Семь грехов Эдильфриды Блэк

***

Полторы недели, с того злополучного воскресенья, пролетели для Эдильфриды как по щелчку пальцев. Вспоминать, какую выволочку устроил Альфард за её выходку, было страшно. Дориан не шутил, когда говорил, что его терпение не безгранично и ей лучше его не злить, вот и поплатилась. Этот придурок решил приструнить её чужими руками, и Блэк очень хотелось ему отомстить, выложив всю подноготную их отношений и личных встреч, но знала, что сделает плохо не только ему, но и себе тоже, ведь терпение старшего брата было на исходе. Он увидел рунные порезы на её руке, и сложив два плюс два, догадался, что сестра использовала кровную магию. Слушать, как он считал, бредни про фестрала и сердобольную помощь Альфард не стал, предупредив, что если она вытворит хоть что-то ещё, то он тут же напишет отцу. Посему, пришлось начать вести себя тише воды ниже травы, не гулять после отбоя и посещать все до единого занятия. Больше походило на пытку. С Греем, после того как он её заложил, она снова не разговаривала, вернув их отношения к точке, на которой они находились до случая в Запретной секции. Ну почти. Старосте, как оказалось, было до лампочки что там для себя решила Эдильфрида, потому он продолжал исправно слать письма, а теперь ещё и цветы, каждое утро в Большом зале садился рядом и говорил неизменное «Здравствуй, ангел», не упуская лишней возможности коснуться её. В целом, всё было как обычно, с одной лишь разницей — Эффи становилось жарко каждый раз, когда он оказывался рядом. В своих мыслях она то и дело возвращалась к той ночи, когда они стали слишком близки на вечеринке. Воспоминания о его руках на собственном теле, о губах на шее, каждый раз заставляли стыдливо краснеть, ведь в глубине души она мечтала, чтобы это повторилось. В одну из ночей ей вновь приснился сон весьма интимного характера, от которого она проснулась как от кошмара, с полным осознанием того, что больше посмотреть в глаза Грею не сможет. Блэк сама была в шоке с того, что выдала её воспалённая фантазия, и перед выходом из комнаты замазала лицо толстым слоем тонального крема, так как щёки отказывались терять пунцовый оттенок. (Почему Зелье сна без сновидений позволяло такому появиться в голове, оставалось загадкой) Этот гад же, будто бы об этом прознал, и прямо за завтраком положил ей руку на коленку, из-за чего Эффи дёрнулась так, что на всём слизеринском столе задребезжала посуда. Естественно, этим она привлекла к себе кучу внимания, а Дориан тихо рассмеялся и подмигнул ей, абсолютно довольный такой реакцией. Слепым он не был, потому прекрасно замечал, какими взглядами его одаривает Эффи, когда думает, что он не видит. Особенно они нравились ему в библиотеке, где Эдильфрида проводила часы с Николя, разбирая очередную тему по Трансфигурации. Вид того, как она сидит с другим, но то и дело смотрит на него, закусив губу, поднимал самооценку Грея до небес (то есть до её привычного состояния). Несколько раз слизеринка задумывалась сделать так как сказал Дориан, и явиться в его комнату под покровом ночи, но, во-первых, она считала что держать оборону — дело принципа, а во-вторых… попросту боялась. С Кевином всё произошло как-то само собой, после чего пошло по накатанной, а здесь предстояло принять обдуманное решение и довериться чужому человеку. Конечно, можно было напиться и вызвать «другую Эдильфриду», но в таком случае Грей развернёт её на пороге, а второго подобного унижения она не переживёт. Помимо мыслей об этом заносчивом придурке, Блэк приходилось лавировать между Эваном и Элисон, что после того поцелуя почти не разговаривали. Розье объясняться отказывался, а Уолдорф просила Эффи в это не лезть, и тихо плакала в подушку перед сном, на утро делая вид, что всё в порядке. Выяснилось, что наблюдать за чужими страданиями тяжело, особенно когда не понимаешь как помочь. К чести Элис, не смотря на минутные слабости, холодность со стороны объекта своего воздыхания она переносила стоически. Лишь однажды она сбежала с ужина в Большом Зале, когда рядом с Эваном, что сидел напротив, в очередной раз появилась Лесли Ноуп, снова оставляя поцелуй на юношеской щеке.

***

21 сентября 1992.

За окном уже который день лил дождь, грозясь устроить второй вселенский потоп. Ужин в Большом зале был в самом разгаре, и сотни студентов сидели в компании своих друзей, весело обсуждая произошедшее за день. Все, кроме неё. Элисон сидела на полу женского туалета, захлёбываясь слезами. Трясущимися пальцами блондинка достала пачку красных Мальборо из кармана форменной мантии и подкурила сигарету. Неужели она вправду рассчитывала, что такой парень как Эван действительно обратит на неё внимание? На неё — невзрачную грязнокровку… Конечно он выбрал другую: лучше, старше, красивее, умнее. А тот поцелуй считал своей пьяной ошибкой — просто под руку попалась. Мама всегда говорила, что ей нужно больше стараться. Лучше следить за фигурой, лицом, красотой волос и питанием. Миссис Уолдорф с самого детства считала свою дочь недостаточно худой и, исходя из большой материнской любви, не забывала напоминать об этом каждый раз, когда Элис просила купить ей что-нибудь сладкое или вредное. Конечно, делала она это с благими намерениями, ведь боялась что её маленькую девочку будут травить из-за веса или внешности, как и её саму когда-то. Благими намерениями вымощена дорога в ад. Быть дочерью модного дизайнера, что ежедневно общается с совершенными в своём облике моделями, было тяжело. Всю жизнь Элисон гналась за мечтой о худом теле, изнуряя себя диетами и спортом с ранних восьми лет. Варёное яйцо на завтрак, овощной салат и постная рыба на обед, стакан воды на ужин. В двенадцать к стакану воды добавились сигареты. Под конец прошлого учебного года, она довела себя до такого изнеможения, что загремела в Больничное крыло, где мадам Помфри поставила ей крайнюю степень истощения и неутешительный диагноз — анорексия. Бедная женщина так сокрушалась над тем, до чего бедная девочка себя довела, абсолютно не подозревая, что это и было целью Уолдорф. Слезы текли не прекращаясь, и докурив, Элисон поднялась на ноги и прошла к ближайшей кабинке, становясь на колени перед унитазом. Два пальца в рот — и нет забот. Это стало её девизом по жизни в одиннадцать. Данную процедуру она проделывала после каждого приёма пищи, а в особенности, когда в припадке объедалась до боли в животе. Прошедшее лето блондинка провела в клинике реабилитации для больных пищевыми расстройствами. О, сколько мама охала и ахала, когда из школы ей прислали неутешительные новости о состоянии дочери. Элеонор Уолдорф совершенно не понимала, где недоглядела за своим чадом. — Элис, ты что творишь?! — послышался за спиной взволнованный голос Эффи, что застала подругу за опустошением желудка. — Уходи, я хочу побыть одна, — непривычно резко отозвалась Уолдорф, шмыгнув носом. «Хочу побыть одна, ха. Да я всегда блять одна». — Элисон, — снова позвала Блэк, опускаясь на колени, — Посмотри на меня, — Эффи потянула её за плечи, разворачивая на себя. Сердце сжалось от того, сколько боли, усталости и разочарования плескалось в карих глазах блондинки. Эдильфрида так часто видела такой же взгляд, смотря на своё собственное отражение. — Почему не я? Что со мной не так? Я недостаточно худая? Недостаточно красивая? Может моя кровь для него слишком грязная?! Истерика соседки начала набирать обороты, и тогда Эффи не придумала ничего лучше, чем просто притянуть её к себе и крепко обнять. Подобный порыв так обескуражил Элисон, что на секунду она перестала плакать, но то было лишь мгновение. — Ну чего ты, Уолдорф? Всё с тобой так, я уже говорила, — Эф ощутила, как намокает ткань мантии на плече, куда спрятала лицо Элис, — Просто все парни козлы. Сама посуди: Грей псих ненормальный, который следит за мной и по углам зажимает, Уоррингтон просто кретин и мерзавец, а мой брат бабник и, кажется, извращенец. Он спит с мадам Розмертой, представляешь? Кажется, этот факт был именно тем, что могло достаточно шокировать, дабы Элисон прекратила рыдать. Расширенными от удивления глазами она уставилась на Эффи, ища в её словах подвох или шутку, но та была полностью серьёзна. — Ты шутишь? Она же старая… — шмыгнув носом отозвалась Элисон. — Воооот, а я о чём, — Блэк убрала налипшие пряди волос с чужого лица, — И он изменяет с ней своей девушке, а ты вспомни какая Маргери красотка. И где тут справедливость? А Розье… Если он выберет не тебя, а эту страшилу Ноуп, то будет самым большим дураком на свете. Будь я на его месте, то и секунды не думала. Ты очень красивая, умная и интересная, Уолдорф. Не смей в этом сомневаться из-за какого-то там парня. Эффи выпустила подругу из своих объятий, после чего помогла подняться. Начинать разговор о том, что у Элис, кажется, нездоровые отношения с едой, она не стала, отложив его на потом. В конце концов, может она всё неправильно поняла, и бедняжку стошнило на нервной почве. — У меня вино есть, — бодро начала Блэк, хватая соседку под руку, — Уговорим бутылочку-другую, послушаем твою любимую Мадонну, так уж и быть. Идёт? Уолдорф улыбнулась уголком губ и благодарно кивнула. Уж если Эдильфрида согласна слушать с ней, как она выражалась, глупую попсу, значит ей искренне не наплевать на её состояние. Быть кому-то не безразличной было приятно.

***

Играть роль прилежной ученицы было решено прекратить, когда Макгонагалл поставила Эффи «Отвратительно» за её тщетные попытки превратить чернильницу в скорпиона. В итоге, эта самая чернильница с грохотом разбилась о стену, а Блэк подорвалась с места и в ярости вылетела из кабинета Трансфигурации, под возмущённые возгласы декана Гриффиндора и перепуганные перешёптывания других студентов. Эта стерва, какой считала её Эдильфрида, кажется скоро пойдёт делать тест на отцовство, дабы доказать, что она не дочь Сириуса Блэка. «Ну конечно, папа в этом предмете профи. И Ал тоже, одна я такая неправильная. Пусть попробуют приготовить идеальный Напиток живой смерти, тогда и поговорим». Блэк искренне не понимала, почему у неё такие трудности с Трансфигурацией, но начались они с детства, и она попросту смирилась. В конце концов, зачем концентрироваться на плохом, если есть и много хорошего? По Зельеварению, Рунам, Нумерологии и ЗОТИ она ни разу не получила оценку ниже «Превосходно». Как бы Снейп не наседал, снимая баллы за неправильные ответы по программе за старшие курсы, оценки никогда не занижал. Нумерология была сложной, но при должном усердии поддавалась, а с ЗОТИ всё было просто — Локонс ставил всем девочкам, что им восхищались, наивысшие баллы. Притворяться было противно, так как Златопуст вызывал у Эффи лишь отвращение, но приходилось подстраиваться под реалии, раз показать собственное мастерство никто не даёт. К тому же, она скорее была профи по владению Тёмными искусствами, а не защите от них. Все эти Инкарцеро и Диффиндо были детским лепетом, по сравнению с настоящей магией. Древние руны же, с появлением в своей жизни рукописей Элладоры, Блэк превратила считай что в хобби, проводя за ними всё свободное время. Перевод описания ритуала был окончен, а цель как никогда близка. Несчастная крыса, что первой выбежала на приманку, которую Эдильфрида поставила в потайном коридоре, громко пискнула, когда над ней захлопнулась мышеловка. Конечно, можно было прикончить её простой Авадой, но использовать непростительные в стенах школы слизеринка не рискнула. Мало ли что. Горстка костей лежала в деревянной шкатулке, соль, что она понемногу таскала с обедов, там же. Оставалось попросить у Эвана кровь, но было непонятно как сделать это, не вызывая лишних вопросов. К тому же, после вечеринки их отношения ухудшились. Эффи поддерживала Элисон, видя как та убивается по парню, а Розье везде таскался с Уоррингтоном, всё чаще появляясь на публике в компании Лесли и её подружки Стеллы. Это обижало и вызывало злость, ведь Блэк надеялась, что после их воссоединения они всегда будут вместе… Конечно, она могла бы оставить Уолдорф наедине с её горем, и просто влиться в сомнительную компанию лучшего друга, но поступать так не собиралась. Помимо этого, в голове то и дело мелькали мысли о Тени — так она начала называть фестрала, которому пыталась помочь. Несколько раз Эффи приходила на опушку Запретного леса близ Хогвартса и резала себе предплечье, в надежде, что запах крови привлечёт зверька, но всё было тщетно. Приходило другие, взрослые особи, с которыми она неплохо взаимодействовала, но нужны ей были не они. Её новый друг либо погиб, либо попросту не покидал другую часть леса. Сбегать в Хогсмид она пока что не решалась, опасаясь, что об этом узнает брат и напишет отцу. Приходилось быть осторожной. Но сегодня на всё стало плевать. Маккошка довела Эффи до точки кипения, и теперь она планировала закрыться в комнате, выпить вина и забить на всё. По пути до гостиной Блэк встретила какого-то второкурсника, что представился Теодором Ноттом. Дав мальцу десять галеонов, она попросила передать профессору Снейпу, что ей нездоровится и она не появится на занятиях до понедельника. Половина четверга и одна жалкая пятница не сделают погоды в её посещаемости. «Альфард пусть делает что хочет, надоело быть хорошей.»

***

С наслаждением приняв горячую ванну, в процессе отгоняя подальше воспоминания о сне, где они с Греем…не в приличном обществе будет сказано, Эффи накинула чёрный шёлковый халат, который в качестве подарка прислала мадам Андрэа в одной из последних посылок, и направилась в комнату. Запах сандалового шампуня, что исходил от влажных кудрей, приятно щекотал нос, перемешиваясь с ароматом кокосового геля для душа. Завернувшись в одеяло, Блэк палочкой призвала початую бутылку вина, которую они с Элисон не допили пару дней назад, и принялась заучивать длинное заклинание, что было необходимо для ритуала. Эдильфрида восхищалась Элладорой, а точнее её умом и жаждой к знаниям. Быть женщиной в семнадцатом веке и без того было сложно и не почётно, а уж заниматься научными трудами тем более. Вероятно, большую роль сыграло то, что она так и не вышла замуж. Замужество, по мнению Эффи, было равноценно рабству: ты берёшь чужую фамилию и до конца своих дней обязуешься потакать прихотям мужчины. Мерзость. Блэк в целом не привыкла потакать чьим либо прихотям, ведь это окружающие должны прислуживать ей. «Соглашусь максимум на многомужество. Найду себе в лет тридцать пару-тройку красавчиков, и уеду с ними на Шри-Ланку. Это ведь там вроде разрешено? Так, Эффи, не отвлекаемся». Спустя полтора часа голова начала раскалываться. Заклинание было длинным и мудрёным, к тому же написано на латыни. Мёртвый язык Эффи знала неплохо, но когда в текст неожиданно вклинивались англосаксонские и мэнские руны, хотелось взвыть. Хотя подобного следовало ожидать. В душе был раздрай, ведь момент, который она планировала увидеть со стороны, хотелось никогда не вспоминать…мама, её любимая мамочка, которую она помнит так мало. Вид того, как её отрубленная голова катится по полу детской, девушка не сможет забыть никогда, но… Ей нужны были имена. Тварь Горгонея мертва, но этого мало. Каждый, кто находился в доме в ту ночь — поплатится за это. Поплатится за отнятое детство, сломанную психику, сотню страданий и лишений. «Ради мамы. Ради себя. Во имя праведной мести». Из глаз, незаметно для самой Эффи, вытекли одинокие струйки слёз, что она тут же смахнула тыльной стороной ладони. «Нечего тут сырость разводить, Эффи. Надо отвлечься». Порывшись в чемодане, что был расширен заклинанием, Блэк нашла новую бутылку вина. Взгляд непрошенно мазнул по вещи, к которой она не прикасалась с тех самых пор, как полицейские поймали Кевина. Его гитару Эдильфрида забрала из мотеля, где они тогда остановились, сразу после того, как отошла от шока и осознала, что снова одна. Оставаться на старом месте было опасно, потому девушка не придумала ничего лучше, как собрать их скромные пожитки и вновь уйти жить на улицу. В тот момент, она в очередной раз забила на правила, и уменьшила инструмент с помощью заклинания, дабы он поместился в рюкзак со всеми остальными вещами. Блэк положила миниатюру на пол и направила на неё палочку, произнося заклинание. Инструмент принял нормальный размер, заставив сердце сделать кульбит. Гитара…гитара Кевина снова лежала перед ней, будто бы Дарт на пару минут отошёл купить вина в соседний магазин, что держал мигрант из Пакистана. Ему было плевать на возраст покупателя. Весь инструмент был облеплен наклейками с эмблемами рок-групп, смешными мордочками собак и кошек, стикерами с героями любимого сериала Кевина, «Звёздный путь», что он смотрел по телевизору в приюте. На торце, варварским способом (ржавым гвоздём) была вырезана надпись «Kev and Ef rock band». Они мечтали создать свою группу… Не прошло ещё и года с тех пор, как их разлучила судьба, а в жизни Эдильфриды произошло столько, что можно снимать целый фильм. Хотелось верить, что с Дартом тоже всё хорошо. Если он смог добраться до Франции… Эффи просто наделялась, что он вновь не вляпается в наркоторговлю и найдет способ зарабатывать иначе. Ему уже пятнадцать, а значит возможностей у парня стало больше. Может его согласились взять официантом на полставки, или мойщиком машин… Ещё пара слезинок вытекла из глаз, а слизеринка подумала, что на каникулах нужно будет вновь попытаться найти старого друга. Отец вряд ли станет помогать, ведь он заочно ненавидел парня, считая, что тот плохо повлиял на его дочь. Настроив инструмент, Эффи провела пальцами по струнам, ощущая приятное волнение в душе. Она так любила, когда он играл ей… У Кевина определённо был талант, ведь с одиннадцати лет он начал писать собственные песни и сочинять музыку. Как минимум, он так говорил. Гитару Блэк освоила быстро, ведь музыкальный слух и годы, проведённые за фортепиано, давали свои плоды. У чистокровных была нездоровая страсть к клавишным и, вероятно, большая часть змеиного факультета умела на них играть. Я держу тебя за руку… Так называлась песня, которую Дарт посвятил ей, впервые сыграв на свой четырнадцатый День рождения. Парень был старше Эдильфриды на пять месяцев. В день, когда ему должно было исполнится пятнадцать, двадцатого августа, она в одиночестве напилась огневиски в своей комнате на Гриммо, где только закончили ремонт, и позволила себе слабость — расплакалась как маленькая девочка.

И я держу тебя за руку,

И мы переживем эту зиму,

Воздух — скурим, и заново

Ведь всё, что мне нужно просто

Лишь держать тебя за руку,

Под снегом, там, наверху

Вместе вернемся из темноты

И ты

Держи меня, держи меня, держи…

От знакомых строк, что теперь пела она сама, а не он ей, стало больно. Кевин…она испытывала к нему множество чувств, от благодарности, до привязанности. Он, очевидно, был в неё влюблён, а Эффи не могла ответить тем же, но он и не просил. Этот бездомный парнишка молча принимал её такой, какая она есть, не требуя ничего взамен. Ну, разве что самую малость. «Я бы хотела снова держать тебя за руку, Кев. Я скучаю… Если Бог, в которого ты так верил, на самом деле существует, то мы обязательно встретимся вновь». Да, за почти два года, было как и плохое, так и хорошее, и пережили они всё это вместе. — Красивая песня, не знал что ты играешь, — Эффи дёрнулась от испуга, из-за чего опрокинула ногой стоящую рядом бутылку вина, но заклинание, выпущенное из чужой палочки, не позволило ей упасть. — Ал, твою мать! — Блэк аккуратно отложила гитару в сторону и поднялась на ноги, поправляя халат, — А если бы я тут голая была? Стучаться не учили? — Я стучался. И стою тут уже минуты две. К счастью, раздеваться ты пока не начала, — отозвался Альфард, окидывая комнату взглядом. Догадаться, какая именно кровать принадлежит сестре, было несложно. Её столбики обвивали металлические цепи, а вся задняя стенка была увешана плакатами рок-групп и забрызгана каплями крови. Очень хотелось верить, что фальшивой. «Возможно отцу стоит показать её врачу». Но большее внимание привлекал не настенный перфоманс, а куча цветов, что стояли буквально повсюду: на тумбе, комоде, подоконнике, даже на полу. Здесь было не меньше десятка букетов, и можно было бы предположить что у сестры появилась парочка поклонников, если бы не одно но… «Но», от которого руки сжались в кулаки сами собой. — Давно Демон тебе цветы шлёт? — спросил Альфард, подходя к одной из ваз, что стояла ближе всего. Под чёрные орхидеи в поместье друга была отведена отдельная оранжерея. — Хватит ко всему приплетать Грея, Ал, начинает походить на манию. Просто поклонник, вот и всё. Я даже не знаю кто это, присылает без записки, — голос был полон безразличия. От прожигающего взгляда брата сделалось дурно. А ещё от того, что на кровати валялись рукописи Элладоры и перевод, которые она так опрометчиво оставила на всеобщее обозрение. С другой стороны, откуда ей было знать, что Альфард решит заявиться сюда? — Да-да, тайный поклонник, — как на зло, он решил двинуться именно по направлению кровати, и с интересом принялся изучать пергаменты, — У которого есть доступ в поместье Греев? — Я вообще не понимаю о чём речь, это просто цветы, — пока брат изучал записи, сердце Эдильфриды билось как бешеное, грозясь пробить грудную клетку. «Мерлин, молю, пожалуйста, пускай он не знает французский». — Что это? — парень отложил рукописи и перевод в сторону, и Эффи, стараясь сделать это не слишком подозрительно и резко, взяла их и убрала в тумбу. — Перевод по Древним рунам. Задали к понедельнику. — Почему на французском? — Мне так проще, родной язык всё же. Потом переписываю по английски, — Блэк забралась под одеяло, пытаясь хотя бы немного укрыться от пронизывающего взгляда голубых глаз, — Ты моей комнатой любоваться пришёл, или по делу? Девушка взяла пачку сигарет с тумбы и закурила. Ментоловый дым приятно щекотал легкие, заставляя градус внутреннего напряжения чуть понизиться. «Я от этих шпионских игр скоро поседею, честное слово». — Вообще по делу, — брат тоже закурил, — Я тебя поздравляю, ты доигралась. — В смысле? — Своей сегодняшней выходкой ты переполнила чашу терпения профессора МакКгонагал. Она написала огромное гневное письмо отцу, и что там конкретно, я не знаю. Так сложно было сдержаться? Рассказывать о том, что он вновь умолял декана факультета этого не делать, парень не стал. Во-первых, попытка не увенчалась успехом, а во-вторых, только отец, кажется, способен поставить её на место, ведь лишь его она считает авторитетом. И то неизвестно насколько. — Да она ко мне придирается без повода всё время! — Эффи подорвалась на ноги, совершенно не беспокоясь о том, что пепел с сигареты упал на пол, прожигая дыру в прикроватном коврике. — Ты дерзишь и пререкаешься, а ещё прогуляла её урок в первый учебный день. Уверена что повода нет? — Уверена! — слизеринка подняла с пола бутылку вина и сделала несколько глотков из горла, проклиная профессора на чём свет стоит, — Я просто не нравлюсь женщинам в возрасте, вот и всё. Что Маккошка, что рыжая Уизли, попросту завидуют моей молодости и красоте, понятно? — деловито закончила Эффи, запрыгивая на крышку комода. Ваза с черными орхидеями, что стояла поодаль, покачнулась на месте. «Мерлин, дай нам всем сил». Да, типичная Эдильфрида: с бутылкой вина и сигаретой в руке в полдень. Типичная Эдильфрида, что вновь забила на все правила, и делает то что хочет. Гриффиндорец часто задумывался о том, откуда в ней столько желания идти против системы и делать всё наперекор, но рассказы о её жизни до Гриммо напрочь отметали все вопросы. Альфард старался балансировать где-то между ролью друга и старшего брата, дабы она не врала ему, рассказывала больше чем отцу, делилась чем-то личным. Однако, он так и не понял, работает ли эта тактика. Гриффиндорец поднялся с кровати, и за пару шагов преодолел расстояние между собой и младшей сестрой. Он забрал из её рук бутылку, делая несколько больших глотков, на что девушка хитро прищурилась, выпуская дым кольцами. — В горле пересохло? — насмешливо протянула слизеринка, забрав вино обратно. «Какая же язва». — Моё дело тебя предостеречь, Эф — Альфард покачал головой, — Советую взять на завтрак беруши — возможно тебя ждёт громовещатель, сестрица. — Спасибо, братец. Очень признательна. Когда дверь захлопнулась, Блэк одним большим глотком опустошила бутылку вина до дна. «Громовещатель? Да я в Большом зале до понедельника не планирую появляться. Еду попрошу Элисон приносить». Нервы, после разговора с братом, были напряжены до предела. Если бы он знал французский и понял перевод рукописей Элладоры, то… Да неизвестно что бы было, но наверняка ничего хорошего. Так ещё и цветы… Грей ведь и вправду писал в одном из писем, что они из его личной оранжереи в поместье, а Альфард там точно бывал. «Я задолбалась играть в двойного, а то и тройного агента. Надо по-настоящему расслабиться. Где чёртов свёрток? »

***

До отбоя оставалось полчаса, а Элисон в комнате так и не появилась, из-за чего Эффи начала беспокоиться. Правда не слишком сильно, ведь её нервная система сейчас пребывала в экстазе от смеси магловской травки и сливочного пива. Выкурив первый косяк, она вскоре отключилась прямо на полу, не рассчитав дозу. Крис и Эд не зря предупреждали, что штука сильная, и следует быть осторожнее. Проснулась Эффи час назад и, размяв затёкшие мышцы, решила попробовать снова. На фоне играла пластинка Pink Floyd, а сама Блэк лежала на кровати, закинув ноги на стену, и медленно потягивала сливочное пиво. С вином был бы перебор. Настроение было просто великолепным, роскошным, шикарным, невероятным! Её обкуренное сознание было богато на эпитеты. «Надо было попробовать ещё раньше, и чего я тянула? Это же просто кайф, кажется в моей жизни больше не существует проблем». Травку она пробовала впервые. Это было странно, учитывая, что первую инъекцию в вену Блэк получила больше года назад. Кевин ввязался во всю эту, как он выражался, «тему» с наркотиками, вскоре после произошедшего на пляже Темзы, где случился их первый раз. Попал Дарт в эту паутину совершенно случайно, когда они с Эффи гуляли на окраине Лондона, ища чем бы поживиться. Определить их социальный статус, по затасканной одежде и дырявым ботинкам, было легко. Так их и заприметил какой-то парень, лет двадцати на вид, и подошёл с предложением о работе, сказав что-то в стиле «Подзаработаешь своей девчонке на новую юбку». Самой же девушке, вариант заработка он тоже предложил — какого характера, догадаться не сложно. Она естественно отказалась, испуганно спрятавшись за спиной Дарта, а вот он сам заинтересовался, после чего и впутался в этот кошмар. Блэк с первого раза поняла, что эта дрянь того не стоит, и даже если ей и торговать, то употреблять нельзя. Кевин же был другого мнения, каждый вечер уходя в небытие, пока Эффи забивалась в угол и хлестала алкоголь, захлёбываясь в слезах. Каждый раз она боялась, что он больше не очнётся. «Да, знал бы папочка чем я занималась в свои тринадцать, наверное с ума сошёл. А мадам Розье в обморок грохнулась». Со стороны двери послышалось копошение. Кто-то остервенело дёргал за ручку, пытаясь попасть внутрь. Блэк продуманно заперла комнату заклинанием, дабы не попасть в ещё одну неловкую ситуацию, как та, что произошла с Альфардом. Быстро спрятав улики, она подумала, что было бы неплохо наложить заклинание проветривания, но в который раз закатила глаза, ведь дыму будет попросту некуда уйти — окно то открыть нельзя. «Ну, разве что если захотелось поплавать». Пораскинув мозгами, Эффи направила дым в ванную, на всякий случай перестраховавшись. Если это Уолдорф, то плевать, она ничего не скажет, а вот если профессор Снейп, к примеру, или снова Ал, то будет плохо. Постаравшись придать себе максимально трезвый вид, что было достаточно сложно, слизеринка открыла дверь, и тут же чуть не упала. На полной скорости в неё врезалась Уолдорф. Даже не извинившись, Элисон упала лицом в подушку и разревелась, несколько раз ударив кулаком по матрасу. Пару секунд потребовалось затуманенному разуму Блэк, для того чтобы осознать происходящее. Слегка пошатнувшись, она дошла до кровати соседки и присела на край, так как оставаться в вертикальном положении было сложно. — Элис, что случилось? — вопрос был риторический, так как единственной причиной, по которой Уолдорф в последнее время лила слезы, был Розье. — Меня Эван поцеловал, — отозвалась Элисон, все так же уткнувшись в подушку. — Ну да… на вечеринке…точнее это ты его… — Да нет же… — она всхлипнула и присела на кровати, после чего потянулась в карман мантии за пачкой красных Мальборо, — Я шла…шла от теплиц. Мы…я… — очередной всхлип и чирканье зажигалки, — Мы в коридоре столкнулись…я из-за угла вывернула, он тоже и…а потом я стою прижатая к стене и Эван… — рука блондинки дрогнула, из-за чего на пушистое покрывало упала горстка пепла, — Он меня целует… — Но он ведь тебе нравится, — пока что драму данной истории Эффи понять не могла, — Это же хорошо? — Он ушёл… поцеловал, а потом молча сбежал, да так быстро, будто я чумная, а я… — сигарета полетела куда-то на пол, а Элисон закрыла руками лицо, вновь впадая в истерику. Перед глазами Эдильфриды потемнело. Она подорвалась с кровати, и не беспокоясь о том, что под халатом из одежды был лишь нижний элемент белья, сбросила его на пол. Нацепив на себя первую попавшуюся юбку и белую футболку, что исходя из цветовой гаммы, вероятно, принадлежала Уолдорф, Блэк взяла в руки палочку и пылая праведным гневом направилась к двери. — Эф, стой, ты куда? — встрепенулась Элисон. — Сиди смирно. Никуда не уходи. В шкафу есть вино. Я скоро вернусь, — отвлёкшись на оклик соседки, Эффи, чей разум по-прежнему был затуманен, чуть не врезалась в дверной косяк на выходе из комнаты. Дверь громко хлопнула, оставляя Уолдорф в гордом одиночестве и недоумении. В голове проскочила мысль о том, что способ Эффи бороться со всеми проблемами не так плох. Единственным недостатком Элис считала то, что в алкоголе много калорий, но последние полторы недели ей кусок в горло не лез и она сбросила в весе, так что немного напитка ей не повредит. С помощью Акцио, она призвала бутылку красного вина и закурила очередную сигарету, пока слёзы продолжали тихо капать на белую школьную рубашку, оставляя мокрые следы. По направлению спальни Эвана Эдильфрида неслась с ошеломительной, для человека в её состоянии, скоростью. Спускаясь по лестнице, она едва не врезалась в Лесли Ноуп, что поднималась в комнату. После, едва не врезала ей, но сумела сдержаться. Координация оставляла желать лучшего, но шла она твёрдо, лишь пару завалившись на стену, пока поднималась в крыло мальчиков. Нужная комната была в самом начале коридора, и толкнув дверь ногой, слизеринка без стука ворвалась в чужую обитель. Кассиус был уже в пижаме и сидел на кровати с учебником по Травологии в руках. — Какого дракла, Блэк?! Стучаться не учили? — Где Эван?! — Эффи подлетела к свободной кровати, резко одергивая полог. — В душе, мать твою, ты совсем… — Вышел вон! — палочка, что до того была опущена вниз, указала прямо на однокурсника. — Это моя комната вообще-то, — неуверенно отозвался Уоррингтон, пребывая в недоумении от происходящего, — Ты пьяная что ли? — ВЫШЕЛ. ВОН. ОТСЮДА. — книга в руках парня вспыхнула, и тот в ужасе откинул её на пол, вскакивая с кровати. — ТЫ БОЛЬНАЯ, БЛЭК! — прокричал Кассиус уже в дверях, желая как можно скорее убраться подальше от этой психованной. В несколько шагов девушка преодолела расстояние до двери, что вела в ванную комнату, и принялась барабанить по ней кулаками. — Розье! Выходи сейчас же, придурок! Щёлкнула задвижка, и в проходе показался перепуганный Эван, в пижаме и с мокрыми после душа волосами. — Принцесса, что случилось? — обеспокоенно сказал слизеринец, глядя на пылающее яростью лицо лучшей подруги. — Это ты мне скажи что случилось?! — она схватила парня за предплечье и потащила прочь из ванной, останавливаясь в центре комнаты, — Какого чёрта ты так поступаешь с Элис? Ты совсем мудак, или от Уоррингтона заразился?! — Принцесса, ты не знаешь всего… — начал было Розье, за что получил грубый толчок в плечо. — Какая, мать вашу, популярная фраза в последнее время! Чего я, putain, не знаю, скажи на милость, abruti! — Мама…она… — Мадам Андрэа здесь каким боком? — Я… я написал ей о девушке, что мне нравится, — парень неловко опустил взгляд в пол, мысленно надеясь, что после окончания фразы ему не врежут по лицу. Эффи могла, — Она не против общения с маглоражденными, но… пытаться строить с ней отношения запретила, потому что никогда их не примет. Блэк опустила палочку вниз и вскинула брови. Поначалу она решила, что ей послышалось, ведь большей нелепицы она не слышала уже давно. Да, конечно она знала, что мадам Розье приверженица старых устоев, но Эван… — Тебе сколько лет, мальчик? Четыре или четырнадцать? — оплеуха прилетела прямо по затылку парня, — Ты из-под маминой юбки вылезать вообще планируешь? — Принцесса, я… — пристыженно отозвался он, потирая ушибленное место. Мама всегда была строгой, властной, сильной. Спорить с ней было, всё равно что о стенку горох, и пускай она безумно любила своего сына, но никогда не позволяла тому вольностей, а маглорождённая девушка это… — Ты сейчас же пойдёшь и объяснишься с Элис, — не терпящим пререканий тоном сказала Эдильфрида, после чего вновь потащила друга за собой, прочь из комнаты. Розье едва поспевал за Эффи, что тащила его за собой, с поразительной для такой хрупкой девушки силой. В голове промелькнула мысль, что произнеси он это вслух, точно получит в нос, за подобный эпитет в её сторону. Когда они поднялись по лестнице, на которой Блэк несколько раз споткнулась, Эван наконец осознал, что ему реально придётся объясняться с Элс, и очень занервничал. — Эффи, подожди! — он остановил её за плечо, разворачивая на себя. Её взгляд показался ему слегка затуманенным, но сейчас задавать вопросы на этот счёт не было времени, — Ну что я ей скажу? Да, у мамы устаревшие взгляды, но её мнение… — Пора бы вырасти и заиметь своё собственное мнение. Я своего отца на дуэль вызвала, когда была с ним не согласна, а ты хвост поджал после одного письма?! У кого из нас двоих яйца, у меня или у тебя?! На последнюю фразу Эван поморщился. Да, пускай его принцессу и растили в лучших традициях английских аристократов, жизнь на улице внесла в воспитание свою лепту. Наследница рода Блэк без лишних усилий могла вести высокопарные диалоги о музыке и искусстве, цитируя классические произведения на языке оригинала, а через минуту сказать какую-нибудь похабную магловскую поговорку или грубость. В самом конце коридора, возле двери в спальню, Эффи остановилась уже сама, и уткнула конец палочки прямо меж рёбер лучшего друга. — Я вернусь через час, и если к моему приходу она всё ещё будет плакать, то заплачешь уже ты, — грозно прошипела слизеринка. Взмахом палочки Блэк распахнула дверь, а после, со всей силы толкнула парня внутрь, запирая ту заклинанием. Как оказалось, женская солидарность страшная вещь. Эдильфрида с трудом могла поставить себя на место Элисон, так как страдать из-за парней казалось ей глупостью, ведь они как поезда на Кингс-кросс: уехал один, за ним приедет другой. Правда когда она поделилась этим размышлением с Элис, спустя три дня после вечеринки, блондинка расплакалась пуще прежнего и сказала, что никто другой ей не нужен. Блэк совершенно не понимала, как можно так быстро в кого-то влюбиться. «Да вообще в кого-то влюбиться. Судя по всему это просто ужасно». Оставшись одна, Эффи поёжилась, осознав, что вылетела из комнаты вовсе без обуви, из-за чего сейчас ледяной пол морозил ступни. Было необходимо как-то убить час, а из вариантов была лишь факультетская гостиная. Туда она и направилась. В общей комнате Слизерина было, как и зачастую, пустынно. Представители змеиного факультета, как выяснилось ранее, предпочитали проводить свободное время в своих комнатах, а не создавать столпотворение в гостиной. Эффи очень нравилась эта черта своих однокурсников, так как сама она это место полюбила с первого дня, и очень часто приходила сюда после отбоя, дабы полежать на диване возле камина, вглядываясь в непроглядные воды Чёрного озера сквозь панорамные окна. Однажды она даже жестами болтала с русалкой, которая отметила, что у Блэк очень красивые волосы, и они наверняка здорово смотрелись бы под водой. Комплимент был сомнительный, так как больше походил на угрозу, но от русалки и глубины её отделяло толстое стекло, потому она лишь вежливо улыбнулась и сделала в голове пометку: никогда не пытаться поплавать в Чёрном озере. Достав из своего тайника, что находился за одной из картин, пачку сигарет, Эффи с наслаждением растянулась на полюбившемся диванчике. Внезапный приступ праведного гнева и бег вверх-вниз по лестницам, на какое-то время заставил забыть о выкуренной травке, но теперь, ощущая тепло камина и мягкую поверхность дивана, она поняла, что её не особо то и отпустило. И это было прекрасно! «Жаль что нельзя всегда быть под чем-то. Кайф, конечно, но думать мешает». Попытки повторить в уме заклинание для ритуала она бросила, так как латынь перемешивалась в кашу с рунами, представляя собой полную околесицу. В конце концов, надо давать себе хоть иногда отдыхать и думать о чем-то другом. «О чём то, Эдильфрида, а не о ком-то!» Единственным недостатком гостиной Слизерина было то, что из окон нельзя было любоваться звёздами. Эффи могла часами смотреть на усеянный сотнями огоньков небосвод, размышляя о том, какое же совершенство даровало человечеству мироздание. У ночи было свое очарование и шарм, а вот дневное время зачастую нагоняло тоску и апатию. Нелюбовь к солнцу и дневному свету тянулась корнями из детства. На юге Франции почти всегда было солнечно, природа цвела и пахла, птички щебетали за окном, а счастливые детишки наверняка резвились себе на свежем воздухе. Резвились, пока она оглушала криками боли стены поместья Медоуз, пока она сидела в подвале и мучила крыс, пока каждое утро надеялась проснуться от этого кошмара. И всё это щебетание, цветущие розы и тёплые лучики солнца будто издевались над ней, будто насмехались, говоря «Смотри как всё замечательно вокруг, Эдильфрида. Смотри, а потом корчись от боли на холодном полу из серого мрамора, пока другие дети счастливы и беззаботны». Ночь же, в противовес этому празднику жизнь, была тихой, спокойной, тёмной… тёмной как её фамилия, как душа, как мысли…

Mais la nuit ne peut pas entendre

Non la nuit ne peut pas comprendre

C'est à croire

Que la nuit n′a pas de cœur

— N'a pas de coeur, — закончила напевать себе под нос Эффи. Она плохо помнила что это за песня, кажется какой-то французской рок-группы. — Красиво поешь, ангел. Всегда любил французский, — послышался со стороны бархатный голос. — Твою мать, Грей! — вскрикнула Блэк, что чуть не полетела вниз с дивана, но успела схватиться за спинку, — Сколько ты тут сидишь? — Дориан кинул краткий взгляд на стрелки наручных часов. — Минут семь. За тобой интересно наблюдать, луноликая, — Грей поднялся с соседнего кресла, за несколько шагов преодолевая расстояние между собой и Эффи. Он без разрешения поднял её ноги вверх, дабы освободить себе место, а когда сел, то устроил их у себя на коленях. — Ты ведёшь себя как грёбаный маньяк, в курсе? — голос дрогнул на последнем слове, когда слизеринец, едва касаясь, провёл пальцами по своду стопы. Девушка тяжело сглотнула, так как из-за травки, даже такое легкое невинное прикосновение отдавалось разрядами тока по телу. В голове за секунду всплыли подробности недавнего сна, а взгляд зацепился за ворот рубашки старосты, несколько пуговиц которой были расстёгнуты. Про закатанные рукава уже можно не упоминать. — А ты обкуренная, малышка Блэк, — парень устало выдохнул, покачав головой, — Ал ведь запретил Крису и Эду тебе продавать… — пальцы заскользили выше, останавливаясь на острой коленке, слегка поглаживая, — И что мне с тобой делать, ангел? «Да всё что хочешь!» — Ну даже не знаю, м? Сними баллы, угрожай Империусом, кинь обездвиживающим, отбери палочку, заложи брату… Мерлин, перечисляю, и самой смешно. Ты вообще можешь быть нормальным, Грей? Эффи подкурила ментоловую сигарету, после чего прикрыла глаза, когда чужая рука поднялась до середины бедра. Становилось жарко, но она винила во всём камин. — Нормальным как кто? Шафик, например? — фамилия приятеля сорвалась с языка случайно. Дориан слишком залюбовался тем, как Эдильфрида реагирует на его лёгкие прикосновения, а грудь, что просвечивала сквозь тонкую ткань белой футболки, и вовсе заставила облизнуть губы. Так он и сболтнул то, что было в голове, но не должно было оказаться на языке. — Причём здесь Ник… — Блэк резко распахнула глаза, в которых в секунду вспыхнул огонь, — Мерлин, Грей… — она подтянула ноги к себе, становясь коленями на диван, после чего, одним ловким движением, оседала чужие бедра, — Да ты ревнуешь? Как же всё внутри ликовлао в эту секунду. Этот чёртов наглец, самоуверенный напыщенный придурок ревнует её! Да, конечно наркотик в крови предавал смелости, но не так сильно как эта новость. Это была её первая победа в их маленькой игре, и в голове что-то щёлкнуло. Пальцы зарылись в смоляные волосы, слегка оттягивая голову парня назад. — Здравствуй, другая Эдильфрида, — насмешливо протянул Дориан, глядя в затуманенные стальные глаза, — Давно не виделись. — Да ты небось всю тетрадку по зельям исписал «Эффи+Дориан = любовь», м? — улыбка на её губах была поистине дьявольской, обезоруживающей, а дым сигареты нимбом поднимался над головой, — Уже придумал имена нашим детям? Выбрал себе свадебное платье? А фату? Обещай не плакать… ах! — Эффи судорожно вздохнула, когда ледяная ладонь Грея проникла под футболку, силой притягивая на себя. — Поосторожнее со словами, ангел. Не забывай, кто здесь главный. В его чёрных глазах отражались языки пламени камина, танцуя и играя, как черти в самой преисподней. — Я главная, Грей, — явно ведомая бесом, Блэк толкнула парня назад за плечи, роняя пепел с кончика сигареты на его грудь, — Потому что вы все мне в рот смотрите, носитесь со мной, покрываете, хотите… но ты особенный, да… Знаешь, если бы я захотела, то Николя давно уже был моим, да даже Эван, но ты не так глуп как они, да? — она заёрзала на месте, вызывая тяжелый красноречивый вздох со стороны. И снова наваждение, безумие воспалённого сознания, а в голове только одно: «Я, я, я, любите меня, вы все, любите». Чужие пальцы пробрались под юбку, и легко пройдясь по внутренней стороне бедра, едва весомо коснулись самого сокровенного. — Одри, ты обкуренная. На утро будешь жалеть, — сохраняя последние остатки самообладания произнес Грей, пока девичьи пальцы расстёгивали пуговицы рубашки. — Нет никакой «другой Эдильфриды», Грей. Эффи, Одри, Фрида, Касси, Эди… — на каждое имя она кокетливо склоняла голову из стороны в сторону, — Я как Один — многолика, у меня много имён, но в итоге всегда остаюсь только я. А теперь сделай так, чтобы я не пожалела, — сделав последнюю затяжку, Эффи приблизилась к чужому лицу, выдыхая дым в чуть приоткрытый рот. — Тебя сам Сатана создал, ангел. Не теряя более ни секунды, Дориан впился поцелуем в её губы, притягивая ближе за талию. Пальцы скользнули под юбку, делая несколько первых движений, от чего Блэк шумно вздохнула, слишком сильно прикусывая чужую губу. Привкус виноградных сигарет и крови пьянил, а запах морозной ночи, что забивался в ноздри, сносил крышу. От таких желанных ласк, внизу живота разгорелся пожар, а когда пальцы скользнули глубже, Эффи решила, что прямо сейчас лишиться рассудка, настолько это было приятно. Девичьи губы принялись оставлять пылки поцелуи на шее Дориана, а пальцы расстёгивали последние пуговицы рубашки. Её немного потряхивало от перевозбуждения и лёгкого налёта страха, который отлично купировался выкуренным косяком, но когда она, проведя ладонями по груди, опустила руки к ремню на брюках парня, они предательски задрожали. «Надо было всё же пить вино, а не сливочное пиво. Не хватало, чтобы он решил, что я трусиха». «Плевать. Я плохой человек. Я не стану её останавливать. Гори всё синим пламенем». Пальцы плохо слушались, но с трудом она смогла расстегнуть ремень, а затем пуговицу. Собачка скользнула вниз. «Мерлин, что я творю? Мы в чёртовой гостиной!» — Ангел, это необязательно, — хрипло отозвался парень. Прозвучало не слишком убедительно. — Замолчи, — голос дрожал, но отступать Блэк не собиралась. Уже было слишком поздно. Слегка приспустив брюки, она коснулась запретного места и сжала ладонь. Наркотическая дымка стремительно утекала из сознания, из-за чего от былой смелости и развязности не осталось и следа, но врожденная упёртость и желание доказать, что она не какая-то зелёная девчонка, заставили сделать первое движение вверх-вниз. Эффи никогда никого не касалась так. Их секс с Кевином был прост, как белый день: сначала долгие поцелуи, а потом близость. Да, она определённо сошла с ума, раз решилась на такое. Дориан чувствовал как она дрожит, но при этом подаётся вперёд, как двигает рукой, неумело, но настойчиво. Снова полный желания поцелуй, дабы заглушить несдержанные девичьи стоны. Свободная ладонь парня вновь скользнула под футболку, нежно сжимая небольшую аккуратную грудь. — Аххх… — Тише, малышка Блэк, нас могут услышать, — Грей соврал бы, сказав, что сей факт его не возбуждал. Неизвестно что творилось в голове девушки, но он сам представлял себе подобную картину уже несколько раз. Видимо, мечты и правда сбываются. — Дориан, я… — очередное неуверенное движение девичьей руки. — Ты всё делаешь правильно, ангел. Только сожми чуть сильнее, — она послушно выполнила действие, параллельно думая, что прямо сейчас сгорит от стыда, — Да, вот так. Какая ты у меня умница. «Я сейчас умру». Подумала Эффи, ощущая, как вот-вот достигнет точки кипения и наконец получит то, чего хотела с той самой вечеринки. Они снова слились в поцелуе, абсолютно перестав отдавать себе отчёт в происходящем. Вероятно, потом придется долго спорить о том, кто первым проиграл в этом раунде, но сейчас на это было плевать. Его пальцы задали быстрый темп, а она ускорила свою ладонь. Щеки пылали ярче знамени Гриффиндора, сердце грозилось пробить грудную клетку, а дыхание было сбито так, будто она пробежала несколько миль. — Ты прекрасна, ангел. — Да… ах… Сладкая нега разлилась по телу, агромкий стон осел на чужих губах. По наитию, она сильнее сжала руку и ускорила движения, через десяток секунд ощущая, как вязкая жидкость потекла по тыльной стороне ладони. Тяжело дыша, двое смотрели друг другу в глаза. Эдильфрида вообще не понимала, как выдерживает взгляд черных омутов, в моменте сгорая от смеси стыда и удовольствия. — У меня День рождения в субботу. Порадуешь меня своим присутствием, луноликая? — парень провёл рукой по её волосам, приглаживая растрёпанные шоколадные кудри. — А если… — она нервно усмехнулась, — Если бы мы не… Договорить она не успела. Стена, ведущая в гостиную, с грохотом отъехала в сторону, открывая проход. Эффи, с полными ужаса глазами, соскочила с парня, на ходу поправляя задранную юбку и футболку. Дориан взмахнул палочкой, очищая её руку и свои брюки, бегло застёгивая их, что было, по понятным причинам, сложно. Сделать что-то с рубашкой он попросту не успел, потому наскоро запахнул её. Она молилась, чтобы это был кто-то из учеников, что задержался на отработке или решил нарушить правила, но мечтам не суждено было сбыться. Уже через несколько секунд, над ними тенью нависал профессор Снейп. — Мистер Грей, мисс Блэк, что вы делаете в гостиной после отбоя? — тон голоса не предвещал ничего хорошего. Вопрос риторический, так как сложившаяся картина говорила сама за себя. Оба растрёпанные, с запятнанными шеями и мятой одеждой. Рубашка одного из студентов даже не была застёгнута. Эффи вжалась в угол дивана, отводя взгляд. Благо хоть любимая змея обвивала шею, не давая декану забраться в её мысли. Ему бы там не понравилось. — Прошу прощения, профессор, — подал голос Дориан, что, кажется, совершенно не был смущён, — Я объяснял Эдильфриде тему по Трансфигурации, не уследили за временем. — Я полагал, что с этим предметом мисс Блэк помогает мистер Шафик, — Снейп поджал губы, сверля взглядом Эффи, которая прямо сейчас мечтала, чтобы в Хогвартс врезался метеорит. — Он только с теорией, — Грей нахально улыбнулся, — У нас практические занятия. Блэк не сдержалась и нервно хихикнула, ещё сильнее вжимаясь в диван. Такого окончания вечера она точно не ожидала. «А чего ты ожидала, дура?! Вы были в грёбаной гостиной!» — Мисс Блэк, вы всё ещё здесь? — под пронизывающим до костей взглядом профессора, она тут же подорвалась с места, на ходу одёргивая юбку, и устремилась к лестнице в крыло девочек. Голос нагнал её на первой ступеньке, — И, как я вижу, вам уже лучше, раз есть силы на вечерние занятия. Завтра жду вас к первому уроку. Проверю лично. Стоило ему закончить фразу, и девушку как ветром сдуло. Задержись Эффи за поворотом, она могла бы стать свидетелем любопытного диалога, но щёки горели от стыда, а разум подкидывал идеи пойти утопиться в Чёрном озере, разрешив той русалке увидеть, как её красивые волосы смотрятся под водой. Грей провожал Блэк довольным взглядом, в душе ликуя от того, как неожиданно и приятно окончился день. Да, конечно, немалую роль здесь сыграло одурманенное состояние девушки, но с другой стороны, если бы он действительно решил дождаться момента, когда она будет трезвой, то, вероятно, закончил школу, так ничего и не получив. Совесть не мучила совершенно. — Ты совсем страх потерял, мальчишка?! — оплеуха привела его в чувства, заставляя вернуться к реальности. — Вы пришли поговорить о моих страхах, профессор? — наглая улыбка никак не хотела сходить с его губ, однако второй подзатыльник поубавил пыл. — Ты хоть представляешь, что будет, если об этом узнает её отец? От тебя мокрого места не останется, и твой дружок львёнок тебя не спасёт, — декан взмахнул палочкой, и пуговицы на рубашке старосты тут же застегнулись. — У меня всё под контролем, Северус. Я не идиот, — парень поправил воротник, что неприятно сдавил горло. — Ты вроде серьёзный парень, Дориан, а занимаешься не пойми чем. Я говорил тебе не впутываться… — Я ни во что не впутался. Просто развлекаюсь, как и она, — произнёс он, стараясь сделать тон как можно более безразличным. Северус сверлил его взглядом, пытаясь понять, говорит ли он правду. В разум Дориана не залезешь, а врал он отменно с детства. В голове промелькнула мысль о том, как бы отреагировала Доркас, будь она сейчас жива. Хотя, вероятно, если бы она сама воспитывала дочь, то такой ситуации просто не произошло. У неё был стальной характер, ведь не зря её выбрали старостой школы в своё время. Младшекурсники за глаза называли её «кошмаром подземелий». — Утром перед завтраком зайди в мой кабинет, есть поручение для тебя, — Снейп взметнул полами черной мантии, и направился к выходу из гостиной, — И чтобы этого непотребства завтра не было, — он взмахнул палочкой, и отметины от губ девушки, которыми была усеяна шея и ключицы, начало больно жечь. Дориан инстинктивно коснулся пылающей кожи, и, невзирая на боль, снова расплылся в улыбке. Эта ведьма просто шедевр. Эван сидел на краю кровати в девичьей спальни, нежно целуя губы Элисон, что сейчас ощущала себя самой счастливой девушкой на свете. Одной рукой парень зарылся в её золотистые волосы, а другой трепетно гладил по щеке, с которой ещё полчаса назад стирал слёзы. Какой же он дурак! Как ему вообще в голову пришла мысль отказаться от Элис, пытаться не думать о ней, не искать глазами в коридорах, не наблюдать за ней на уроках, не вспоминать тот поцелуй на вечеринке… Розье испытывал такие чувства впервые: от одного взгляда на неё у него подгибались ноги и сбивалось дыхание, а когда она улыбалась, в голове взрывались фейерверки. Она была совершенством, самым настоящим солнцем, что сейчас сжигало всё внутри него. Плевать что скажет мама! Эффи права, пора бы вырасти и перестать во всём слушаться её мнения. В конце концов, Элисон ей обязательно понравится, стоит только Андрэе узнать её лично. А если нет, то он просто сбежит с ней, и никто его не остановит. До этого, столь яркие чувства в нём вызывала только Эдильфрида, но они были другими: тёплыми, нежными, но абсолютно платоническими. А Элис… её хотелось касаться, держать за руку, зарываться пальцами в её шелковистые волосы, сжимать в объятиях. Она была такой, такой… парень не мог описать это словами. — Ты мне очень нравишься, Элс, — прервав поцелуй прошептал Эван, глядя в карие глаза, что светились ярче самого солнца. — Ты мне тоже, Эв, — щёки её были красные как от смущения, так и от пролитых слёз, но если бы ей сказали, что нужно вновь пережить полторы недели страданий, дабы оказаться в этом моменте, она бы согласилась без раздумий. Тёплые руки парня сомкнулись за спиной, притягивая в такие желанные, необходимые сейчас объятия. Кажется, её личный кошмар только что закончился. Отворилась дверь, и оба слизеринца тут же отстранились друг от друга, так, словно их застали за чем-то крайне неприличным. На пороге показалась Эффи, что с грохотом захлопнула дверь, и со страдальческим стоном съехала вниз, откидывая голову назад. — Эф, что случилось? — первой начала Элисон, направляясь в сторону подруги. — Святой Салазар! Принцесса, что с твоей шеей?! — Эван опустился на колени рядом с Блэк, и вытянул руку вперёд, убирая в сторону кудри, что закрывали полный обзор. — А я кажется знаю, — Элисон тоже села, а хитрая улыбка на её губах расцвела сама собой, — Ты снова была с мистером мне-на-него-плевать? — на это она получила раздраженный взгляд со стороны Эффи. — С Дорианом? В каком смысле снова? — недоуменно отозвался Розье. — Ты многое пропустил, mon sauveur, пока хернёй страдал, — Блэк палочкой призвала бутылку сливочного пива, что стояла недопитой на тумбе, и залпом опустошила её до дна, — Мы с Греем… В общем… Так получилось… Нас Снейп спалил в гостиной, после того как мы…ну… дошли до третьей базы, — она закрыла лицо руками, вновь издавая страдальческий стон. — Что значит «дойти до третьей базы»? — Эван и Элис недоуменно переглянулись. — Да твою ж, — выругалась Эдильфрида, когда сигарета, что она попыталась достать из пачки, сломалась пополам, — Петтинг. Такое понятие вам известно? — Принцесса, ты с ума сошла? Прямо в гостиной? — брови Розье сами собой взметнулись вверх. Элис же жутко смутилась и покраснела пуще прежнего, отгоняя из головы непрошенные мысли. — В своё оправдание скажу, что в начале я была обкуренная… — Мерлин, Эффи… — Эван взял её за руку, успокаивающе погладив пальцем по тыльной стороне ладони. — Если Снейп напишет отцу, я — труп. Он точно заберёт меня из школы, а что сделает с Греем я даже думать боюсь… Именно в этот момент рядом вспыхнул яркий огонёк пламени, и на полу, поодаль Блэк, появилась маленькая стеклянная баночка, к которой была привязана записка. Не медля ни секунды, она схватила послание с пола и развернула сложенный вдвоё листок. «Спасибо за чудесный вечер, ангел. Надеюсь тебе тоже всё понравилось. Судя по твоей реакции, даже очень. Не переживай, Снейп никому не расскажет, я об этом позаботился. А ты позаботься о своей чудесной шее, в баночке мазь от ушибов. Профессор не очень оценил нашу маленькую шалость, так что не будем злить его ещё больше. Доброй ночи, Одри.

Д. Г. »