Семь грехов Эдильфриды Блэк

***

С размаху отворилась дверь комнаты. — Демон, это просто пиздец, у нас большие про… Эффи? Эдильфрида натянула одеяло повыше, стремясь прикрыть собственную наготу, и в страхе попятилась назад, упираясь в спинку кровати. Дориан же тяжело сглотнул, осознавая, что не обновил запирающее заклинание, слишком увлёкшись своими мыслями. «Это конец». — Я, блять, убью вас обоих! — Альфард, выйди, я не одета! — испуганно взвизгнула девушка, прячась за спиной Грея, когда брат за несколько шагов преодолел расстояние между дверью и кроватью. — В том-то блять и проблема! Какого хера ты делаешь голая в постели семикурсника?! У старшего брата едва дым из ушей не валил, а взгляд был полон безумия и неприкрытой ярости. Дориан не предполагал, что когда-нибудь увидит лучшего друга в таком гневе. Вне поля для квиддича, Блэк был весьма миролюбив и спокоен, вечно беззаботно улыбался и спускал любые конфликты на тормозах. «Вероятно, спать с его младшей сестрой было заведомо опасной идеей». — Хотя знаете, мне похер! — Ал подкурил сигарету и недобро улыбнулся, глядя на пару слизеринцев, — Объясняться будете перед отцом, он как раз в кабинете директора сидит. — Что ты несёшь, Лев? — Какая-то крыса видела, как мы вчера вернулись в Хогсмид через портал, и рассказала обо всём Дамблдору. У нас большие неприятности. А у тебя, моя дорогая сестрица, вдвойне. Вот папа обрадуется, когда узнает о таких подробностях жизни своего маленького «солнышка». Лицо Эдильфриды во мгновение потеряло всякие краски, а сердце замерло. «Вот это точно конец». — Ал, пожалуйста, не рассказывай ему, прошу тебя, — взмолилась Эффи, стараясь сохранять крохи спокойствия, что мешали окончательно поддаться панике, — Ты представляешь, что он с нами сделает? — Я сам, блять, не представляю что с вами двумя сейчас сделаю! — гриффиндорец схватился за палочку, из-за чего оба виновника инстинктивно вздрогнули, — Быть может мне вас обездвижить и привести отца прямо сюда, полюбоваться чудной картиной?! — Лев, это уже слишком… — Слишком? Слишком?!! — взгляд скользнул на руки младшей сестры, которая прикрыла лицо ладонями, мечтая умереть прямо здесь и сейчас, — Что с твоими запястьями?.. — глаза расширились до размеров новеньких галеонов, а рот распахнулся в немом удивлении, вперемешку с ужасом, когда он увидел на на них фиолетовые синяки от чужих пальцев. Блэк поспешила спрятать следы прошедшей ночи обратно под одеяло, да и в целом саму себя целиком, оставив снаружи только голову. «Которую мне долго не сносить на плечах». — Ты совсем конченный, Демон? Чем ты думал?! Она же ещё не понимает ничего, мать твою! — Не сме… — Помолчи, Эдильфрида! Я не с тобой разговариваю! — резко пресёк брат, а Эффи вскипела. — Не смей меня затыкать! И говорить, что я чего-то не понимаю тоже не смей! Ты даже не представляешь что я пережила за свою жизнь! Как мне приходилось выкручиваться! Тебе такое и не снилось! Альфард прикрыл глаза и сделал глубокую затяжку сигареты, пытаясь успокоить нервы. Как же вовремя эта мелкая манипуляторша каждый раз упоминала о своём безрадостном прошлом. От некоторых вещей, что отец нашёл в её личном деле, волосы дыбом вставали, и то, он наверняка узнал про дочь далеко не всё. — В том то и дело, что представляю, Эф, — он тяжело выдохнул горький дым из лёгких, вновь беря свои эмоции под контроль. Криками здесь уже ничего не исправишь, — Я уберечь тебя пытаюсь, дура, как ты до сих пор не понимаешь? Блэк поёжилась и потупила взгляд. К тому, что в жизни вновь появились люди, которым на неё не плевать, Эффи так до сих пор и не привыкла. Было немного совестно, но в конце-концов, чего они ожидают, если без конца пытаются запретить делать то, что она хочет? Как тут не врать? Ну переспала она с Греем, и что дальше? Он не заставлял её, всё было по обоюдному согласию, так чего разводить драму и угрожать расправой? — Одевайтесь оба, — Альфард спрятал палочку обратно в карман, и затушил бычок о пепельницу, что стояла на прикроватной тумбе, — У вас три минуты. Снейп ждёт внизу. «Твою мать…» — Как я объясню, что делаю в крыле мальчиков в шесть утра? — вопрос был задан будто самой себе, но при этом вслух. — Раньше надо было думать, — брат странновато ухмыльнулся и бросил на сестру последний взгляд, с налетом грусти и усталости, — Я предупреждал о последствиях твоих решений. Пришло время отвечать за свои поступки, Эдильфрида. Хватит с тебя поблажек. Дверь с грохотом захлопнулась, а Эффи вновь спрятала лицо в ладони. Это была самая настоящая катастрофа. Папа запрёт её дома до скончания веков, просто за сам факт того, что произошло. А вот если узнает детали, то точно её убьёт… и Грея… и возможно себя следом. — Отец нас убьёт. Это просто… просто конец грёбаного мира… как минимум моего, — обречённо прошептала Блэк себе под нос, когда ощутила ледяную ладонь на своих волосах, что погладила кудри в ободряющем жесте. — Не драматизируй, ангел. Всё будет в порядке. — Для ходячего трупа, слишком позитивно мыслишь, — невесело отозвалась Эффи и попыталась встать на ноги, что тут же подкосились, заставляя сесть обратно. «Просто замечательно». — Я не боюсь вашего отца, уж поверь, иначе, тебя бы здесь не было, — парень поднялся с кровати, и слизеринка было хотела отвернуться, дабы не видеть… того чего не успела рассмотреть в полумраке ночи, но взгляд сам собой зацепился за алые полосы на спине парня. «Святой Мерлин, это я сделала? Господи боже». — … а с Северусом договорюсь. Он и так уже догадывается о наших… о природе нашего общения. Не будь Эдильфрида слишком напряжена из-за предстоящей расправы и шокирована тем, что сделала с юношеской кожей, то непременно бы обратила внимание на подобную фамильярность в произношении имени декана, а так же заминку на последней фразе, которая должна была закончится не иначе как «наших отношениях», но сейчас она была увлечена лишь мыслями о том, чего бы такого правдоподобного соврать, дабы остаться в живых. Брат, кажется, не шутил, и через десяток минут сдаст её с потрохами. — Надень. Я трансфигурирую под тебя, — на белую мятую простынь упала чёрная кашемировая водолазка и того же цвета брюки. «Ну да, заявиться в кабинет директора в шёлковом халате было бы слишком смело. Даже для меня». Спешно натянув одежду, что была больше на несколько размеров, она ощутила себя более защищённо. Ворот кофты пах так же, как и сам Дориан: морозной ночью. В моменте, Эффи задумалась о том, что подобная интерпретация его запаха — лишь её ассоциация. Наверняка это был какой-то дорогущий одеколон с мудрёным сочетанием эфирных масел, но не смотря на это, Блэк была уверена, что выйди под покровом ночи на улицу, тринадцатого января, в свой День рождения, ощутит именно этот аромат. Взмах палочки, и болтающаяся до этого одежда подстроилась под её тело, второй, и спутанные волосы вновь рассыпались аккуратными кудрями. Сам староста был одет точь-в-точь так же как и она, ведь его шея пострадала от девичьих губ ещё в лондонском баре. Мазь от ушибов требовала целый час, дабы избавить кожу от следов прошедшей ночи, а столько времени у слизеринцев абсолютно точно не было. — Подожди, –голос нагнал Эффи на пороге комнаты, где она переминалась с ноги на ногу, никак не решаясь выйти, — Выпей. — Что это? — девушка покрутила оказавшуюся в ладони склянку с голубоватой мерцающей жидкостью. — Мы ведь не хотим последствий, верно? — многозначительным тоном произнёс Грей, после усмехнувшись, когда глаза девушки наполнились неподдельным ужасом и осознанием собственной безответственности. «М-да, стать матерью в пятнадцать… возможно, именно этого папа с братом и опасаются. В моём стиле». Эффи нервно хмыкнула, залпом опрокидывая снадобье. Спустя доли секунд она ощутила холодное покалывание внизу живота, и на душе стало самую малость спокойнее. Возможно, ей взаправду стоило начать задумываться о последствиях некоторых своих действий, а не надеяться на других. Альфард стоял в коридоре перед спальней старосты школы, облокотившись на стену. Ужасно хотелось выкурить ещё одну сигарету, но возвращаться в комнату лучшего друга было заведомо плохо идеей. Во-первых, там сейчас его голая младшая сестра, что наверняка в попыхах пытается скрыть засосы на шее и синяки на запястьях, а во-вторых, за сей факт хотелось сломать Грею пару рёбер, челюсть, а лучше всего свернуть шею. Блэк знал о некоторых предпочтениях лучшего друга в постели, и как минимум однажды видел девицу, что выходила из приватной комнаты в одном из публичных домов. После встречи с Дорианом, выглядела она, мягко говоря, не очень. Самым страшным в произошедшем, тем, что повергло Ала в полный шок, была реакция Эффи: она не прибывала в ужасе от случившегося, а когда он только зашёл, то вовсе застал её преспокойно лежащей на чужой груди. «И в её возрасте такая реакция на подобное — пиздец какая нездоровая. В особенности учитывая, что это был её первый опыт». Наказ отца держать этих двоих подальше друг от друга был с треском провален. Возможно, старшему брату действительно не стоило их знакомить, а с другой стороны, это бы что-то изменило? Единственное, что могло этого не допустить — полностью прекратить общение с Демоном, не появляться с ним на глазах младшей сестры, но рушить столько лет дружбы из-за непокорной малолетней катастрофы не хотелось. Да и помогло бы? Этих психов будто сама судьба столкнула, чтобы Альфард поседел в свои семнадцать. «Святой Годрик, надеюсь он ей там ничего не повредил… Мерлин…» — Какой же пиздец… — гриффиндорец опёрся лбом о холодную стену, пытаясь хоть как-то остудить голову, в которой одна за одной вспыхивали не самые весёлые мысли. Дверь комнаты отворилась и на пороге появились двое слизеринцев. Дориан, как обычно, натянул ледяную непроницаемую маску на своё лицо, а Эффи смотрела в пол, не решаясь поднять взгляд. — Ал, я… — робко начала она, но была прервана. — Я больше не хочу слушать твои лживые оправдания, Эдильфрида. Идём, нас ждут, — с холодом в голосе отозвался брат и направился вниз по винтовой лестнице, ни разу не обернувшись. В уголках стальных глаз начали собираться слёзы. Первым из-за угла лестницы вывернул Альфард, заходя за спину профессора Снейпа, что с нетерпением ждал появления в край обнаглевшего мальчишки, которому хотелось хорошенько всыпать за эту самоволку. — Мистер Грей, я в крайней степени… Мисс Блэк? Если бы декан факультета Слизерин был эмоциональным человеком, то наверняка бы схватился за сердце, но Северус всегда оставался непоколебим, посему, лишь вытянул губы в тонкую линию, и кинув полный ярости взгляд на Дориана, взметнул подолом чёрной мантии, направляясь к выходу, не произнеся больше ни слова. Декан и староста шли впереди всех. Грей что-то тихо говорил профессору, вновь пытаясь убедить того не рассказывать о красноречивой картине, что Снейп застал пару дней назад в гостиной, а теперь и на выходе из крыла мальчиков. Альфард следовал за ними на небольшом расстоянии, ловя обрывки фраз. Его ладони были сжаты в кулаки до побелевших костяшек, а спина напряжена как натянутая струна. Замыкали процессию Эффи и Эван. Розье крепко сжимал ладонь лучшей подруги в своей, мысленно готовясь защищать свою принцессу от любых нападок со стороны отца, брата, профессоров, директора, да хоть самого Салазара, если тот вдруг в одночасье воскреснет. — Принцесса… вы с Дорианом… — ему и без слов было всё понятно, но парень всё же решил уточнить. Мало ли что. — Да, — голос звучал отрешённо и подавленно. — И твой брат вас… — Да. — Он расскажет вашему отцу? — вместо ответа, Розье получил лишь мрачный затравленный взгляд серых глаз, что тут же был опущен обратно в пол. В одночасье, стало глубоко плевать на то, что в кабинет директора они идут вовсе не по этой причине. На реакцию матери за нешуточный проступок было всё равно, ведь с ней парень поссорился после того, как написал о том, что ему до лампочки на запрет встречаться с маглорожденной. Мадам Андрэа была в ярости и требовала немедленно прекратить это, как она выразилась, безобразие. Письмо Розье не дочитал. Когда в тексте промелькнуло слово «грязнокровка», Эван сжёг его взмахом палочки. Помимо Эффи, он безумно переживал за свою девушку, которую ждал отдельный разговор с деканом и директором, ведь её мать-магла, по понятным причинам, не могла явиться на вызов в школу волшебства. Снейп произнес пароль и двинулся вверх по лестнице, а за ним и Грей, который по прежнему что-то нашептывал тому на ухо. Эдильфрида отняла руку из теплой ладони лучшего друга, и коснулась плеча брата, останавливая того на первой ступеньке. — Ал, я умоляю тебя, пожалуйста. От ледяного взгляда всегда теплых голубых глаз по спине девушки пробежал холодок. Эван поспешил скрыться за поворотом, оставляя двух Блэков наедине. Голос младшей сестры не на шутку дрожал, и в сердце гриффиндорца что-то ёкнуло. Он поджал губы и заглянул в полные мольбы стальные глаза, что смотрели на него снизу вверх. — Голову высоко не задирай, — Альфард коснулся пальцами ворота чёрной водолазки и натянул повыше, тем самым скрывая алые пятна на девичьей шее. В кабинете директора Эдильфрида оказалась впервые. Это была круглая просторная комната, полная странных звуков. Множество таинственных серебряных приборов стояло на вращающихся столах — они жужжали, выпуская небольшие клубы дыма. Стены были увешаны портретами прежних директоров, которые мирно дремали в красивых рамах. В центре — громадный письменный стол на когтистых лапах, а за ним на полке — потертая Волшебная шляпа. Поодаль стола высилась большая деревянная ветка, на которой величественно восседал огромных размеров Феникс, с золотистым хвостом и длинными черными когтями. Место было взаправду волшебным и вызывало желание рассмотреть всё получше, вот только прожигающий взгляд стальных глаз отца, который Эффи ощутила на себе, стоило ей переступить порог, мешал насладиться сложившейся картиной. Группка новоприбывших студентов мялась на входе, не понимая, разрешено ли им пройти дальше, присесть, или же вовсе дышать. Сириус переводил внимательный взгляд с дочери на сына и обратно, подмечая одну странную деталь: в гардеробе Эдильфриды совершенно точно не числились брюки со стрелками и настолько закрытые кофты. — Явились! — рассерженно воскликнула профессор МакГонагалл, переступая порог двери, что находилась в дальнем углу помещения, за директорским столом, — Позвольте уточнить, Альфард, вам давит на грудь значок капитана команды по квиддичу? Поверьте, я могу очень быстро это исправить, и прямо сказать, уже об этом задумываюсь. Быть может мистеру Вуду посчастливится занять желанную должность на год раньше? Эффи заметила, как в одночасье помрачнело лицо старшего брата. Она была прекрасно осведомлена, как много этот спорт значит для него, и узнай Маккошка о том, что идея сбежать из школы принадлежала именно провинившемуся гриффиндорцу, точно исполнит свою угрозу. — Мистер Грей, а с вами что произошло? Вы староста школы, смею напомнить. Просто возмутительно! За шесть лет ни единого нарекания, и тут такое! Вам вскружило голову новое высокое звание? Исключительно из-за вашей идеальной репутации мы приняли решение не лишать вас его, но ещё хоть один малейший проступок, и значок перейдёт к кому-нибудь другому. А что до вас, мисс Блэк, у меня попросту нет слов… — Профессор МакГонагалл, достаточно. Я думаю нам всем стоит присесть, — прервал гневную тираду декана Гриффиндора директор, жестом указывая на свободные места. Эван, которого Маккошка, к счастью, обделила своим вниманием, высоко задрав голову прошествовал к дивану и сел поодаль метри, с вызовом глядя ей в глаза. Дориан выбрал отдельное кресло, что находилось прямо напротив Сириуса, и расслабленно откинулся на его спинку, закидывая ногу на ногу. Эффи и Альфард же, предпочли диван, что стоял на наибольшем отдалении от отца. После сцены, что Ал застал в спальне старосты школы, гриффиндорец совершенно позабыл о том, что к директору их вызвали совершенно по иной причине. В данный момент, глава рода Блэк был зол на обоих своих детей в равной степени. — Мы все когда-то были молодыми, не так ли? — как обычно, Дамблдор начал издалека, — Эх, юность, пора экспериментов и глупых ошибок, чудесное было время. Я уже сказал вашим друзьям, что посетили этот кабинет ранее, а теперь говорю и вам: все понимают, что вы просто хотели весело провести время, но тем самым подвергли себя огромному риску. Перемещения посредством незарегистрированных порталов караются законом, к тому же, они безмерно опасны. Прошу вас, друзья, будьте честны и скажите, где вы его нашли? — Полагаю, вам прекрасно известно, директор Дамблдор, у кого студенты могут купить подобные вещи, — с едва заметной насмешкой в голосе произнёс Дориан, тут же попадая под испепеляющий взгляд старшего Блэка. «Какого чёрта, моя дочь одета точь-в-точь как этот мальчишка?» Он скосил глаза не Эдильфриду, что сидела в закрытой позе и смотрела в пол. Было странно, что она переживает из-за случившегося, ведь сбегать из дома было её хобби всё прошлое лето. Неужели дочь так беспокоится о том, что нарушила уйму школьных правил? Очень маловероятно. На резонное замечание Дориана, Дамблдор хмыкнул себе в бороду, мыслями возвращаясь к младшему брату Аберфорту, который, очевидно, назло ему открыл свой паб именно в Хогсмиде и торговал всем чем можно и нельзя. Только глухой не слышал перешёптывания старшекурсников в коридорах школы на этот счёт. — Что же, я так и предполагал, мистер Грей. Спасибо, что подтвердили мои догадки, — директор поднялся из своего кресла, поправляя очки-половинки, — А теперь прошу меня простить, впереди много неотложных дел. Наказание, в соответствии с тяжестью проступка, вам назначат деканы. А теперь, смею предположить, родители хотят побеседовать со своими детьми. Когда директор скрылся в дверном проёме, а Снейп и МакГонагалл отошли в дальний угол кабинета, о чём-то переговариваясь между собой, Сириус в бешенстве подорвался с места и за несколько шагов преодолел расстояние, что отделяло его от провинившихся детей. — Как вы собираетесь мне это объяснить? — ледяным тоном начал отец, тенью нависая над сыном и дочерью, что с силой вжались в диван, одновременно мечтая исчезнуть с лица Земли в этот самый момент, — Встаньте, когда с вами разговаривает отец, сейчас же! — оба Блэка, толком не отдавая себе отчёта, в секунду подорвались на ноги, вытягиваясь по струнке, — Месяц! Всего месяц прошёл с начала учебного года, и вот меня уже вызывают к директору за самый настоящий побег и несанкционированное использование портала. Альфард, ты вообще головой думал? А сестру и её однокурсников на День рождение своего дружка на кой чёрт потащил, скажи на милость? В моменте, Дориан задумался над тем, что быть сиротой не так уж и плохо. Такой головомойки он бы точно предпочёл избежать. Только вот прожигающий взгляд чёрных глаз профессора Снейпа, который тот то и дело кидал на слизеринца, всё же заставлял слегка напрячься. — А ну сидеть! — грозно прошипела Андрэа на ухо сына, что собирался встать на защиту лучшей подруги, — Только попробуй в это влезть, Эван, и я клянусь, выпорю тебя впервые в жизни, да так, что мало не покажется. И даже не мечтай, что сможешь избежать серьёзного разговора. Я безмерно разочарована твоим поведением. Розье раздражённо посмотрел на мать и хотел было начать спорить, но испепеляющий взгляд зелёных глаз будто бы проникал ему в душу, намертво припечатывая к месту. — Пап, мы просто… — В глаза смотри, Эдильфрида! — рыкнул Сириус, — И даже не вздумай мне лгать, — от тона его голоса по спине пробежал холодок, — Почему я уверен, что эта «гениальная» идея принадлежала кому-то из вас двоих? Чья она? Эффи покосилась на брата, что тяжело сглотнул, а после на профессора МакГонагалл, которая отвлеклась от разговора со Снейпом и принялась внимательно следить за происходящим между тремя Блэками. В голове слизеринки промелькнули слова о значке капитана. — Ну моя, и что дальше? — призвав всё своё самообладание, Эдильфрида скрестила руки на груди, и заперев страхи и переживания на задворках сознания, с вызовом посмотрела на отца. Альфард, который собирался сознаться, но был перебит младшей сестрой, абсолютно не понимал, что она делает. А главное зачем. — И что дальше?! — Сириус сделал полшага вперёд в сторону дочери, заставляя ту инстинктивно попятиться, упираясь ногами в диван. Дориан напрягся всем телом, а Эван вновь попытался встать, но рука матери больно впилась ногтями в плечо, усаживая на место, — Я просил тебя, Эдильфрида. По-хорошему просил! И что получил в итоге? Думаешь мне было мало твоих выходок? Побегов? Кричащих нарядов? Бесконечной дерзости в ответ на всё, что тебе не нравится? Ты краёв совсем не видишь?! Я устал это терпеть! Да никто в здравом уме столько не выдержит! — голос Блэка сорвался на крик, а перед глазами Эффи заплясали тёмные пятна, — Может хватит позорить мою фамилию?! В голове что-то щёлкнуло, а стальные глаза — визитная карточка семьи Блэк, вспыхнули огнём родового безумия. — Ах твою фамилию? — Эффи сделала твёрдый шаг вперёд, и тут отступать пришлось уже Сириусу. Хрустальная вазочка с лимонными дольками, что стояла на столе директора, разлетелась на сотни осколков, заставляя всех безмолвных свидетелей вздрогнуть, — Да что ты сделал чтобы её заслужить? — губы растянулись в маниакальной улыбке, — Предал свою семью, когда был больше всего ей нужен? Сбежал, как жалкий трус, испугавшись ответственности?! Воздух стал тяжёлым и вязким, а все факелы в одночасье погасли от резкого порыва ветра, что проник в помещение сквозь внезапно распахнувшиеся окна. — Да если бы не ты, — кончики тонких пальцев заискрились магией. Оба декана выхватили свои волшебные палочки, в любую секунду готовые вмешаться. В глазах Сириуса отразилась неприкрытая ярость, граничащая с безумием, — Если бы не ты, то они могли бы быть живы! Бабушка, дедушка, твой брат! Это ты во всём виноват! У меня могла бы быть семья! Ты виноват! Грёбаный предатель кро… Звонкая пощёчина разрезала воздух кабинета, освещаемого лишь блеклым предрассветным свечением неба Шотландии. Эффи отлетела назад от удара, падая на диван, после, в неверии касаясь ладонью горящей щеки. «Он поднял на меня руку…» Эта мысль мигала в голове яркими вспышками, перебивая всё остальное. В секунду, она подорвалась обратно на ноги, а всех присутствующих обдало ледяным потоком, что пробирал до самых костей. — Так значит у нас теперь такие отношения, отец, — процедила сквозь зубы слизеринка, глядя на искажённое изумлением и ужасом лицо Сириуса, который сам не мог понять что только что натворил. Витражные стёкла окон, вазы, фужеры, кружки, кубки — взорвались, лавиной накрывая кабинет директора осколками. Если бы не профессор Снейп, что смог быстро сориентироваться и остановить их полёт, наверняка бы не обошлось без жертв. Эдильфрида сорвалась с места и кинулась прочь. Эффи не разбирая дороги летела по пустынным коридорам Хогвартса, толком не понимая кто она, где находится и что случилось. Ноги сами привели её в заброшенный туалет для девочек, что кое-как восстановил Дориан, после того, как нашёл Блэк в первый учебный день. Зря старался. Взмах руки, и неконтролируемый поток магии вырвался наружу, разрывая череду деревянных кабинок в щепки. Удар кулаком по зеркалу. В костяшки впились мелкие осколки, разрезая бледную тонкую кожу. По тыльной стороне ладони заструились алые ручейки крови. Серебряное колечко, что она зачаровала рунным шифром, в самом начале свой жизни на Гриммо, было сорвано с мизинца и полетело в сторону. Всё тело на мгновение вспыхнуло огнём, и закатав рукава водолазки, Блэк уставилась на грубые, до того скрытые от чужих глаз рубцы, которыми были обезображены оба запястья. Неконтролируемый крик отчаяния, осколок зеркала зажатый в ладони, секундное промедление и воспоминания о том, как она в очередной раз пыталась закончить этот кошмар, что окружающие по ошибке называли жизнью.

***

20 ноября 1991

Месяц до встречи с отцом.

Две недели до поимки Кевина.

Со случившегося в Темсмиде прошла неделя. Неделя молчания. Неделя агонии, что терзала разум ночью и днём. Всё это время Эффи провела практически не вставая, забившись в угол скрипящей кровати в очередном мотеле, где они с Кевином остановились месяц назад. Им не стоило туда ехать. Не нужно было соглашаться на очередное «последнее» дело от Мутного. Или же ей просто стоило уйти, а не верить в сотую ложь Дарта. Тогда бы ничего не случилось. Ничего бы не произошло. — Эффи, прошу тебя, ну скажи хоть что-нибудь. Всё же нормально… я всё уладил, никто об этом не узнает, — парень, с перебинтованной головой и испещрённым ссадинами лицом, сидел на краю кровати, в который раз попытавшись коснуться девушки, на что та одарила его загнанным взглядом, еще сильнее вжимаясь в стену. Это была её личная точка невозврата. Она знала, что больше не выдержит. Жизнь кончилась в той прокуренной квартире на окраине Лондона, когда на лицо упали первые горячие капли крови. — Эффи, умоляю тебя, я клянусь, это был последний раз. Я ведь с того дня чистый и выбросил всю дурь что у меня была. Клянусь. Я найду другой способ заработать денег. У нас всё будет: своя квартира, еда… Я…. я обязательно куплю тебе мартинсы с металлическими носами, о которых ты так мечтала. Мне уже четырнадцать, я могу пойти работать официантом, или еще куда-нибудь…. Куда скажешь! Что угодно ради тебя, пожалуйста, поговори со мной… «Ничего уже не будет…» — Яв. в.на х…чщ.у, — неразборчиво и хрипло прошептала Блэк, за эти семь дней успевшая позабыть о том, как звучит собственный голос. — Что? — сердце в одночасье вспыхнуло огнём надежды, ведь хуже молчания его любви не существовало ничего на свете. — Вина хочу. — Вина? Ну конечно… деньги… — Дарт подорвался на ноги и принялся рыться по карманам, сумкам и нычкам в комнате, не забывая осторожно откладывать в сторону тонкие свертки фольги с порошком, дабы их не заметила Эффи, — Плевать! Я стащу. Тот чёрный в соседнем квартале вечно обкуренный, он даже ничего не заметит. Я мигом! Парень сжал её ладонь на прощание и вылетел из комнаты, окрылённый тем, что его красавица снова с ним разговаривает. Блэк только этого и ждала. Пошатываясь, она поднялась на ноги и заперла дверь на задвижку изнутри. Никто не помешает. Ржавая чугунная ванная была наполнена застоявшейся мутной водой. Хозяин мотеля не смог оплатить счета, из-за чего последние две недели это была единственная возможность смыть с себя уличную грязь. Хотя, за прошедшие семь дней чистота собственного тела Блэк ни разу не побеспокоила. И больше не будет волновать никогда. Девушка опустилась в остывшую воду. Растянутая рваная футболка неприятно липла к телу, а мерзкий кислый запах забивался в ноздри, но это уже неважно. Как же наивно было предполагать, что побег из склепа Медоуз что-то решит. «Я проклята». Проклята с рождения и до самой смерти, ведь иначе не было объяснений тому, почему всё это происходит именно с ней. Почему из одного кошмара, она обязательно должна была попасть в другой, ненадолго заимев надежду на призрачное счастье, что песчинками утекло сквозь пальцы, когда Кевин подсел. Но прямо сейчас этот порочный круг разорвётся. «Я сделаю это». Почерневшее лезвие кухонного ножа было тупым, резать настолько глубоко — невыносимо больно и тяжело, но желание наконец прервать пытку, в которой она жила, было сильнее. Обессиленные руки с громким всплеском рухнули вниз, чернилами крови окрашивая воду в алый оттенок.

***

Эффи повалилась на кафельный пол, больно ударяясь спиной о стену. В голове творилось полное безумие, а воспалённое сознание никак не могло поверить в произошедшее. Он её ударил. Отец, который знал об ужасах её прошлого: о пытках и избиениях, о том как ей тяжело доверять людям… поднял руку на глазах у всех… Он мог продолжить кричать, наказать, забрать из школы, поставить ультиматум, но это… Это была не пощечина, а лезвие, что полоснуло по самому сердцу, оставляя после себя кровоточащую рану, что, как сейчас казалось, больше никогда не затянется. Ярость медленно уступала своё место пугающей пустоте. Последний луч света, что сиял искренней родительской любовью, погас в душе, оставляя после себя непроглядную холодную тьму. Из глаз вытекли одинокие струйки слёз, а рука потянулась к маленькому кусочку кафельной плитки, что откололся от удара о стену. С силой сжав его в ладони, она ощутила такую необходимую сейчас боль. Клин клином вышибают, и если всё внутри кровоточит, то значит должно и снаружи. Так правильно. Так легче. Кровь. Снова кровь на её руках, ставшая уже таким привычным делом. Давно было неважно, чья она: чужая, или же своя собственная. Плевать, ведь итог один — однажды она просто в ней захлебнётся, и, казалось, что именно сегодня. «Жребий брошен». Взмахом руки, Эдильфрида призвала крупный кусок разбитого зеркала, даже не отдавая себе отчёта в том, что сделала это без палочки, которая осталась в комнате. Получилось как-то само собой. Несколько секунд она смотрела на отражение в осколке, понимая, что видит свои красные от слёз стальные глаза в последний раз. Больше они никогда не откроются. Лезвие коснулось запястья, с силой надавливая. Алые капли заструились вниз по предплечью, впитываясь в ткань чёрной кашемировой водолазки, ворот которой по-прежнему пах морозной ночью. — Ma princesse. Que fais-tu? — Эван бросился на колени перед девушкой, выхватывая осколок из руки Эффи. Юношескую ладонь засаднило, но до этого не было дела. Он откинул орудие в сторону и приподнял лицо Блэк за подбородок. Ему стало жутко. Снова этот безжизненный взгляд, прямо как в тот день, когда Розье стащил её с подоконника в поместье Медоуз. Казалось, что он снова опоздал, не успел спасти, уберечь… — Я так больше не могу, — отрешённо прошептала слизеринка, — C'est la fin, — соленые слёзы хлынули из глаз, но лицо оставалось все таким же безэмоциональным. — Ну конечно можешь, моя милая принцесса, — Эван прекрасно знал, что нужно говорить и как себя вести в таких ситуациях. Ему было не впервой, — Я люблю тебя, Эффи. Очень сильно люблю. Даже если весь мир от тебя отвернётся, я буду рядом. Никто больше не причинит тебе боль, я не позволю, — парень взял её ледяные ладони в свои, желая передать безграничное трепетное тепло, что он испытывал по отношению к лучшей подруге, — Живи ради меня, ma princesse. В душе Эвана была настоящая буря: ярость на отца Эдильфриды перемешивалась с ужасом осознания того, что задержись он хоть на пару минут дольше, то, вероятно, нашёл бы на полу заброшенного туалета бездыханное тело, утопающее в луже крови. Со стороны двери раздался звонкий стук каблуков и на пороге показалась мадам Андрэа, полным сожаления взглядом смотря на разворачивающуюся картину. Осторожно, дабы ненароком не напугать Эффи, она приблизилась к паре подростков и присела на холодный кафель, абсолютно не беспокоясь о том, что может испачкать своё неприлично дорогое платье, расшитое золотыми нитями. — Mon enfant, — узкая ладонь нежно коснулась шоколадных волос, легко поглаживая растрёпанные кудри, — Je suis vraiment désolé. Зелёные глаза скользнули вниз и тут же наполнились ужасом, замечая грубые розоватые рубцы на каждом из запястий. — Святой Мерлин, дитя… ты снова пыталась… — ответом ей послужил загнанный измученный взгляд серых глаз, что сейчас застилала пелена слёз. Через секунду, оба слизеринца оказались в крепких материнских объятиях Андрэи, что из последних сил держалась, дабы не расплакаться самой. — Моя маленькая девочка, — тёплые губы коснулись кудрявой макушки. Мадам Розье глубоко вдохнула родной аромат сандалового масла, что с самого раннего детства Эдильфрида использовала вместо духов, — Моя маленькая, сильная девочка. Все будет хорошо. Мы со всем справимся.

***

Отрубленная голова мамы, словно в замедленной съёмке, катилась по полу, а Эффи кричала от ужаса, захлёбываясь слезами, видя, как кровь застилает пушистый ковёр с розовыми зайчиками. Со стороны раздался мерзкий писк, и крысы начали заползать на неё, по ногам, под платье, мечтая полакомиться сладкой детской плотью. Она вырвалась из стальной хватки Пожирателя, что держал её глаза, заставляя смотреть на смерть матери, и бросилась прямо в окно, не желая больше оставаться живой. С грохотом она приземлилась на мраморный пол поместья Медоуз, прямо перед камином, в котором Горгонея с ужасающей улыбкой на губах разогревала железный прут. Раскалённый метал с мерзким шипением коснулся верхнего позвонка, оставляя витиеватое клеймо в форме буквы «М», а Эдильфрида вновь кричала от ужаса и невыносимой боли, от которой, казалось, остановится сердце, ощущая запах собственной подпалённой кожи. Она закрыла глаза. Острый нос сапога мадам Медоуз пинком выкинул Плаксу, её любимого домовика, с самой высокой башни поместья. Эффи бежала, преодолевая скользкие мраморные лестницы особняка, не обращая внимания на ноющую боль лодыжке, не видя ничего, кроме дубовых дверей, что вели к выходу. Блэк с размаху влетела в них, наваливаясь всем телом, но когда оказалась на улице, тут же упёрлась в широкую грудь мастера Хгара. Единственная седая прядь его каштановых волос спадала на жёлтые демонические глаза. — Девочка не выучила урок, и теперь её ждёт наказание. Острый клинок, пропитанный ядом кобры, без труда вошёл в плечо, а Эдильфрида полетела головой назад. Шоколадные кудри рассыпались на белом снегу, окружаемые нимбом крови, что медленно пропитывала землю. Крик застрял в горле, а Эффи подорвалась на постели, в ужасе оглядываясь по сторонам. Капельки пота медленно стекали по лицу, вновь красному от горьких слёз. Она была в своей спальне, что сейчас освещалась лишь слабым светом камина, в котором тихо потрескивали поленья. Эван и Элисон уснули, сидя на соседней кровати, так и не дождавшись пробуждения подруги, в которую влили несколько порций Зелья сна без сновидений. Оно не помогло. Блэк спрятала лицо в ладони, пытаясь привести прерывистое дыхание в норму. Её больное сознание было очень щедро на воспоминания из прошлого, в особенности, когда дело касалось кошмаров. Часы в форме пентаграммы показывали час ночи, а значит проспала она весь день. Во рту была настоящая пустыня, а потрескавшиеся губы, с запёкшейся на них корочкой крови, неприятно саднило. Эффи опустила взгляд на тумбу, к удивлению, находя там зачарованное рунами кольцо, и поспешила обратно надеть его на палец. Хватит и того, что это уродство увидели Эван и мадам Андрэа. Желания самой вновь смотреть на раненные запястья не было. Пошатываясь, девушка поднялась на ноги и протянула руку к палочке, заклинанием закрывая полог соседней кровати, после чего наложила на него заглушающее заклинание. Во-первых, не хотелось тревожить сон друзей, а во-вторых, ей определённо нужно было побыть в одиночестве. Достав из сумки бутылку абсента, что она купила у Честера, и пачку ментоловых сигарет, Блэк двинулась в сторону ванной комнаты, запирая дверь изнутри. Ворох бычков от сигарет, что Эффи курила одну за другой, вовсе того не замечая, хаотично валялся на холодном кафельном полу ванной. Иногда, тлеющий пепел падал на ноги, оставляя мелкие ожоги, но было плевать. Рядом стояла полупустая бутылка алкоголя, а поодаль неё лежали щипцы для кутикулы и разобранная ими же магловская бритва. С маниакальным упоением Эдильфрида лезвием выводила на нежной коже бедра фразу, что красным светом мигала в голове, не позволяя думать ни о чём больше. «Vile creature». Мерзкая тварь. Так всё детство называла её Горгонея. И такой она стала на самом деле. Отец был прав: никто в здравом уме столько не выдержит. Она катастрофа. Монстр. Чудовище. Самый настоящий дьявол, что пришёл в мир, дабы сводить людей с ума и делать несчастными. Блэк не знала, сможет ли простить ему этот удар. Не смотря на всё то, что она наговорила, он не имел права поднимать руку на собственного ребёнка. Это было слишком жестоко. Да и оно уже неважно. Скоро станет некому прощать. Вряд ли кто-то из присутствующих в кабинете Дамблдора, смог до конца понять что произошло. Директор Хогвартса, как и деканы, видели множество ссор родителей и детей, но никогда таких. Над двумя Блэками будто сгустились тени, а стальные глаза обоих сквозили неприкрытым, способным напугать любого, безумием. Вероятно, легенды о проклятье, что легло на древний род из-за слишком частых инцестов и пристрастия к Тёмным искусствам, не лгали. Последняя буква была осторожно начерчена алой полосой на коже. Эффи отложила лезвие, любуясь результатом своей кропотливой работы. В обычной жизни у неё был отвратительный почерк, и даже розги мадам Медоуз не смогли это исправить, но сейчас она приложила все усилия, дабы писать идеально ровно, витиевато, каллиграфически. Ещё один обжигающий глоток абсента, несколько капель которого упали на широкий длинный свитер, в который Элисон и Эван бережно укутали её, прежде чем уложить спать. Мадам Андрэа до подземелий спускаться не стала, и извинившись за столь спешный уход, отправилась по, как она выразилась, неотложным делам. Да и без разницы, никто не обязан с ней нянчиться. Вернувшись в комнату, Эдильфрида сняла с шеи змею-амулет и положила на тумбочку. Туда же легла и волшебная палочка. Она ей уже не понадобится. Правда заключалась в том, что Эффи на самом деле больше так не может. Не осталось сил надеяться на призрачное счастливое будущее, искать свет во тьме собственной души, пытаться жить дальше, делая вид, что ты обычный подросток, а не чёртов убийца и монстр, которым её так старательно взращивали. Эван молил жить ради него, но он не понимал, о чём просит. Начиркав на листке пергамента пару коротких фраз, Эффи направилась к выходу. Конечно, можно было сделать всё тихо, лечь в ванную, прямо как в прошлый раз, но напоследок ей хотелось взглянуть на звёзды, прежде чем вознестись к ним. Зачем она пришла к двери, ведущей в комнату старосты школы, ответа не было. Быть может это была последняя отчаянная попытка сознания, что не до конца приняло собственную скорую кончину, остановить её? Кто знает. Было жестоко опускать на чужие плечи такой груз ответственности, но разве чудовищам есть дело до правильности собственных поступков? Всё просто. Она пришла к нему как есть, впервые настоящая: сломанная, разбитая, слабая, жалкая, ничтожная. Таким вряд ли можно кого-то впечатлить или заинтересовать, а значит, он оттолкнёт её, развернёт и скажет приходить, когда успокоится, готовая снова раздвинуть ноги в чужой постели. Поставит точку в её жизни. Это ведь всего лишь игра. Эдильфрида не стала мяться на пороге как в прошлый раз, и без промедлений постучала. Раздалось короткое «Войдите», и девушка потянула ручку двери на себя, после останавливаясь на пороге. Дориан, по пояс накрытый одеялом, лежал на кровати, держа в руках книгу в тёмно-зелёной обложке. Ту самую, что Блэк подарила ему на День рождения. Со стороны Грей выглядел расслабленно, но девушке было невдомёк, что последние минут сорок парень едва сдерживался, дабы не подорваться с места и бегом броситься в крыло девочек, но нет. Никогда. Ни за что. Это не его дело, но раз уж она пришла сама… Он внимательно оглядел гостью, замечая кровавые буквы и разводы на верхней части бедра, что выглядывала из-под длинного свитера. Но то было не самым страшным. Выражение её лица и взгляд серых глаз ужасали. Наверное, именно так выглядят люди, смирившиеся с тем, что их приговорили к смертной казни. Грей откинул край одеяла, в безмолвном приглашении. Губы Эффи дрогнули, а сердце пропустило удар. На негнущихся ногах она преодолела разделяющее их расстояние и присела на край кровати. Паника от осознания того, что она собиралась совершить ещё минуту назад, медленно накрывала с головой, прогоняя прочь странное наваждение и мысли о собственной смерти. Все тело забила крупная дрожь, а дышать стало почти невозможно — лёгкие будто бы налились свинцом, мешая сделать и глоток воздуха. Ледяная ладонь коснулась девичьей спины, обтянутой шерстяной тканью. Это стало последней каплей. В одно мгновение парень притянул сотрясающуюся в истерике Блэк за плечи, привлекая в свои объятия. Она свернулась в клубок, боле не отдавая себе отчёта в том что происходит. Какая же она дура… дура, дура… А как же Тень? А Альфард? А мольба Эвана? Уолдорф… «Я самая последняя тварь». — Тише, ангел, — Дориан оставил поцелуй на кудрявой макушке, успокаивающе проводя рукой по волосам, — Всё в порядке. Ты в безопасности. — Я хотела… я думала… — задыхаясь от судорожных всхлипов шептала Блэк, крепче прижимаясь к горячему телу, что сейчас казалось единственным оплотом безопасности в её жизни. — Я знаю. Не спрашивай откуда, но поверь, я бы не позволил этому случиться. «Если бы эта сумасшедшая хоть на миллиметр приблизилась к краю Астрономической башни, как планировала, я бы сам придушил её голыми руками, да видит Мерлин. Какая же больная на голову идиотка». — Я такая дура… самая настоящая эгоистка… чудовище! — голос сорвался на крик, а кольцо рук ещё крепче сжалось вокруг её тела, что казалось как никогда хрупким. — С первыми двумя спорить не буду. Но ты уж точно не чудовище, ангел. От происходящего сейчас, внутри Дориана что-то затрепетало. Будто бы кто-то открыл окно в прокуренном помещении, позволяя впервые в жизни вдохнуть глоток свежего воздуха. — Ты ничего обо мне не знаешь… «Очень наивно с её стороны так думать». — Чтобы понять какой ты человек, мне это и не нужно. Ты хорошая, Одри. Пускай и резкая, язвительная, местами грубая, но это не отменяет того факта. Она посмотрела на него, да таким взглядом, что ледяное сердце ёкнуло. В моменте, захотелось отшатнуться и откинуть Блэк подальше от себя, но то был лишь секундный порыв, страх, вызванный тем, что в глубине тёмной души зажёгся маленький, едва мерцающий огонёк света. Бархатный вкрадчивый голос Грея действовал успокаивающе, а крепкие объятия, казалось, были способные защитить от всего мира. Спустя десяток минут, паника и истерика начали понемногу отступать, а дыхание выравниваться. Чужие пальцы стерли влажные дорожки слёз с девичьих щёк, после бережно приподнимая лицо за подбородок. — Иди сюда, — он притянул её, касаясь губ нежным, но глубоким поцелуем с терпким привкусом абсента и виноградных сигарет, после чего вновь погладил по волосам. Эффи в недоумении распахнула глаза и посмотрела прямо в два чёрных омута, что сейчас горели неподдельным беспокойством и… заботой? — Ты слишком вымоталась. Давай ляжем спать, а с утра поговорим ещё, хорошо? — Я спала весь день, — слабо запротестовала Блэк и мило (как минимум так показалось Грею) шмыгнула носом. — После секса со мной, этого недостаточно, ангел, — парень улыбнулся уголком губ, с радостью отмечая слегка нервный, но всё же смешок со стороны. — Я боюсь засыпать. Не могу… Кошмары… даже зелье больше не помогает… Грей чуть отодвинул девушку за талию и потянул вверх края свитера, после привлекая обнажённую Эдильфриду обратно в свои объятия. Привычного амулета-змеи не её шее не было, а значит всё будет проще, чем обычно. — Сегодня тебе больше ничего не приснится, малышка Блэк. Засыпай. Веки, как по волшебству, налились свинцом, а дыхание окончательно выровнялось. Несколько секунд Эдильфрида пыталась бороться со внезапно накатившей усталостью, но это было сильнее неё. Эффи уснула на крепкой юношеской груди, вдыхая запах морозной ночи. С минуту, Дориан смотрел на её безмятежное, покрасневшее от слёз лицо, в который раз подумав, что эту неземную красоту надо будет обязательно запечатлеть на холсте. На прикроватной тумбочке Элисон Уолдорф вспыхнул яркий огонек пламени, на месте которого тут же материализовалась короткая записка. «Эдильфрида у меня и только что вновь заснула. Я о ней позабочусь, не переживайте.

Д. Г.»