе, я бы сбежала из замка злой королевы! Она ненавидит меня, а я хочу к маме! К маме хочу! Девочка рухнула на колени, закрывая лицо ладонями. Ей было так плохо душевно, что физическая боль сейчас отрезвляла, не позволяя сильнее зайтись в истерике. Когда она вновь посмотрела ему, в глаза, на мгновение мальчик подумал, что все же не успел спасти эти странную кудрявую девчонку, с серыми как лед глазами, такими красивыми, но будто бы мёртвыми. — Кто сказал что ты одна? А твой отец? — Я его даже не знаю. — А как же твои друзья? — У меня их нет. У меня никого больше нет! Я совсем одна, одна, одна! Голубоглазый мальчишка уселся рядом с девочкой, и крепко обнял, из-за чего Эффи сначала вздрогнула, но тут же уткнулась носом ему в плечо, продолжая тихо плакать. — Хочешь, я заменю тебе всех? Меня зовут Эван Розье младший, а как зовут мою принцессу? — Я Эффи.

***

Эффи выяснила у отца, что конкретно планируется на рождественский ужин. Как оказалось, действительно ничего особенного. Просто друзья семьи, которым он, по какой-то причине, так жаждет её представить Днём должен был приехать Гарри, который был младше Эф на два года, а вечером ещё и семья… Визел? Визин? Уэлси? Уз… « Точно! Уизли!» Знала она об этой семье немногое. Они были внесены в список чистокровных 28, но стали предателями крови из-за особой лояльности к маглам. Так что, был шанс, что они нормальные люди, но Одри всё равно было безумно нервно. Вдруг они не поверят, что она его дочь? Вдруг посмотрят свысока? Ужасно хотелось выпить и покурить. С первым было сложно, так как Сириус сказал, что планирует заняться ее воспитанием, а алкоголь в тринадцать лет в рамки его программы не вписывается. Сигареты были изъяты под тем же предлогом ещё в обед, когда она закурила в гостиной. Наступил вечер, скоро должны были прибыть гости. Кикимер хлопотал на кухне, то и дело выкрикивая ругательства о том, что скоро прибудут предатели крови, которые оскверняют дом его благородных хозяев, а Сириус попутно отвешивал ему оплеухи, за каждое грубое слово о его друзьях. Одри решила что с этим определенно надо разобраться, но чуть позже, так как не хотелось портить праздник скандалом. В том что мирно решить этот вопрос не получится, она была уверена. Наступала пора спускаться к ужину. По правилам этикета, на него нужно надевать изысканные туалеты, а гардероб девушки был весьма скромен. Еще вчера, она заметила, что отец был одет в элегантный костюм, отдавая предпочтение старой английской классике. Ремус так же одевался классически, пусть и менее роскошно. Альфред ходил по-магловски, как и сама Эффи, в футболках и джинсах, и это успокаивало. Выбор был небольшой. Она натянула ту самую черную короткую юбку, в которой попала сюда, а футболку Nirvana решила оставить. На шею надела подвеску с изображением бараньего черепа, а в качестве сережек использовала неизменные фальшивые лезвия. Макияж сделала типичный для себя: ярко подведённые чёрным карандашом глаза и алая помада. Воровство косметики было её отдушиной, и плюсом к тому, с ней можно было создавать разные образы, оставаясь незамеченной в одном месте несколько раз, что расширяло поле криминальной деятельности. Из обуви у неё были только старые ботинки, те самые, которые промокали в любой луже и зияли дырами, но выбора к сожалению не было. Пару капель сандалового масла вместо духов и образ был завершён. Спускаться не хотелось, от слова совсем, было страшно и некомфортно. К своему счастью и сообразительности, вчера, под покровом ночи, с кухни она утащила еще одну бутылку вина. Это то, что ей сейчас было как никогда нужно. Жаль только она не посмотрела на этикетку. Белое полусладкое. Самый отвратительный алкоголь, который ей приходилось пробовать, а она испробовала его разные вариации, так как главное правило в хорошей краже — брать то, что плохо лежит. Со стороны отца было большим упущением забыть о тайнике дедушки Ориона под половицей. А может он и вовсе о нем не знал, ведь в отличии от всего остального, напольное покрытие в доме осталось прежним. Выбора не было. Девушка, швейцарским ножом открыла напиток, и поморщившись, сделала несколько крупных глотков. Приятное тепло разлилось по животу, вразрез тому, как ей было тошно от вкуса. Ещё глоток, и внезапно приходит лёгкость и расслабленность во всем теле. Проблема с сигаретами так же была решена играючи, ведь старый добрый слуга Кикимер, никак не мог отказать любимой хозяйке в исполнении её маленькой прихоти. То, как скривилось его лицо после просьбы купить сигареты в магазине магловских товаров Коссого переулка, надо было видеть. Но глядя в её полные мольбы глаза, он что-то неодобрительно пробурчал себе под нос, и через минут десять вернулся с целым блоком. Блаженное алкогольное расслабление разлилось по телу, а мысли начали становиться по местам. Кажется Эффи была слишком напряжена последние сутки, а сейчас наконец смогла успокоиться. « Это моя комната, мой дом, моя семья. И на все это я имею полное право. Отец сам так сказал! Так какого черта мне страшно лишний раз вздохнуть? Какого черта я боюсь каких-то людей? Когда я вообще последний раз боялась? Я Эдильфрида Кассиопея Блэк, мать вашу! » Затушив сигарету о парапет, Эффи спрыгнула с подоконника, и высоко задрав подбородок покинула комнату.

***

На первом этаже особняка на Гриммо 12 стоял жуткий гул. Не так давно из камина начали появляться гости. Прибывших в общей сумме было девять человек. Молли и Артур о чем-то разговаривали с Сириусом и Ремусом, в стороне от остальных, и по ходу диалога их лица приобретали все более изумлённый вид, а брови ползли вверх. Гарри стоял с Альфардом, который по-братски обнял того за плечо и потрепал свободной рукой по макушке. Гермиона и Джинни что-то тихо обсуждали, поглядывая на Рона, а близнецы Уизли подтрунивали над Перси, который, казалось, вовсе не хотел принимать участие в этом сборище, мечтая быть как можно дальше отсюда. Молли скомандовала всем садиться за стол и приступать к праздничному ужину. Спустя минут десять Сириус занервничал, так как Одри все еще не спустилась, а единственное пустующее место за столом, то и дело приковало взгляды присутствующих. Разговоры были разношёрстные, гости разделились на несколько групп, обсуждая кто квиддич, кто последний выпуск пророка. Фред и Джордж перешёптывались, обдумывая очередную идею для вредилок. Близнецы пытались понять, как усовершенствовать формулу блевательных батончиков, чтобы они вызывали тошноту, но не до потери сознания, а так же размышляли, как ускорить действие антидота, дабы съевший конфету не испустил дух прямо на месте в луже…в луже понятно чего. Несколько последних экспериментов чуть было не закончились плачевно. Когда двери бесшумно открылись, и на пороге показалась девушка, с кудрявыми каштановыми волосами, в короткой юбке и ярким макияжем, все как один обернулись. Разговоры в секунду затихли, а Молли, широко разинув рот, со звоном выронила вилку из рук. Сириус устремил предостерегающий взгляд на бывшую Пруэтт, на что та смущённо отвела глаза. — Добрый вечер, дамы и господа. Погода просто сказка, не правда ли? — Блэк присела в глубоком реверансе, со всей присущей ей грацией. Альфард весело хмыкнул себе в кулак, а Сириус закатил глаза. Промокнув рот салфеткой, он встал, с грохотом отодвигая стул, и подошёл к дочери, приобнимая ту за плечи. — В кругу своей семьи и друзей, я с радостью хочу представить вам мою дочь, Эдильфриду Кассиопею Блэк, о существовании которой я не подозревал долгие тринадцать, почти четырнадцать лет. Я не буду вдаваться в подробности того, как это произошло, скажу лишь, что судьба, в канун Рождества, преподнесла мне большой подарок. Если кому-то будет интересно, вы обо всём сможете расспросить Эффи сами. «Если рискнёте» Девушка стояла, высоко задрав подбородок, с вызовом глядя на присутствующих. Ее спина, как и вчера вечером, была натянута словно струна. Эдильфрида всем своим видом показывала, что от вопросов лучше воздержаться, дабы уйти отсюда подобру-поздорову. Сириус чуть подтолкнул её, и проводил к её месту, что находилось по левую сторону от его собственного. Блэк вежливо отодвинул стул, приглашая дочь присесть, на что получил сдержанный кивок. Описать словами то, насколько не в своей тарелке чувствовала себя Эффи, было очень сложно. Признаться честно, она уютнее ощущала себя, когда они с Кевином набрели на какую-то стайку бездомных, и те разрешили им погреться у костра, что полыхал внутри металлической бочки. С ней так никто и не заговорил. От нечего делать, она прислушалась к разговорам присутствующих. Квиддич, снова квиддич, уроки, политика, опять квиддич, да чтоб его! Другими словами — скука смертная. Однако, в один момент её внимание привлекло что-то более менее любопытное. Двое похожих, как две капли воды, парня, обсуждали ингредиенты зелий, и то, как можно усовершенствовать состав. Прислушавшись к ним чуть более внимательно, у Одри глаза на лоб полезли. Они были настолько далеки от истины! Поскольку заняться было абсолютно нечем, Блэк решила вклиниться в чужой разговор, и внести свою лепту в состав продукта близнецов, дабы эти двое не умерли от обезвоживания, когда в следующий раз будут испытывать собственные изобретения. — Эй, однояйцевые, — тихо шепнула Эффи, и наклонилась через стол, при этом легонько пнув обоих по ногам. Две пары карих глаз удивлённо посмотрели на девушку, однако через пару секунд оба близнеца расплылись в ехидной улыбке. — Миледи, чем же мы удостоились вашего внимания? — послышался Эффи чуть хрипловатый, очевидно, уже сломавшийся голос парня. — О, Фредди, я полагаю, всему виной магия этого вечера, что как выразилась Блэки, «просто сказка» — Не обольщайтесь, однолицые. Я просто хотела сказать, что вы идиоты. Семена мака лишь усилят рвотный рефлекс, в сочетании с другими ингредиентами, которые, к тому же, подобраны просто дилетантски. А по противоядию, могу сказать, что ваша идея добавить в него безоар, просто уморительна. Вы готовите не яд, а лишь штуку, вызывающую симптомы «болезни», — на последнем слове она пальцами показала кавычки, — Он там просто бесполезен, так как не может ни на что повлиять. В вашем составе есть альхоция, в противовес к ней нужно добавить пару ягод омелы, я бы сказала, что на большой котел нужно пять-шесть. Больше сказать не могу, так как нужно выяснять точное количество на практике, но благодаря этим поправкам, вы хотя бы не умрёте от обезвоживания. Сириус, что слышал этот диалог от и до, тихо хмыкнул себе под нос, вспоминая, как Доркас, точно так же разносила в пух и прах труды других зельеваров. Зельеварение всегда было отдушиной для Одри, а эти двое задумали что-то оригинальное, где надо пораскинуть мозгами. Она даже не дала им достаточно информации, просто подсказку, которая поможет этим дуракам прожить чуть дольше, и провести на парочку опытов больше. Для полного изучения зелья нужно больше времени, экспериментов, желательно фокусную группу, дабы узнать, не варьируется ли действие от волшебника к волшебнику, ведь есть очень много нюансов. — Смотри-ка, Джорджи, у нас тут Снейп в юбке. — Да, Фредди, только эта версия будет покрасивее и приятнее, — откликнулся другой, — Будешь нашей личной «Летучей мышкой?» От такой наглости Эффи вспыхнула. Она дала им дельный совет, да не один, а вместо благодарности услышала лишь издёвку? И кто, или что такое, «снейп»? Рука машинально потянулась к палочке, и через секунду обе тарелки с едой перевернулись на своих владельцев. К несчастью для близнецов, и большой удачи Эффи, ее маленький маневр заметил только Сириус, а для остальных это выглядело так, будто бы близнецы просто вытворили очередную шалость. — Фредерик и Джордж Уизли! — Молли подскочила со своего места, упирая руки в боки, с недовольством глядя на «провинившихся», — Сколько раз я говорила вам не играть с едой?! Еще одна такая выходка, и я заберу ваши метлы! Будете летать на школьных, ясно вам? — Но мам! Это… — Я даже слышать не хочу ваших оправданий. Миссис Уизли взмахнула палочкой, и одежда обоих близнецов очистилась, также как и тарелки, что снова стояли перед ними на столе. Оба рыжих, с ненавистью впились взглядами, в полностью довольную собой Эффи, которая, впервые за вечер искренне улыбнулась. Сириус наклонился к уху дочери, и тихо прошептал, так, чтобы этого точно не услышала сидящая неподалёку Молли: — Я разрешу тебе выпить бокал вина, а ты, обещай больше не использовать магию против гостей, договорились? — Два бокала. — Не советую торговаться, или я прямо сейчас расскажу миссис Уизли, что произошло на самом деле. Девушка насупилась, но препираться дальше не стала, и благодарно приняла бокал, под возмущенный взгляд Молли, которым она одарила Сириуса. Дальше беседы за столом стали громче, и Эффи потихоньку начала вливаться в компанию. Она долго и громко спорила с Альфардом и отцом на тему нового солиста «Диких сестричек», так как была сторонницей их предыдущего вокалиста Корвина Роберта, а новую девчонку, что совершенно не умела петь, даже с помощью вспомогательных зелий, считала бездарью. Оба Блэка были с ней в корне не согласны, на что удостоились лишь насмешливого: «Она нравится вам, лишь из-за того, что у неё ноги от ушей и грудь из корсета вываливается». Сириус смутился, а Альфард весело поиграл бровями, и кинул в Эф оливкой, на что та, полная возмущения, кинула в брата кусочком сыра, что прилип к его лбу. Балаган вновь прекратила миссис Уизли, которая пообещала, что если ещё хоть раз кто-то использует еду не по назначению, она всё уберёт со стола немедля. Когда настала пора расходиться по домам, семья Уизли в полном составе шумно прощалась с Блэками, а миссис Молли все никак не хотела выпускать из объятий Гарри, которому, казалось, скоро будет нечем дышать. В стороне остался лишь Перси, который подпирал спиной стену, то и дело закатывая глаза, наблюдая за сложившейся ситуацией. Также, чуть в стороне стояла и Эффи, которая уже коротко кивнула всем на прощание, и хотела бы удалиться в свою комнату на романтическое свидание с бутылкой вина, но правила приличия не позволяли сделать этого. Однако, кто запретит ей немножечко развлечься, и скрасить томительные минуты ожидания? Незаметно для остальных, Эффи, по-кошачьи грациозно подошла к Перси, останавливаясь прямо напротив. Лицо парня во мгновение приобрело недоуменный вид, а когда она чуть привстала на носочки и легко коснулась его плеча, что-то тихо прошептав на ухо, Уизли во мгновение побагровел до кончиков ушей. Парень быстро скинул её руку, и не оглядываясь поспешил к камину, тут же кидая под ноги Летучий порох, спешно крикнув «Нора». Под неодобрительный взгляд отца, девушка громко пожелала всем хорошей дороги, и скрылась за дверью. Возмущения миссис Уизли пришлось выслушивать бедному Сириусу. С Эдильфридой они знакомы два дня, а ему уже захотелось хорошенько ей всыпать. До Блэка потихоньку начинало доходить, что она имела ввиду под фразой «Я не подарок».

***

Скоро должны были начаться пасхальные каникулы, а значит, Альфард и Гарри вернутся домой. Это была хорошая новость, ведь за то короткое время, что они провели вместе, она успела к ним привязаться. Плохой же вестью было то, что на ужин заглянет семейство Уизли, а видеть этих болванов-близнецов не было никакого желания. Эффи дала им такой дельный совет, а эти двое, заместо благодарности, только вдумайтесь (!) просто издевательски отшутились и сделали сомнительный комплимент Очень хотелось подготовить для них какую-нибудь пакость, но опускаться до того, чтобы думать об этих идиотах чуть больше, чем никогда, Эффи не планировала. За неделю до прибытия гостей в комнате девушки с громких хлопком аппарации возник Кикимер, что осторожно потряс хозяйку за плечо, и, когда та сонно разлепила глаза, пытаясь понять, что происходит, произнёс: — Молодая Госпожа, прошу меня простить, но Ваш отец ждёт Вас в своём кабинете. — Мерлин, Кик, вы оба время видели? Я легла два часа назад, какой поговорить? Скажи, что я зайду в обед. — Я пытался убедить его, что Вам нужен здоровый сон, но Господин сказал, что дело не терпит отлагательств. — Ладно! Передай, что я приведу себя в порядок и спущусь. Было раннее утро, в этом Эффи не сомневалась, но, когда она увидела на часах семь часов утра, то с громким страдальческим стоном забралась с головой под одеяло. Что могло понадобиться отцу в такую рань, было совершенно непонятно. Вчерашней ночью Эффи дождалась, пока тот закроется в кабинете, что обычно он делал около одиннадцати часов вечера, и тихо выбралась из дома. Проворачивала она подобный трюк не в первый раз, и вновь осталась незамеченной. Сделать это было не слишком сложно, но требовало сноровки. Её комната находилась на последнем этаже, и залезть на крышу в целом было реально. Она вставала на выступ, что находился прямо на уровне её окна, с помощью волшебства закидывала обвязанную вокруг талии верёвку на одну из горгулий, и по стене забиралась наверх. Поначалу это было безумно сложно, и в самый первый раз она вообще сдалась и осталась дома, но веселиться хотелось, а отец каждый вечер накладывал на входную дверь, и на все окна, выходящие на улицу, сигнальные чары. После того, как Эф оказывалась на крыше, она палочкой запирала окно и шла к пожарной лестнице, что вела вниз по северной стене особняка. Здесь была самая опасная и рискованная часть вылазки, так как лестница проходила слева от окна кабинета Сириуса, и стоило ему лишь подойти к нему чуть ближе, он сразу мог бы ее заметить. Работать приходилось чисто и быстро, не создавая лишнего шума. Блэк любила подолгу бродить по ночным улицам Лондона, слушая музыку с магловского плеера, что купила чуть ли не в первый день, когда отец дал ей карманных денег. К его чести, он особо не обращал внимания на то, сколько она тратит, зато внимательно следил на что. За каждый потраченный фунт он спрашивал чек, тем самым пытаясь проконтролировать, что его малолетняя дочь не покупает себе алкоголь и сигареты. Эффи, как честный добросовестный ребёнок, правда отчитывалась о каждой покупке, сделанной с тех денег, что он ей дал. Правда, в ломбарде за пару кварталов можно было выручить нехилое количество налички с продажи украшений. Продавать то, что она купила на карманные деньги, ей никто не запрещал.

***

Спрыгнув с последней ступеньки, что находилась на высоте двух-трёх метров над уровнем земли, Эффи ощутила, как заныла левая щиколотка. Да, эта боль вряд ли когда-нибудь оставит её навсегда. Она очень ценила свой родной дом, ценила отца. Но его попытки её контролировать выводили из себя. Неужели не очевидно, что это заведомо провальная идея? Восемь лет она жила под гнётом сумасшедшей бабки и кучи условностей. Контроля ей хватило с головой. В этом плане жизнь на улице была отличным периодом. Пускай это было сложно, но зато она была свободна как ветер. Скинув верёвку за углом дома, Эффи преодолела волшебный барьер и наконец оказалась на шумных улицах города. Со стороны отца было очень опрометчиво ставить сигнальные чары лишь на окна и двери. Хотя, вряд ли он предполагал, насколько изворотлива его дочь, когда чего-то реально хочет. Одёрнув свою кожаную куртку на флисе, Блэк быстро поправила красную помаду, глядя в маленькое зеркальце. В наушниках заиграли The Runaways, и Эффи скрылась в темноте улиц.

***

Всё же заставив себя вылезти из-под одеяла, Эффи опустила ноги на мягкий ворсистый ковер. Необходимо было собраться, но пока главной задачей было поднять свою задницу. Она никогда не спала на мягкой, большой кровати, с мягкими подушками и одеялами, без строгого постельного режима. В поместье Медоуз подъем был в шесть утра, после множество изнурительных тренировок и уроков. Отходить ко сну Эффи была обязана ровно в девять вечера. Потом бродяжничество, где спать можно было сколько душе угодно, если есть где. Голова все ещё была дурной из-за выпитого в клубе алкоголя, а на лице остался расплывшийся макияж. Сетчатые колготки были порваны в нескольких местах, а юбка съехала, ведь она завалилась спать прямо в том, в чем вернулась с очередной прогулки. Бегом умывшись, и использовав как можно больше зубной пасты, дабы перебить запах алкоголя, Эффи спешно переоделась в пижамные шорты и топ с эмблемой The Cure. Собрав растрепавшиеся после веселой ночки кудри в небрежный пучок, Блэк бесшумно закрыла за собой дверь комнаты. До кабинета она добралась быстро, так как он находился лишь на один лестничный пролет ниже. Открывать дверь было боязно, так как о природе предстоящего разговора она не знала ничего. В голове, естественно, мелькало самое худшее, но, преодолев свой страх, Одри всё же негромко постучала. — Эффи, заходи. Отлично! Он назвал её «Эффи», а не «Эдильфрида», как делал во время их споров и ссор. Всё не так плохо. Пройдя внутрь, она с интересом принялась рассматривать интерьер кабинета, ведь ранее никогда здесь не была. Стены были обшиты деревянными панелями из красного дуба, на полу во всю ширину был раскинут черный бархатный ковёр, за которым наверняка бедному Кикимеру было тяжело ухаживать. Посреди комнаты стоял огромных размеров дубовый стол, доверху заваленный кипой бумаг, перьев и чернильниц, некоторые из которых были опрокинуты. В целом, в помещении царила творческая атмосфера, и было ясно, что хозяин этой комнаты очень занятой человек. Но когда Эффи подняла глаза к потолку, то обомлела. На тёмно-синей бархатной ткани серебряными нитями были расшиты десятки созвездий, точно повторяя карту звездного неба в ясную безоблачную ночь. Там она нашла и созвездие Большого пса, где самой яркой точкой была отмечена звезда Сириуса, и созвездие Гидры, в середине которого сиял Альфард. Сердце Эффи пропустило удар, когда она взглядом зацепилась за одно из серебряных сплетений, что образовывали собой букву «W». Это было созвездие Кассиопеи, её созвездие. Так всегда её называли бабушка и дедушка, считая первое имя внучки неподходящим наследнице семьи Блэк. Одри тихо села в кресло напротив отца и устремила на него взгляд. Сириус прочистил горло и приосанился. — Прости, что разбудил так рано, Эффи, но дела не терпят отлагательств, — девушка, стараясь придать себе как можно более трезвый вид, откинулась в кресле и вскинула бровь. Сириус явно медлил со следующей фразой, с притворным интересом изучая бумаги. Наконец, в очередной раз прочистив горло, он начал: — Недавно, я написал профессору Дамблдору с просьбой принять тебя на четвёртый курс обучения. Полчаса назад мне пришло ответное письмо с положительным решением. Тридцать первого августа ты отправишься в Хогвартс. — Прости, что? Ты сошёл с ума? — вся алкогольная дымка мигом развеялась, и Блэк с ужасом осозновала его сказанные слова. — Я всю свою жизнь училась на дому и планировала продолжить! Какое право ты имеешь решать за меня?! –Потому что я твой отец, — спокойно произнёс Сириус, глядя на дочь. Перед этим разговором он выпил добрую половину бутылки огневиски, так как подобная реакция была для него ожидаемой. За четыре месяца он успел неплохо изучить Эдильфриду и предугадать ее реакцию на подобное заявление было элементарно. — Ты?! Да кем ты себя возомнил? Отец?! Ты смешон! Я тебя не знала всю жизнь! Какое право ты имеешь говорить мне все это? Указывать мне?! — Одри подскочила с кресла, и то с грохотом ударилось об пол. — Полное юридическое, — слова дочери больно резанули по сердцу, заставляя гнев вскипать внутри Сириуса. — Знаешь, чего мне стоило замять вопрос с использованием магии несовершеннолетней волшебницей? А использовала ты ее множество раз! Конфундус с целью кражи? Это по-твоему шутки? Я молчу уже про магловскую полицию! Грабёж? Разбой? Незаконное проникновение на частную территорию?! — Всё было не так! — Всё было именно так! Да я все твоё личное дело подчистил, и, поверь, увидел достаточно. Знаешь, сколько я потратил денег, дабы тебя убрали из розыска?! Да если б тебя хоть раз поймали, ты бы уехала в колонию для несовершеннолетних вплоть до восемнадцати! — Сириус резко подорвался на ноги, упираясь руками о край стола. — Теперь ты официально моя дочь, не только по крови, но и по документам. И ты будешь меня слушать, Эдильфрида! Мне плевать, хочешь ты этого или нет! Громко хлопнула дверь. Эффи покинула кабинет отца, полыхая праведной яростью и желанием отомстить.

***

Неделя пролетела достаточно быстро, и на протяжении всего этого времени Эффи показушно игнорировала отца, во все моменты, когда они пересекались. Кикимер беспрерывно таскался хвостом за девушкой, начисто игнорируя добрую половину приказов Сириуса. Изначальным планом Эффи было уйти из дома на пару дней, дабы отец попереживал и понял, что с ней так общаться нельзя, но сигнальные чары после их ссоры работали без перерыва даже днём. А еще была убрана та самая пожарная лестница, по которой она сбегала. Он догадался. Сказать, что Эффи была в ярости, это не сказать ничего! В тот же момент, когда попытка сбежать провалилась, она ураганом ворвалась на кухню, и начала друг за другом разбивать все тарелки, кружки и хрустальные бокалы. Туда же летели антикварные вазы и резные пепельницы. На грохот прибежал разъяренный Сириус, и они снова накричали друг на друга. Кончилось все как и в прошлый раз, Одри ушла, громко хлопнув дверью. На следующий день она пыталась вывести отца выкрученным на максимум проигрывателем с кассетой Metallica, который она весь день носила на плече, хаотично блуждая по дому, дабы не давать ему покоя буквально нигде. К собственному разочарованию, Эффи узнала, что это его любимая группа, и она просто устроила ему милый музыкальный день. Сириус даже поблагодарил её за столь приятное музыкальное сопровождение.

***

Уже завтра должны были вернуться Альфард и Гарри, а Эффи так и не смогла никак повлиять на отца. Частная школа, серьёзно? Опять ограничение свободы? Казалось, проще было попасться тем полицейским вместе с Кевином и отправиться за решётку. Оттуда хотя бы можно сбежать. В итоге, пораскинув мозгами, девушка решилась пойти на крайние меры. Нацепив на себя чёрные леггинсы и того же цвета лонгслив, дабы одежда не сковывала движений, она зашнуровала грубые высокие ботинки и двинулась прочь из комнаты. Отец сидел в гостиной, что-то бурно обсуждая с Ремусом. На часах было три часа дня, а у каждого в руке было зажато по бокалу огневиски. «И этот человек пытается читать мне мораль о вреде алкоголя. Лицемер». — Я вызываю тебя на дуэль! Кожаная перчатка упала прямо под ноги отца. Оба мужчины поперхнулись своими напитками и с удивлением уставились на Одри, что пылала решимостью. Переварив информацию, Сириус спокойно отпил еще немного виски, с ухмылкой разглядывая дочку, что уверенно сжимала палочку в руке. — И каковы же условия? — Если побеждаю я, то ты нанимаешь мне лучших учителей, и я обучаюсь дома. Побеждаешь ты — я еду в треклятый Хогвартс. Согласен? Эдильфрида была настроена на победу, ведь не зря же столько лет она проводила часы, а то и сутки, в дуэльном зале. Мадам всегда была ей недовольна, а мастер безжалостен. — Ты слишком недальновидна, Эффи, бросая перчатку противнику, что сильнее тебя. Твоя юношеская… Сириус не успел договорить, когда за пару миллиметров от его плеча пролетел предупреждающий луч заклинания. Римус подскочил с места, уже готовый, как обычно, разнимать Сириуса и Дор… Эффи, но ответного выпада со стороны Бродяги не последовало. Он лишь молча осушил свой бокал и поднялся на ноги. — Что ж, пойдём. В восточном крыле есть тренировочная комната. Лунатик, будешь судить. Сириус шёл впереди всех, показывая дорогу и полностью игнорировал Ремуса, что молил не совершать глупостей и просто решить всё мирным разговором, но слушать его никто не собирался. Блэка очевидно веселила сложившаяся ситуация, и в тренировочную комнату тот шел, едва ли не пританцовывая. Он уже и вспомнить не мог, когда последний раз упражнялся в атаке и защите. Конечно, Сириус не питал больших надежд насчёт своей дочери, держа в уме, что ей лишь четырнадцать, но настрой и уверенность Эдильфриды интриговали. Комната для дуэлей представляла собой просторное помещение со сводчатыми потолками и обитыми мягкими красными подушками стены. По углам стояло несколько тренировочных манекенов и пара кресел. Окон здесь не было, как и любых бьющихся предметов, а пол был сделан из огнеупорного металла. Оба Блэка, как по команде, разошлись, становясь друг напротив друга. — Сириус, Эффи, да Мерлина ради! Сядьте и поговорите! Бродяга, ты с ума сошёл?! Ты собрался сражаться с ребёнком? — Я не ребёнок! Естественно, это было единственное, что для себя отметила Эффи в словах Ремуса. Теперь эта дуэль была нужна ей ещё больше, дабы показать себя, показать, чего она стоит! Ребёнок?! Вопиющая наглость! Сириус внимательно изучал свою соперницу. Поза уверенная, стоит полубоком, палочку держит легко, но в то же время твёрдо. В общем-то, сразу было видно, что опыт у нее имеется, оставалось лишь узнать, какой. Покрутив в пальцах деревко, Блэк хмыкнул и произнёс: — Какие правила? — Без правил. Дерёмся до первой крови. — Как скажешь, дорогуша. Рем, давай отсчёт. Люпин, естественно, никакой отсчёт давать не планировал, а вместо этого обезоружил обоих Блэков, которые, по его личному мнению, обезумели, и окинул обоих строгим взглядом, крепко сжимая в руке их оружие. — А теперь слушайте меня, два психа, — твёрдо произнёс Ремус, ощущая на себе два сверлящих недовольных взгляда, — Правила такие: никаких режущих заклинаний, никакого огня, никакого…. –Веселья, — закончила за него Эф, — Да-да, Ремус, мы поняли. — Кто первый обезоружит противника, тот и победил. Сириус, будь, пожалуйста, благоразумен. Дуэлянты поклонились друг другу и вскинули палочки, что снова вернулись к своим хозяевам. Ремус начал отсчёт, мечтая лишь о том, чтобы это всё поскорее закончилось. — Три, два, один! Воздух мгновенно рассекли две яркие вспышки, красная Экспелиармуса, и оранжевая Флиппендо. Если Эффи сумела увернуться от обезоруживающего заклятья отца, то ее попало точно в цель. Сириуса отбросило в противоположную стену, и, если бы не смягчающие удар подушки, он наверняка бы потерял сознание. За отталкивающим тут же полетел Экспелиармус, но Блэк увернулся, перекатившись по полу. В секунду он подскочил на ноги, а в его глазах впервые за долгое время заиграл азарт. Вспышки из палочки Сириуса вырывались одна за другой, а Одри, в свою очередь, просто уворачивалась от них, подпрыгивая, уклоняясь, перебегая с места на место. Она поняла, что два года без тренировок не прошли даром, и сейчас её способности далеко не так хороши, как были раньше. Но мышечная память потихоньку помогала вспомнить, как делать то или иное движение палочкой. Эффи выбрала свою любимую тактику. Сначала заставить своего противника выдохнуться, а потом перейти в активное наступление. Она лишь изредка посылала в отца простенькие заклятья, а он в свою очередь совершенно не понимал, что задумала дочь, ведь начала она достаточно агрессивно, а теперь вела себя, как первокурсница. — Сражайся, а не трусливо уворачивайся! — очередной луч разрезал воздух, и впервые попал в цель, но Эффи отбила его щитом, отъехав назад на пару метров, — Ты говорила, что хороша в дуэлях, но я вижу только то, что ты хорошо играешь в догонялки. Раззадоренный Сириус специально хотел вывести её из себя, ведь просто кидаться заклинаниями ему надоело. Он разочарованно подумал, что, вероятнее всего, слова Одри были лишь бравадой, и на самом деле… Закончить свою мысль он не успел, когда ощутил, как что-то ударило его в спину. Блэк полетел лицом вниз, и, не успей он выставить руку, его нос наверняка сейчас был бы сломан. Он совершенно не мог понять, как она атаковала его со спины, но потом понял, что, вероятно, она отразила луч заклинания от пола. — А теперь, папочка, когда я достаточно тебя вымотала, мы поиграем по-взрослому. Эффи бы соврала, если б сказала, что сама не устала. Волосы из ее растрепавшейся косы неприятно липли к мокрому от пота лбу, а дыхание было тяжелым и сбившимся. Мышцы ныли от такой неожиданной высокой нагрузки, но у нее было преимущество. Из-за того, что она почти не использовала магию, ее заклинания сейчас были такой же силы, как изначально, а вот у отца они стали чуть слабее. Сириус поднялся на ноги, отряхивая рубашку. Встретившись глазами с Эффи, он увидел, как в их глубине мелькнул недобрый огонёк. Блэк вскинула палочку, и он уже был готов выставить щит, но внезапно произошло то, чего не ожидали ни Сириус, ни Ремус. Эффи направила кончик палочки на себя, и произнесла: — Separato. На их глазах, вокруг Сириуса появилось еще несколько «Эффи», что стояли точь-в-точь как она, и хитро улыбались. — Поймай меня, если сможешь, — эхом раздалось со всех сторон. Семь Эффи бросились в рассыпную, тут же посылая заклинания в Сириуса. Поначалу он еще понимал где настоящая девушка, а не ее проекция, и без труда отбивал и посылал в нее заклинания, но со временем просто запутался. Естественно, заклинания двойников, достигая цели, растворялись в воздухе, не нанося вреда, но угадать какой из лучей настоящий было невозможно, посему приходилось как-то отбивать все семь. По такому же принципу его заклятья проходили сквозь тела клонов, не нанося вреда своей хозяйке. Когда Сириус послал очередной Петрификус, он увидел, что его противница создала щит и чуть отъехала назад. Наконец-то он вновь нашёл настоящую Эф. Всё закончилось в один момент, и всему виной было то, что Эффи заигралась. В дуэлях с Мадам и мастером Хгаром не было правил, зато были непростительные и куча тёмной магии. Черная дымка вырвалась из палочки девушки и устремилась прямо в грудь Сириуса. Ничего серьёзного, заклинание просто ненадолго сводило с ума противника, заставляя терять связь с реальностью. Черные пятна заплясали перед глазами Эффи, слегка дезориентируя. Давненько она не использовала Тёмную магию, и это сказалось на её толерантности к ней. Сириус заметил, что она слегка пошатнулась, и, увернувшись от проклятья, послал в нее мощнейший Экспелиармус. Блэк отлетела в стену, как тряпичная кукла, а её палочка оказалась в руках отца, что тяжело дыша, направился в сторону дочери, которая распласталась на полу у основания стены. — Ты проиграла, дорогуша. Жди письмо из Хогвартса в конце июля, — ехидно произнёс Сириус, протягивая Эффи руку, дабы помочь подняться, но она этот жест проигнорировала, и, пошатываясь, встала самостоятельно, — А еще нас ждёт занимательный разговор о том, почему нельзя использовать Тёмную магию. Приведи себя в порядок и сразу же в мой кабинет. Дверь тренировочного зала громко хлопнула, ясно выражая настроение Эдильфриды. Через несколько минут с таким же грохотом закрылась дверь в её комнату. Она не умела проигрывать. Сириус зашёлся лающим смехом, впервые за долгое время ощущая, как кровь бурлит в жилах, а в душе все пылает от сладкого вкуса победы. — Бродяга, — впервые за полчаса подал голос Ремус, что уже давно стоял, вжавшись в угол, дабы не попасть под шальную вспышку, — Это было просто… — Охуенно. — Кхм, я бы подобрал немного другое слово, но да. Эта иллюзия, кто ее научил? Я никогда не видел такого в живую, только читал. — Я себе даже не представляю, Луни. Моя дочь, как оказалось, полна сюрпризов, — Сириус залечил ссадину на руке, что оставило ему какое-то из заклинаний, — Пошли в кабинет, будем разъяснять нашей иллюзионистке, чем опасны Тёмные искусства.

***

Естественно, ни в какой кабинет Эффи идти не планировала, но отцу на ее желания было глубоко наплевать. Он, напару с Ремусом, заявился в её комнату и прочитал наискучнейшую лекцию об опасностях Тёмной магии и ее губительном влиянии на душу волшебника. Эффи же, в свою очередь, назвала их ограниченными, заявив, что магию на Светлую и Тёмную делят лишь дилетанты, после чего заперлась в ванной и открыла кран, не желая больше ничего слышать. Конечно она и без них всё это знала, но Сириус пытался бороться с ветряными мельницами. Как он собирается запретить использовать Тёмные искусства, если её обучали им с четырёх лет? Первый круциатус сорвался с палочки в семь, когда она запытала бедную крысу до смерти. Блэк смотрела, как неестественно извивается ее тело, слышала оглушающий писк, но остановиться не могла. Эта мерзкая тварь в одно из ее очередных заточений в подземельях пыталась укусить маленькую Эффи, а она так разозлилась, что отправила в неё красный луч. На шум прибежала мадам Горгонея, и, когда увидела происходящее, впервые с гордой улыбкой посмотрела на девочку и даже похвалила. Наказание было отменено, а Эдильфриде впервые разрешили отправиться в гости к семье Розье, дабы она провела время со своим другом. Впервые убила она, когда ей было десять. Снова крысу, но теперь уже по наставлению мадам. Заклинание удалось с первой попытки, а девочка и глазом не моргнула, ведь она искренне желала смерти этому зверьку и всем его сородичам. Эффи ненавидела крыс. Горгонея одобрительно погладила ее по голове и на целых две недели отпустила в летнюю резиденцию Розье на Лазурном береге. В тот день мадам Медоуз поняла, что, наконец-то, добилась своего. Еще пару лет, и ее внучка станет самым настоящим кошмаром для любого, кто перейдёт ей дорогу, и верным слугой для Тёмного Лорда, когда тот возродится. О том, что дожить до этого момента она не успеет, Горгонея еще не знала. Как не знала и о том, что ее клятве Волан-де-морту никогда не суждено свершиться.

***

Утром следующего дня после дуэли, Эффи проснулась в ужаснейшем расположении духа. Хотелось рвать и метать, чем она и планировала заняться. Девушка точно знала, что единственный способ не попасть в треклятую школу, это заставить отца считаться с её мнением, а иначе ему будет тяжко. И то насколько тяжко ему будет, она собиралась показать уже сегодня вечером, когда за столом вновь соберётся толпа гостей. План был прост и элегантен. Одри было доподлинно известно, как сильно Сириуса нервируют ее короткие юбки и флирт с каждым представителем мужского пола. Когда они вместе выходили на прогулки, он успел достаточно этого насмотреться. Как-то раз досталось даже Ремусу, из-за чего тот густо покраснел, а отец гневно отчитал Эффи, и запер в комнате на долгих два дня, дабы та подумала над своим поведением. Весь день, до прибытия гостей, Одри добровольно не покидала свои покои, вовсю готовясь к вечернему шоу. Сегодня она должна была выглядеть так, чтобы еще с порога всем были видны ее густо накрашенные глаза и красная помада. В качестве основы своего образа было выбрано короткое чёрное латексное платье, с глубоким вырезом, и открытыми плечами и спиной, что почти не оставляло место для фантазии. Туфли на огромной платформе и высоком каблуке, были столь же кричащими. Завершающей частью образа стал высокий хвост, в который она убрала свои кудри, дабы открыть полный вид на оголённую шею, и десяток тонких серебряных браслетов на запястьях. Оглядев себя в зеркало, Эффи была уверена — отец будет в ярости. Образ был готов как раз вовремя, ведь в ту же минуту в комнате появился Кикимер, оповещая хозяйку о том, что ужин начался, и ее ждут к столу. Подкурив сигарету, параллельно доставая из-под кровати наполовину пустую бутылку вина, Эффи неспеша покинула комнату, гордо расправив плечи. « Что еще ты попытаешься мне запретить или навязать, папочка? »

***

Двери в столовую перед ней, низко поклонившись, открыл Кикимер, и Эффи, стуча каблуками прошла к столу. — Добрейшего вечера! — весело произнесла она, садясь на единственное свободное место, между Альфардом и близнецами Уизли. Бутылка с грохотом встала на стол, а после, ничего не стесняясь, Одри закинула на него же и свои ноги, отчего платье задралось настолько, что сдвинься подол еще хоть на миллиметр выше, все смогут разглядеть цвет ее белья. Молли громко охнула, взмахнув руками, пытаясь показать что-то Сириусу немой пантомимой, мистер Уизли и Перси синхронно опустили взгляды в свои тарелки. Римус залился краской, вновь ненароком вспоминая очень неоднозначную фразу, что однажды произнесла Эдильфрида в его сторону. Фред и Джордж, повернулись влево, глядя на свою соседку по столу, и разинули рты, от вида, который перед ними предстал. Оба парня, даже если бы и захотели, не смогли оторвать взгляд от длинных оголённых ног Блэк. Альфард, что сидел по левую руку от девушки, страдальчески закатил глаза, уже предвкушая очередной скандал между отцом и Эф. А каникулы ведь только начались… Лицо Сириуса было нечитаемым, ледяная маска выражала деланное спокойствие, но в глазах плескалась неприкрытая ярость. Казалось, он одним этим взглядом прямо сейчас оставит от Эффи горстку пепла. В столовой повисло гробовое молчание, было слышно лишь как тлеет сигарета, когда девушка делала очередную затяжку, с вызовом глядя на отца. Сириус отпил добрую половину виски из бокала, с грохотом поставил тот на стол, отчего все вздрогнули. Взмах палочки, и стул Эффи отъехал назад, а ноги безвольно упали на пол, второй, и вот она уже плотно зажата между спинкой стула и дубовым столом, что больно упёрся ей под рёбра. — Я очень рад видеть всех присутствующих, спасибо за то что пришли, — стараясь сделать свой тон как можно более дружелюбным, произнёс глава рода. Выходило плохо. — Молли, спасибо за великолепный ужин, уверен, что на вкус он так же прекрасен, как и на вид. Предлагаю всем приступить к трапезе, мои дорогие друзья и семья, — последнее слово он сказал с нажимом, кидая предупреждающий взгляд на Эффи. Юная Блэк была в бешенстве. Она ждала более бурной реакции. Скандала, криков! А он, пускай и был зол, но оставался холоден, и даже ничего не сказал. Будто она была нашкодившим котом, за которого неловко хозяину, и он просто делает вид, что не заметил очередной глупости. Это бесило, ужасно бесило Эффи, но как назло в голову не шло ни одной идеи о том, чего такого еще можно сделать или сказать. Она молча взяла приборы, и приступила к еде. Со временем тишина за столом сменилась разговорами, все опять разделились на небольшие группы по интересам. Единственной, кого еще волновал наряд Одри, была Миссис Уизли, которая то и дело бросала на девушку недовольный, полный возмущения взгляд. Эффи молча резала свой стейк, попутно подливая себе в бокал вина, игнорируя короткие взгляды отца в свою сторону. Альфард легко толкнул сестру локтем, привлекая её внимание. — И к чему этот спектакль? — Отец выжил из ума. Знаешь что он сказал? Он собирается отправить меня в Хогвартс в новом учебном году! — раздраженно прошипела Эффи. — Эф, не хочу тебя расстраивать, но Хогвартс это школа, а не тюрьма. И у нас там вполне себе весело. Одни факультетские вечеринки чего стоят. — Дело не в этом! Он меня не спросил! Просто поставил перед фактом, даже не поинтересовавшись, что я думаю на этот счет. А стоило мне сказать слово против, как он вышел из себя. — Блэк с излишним ожесточением наколола кусок стейка на вилку, отправляя его себе в рот, и запила вином. — Ах вот оно что… Знаешь, с тобой он совсем другой. От меня он такие выходки терпеть бы не стал. Вам бы поговорить спокойно, а не бить посуду, Эф. Отец хочет сделать как лучше, он заботится о тебе, так же как обо мне, или Гарри. На этом разговор был окончен и Эффи, раздражённо фыркнув, отвернулась от брата. Ну конечно! Альфард тоже защищает отца, а она одна вся из себя плохая. И так будет всегда, ведь для них она чужая. Гнев новой волной нахлынул на Эффи, смешиваясь в один коктейль с чувством горькой обиды. По логике вещей, слова брата должны были остудить ее пыл и ободрить. Однако, о какой логике может идти речь, когда дело касается травмированной девочки-подростка? Сириус оторвался от разговора с Ремусом, и его глаза недобро сверкнули в сторону дочери. По спине Одри пробежал табун мурашек, но виду она не подала, вызывающе вскинув бровь. Блэк прочистил горло, и обманчиво спокойно начал: — Что ж, Эдильфрида, раз ты так недовольна моим выбором, могу предложить тебе другие школы. Как насчет Дурмстранга, посреди холодного моря, где вокруг нет ничего кроме скал? А может Колдовстворец, о расположении которого толком ничего неизвестно? Как тебе перспектива поехать в Россию, узнать новую культуру? Я встречался с их директором на одном международном приеме, мне стоит лишь написать одно письмо, — голос из спокойного переходил в рык, хотя было видно, как он всеми силами себя сдерживает. По тону не было понятно, всерьез он готов её туда сослать, или нет, хотя Эффи понимала, что ради того чтобы ее приструнить он пойдет и не на такое. Девушка молча поднялась со своего места. — Да как хочешь. Миссис Уизли, спасибо за ужин, блюда были просто чудесным. Всем остальным спасибо за компанию, я пожалуй пойду в комнату, неважно себя чувствую. Блэк широким шагом двинулась к выходу из столовой, и ураганом взлетела по лестнице на третий этаж. После раздался лишь громкий хлопок двери, и в коридоре вновь наступила тишина.

***

Резко запрыгнув на подоконник, Эффи достала из тайника сигарету, закурив её в открытое окно. Слишком холодный для апреля ветер, резкими порывами хлестал её по оголённым плечам и шее, заставляя кожу покрыться мурашками, но было плевать. Сейчас она могла думать лишь о том, как её план вывести отца из себя на публике, с треском провалился, и представлять в голове худшие варианты наказаний, которые она получит за эту выходку. Через минуту Блэк все же решила переместиться, когда очередной порыв ветра вырвал из ее руки сигарету. Забравшись под одеяло, она подтянула колени к груди, и зажгла очередную никотиновую палочку. Может отец действительно отправит ее в Россию, к медведям и дикому холоду? И что она будет там делать? Даже язык не знает, хотя читала несколько книг русских писателей, но, мать твою, с английским переводом! Или в Дурмстранг? О, об этой школе она знала много. Горгонея часто пугала маленькую девочку, что сошлёт ее туда за непослушание. А Эффи в тайне мечтала, что мадам так и поступит, ведь вряд ли хоть в одном уголке мира может быть хуже, чем рядом с ней. Третья сигарета была выкурена незаметно для девушки, так же как четвертая и пятая. Эмоциональное состояние было где-то ниже плинтуса. Вся ярость, всё негодование и чувства будто бы испарились, оставляя после себя пустоту. В голове то и дело всплывали слова Альфарда, который пытался объяснить, что отец просто хочет сделать как лучше из чистой заботы и беспокойства. «Блять, что я наделала? Что со мной не так?» Слезы непрошено заструились из глаз, и уже через несколько секунд Эффи содрогалась в бесшумной истерике. Мысли роем шумели в голове, а грудь сжало стальными тисками, да так, что стало попросту нечем дышать. Спина покрылась холодным потом, на лбу выступила испарина, а все её нутро поглотил страх. Спустя несколько минут она плакала навзрыд, уже не пытаясь сдерживать себя, не заботясь о том, что ее может кто-то услышать. Тело била мелкая дрожь, одеяло сползло, оголяя плечи, отчего стало только холоднее. Блэк начало казаться, что сейчас, прямо в эту секунду, случится что-то страшное, что кто-то плохой рядом и уже готов причинить ей зло. Убить. Кто-то хочет её убить, и он прямо за спиной. Эффи подорвалась с кровати, и забежала в ванную, заперев дверь. Она забилась в угол, в ужасе таращась на дверь, за которой слышались тихие шаги убийцы. В ушах зазвучал мерзкий крысиный писк, будто она снова в том подвале, вновь издевается над невинным зверьком. Казалось, она сходит с ума. В дверь начали скрестить, в горле пересохло. Девушка подорвалась на ноги, и трясущимися руками попыталась открыть кран, чтобы умыться, а когда подняла глаза к зеркалу, закричала во весь голос. Прямо за ее спиной стояла мадам Горгонея, вся в крови, и тянула свои грязные руки к её шее. Удар. Еще удар. Отражение рассыпалось на сотни мелких кусочков, а на костяшках выступили следы крови. Она вновь забилась в угол, и панически принялась царапать свою кожу, чтобы понять, почувствовать, хоть как-то догадаться, где она и кто, что реально, а что нет. Ее ногти больно скользили по бёдрам, оставляя кровавые борозды, но боль не отрезвляла. Эффи заревела пуще прежнего, закрывая уши руками. Крысиный писк стал ощущающим, и дополнился тихим вкрадчивым шёпотом, что без конца твердил: «Убийца, убийца, убийца» — Хватит! Пожалуйста, уходи! Заткнись! Умоляю! — в истерике закричала она, начиная биться головой об стену за своей спиной, и продолжила хаотично разрывать плоть на бедрах ногтями. Крысы. Крысы бегали по ней, кусали, скользя мерзкими лысыми хвостами по её голой коже. Блэк вскочила с места, в тщетной попытке сбросить их, но с каждой секундой их становилось все больше, они заползали под её платье, пытались залезть в рот и уши. От ощущения тяжести на своём теле, она снова повалилась на пол, больно ударяясь головой об угол ванной. Писк и шёпот оглушили, заставляя закрыть уши руками. Дверь отворилась, и Эффи в ужасе подняла глаза, отползая как можно дальше. Перед глазами все плыло, дыхание было нарушено, а сердце билось так сильно, что вот-вот грозилась не выдержать и остановиться. Перед ней маячили несколько смазанных силуэтов, которые сливались в одно цветное пятно, она видела лишь руки которые тянулись к ней. Руки Горгонеи, перепачканные кровью её матери. Крысы в страхе разбежались. — Ты сдохла тварь! Тебя здесь нет! Оставь меня в покое! Неожиданно Эффи ощутила, как кто-то осторожно сгрёб ее в объятия, и принялся гладить по волосам. Она тут же попыталась вырваться и отбиться, несколько раз больно укусив и поцарапав неизвестного, но со временем, осознав что ей не пытаются причинить вред, очень медленно начала успокаиваться. Тело продолжала бить крупная дрожь, слёзы все так же текли по ее щекам, но дышать становилось легче. Шепот в голове и шаги за дверью исчезли, как и крысиный писк, уступая место звенящей тишине, что нарушали лишь ее собственные всхлипы. Когда паника почти отступила, Эффи слегка отпрянула от своего защитника, и осмотрелась. В начале она увидела свои ладони, что были перепачканы кровью, она же была под ногтями, и стекала по предплечьям, кожа на бедрах хаотично распорота, а весь кафель вокруг перепачкан. Судорожно вздохнув, девушка посмотрела наверх. Перед ней, на коленях, сидел отец, с выражением ужаса и беспокойства на лице. Она невидяще посмотрела ему в глаза, и ей показалось, что он сам находился на грани того, чтобы заплакать. Переведя взгляд, она заметила Альфарда, что так же сидел на полу, оперевшись о стену, с сожалением и сочувствием глядя на сестру. — Эффи, солнышко, давай мы встанем с пола, и уложим тебя в кровать? — тихо, с теплотой, но дрожью в голосе, сказал Сириус. Дождавшись лёгкого утвердительного кивка, он откинул валяющиеся на полу туфли, и подхватил дочь на руки. Осторожно опустив Эффи на простыни, он поднял с пола одеяло, бережно накрывая ту сверху. — Сс… Спасибо, — ее голос по прежнему дрожал, а от соприкосновения с ледяной тканью одеяла, тело вновь покрылось мурашками — Выпей. Это зелье сна без сновидений. — Я хотела сказать… — Все утром, солнышко. Тебе нужно отдохнуть, — Сириус наклонился вперёд, оставляя легкий поцелуй на лбу дочери. — А теперь выпей зелье, пожалуйста. Залпом осушив колбу, Эффи устало прикрыла глаза, ощущая как тело медленно становится ватным, а все тревожные мысли из головы потихоньку испаряются. Альфард покинул комнату, тихо прикрыв за собой дверь, а Сириус так и остался молча сидеть на краю кровати, вглядываясь в расслабленное лицо дочери. Взмахом палочки, он очистил её лицо от расплывшегося после истерики макияжа. После осторожно взял ее руку, что лежала поверх одеяла, и залечил разбитые костяшки. Пытаться снять десяток серебряных браслетов с запястья он не решился, дабы не потревожить ее сон. Блэк просидел так, почти не дыша, около получаса, после чего все же поднялся на ноги. Закрыв окно и подпалив бревна в камине, он собрал с пола разбросанные сигаретные бычки и опрокинутую бутылку вина. Полупустая пачка сигарет была убрана в карман пиджака Напоследок взглянув на мирно спящую Эффи, Сириус бесшумно прикрыл за собой дверь. Ему определённо нужно было подумать.

***

На следующее утро Эффи проснулась, с сильнейший сухостью во рту. Нащупав на столе стакан с водой, она приподнялась на локте и залпом осушила его. Мысль о том, что нужно бросать столько пить, непрошено промелькнула в голове. После всё произошло как в перемотке. Блэк резко подскочила на кровати, а воспоминания вчерашнего вечера начали мелькать в голове, одно за другим. Причина разбитого состояния крылась вовсе не в алкоголе. Она вспомнила. Вот её захлестнула паника, она на полу в ванной, шепот, отражение Мадам в зеркале, ногти впившиеся в кожу, крысиный писк. Скинув одеяло, Эффи с ужасом посмотрела на шрамы от ногтей, что за ночь успели покрыться коркой. Мазнув взглядом по костяшкам правой руки, она заметила, что они залечены, и на коже осталась лишь парочка тонких белых шрамов. Можно было попросить Кикимера также избавить ее от порезов на ногах, но Эффи решила оставить их, как напоминание о собственной слабости. В мыслях тут же всплыл отец, а точнее то, как он повёл себя вчера. Его теплые объятия, ласковое поглаживание по волосам, тихий успокаивающий шёпот. Всю неделю она считала, что Хогвартс — просто попытка от нее избавиться, лишь бы глаза не мозолила. Но вчера… Мерлин! Какая же она дура! На протяжении всех месяцев, что она жила на Гриммо, он делал всё, лишь бы Эффи чувствовала себя комфортно и была счастлива. Их прогулки по Лондону, долгие разговоры за ужинами, его искренний интерес к ее прошлому. «Дура!» Одри стало жутко стыдно за свое поведение, а в особенности за вчерашнюю выходку. И после всего этого он еще и увидел ее приступ, но вместо осуждения, он… Принял ее чувства? Позволил побыть слабой в объятиях родного человека? В душе что-то тепло затрепетало, а стыд нахлынул пуще прежнего. Наверное надо бы извиниться, да вот только из комнаты выйти страшно. А вдруг, она посмотрит ему в глаза, и увидит в них разочарование? Вдруг вчера это все было лишь из жалости, и теперь он считает её слабачкой и истеричкой? А если он вовсе… «Нет!» Эффи подскочила с кровати, не позволяя новой порции паники захватить её разум. Жутко хотелось курить, но пачка с окна исчезла, как и бутылка вина, что была припрятана за шторой. Очевидно отец всё забрал с собой, когда она уснула. Блэк вспомнила, как сквозь сон она ощущала, что кто-то держит её за руку и гладит по волосам. Губы тронула легкая улыбка, а волнения и переживания чуть отступили, но всё ещё было непонятно, как вести себя, после всего произошедшего. Все же в жизни бездомной сиротки были и свои плюсы. Не было переживаний о чужих чувствах, страха повести себя неправильно. Пускай два года на улице Эффи зачастую вспоминала с содроганием, были и хорошие моменты. Сердце вновь больно защемило при мыслях о Кевине. Сбросив латексное узкое платье, Блэк переоделась в толстовку и леггинсы, после чего уселась на подоконник, и чуть отворив окно, закурила сигарету из новой пачки, что была приклеена на скотч под подоконником. За ночь успело потеплеть, и теперь в воздухе витал тонкий аромат приближающегося лета. Ненароком в голове всплыли тёплые, согретые солнечными лучами моменты.

***

На дворе стоял июнь. Загазованный воздух города каждый день отравлял легкие, вызывая желание зайтись в глубоком кашле. Эффи и Кевин, в протест летней жаре, расположились на каменной гальке, вблизи мирно текущей Темзы. Пляж на окраине Лондона был скрыт от любопытных глаз густыми деревьями, и был их личным тайным местом. Вторая бутылка вина была опустошена наполовину, а счастливые, чуть пьяные подростки, нежились в лучах закатного солнца, рассматривая розовые, плывущие по небу облака. — Смотри, Эффи, — Кевин ткнул пальцем в небо, — А то облако похоже на альпаку. Помнишь, мы видели их в зоопарке? — Конечно помню, Кев. Ты был в таком восторге, что только слюни на них не пускал! Сегодняшний день грозился стать лучшим за всё время их знакомства. Рано утром они проходили мимо супермаркета, когда какая-то женщина, прямо на улице кричала на вусмерть пьяного мужчину в форме охранника. Из обрывков диалога стало понятно, что она увольняет его за пьянство на рабочем месте. Ужасная трагедия для человека, и большое счастье для двух юных подельников. Ребята переглянулись, видя на лицах друг друга одинаковую хитрую ухмылку. План созрел сам собой. По отработанной схеме, Эффи отвлекала сотрудника, который следил за залом, говоря что она потеряла родителей, и не знает как их найти, естественно сопровождая свой душещипательный монолог слезами. Дарт же, в это время осторожно заталкивал в свой рюкзак все, что плохо лежало. Улов был воистину роскошным. Дорогой сыр, ветчина, свежие багеты, банки с консервами и три бутылки вина. И вот сейчас, лёжа на тонком покрывале, Кевин внимательно следил за тем, как мило Эффи кривит лицо, когда закатные лучи попадают ей в глаза, как заливисто смеётся над его глупыми шутками, что сам он считал совершенно идиотскими. Она была так близко к нему, что сердце парня каждую секунду было готово выпрыгнуть из груди. Эта странная девчонка со стальными серыми глазами и потрясающими кудрями, быстро нашла место в его сердце. Сначала он отметал эти мысли подальше, но спустя четыре месяца общения, понял что пропал. В приюте он видел несколько фильмов о любви, и если верить им, то все чувства, что клубились в его сердце и душе, были той самой любовью. И любил он в ней абсолютно всё: её милые веснушки, что совершенно не вязались с мертвенно бледной кожей и вечно мрачным взглядом, её тонкие длинные пальцы, которыми она изредка перебирала его русые волосы, когда напивалась. Каждый раз когда они спали в обнимку, потому что так теплее, он часами не мог успокоить своё сердце, что из раза в раз заходилось в бешеном ритме от такой близости. А то, как некоторые части его тела реагировали на Эффи, и вовсе вгоняло в краску. Ему по нескольку раз за ночь приходилось уединяться в компании своей руки, дабы не выдать себя. Сегодня, все чувства оказались выкручены на максимум. В лучах заходящего солнца Эффи казалась ему особенно красивой. Она слишком звонко смеялась, слишком близко находились их ладони, а жар оголённой кожи ее бёдер, запускал электрические импульсы по всему телу, каждый раз когда она случайно касалась его. Всё было слишком. И он решился. Оперевшись на локоть, он корпусом развернулся к девушке, и внимательно посмотрел ей в глаза. — Эф, а ты когда-нибудь целовалась? Щёки девушки приобрели легкий пунцовый оттенок, однако виду она не подала, и гордо вздёрнув нос, произнесла: — Нет, и что дальше? Ответом ей послужило легкое прикосновение к губам, на которое она несмело ответила, чуть приоткрыв рот. Это было до жути волнительно для них обоих, и к тому же впервые. Сделав несколько неумелых движений губами, парень разорвал поцелуй, глядя на слегка удивлённое лицо девушки. — Ты мне нравишься, Эффи, — её глаза широко распахнулись в изумлении, и Кевин ощутил, как она напряглась всем телом. — Кев…я… — Ничего не отвечай, — большим пальцем он едва весомо погладил ее по щеке, — Просто позволь мне быть рядом. Получив лёгкий неуверенный кивок вместо ответа, он вновь втянул её в поцелуй, теперь уже более уверенно чем раньше. Они оба с трепетом изучали губы другу друга, разделяя между собой такой важный, первый опыт. Горячее июльское солнце опустилось за горизонт, а поцелуи плавно переместились на девичью шею, вызывая шумные вздохи с её стороны. Он сам плохо понимал что делает, но в журналах для взрослых, которые он иногда воровал, было много любопытных картинок. Щёки Эффи пылали, как сам закат, а внизу живота возникли странные, незнакомые до того ощущения. Кевин был ей симпатичен, она доверяла ему, и относилась как к очень близкому другу. Эдильфрида прекрасно понимала, к чему всё идёт, ведь как бы тщательно парень не прятал свои грязные журнальчики, она успела пролистать парочку. А ещё отлично помнила рассказ Эвана, который в десять лет открыл ей тайну того, откуда берутся дети. Кевин не мог поверить в происходящее. В своих самых смелых мечтах, когда Эф доверчиво прижималась к нему во сне, он и вообразить не мог, что она когда-нибудь позволит ему касаться её так. Сдерживать себя становилось с каждой минутой всё сложнее, но зайти дальше он боялся. Боялся, что эта, неземной красоты девушка оттолкнет его, скажет, что всё это было ошибкой и уйдёт. Но бороться с низменным желанием было выше его сил — стыд начисто проигрывал бушующим гормонам. — Эффи… — он с трудом выдержал взгляд стальных глаз, что внимательно следили за каждым его действием, — Ты…ты позволишь мне? — Да, — краснеть дальше было некуда, но юная Блэк, кажется, шла на рекорд, — Но у меня никогда этого не было. — У меня тоже. Чуть приподнявшись, девушка несмело стянула с себя майку, смущённо отводя взгляд. Над безлюдным пляжем на окраине Лондона взошла луна, освещая пару подростков своим холодным серебряным светом. Дарту казалось, что сердце прямо в эту секунду проломит ему рёбра, от вида того, как доверчиво она смотрела на него, как ангельски красиво светилась её кожа в серебристых лучах. — Я не хочу причинить тебе боль. — Без неё не получится, — Эф нервно улыбнулась, морально подготавливая себя к тому, что сейчас произойдет, но соврала бы, сказав что этого не хочет. — Не волнуйся, я терпеливая. Поначалу ей было приятно, но когда Кевин попытался двинуться чуть дальше, девушка зашипела от боли, впиваясь ногтями в ладони. — Боже, пожалуйста, прости меня, я не хотел, — юноша, с полным ужасами глазами уже был готов отступить и всё прекратить, но она не позволила. — Продолжай. Просто не слишком медленно, так ещё больнее… Он прислушался. Из глаз Эффи брызнули слезы, а низ живота пронзило режущей болью, но встретив перепуганный взгляд карих глаз, она поспешила убедить Кева, что все в порядке, и он может продолжить. После Эффи лежала на груди Дарта, заботливо укутанная в плед, на котором осталось пару капель крови. Задумчиво втягивая дым от сигареты, она осознала, что это, кажется, один из лучших дней в её жизни.

***

Вспоминая всё, это Блэк грустно улыбнулась, а по щекам вновь заструились влажные дорожки слёз. От мыслей о Кевине в сердце что-то неприятное свербило, заставляя девушку ощущать тоску, хоть она и пыталась относиться к этому как к пройденному этапу своей жизни. Больше не было того трепета в душе, когда он впервые коснулся ее губ, не было слепой привязанности и доверия. Ей всего лишь хотелось знать, что с ним все хорошо. Одри несколько раз пыталась выяснить где он сейчас через заклинание поиска, но к своему сожалению, у нее не было по-настоящему его вещи. Футболка Нирваны которую он подарил на её тринадцатилетние не подходила для подобного. Она уже пыталась. И не раз. Думать о прошлом было тоскливо. Конечно хотелось во всём разобраться, снова увидеть его карие глаза, с зелёной каймой, но сейчас нужно было разобраться в своём настоящем. Тяжело сглотнув, Эффи спрыгнула с подоконника, и преодолевая всю, пожирающую изнутри неуверенность, двинулась прочь из комнаты. Перед дверьми столовой она медлила, никак не решаясь зайти внутрь. Дико хотелось развернуться, и спрятаться под одеялом в своей комнате, вот только прятаться было не в её стиле. Сделав последний глубокий вздох, Блэк плечом толкнула тяжёлую дубовую дверь, и с наигранной уверенностью прошагала вперёд. Сириус расположился во главе стола с сигарой и газетой, вдумчиво вглядываясь в строки на пожелтевших страницах «Пророка», но как только скрипнула дверь, тут же поднял глаза. Эффи стремительно прошла внутрь, и заняла первый попавшийся стул. Хлопок аппарации, и через секунду поодаль нее уже находился Кикимер. — Юная Госпожа, вы голодны? Принести Ваш любимый завтрак? — Нет. Мне, пожалуйста кофе без молока и сахара. Буду благодарна, если ты справишься чуть быстрее обычного, Кик, никак не могу проснуться. В ту же секунду эльф растворился в воздухе, а Одри принялась изучать свои ногти, отмечая, что необходимо обновить маникюр. — Эффи, — вкрадчиво начал Сириус, тут же отмечая как дочь напряглась всем телом, и с наигранной улыбкой посмотрела ему глаза, — Мы можем поговорить о вчерашнем? — Не стоит. — Эффи…. — Нет, пап, правда не стоит, со мной всё в порядке. Спасибо что поддержал вчера, я правда благодарна. И мне жаль, что я подставила тебя перед гостями, соглашусь, это было глупо и по-детски. Глазами девушки бегло скользила от одного предмета в гостиной к другому, избегая вновь смотреть на Сириуса. Пальцы отбивали дробь по столу, а в горле застрял ком. Возможно всё же стоило остаться в комнате и переждать там денёк-другой, пока этот инцидент не забудется, но бежать было поздно. Сириус молча поднялся со стула, и не спеша преодолев расстояние между собой и девушкой, сел рядом, разворачивая дочь за плечи. Ее ледяные руки оказались в его теплых широких ладонях, из-за чего кожа покрылась мурашками. — Как давно с тобой такое случается? На добрые несколько минут вопрос повис воздухе, так и оставшись без ответа, но молчание становилось неловким, и Эффи, негромко прочистив горло, всё же ответила: — Сколько себя помню. С тех пор как мама ушла, — почему-то не хотелось использовать это холодное и липкое слово «умерла». Блэк и вправду хотела верить, что мама просто ушла в лучший мир, и не видит во что превратилась её маленькая «Звёздочка». Сириус тяжело сглотнул, силясь подобрать правильные слова. Его с самого первого дня их знакомства гложило чувство вины, за то что он не узнал, не нашёл свою девочку. Он без конца винил себя за её страшное детство, где она не видела ничего кроме страданий. Каждую секунду, когда она появлялась в его поле зрения, ему хотелось сгрести её в охапку и укрыть от всего плохого в этом мире. Каждый раз его сердце сжималось и кровоточило, когда он заставал её в моменты задумчивости, ведь видеть её взгляд направленный в пустоту, в котором читалась лишь боль от пережитого, было невыносимо. Но он восхищался Эдильфридой. После всего, что с ней произошло, она продолжала жить, смеяться, радоваться мелочам, вроде красивого заката, или свежим круассанами с крепким кофе по утрам. А та дуэль? Он уже который день прокручивал в голове её до мельчайших подробностей, и казалось Эффи была создана для боя. То, как искусно она подбирала череду заклинаний, с какой грацией уворачивалась от ответных лучей, а этот фокус с иллюзией вообще лишал дара речи. Но вчера он открыл её другой стороны, увидел что она не железная, какой всегда хочет казаться, а просто запуганный травмированный ребёнок, которому нужно тепло и любовь. И Сириус поклялся себе, что убьёт любого, из-за кого его дочь проронит хоть слезинку. — Эффи, мне очень жаль что я был груб с тобой, когда сообщил тебе о своём решении. И извини, что не спросил твоего мнения, а поставил перед фактом. Я был зол и не спал всю ночь, не стоило вызывать тебя в таком скверном расположении духа. Девушка подняла глаза на отца, встречаясь с такой знакомой сталью. Она пыталась понять, говорит он искренне, или всё это бравада и дань приличиям. К своему счастью на его лице она прочитала лишь неподдельное беспокойство и сожаление. — Значит я могу не ехать в школу? — Не совсем, — надежда, на секунду мелькнувшая глазах Эффи, тут же угасла, — У меня к тебе предложение. Давай ты поедешь в школу, и постараешься отучиться там до Рождества, и если тебе не понравится, то ты вернёшься на привычное для тебя домашнее обучение. Но ты имеешь право отказаться прямо сейчас, если категорически против этой затеи. Что скажешь? Эффи сидела, стараясь переварить информацию. Она растерянно моргала, пытаясь осознать, что он действительно не пытается избавиться от нее, как от внезапной головной боли, и к тому же разрешает сделать выбор. Дает право остаться, и жить так, как она привыкла. Но хотела ли она этого на самом деле? Если так подумать, Эффи все детство мечтала поступить в Хогвартс, когда слушала истории мадам Вальбурги и дедушки. Их рассказы о сказочном замке, чёрном озере, запретном Лесе, о загадочной красоте гостиной Слизерина, через окна которой можно жестами общаться с русалками. Не стоило забывать о роскошных пиршествах, балах и огромной ели, которая украшалась символами всех четырёх факультетов на каждое Рождество. И если теперь выпала такая возможность, то почему бы не рискнуть? Она всегда сможет отказаться и вернуться к привычной жизни в особняке. А может и правда получится найти друзей? К тому же там уже учатся Альфард и Гарри, а значит они смогут видеться чаще, не только на каникулах. — Я согласна. Может быть ты прав, и так будет лучше для меня, — Эффи улыбнулась уголком губ, снова находя взгляд отца. — Спасибо, Касси…то есть — Касси? Мне нравится. За секунду она оказалась в тёплых отеческих объятиях, и с наслаждением вдохнула, успевший стать таким родным, запах кубинских сигар и восточных трав. — Я люблю тебя, доченька. Эффи широко распахнула глаза, и на секунду кажется забыла как дышать. Он… Что он только что сказал? Любит… — Я тоже люблю тебя, пап. Этих слов никто из присутствующих в комнате точно не ожидал, ни тот кто произнёс, ни тот кто услышал. Фраза слетела с губ сама собой, и Эффи даже толком не поняла, как это произошло, но сейчас она была такой, правильной? Концепция любви была для неё в целом непонятна, но как еще описать то что она чувствовала? Смесь теплоты и нежности, желание оберегать. То же она испытывала к маме, пускай и плохо помнит, к мадам Вальбурге и дедушке. И если это не любовь, то что? — Для меня это очень много значит, Касси, — Сириус оставил легкий поцелуй на ее макушке, и отступил назад, дабы не смущать дочь ещё сильнее. За время, что они провели вместе, он понял, что когда дело касается чувств, на неё лучше не давить. — Мммм, семейная идиллия, — на пороге стоял Альфард, с хитрой, но счастливой улыбкой на лице, — А мне порция обнимашек полагается, Эф? — А ты не заслужил, Блэк. — От Блэк слышу. Иди сюда, мелочь, — брат за несколько широких шагов преодолел расстояние между ними, и под возмущённые крики сестры притянул ее к своей груди, крепко сжимая в кольце рук. Наконец отбившись от Альфа, что принялся кружить Эффи по всей комнате, под лающий смех Сириуса, она наконец смогла сесть обратно за стол, и с грустью отметила, что кружка с напитком холодная. — Из-за ваших телячьих нежностей у меня кофе остыл! — Не в мою смену! — в воздухе внезапно возник Кикимер, и по щелчку пальцев заменил остывший напиток на свежий. Столовую вновь оглушил смех, теперь уже всех трёх представителей темнейшего благороднейшего семейства.

***

Весь следующий день семья Блэк в полном составе, вместе с Гарри и Ремусом провела, гуляя по магловским пасхальным ярмаркам. Эффи много рассказывала им о религии, ведь Кевин верил в Бога, и часто делился с ней своими мыслями о жизни и смерти, рае и аде. Сама девушка конечно считала это всё чепухой, но разубеждать сироту в том, что его родители сейчас в раю, было слишком жестко даже для Блэк. К тому же, ей самой хотелось верить, что мама сейчас где-то там, в лучшем месте. Каким чудом Альфард и Эффи уговорили отца и Ремуса зайти с ними в магловский паб, было загадкой. Однако факт оставался фактом, и они дружной компанией опрокинули по пинте холодного пива, что идеально скрасило жаркий апрельский день. Гарри естественно купили молочный коктейль. Абсолютно счастливые и уставшие, они вернулись домой лишь под вечер. Гарри убежал наверх, дабы распаковать новый конструктор, что подарил ему крестный, а Ремус исчез в пламени камина, отправившись домой. Эффи и Альфард уютно расположились в гостиной с парой-тройкой бутылок светлого эля, под недовольным взглядом отца, пускай он и сам купил его для них. Сириус сделать скидку на то, что дети долго не виделись, и наверняка хотят поболтать в непринуждённой обстановке. — Если сегодня вечером я не досчитаюсь хотя бы единой бутылки из своих запасов, обоим головы оторву, — уже на пороге сказал Сириус, строгим взглядом посмотрев поочерёдно на дочь и сына. — Понял-принял! Не досчитаешься завтра! — весело прокричал Альфард вслед удаляющемуся отцу, но его реплика осталась без ответа. Когда дверь кабинета на втором этаже закрылась, Альфард взмахнул палочкой, накладывая на комнату заглушающие чары, и с интересом уставился на сестру. — Ну и как ты поживаешь, Эф? Слыхал отец просек твой трюк с пожарной лестницей, весьма смело. Не боялась расшибиться в лепёшку? Третий этаж как никак, — парень с громким шипением откупорил бутылку пива, и протянул сестре. — Жизнь скучна без риска, Альф. А что до жизни — скука смертная. Днями, а иногда и ночами торчу в лаборатории, пополняю семейные запасы зелий в аптечке. Чем вы вообще лечитесь, когда болеете? — Ну, отец считает, что виски собственного производства лучшее лекарство. А я обычно обращаюсь за помощью к миссис Уизли, — лицо девушки в момент скривилось в неприязненной гримасе, — И гляжу ты от неё не в восторге. Почему же? Милейшей души женщина. — Которая невзлюбила меня с первой встречи. Еще и заявлялась сюда несколько раз, как к себе домой, отпускала комментарии по поводу моих «вульгарных нарядов». Рыжая стерва, вот кто она. Я бы вообще для всех Уизли камин закрыла навсегда, — Эффи скрестила руки на груди, походя сейчас на обиженного ребёнка, которого пожурили за плохое поведение. Альфард громко рассмеялся, а после подытожил, что сестре вероятно вовсе не нравятся люди как вид, за что получил подушкой в голову.

***

Еще несколько часов Эффи провела в гостиной вместе с братом, слушая его истории о Хогвартсе, друзьях и факультетских вечеринках. Гриффиндор звучал как веселое место, но что-то ей подсказывало, что попадёт она точно не туда. Откровенно говоря, каждый в доме знал где ей самое место, но предпочитал тактично молчать, оставив последнее слово за Распределяющей шляпой. Мало ли что. Разошлись они около часу ночи, и чуть захмелевшая Эф устало побрела к себе в комнату. День был просто отличный, один из самых лучших на её памяти! Столько впечатлений, радости и смеха в её жизни не было никогда. Альфард всегда умел ее развеселить и растормошить, а из-за не слишком большой разницы в возрасте они отлично понимали друг друга. Проходя лестничный пролет второго этажа, Эффи заметила, что отец как обычно не спит. С самого утра ее терзал один вопрос, и кажется единственный кто мог дать ей ответы, сейчас наверняка склонился над очередным важным документом с бокалом огневиски «Black’s». Выбрать в качестве названия для напитка собственную фамилию Эффи считала тривиальным, но мысль о том, что она наследница алкогольной империи отца, была очень даже радостной. Блэк чуть замялась на пороге, всё никак не решаясь постучать. Она никогда не рассказывала никому о Кевине, а раскрывать природу их отношений вовсе было сродни самоубийству. Если отец узнает, что этот бездомный парень «обесчестил» его малолетнюю дочь, он точно его отыщет. Даже из-под земли достанет, Эффи была в этом уверена. — Войдите, — прозвучал ответ на негромкий стук в дверь. Внутри кабинета царила полутьма. Сириус сидел за столом, как и предполагала Эффи, с бокалом виски в одной руке и сигарой в другой. Он внимательно вчитывался в какой-то пергамент, нахмурив брови. Когда отец наконец оторвался от чтения и увидел в дверях дочь, то удивился. По его подсчётам, они как раз должны были разойтись по своим комнатам вместе с Альфардом, так как пиво должно было уже закончиться. Что ей понадобилось от него, в столь поздний час, было непонятно. –Касси? Что-то случилось? — Нет. Но я хотела поговорить. Сириус жестом указал ей сесть в кресло, попутно убирая с края стола бутылку алкоголя, на которую то и дело косились глаза Эффи. Закрыв папку с документами, он откинулся на спинку стула, устало потирая глаза, и видя, что Касси никак не соберётся с мыслями, начал первый: — Что ты хотела обсудить? — Ты можешь помочь найти человека? Магла. Не через заклинание поиска, а по своим связям? На лице отца вмиг отразилась странная усмешка, он сбросил горстку пепла с кончика сигары, и внимательно вгляделся в лицо дочки, что под его цепким взглядом ощутила себя крайне неуютно. Кажется ничего хорошего ждать не следовало. — Дай угадаю, речь идёт о твоём дружке-подельнике Кевине Дарте? — Откуда ты… — Дорогая, если ты думала, что я до этого не докопаюсь, ты очень меня недооцениваешь, — Сириус потянулся вниз, несколько раз прокрутил колёсико сейфа, вводя шифр, и извлёк из него увесистую бумажную папку. — Что тут у нас? Ах да, грабёж, разбой, незаконное проникновение на частную территорию, драки, нанесение тяжких телесных, угон, глядите-ка, даже поджёг. Мне продолжать? — Ему приходилось выживать! Как и мне! Ты не знаешь каково это, быть бездомным! — яростно принялась защищать друга Эффи, подскакивая на ноги. Как можно с таким пренебрежением говорить о человеке, которого ты вовсе никогда не встречал? — Да эти жандармы позорные половину на него повесили, так как не смогли найти виновных, вот и всё! — Сядь. От спокойного, с ледяными нотками голоса отца, по спине пробежали мурашки. Толком не отдавая себе отчёт в собственных действиях, Эффи послушно села, но тут же недовольно сложила руки на груди. Тоже ей, моралист нашёлся. Сам-то небось и чего похуже вытворял в молодости. Ну или нет… — Если бы ты знал Кевина лично, он бы обязательно тебе понравился. — Очень в этом сомневаюсь. Ты знала, что он торговал наркотиками? Героин, мет, травка. Список длинный. Сердце Эффи пропустило удар, а перед глазами пролетели кадры из такого недавнего, но далеко прошлого.

***

Над Лондоном уже который день лил дождь.Ткань брезента над импровизированным укрытием Эффи и Кевина, жалобно шуршала от каждого порыва ветра. Блэк сидела, укутавшись во все вещи, что у них были, и тщетно пыталась согреть свои заледеневшие руки о подрагивающий огонёк окопной свечи. Кевина не было уже два дня. Он ушёл на свою «работу» еще утром четверга, и вот сейчас, когда время грозилось перевалить за полночь пятницы, она всё ещё была одна. Одри старалась больше не вникать в специфику его занятия, просто радуясь тому, что оно приносит хоть какие-то деньги. Поначалу она пыталась вразумить его, и убедить что это слишком опасно, но Дарт и слышать ничего не хотел. В его голове уже мелькали картины того, как они на пару выберутся из нищеты, и будут снимать роскошную, по их меркам, маленькую квартирку на окраине Лондона, и каждый день иметь на столе ужин. Холод пронизывал до костей, а каждый порыв ветра грозился разрушить маленькое убежище под одним из мостов. Эффи дико хотелось есть, ведь ни в одном из супермаркетов города ей сегодня не повезло. Благо она умудрилась стащить из кармана какого-то бродяги пачку сигарет, они заглушали голод. Выставив руку из-под брезента, она на ощупь нашла жестяную кружку, полную дождевой воды, и залпом опрокинула в себя. Алкоголь кончился еще вчера вечером, и пустая бутылка водки валялась в углу «палатки». А выпить очень хотелось, дабы заглушить тревогу и попытаться поспать, но выходить на улицу в такой ливень было сравни самоубийству. Из недр рюкзака Эффи извлекла волшебную палочку, с грустью рассматривая ту. Ах, если бы она могла воспользоваться магией, все было бы гораздо проще, но перспектива снова нарваться на авроров останавливала. Привлекать к себе лишнее внимание было опасно. Со стороны послышались шаги, и хлюпающие звуки мокрых ботинок. Блэк быстро спрятала палочку обратно в сумку, и тут же между кусков тканей протиснулась голова, а потом и весь Кевин полностью. — Эффи, — он тут же повалил ее, вжимая под себя, и впился в губы поцелуем, — Я так скучал по тебе, — пальцы проникли под несколько слоев одежды, холодным прикосновениями обжигая кожу. Она опешила от такого напора, и попыталась вырваться. Ей нужны были объяснения. Где он пропадал? Что произошло? Почему от него целых два дня не было и весточки? — Кев, прекрати, — парню казалось не было и дела до её слов, он пальцами потянулся к ширинке её джинсов, и спустился поцелуями на шею, оставляя на тонкой коже багряные пятна, — Дарт, мать твою! Слезь с меня. Она силой толкнула парня в плечи, и вряд ли её скромных потуг хватило бы на такой силы толчок, здесь явно была замешана магия. Кевин удивлённо проморгался, потирая голову от болезненного удара о каменную стену моста, но быстро пришёл в себя, и расплылся в счастливой улыбке, глядя на взволнованную девушку. — Ты принёс? — Что? — Да что угодно! Еду, деньги, бухло в конце концов! Я тут два дня места себе не находила, а ты ведёшь себя так, будто отлить за угол отошёл! — Принёс кое-что получше. Он потянулся в карман джинсов, и извлёк оттуда что-то очень маленькое, завёрнутое в целлофан. Парень кругом разложил свою мокрую куртку образуя той «гнездо», и опустил груз, что теперь был защищён от ветра. Эффи в непонимании уставилась, внимательно следя за манипуляциями Дарта. Он быстро снял целлофан, под которым оказался кусочек фольги. Через секунду, она увидела маленькую горстку серо-белого, чуть влажного порошка. — Что это? — девушка чуть ближе подползла на коленях. — Это, красавица, кайф чистой воды. Мутный вчера дал мне попробовать товар на себе, чтобы я лучше понимал что продаю, а сегодня, когда я отдал ему выручку, предложил вместо оплаты взять пару грамм, — Блэк уже было собралась наорать на Кевина за такую глупость, но не успела, ведь он предостерег её опасения, — Не парься. Я свистнул у какой-то шмары её выручку за дрочку, на еду у нас найдётся. Но ты только попробуй! Это реальный кайф, размазывает лучше бухла, да и… Да я не опишу это словами. Сердце Эффи зашлось шумным ритмом. Конечно она знала, как друг время от времени зарабатывает им на жизнь, но видеть эту странную порошковую субстанцию перед собой, было почему-то страшно. Хотелось закрыть глаза и забиться в угол, а взвинченное состояние парня вызывало лишь больше тревог. Она никогда не видела его таким раньше. Кевин извлёк из кармана шприц, в заводской упаковке, пахнущей больницей, почерневшую столовую ложку и половинку лимона. Недоумение на лице Одри заиграло с новой силой. — Это…хмурый, или как его там? Кев ты с ума сошёл! Это же очень опасно! Откуда ты знаешь что там?! Может нас хотят отравить! — Да забей ты, зануда. Он отсыпал чек из той же партии, что я заюзал вчера. Ничего с тобой не случится, просто расслабимся, кайфанем. Ну давай Эф, ты что, трусиха? Блэк всё ещё смотрела на все эту картину с недоверием, но спустя пару минут уговоров согласилась. Щелчок зажигалки, брызнул сок лимона, кипящая жидкость, легкий укол в области сгиба локтя, а после лишь одна темнота.

***

— Что ты сделала?! Стены дешёвого разваливающегося мотеля содрогнул яростный юношеский крик. Кевин Дарт был в ярости. Эффи спиной вжалась в противоположную стену, вглядываясь в такие знакомые, почти что родные черты лица, что сейчас свело злобой и ненавистью. Ненавистью к ней? — Да! Я выкинула эту дрянь! Смыла в унитаз! Ты обещал мне! Ты устроился к Мутному ради денег, а приносишь домой лишь эту мерзость! Пропадаешь днями и ночами где попало! — Да какое право ты имеешь мне такое говорить, сука? Я работаю, а ты нихуя не делаешь! Только сидишь и ждешь, когда твой дорогой Кевин всё решит за тебя! — Пожалуйста, я умоляю тебя, хватит! Это не ты! Пожалуйста, брось эту дрянь, или я…или… — Что блять, или? — Или я уйду от тебя! Эффи зашлась в истерике, беспрерывно умоляю своего друга слезть с этого дерьма. Ведь это был уже не её Кевин, а совершенно незнакомый человек: озлобленный, с трясущимися руками и лихорадочным взглядом, в котором больше не было света и тепла. Дарт за несколько секунд преодолел расстояние между собой и девушкой, хватая последнюю за горло. Его пальцы больно сжались на тонкой шее, перекрывая любой доступ кислорода, ноги Эффи оторвались от пола, и она в панике попыталась вырваться. — Кевин. Кев… Отпусти… Мне нечем… Последние пару судорожных попыток сделать хотя бы еще один вдох, и глаза застелила тьма. Тело с грохотом упало на пол, а Дарт с ужасом отполз от Эффи, пытаясь осознать, что только что натворил.

***

— Эффи, я умоляю тебя, прости! Я не хотел! Я не знаю что со мной произошло, пожалуйста прости! Кевин в слезах валялся в ногах Эффи, что недавно очнулась. Она сидела на жёстком матрасе, пальцами потирая шею, на которой синели следы чужих пальцев, и невидящим взглядом смотрела перед собой. — Я прошу тебя, Эффи, пожалуйста! Но я не могу так! Я клянусь, это был первый и последний раз, я больше никогда тебя не трону, но мне нужно еще немного! — Дарт вцепился в ледяные ладони Блэк, умоляюще глядя в полные слёз стальные глаза, — Я обещаю. Я клянусь! Это мое последнее дело, потом я возьму у Мутного последний чек, вставлюсь, и навсегда забуду об этой дряни. Поверь! И она поверила.

***

— Касси, ты в порядке? Тишину кабинета разрезал тихий голос Сириуса. Пламя подрагивало в камине, бросая огненные отблески на лицо дочери, что после его последнего вопроса ушла глубоко в свои мысли. Эффи несколько раз проморгалась, и недоуменно посмотрела на отца, но после, кажется вспомнила суть их разговора, и хрипло произнесла: — Я поняла, помогать ты мне не будешь. Ладно. Тогда я пойду. Кресло тихо отъехало назад и девушка, чуть пошатнувшись, поднялась на ноги. От нахлынувших воспоминаний казалось, что её хорошенько приложили по голове чем-то тяжелым. На ватных ногах, она прошла к двери и потянула за ручку. — Касси, постой, — послышался шелест бумаг, и обернувшись, Эффи увидела, как отец двинулся в её сторону, — Кевина Дарта задержала магловская полиция за кражу из супермаркета. Я думаю ты знаешь в какой именно день, ведь сама там была. После, естественно, нашли весь список его правонарушений, и отправили в колонию для несовершеннолетних, откуда он сбежал спустя два месяца. Последний раз его видели в Портсмуте, скорее всего он пытался сбежать во Францию через Ла-Манш. В эту секунду Эффи захотелось рассмеяться в голос. Этот жук запомнил! Запомнил её рассказ о том, как она сбежала из Франции в Англию без документов. Остаётся надеяться, что у него всё получилось. — Спасибо пап, для меня это правда очень важно, — её губы тронула легкая улыбка, а Сириус не нашел ничего лучше, как тут же притянуть дочь к себе в объятия. — Ты ведь знаешь, что если тебя что-то тревожит, ты всегда можешь со мной поговорить? — Знаю.