Семь грехов Эдильфриды Блэк

***

Над Хогвартсом сгущались вечерние сумерки. Дориан стоял за одной из разрушенных колонн недалеко от квадрата, медленно выдыхая терпкий табачный дым из лёгких. Со случившегося в кабинете Директора прошло чуть больше недели, которая стала одной из самых странных в его жизни. Откровенно говоря, не произошло ничего такого, вот только лишь Эдильфрида с той злополучной ночи не покидала пределов его комнаты, и каждый день засыпала в объятиях парня, доверчиво прижимаясь к широкой груди. Бесконечные расспросы Розье и Уолдорф за слизеринским столом, за эти девять дней, откровенно достали, а Альфард, что проходу ему не давал, преследуя по пятам, и вовсе сводил с ума. Чёртова Карта Мародёров не позволяла спрятаться от пристального внимания лучшего друга даже в самых дальних уголках замка. Было удивительно, что соседство с младшей Блэк не начало его раздражать. Для человека, который всегда ценил своё личное пространство, подобное являлось нонсенсом. Хотя, вероятно, дело было в том, что Эффи всё время молчала. Не смотря на то что они условились обсудить произошедшее на утро следующего дня, едва парень попытался начать разговор, Эдильфрида легко коснулась уголка его губ поцелуем, после чего свернулась клубком на постели, притянув колени к груди. На уроки она, как можно догадаться, не собиралась. Дориан потратил целый час на то, чтобы уговорить её по-хорошему, привести в чувства, потом начал угрожать, но всё было тщетно. Первые два дня, возвращаясь в комнату, Грей заставал её растянувшейся на простынях в новой странной позе, тупо пялящейся в потолок, неизменно с бутылкой алкоголя в руках. Когда в среду утром он насильно поднял её с кровати и попытался одеть в школьную форму, Эффи просто напросто полетела навзничь, и, вероятно, расшибла бы себе голову об пол, не успей он её подхватить. Больше радикальных попыток Дориан не предпринимал, но поставил условие: пообещал договориться с профессорами, дабы те дали ей время спокойно прийти в себя, а Блэк взамен должна была неукоснительно делать все домашние задания и перестать столько пить. Эдильфрида согласилась, молча кивнув, и начала выполнять их с таким усердием и старанием, что расскажи староста кому-нибудь, не поверили бы. Все острые предметы были спрятаны в небольшой зачарованный сейф, где Дориан хранил несколько фамильных перстней, деньги и некоторые записи, что не предназначались для чужих глаз. Сделано это было потому, что в понедельник эта больная на голову напилась, пока он был на ужине в Большом зале, и изрезала себе бёдра ножом для писем. Грей чувствовал себя полным идиотом, когда понадеялся на то, что она больше не будет ничего с собой делать, и пока вновь залечивал раны заклинанием, думал, на кой ему вообще всё это надо. Стоило выгнать Блэк к чёртовой матери и отдать на попечение брата и друзей, которые так жаждали ей помочь, и дело с концом, но один взгляд стальных, полных болезненной тоски глаз, и эти мысли улетучивались из головы. Себе Дориан объяснял это не иначе как-то, что ему просто нравится что Эффи от него зависит, вот и всё. Никаких дурацких чувств и сантиментов, упаси Мерлин привязанностей, просто сей факт тешил его эго, не более. Вот только для человека, которому плевать, думал он о ней слишком часто и делал слишком много. — Демон, ты же понимаешь, что попытка спрятаться от меня заведомо провальная? — послышалось со стороны. Слизеринец сделал последнюю глубокую затяжку, после затушив бычок о землю армейским ботинком. — А ты понимаешь, что совершать одно и то же действие, надеясь на разный результат — безумие? — отозвался Дориан, поджав губы. — Дай мне с ней поговорить. Скажи пароль от комнаты. Я с ума уже схожу от беспокойства, это не смешно, — с нажимом начал Альфард, полностью уверенный в том, что сегодня обязательно добьётся своего и наконец увидит сестру. — Она не хочет никого видеть, как и прежде. — Ты уверен? Когда ты последний раз спрашивал? — Вчера перед сном. — Ах перед сном? — лицо гриффиндорца вмиг помрачнело, а ладони по привычке начали сжиматься в кулаки, — И что же она сказала? Грей с неприкрытым раздражением посмотрел в глаза лучшего друга, подходя к тому вплотную. О, Дориан был терпелив, исчерпывающе, но бесконечные намёки на то, что он пользуется разбитым состоянием Эффи для удовлетворения своих личных потребностей, доводили до белого каления, потому как, это и близко рядом с правдой не стояло. Ещё в среду на прошлой неделе она первая полезла к нему с красноречивыми поглаживаниями и поцелуями, но была остановлена коротким «нет», после чего быстро уснула в чужих объятиях, ощущая внезапно накатившую вселенскую усталость. Следующие несколько дней Блэк не оставляла попыток, но Дориан не позволял себе лишнего, уединяясь в душе в компании своей руки, после того, как эта неугомонная уснёт. Но вчера он сорвался. Эдильфрида ожидала его с обхода в одном халате, и стоило Грею лишь закрыть дверь за спиной, сбросила его, а после, впервые за долгое время подала голос… и наговорила таких вещей, которых юным леди знать вообще не положено. Откуда она понабралась подобного оставалось загадкой, но то был запрещённый приём. Шанса удержаться не было. По окончании, Дориан по-настоящему испугался, что перешёл черту, но на его: «Ты точно в порядке, ангел? «, — Эффи лишь странновато улыбнулась, и оставив лёгкий поцелуй на искусанных губах старосты, перевернулась на бок, крепко прижимаясь спиной к его груди. Снова молча. — Ничего она мне не сказала. Потому что, чёрт возьми, всё время молчит и на любые вопросы отвечает кивком головы! — Грея впервые за долгое время начала накрывать настоящая ярость. Нервы были на пределе, — Да, представляешь, я сплю с твоей младшей сестрой в одной постели, ведь она, мать твою, живёт у меня! А знаешь что ещё я делаю с ней каждую ночь? Только не бей за такую грубую изощрённую подробность, — сквозь зубы процедил слизеринец. На его лице заходили жевалки, — Обнимаю, пока она не уснёт, потому что ей, блять, так спокойнее. Да я первые дни её едва ли не с ложечки кормил, потому что эта катастрофа кроме сигарет и алкоголя отказывалась что-либо употреблять. Если ты думал, что я буду использовать безотказность Одри в момент её полной уязвимости, то какого дьявола мы до сих пор друзья, Лев? Раз уж ты такого обо мне мнения… — чёрные глаза маниакально блестели, а пальцы крепко сомкнулись на лацканах гриффиндорской мантии, с силой потянув вверх. — Парни, хватит! Неожиданно раздался голос со стороны, приводя Дориана в чувство. Он сделал шаг назад, выпуская из цепкой хватки лучшего друга, чьё лицо сейчас было перекошено от удивления. Он ещё никогда не видел Демона таким… обеспокоенным? Поодаль стоял Эван, с палочкой наготове, а из-за за его спины выглядывала бледная перепуганная Элисон. — Только вас двоих ещё не хватало, — холодно бросил слизеринец, поправляя покосившийся в сторону значок старосты школы, — Если вы тоже пришли в сотый раз спросить, почему Эдильфрида не хочет вас видеть, ответ старый — я. не. знаю, — по слогам отчеканил парень, и взметнув подолом мантии, с идеально прямой спиной направился к одной из арок, что вела ко входу в замок.

***

Всю неделю Эдильфрида провела примерно… никак… Да и разве уже успела пройти неделя? Больше? А что из себя представляет время? Кто вообще придумал делить наше жалкое существование на какие-то отрезки? Для чего? Примерно такие мысли без перерыва крутились в голове, пока серые глаза тупо пялились в каменный потолок спальни старосты школы. Откровенно говоря, Эффи была удивлена что Грей не выгнал её на следующее же утро, когда она отказалась идти на занятия. Просто оставил в покое на пару дней, а потом… предложил сделку? К тому же весьма выгодную. Идеально выполненное домашнее задание было маленькой платой за то, чтобы никого не видеть. А ещё единственным, что отвлекало от собственных хаотично скачущих мыслей. В свободное от уроков время Блэк не замечала как проходят часы, и возвращалась в реальность только тогда, когда хлопала входная дверь, оповещая о возвращении хозяина комнаты. Их внезапное сожительство с Греем ощущалось… странно. В основном из-за того, что она не разговаривала, но всё же… Дориан приходил с учёбы, неизменно шёл в душ, а после садился за домашнюю работу или проверку контрольных младшекурсников по поручению Снейпа, вовсе не обращая на Эффи внимания. Разве что, по возвращению, он всегда оставлял лёгкий поцелуй на её губах. Девушку же это полностью устраивало. Она преспокойно варилась в котле собственных переживаний, изредка переворачиваясь на другой бок, или вставая, дабы подойти к подоконнику и покурить рядом с пепельницей. Делать это в постели он ей запретил, и из «уважения к хозяину дома» она не нарушала его просьбу. Почти никогда. По вечерам, если не было дежурств или отработок (на которые ходили все участники вылазки в Лондон, кроме самой Блэк), Дориан ложился в постель и читал… книгу, которую получил на День рождения. В такие моменты Эдильфрида ластилась к нему, словно самая настоящая кошка, и пока она пыталась поудобнее устроить голову на чужом плече, ощущала, как его рука уверенно обвивает талию. Больше всего Блэк нравилось засыпать. Его объятия дарили какое-то иррациональное чувство спокойствия и безмятежности. А кошмары… их не было. Всю чёртову неделю. В целом, раньше помогало и зелье… вот только после него вообще ничего не снилось. Ночью было два варианта: ужасы или пустота, а теперь… Она вновь видела редкие счастливые моменты из детства: игры с Эваном в поместье Розье, а ещё чаще дедушку Ориона, что катал её на плечах, или подкидывал высоко-высоко, казалось, до самого неба; бабушку Вальбургу, которая заплетала ей красивые сложные косы и учила правильно махать веером. После этого, Эффи из раза в раз просыпалась в слезах, но то были слёзы счастья. Она была так рада вновь находиться рядом с ними, хотя бы во снах. Мертвая тварь Горгонея всё это время не тревожила. Сомнений в том, что Дориан был в этом замешан, не оставалось. Но, откровенно говоря, стало плевать. Он имел столько шансов и возможностей навредить, а вместо этого позволил жить у себя, так ко всему прочему ещё и… заботился? Единственное, что раздражало, так это то, что все попытки стать ближе Грей пресекал на корню. Просто говорил «нет», обнимал со спины, а после, сознание застилала усыпляющая дымка тумана. Аргументировал он это всегда одинаково: « — Ты не в себе, ангел, и на самом деле этого не хочешь. Всё что ты сейчас делаешь — пытаешься ещё больше себя разрушить». «Психолог хренов», — думала Эдильфрида, но вслух ничего не говорила. Пускай Дориан был прав, Блэк это ни в коей мере не волновало. Эффи была готова на что угодно, дабы хоть ненадолго забыться, а её маниакально-депрессивное состояние лишь только подбивало на решительные действия. Остаться обнажённой перед ним, после того что уже произошло, было просто. А вот говорить все те вещи, что возникали в воспалённом сознании сами собой, в нормальном состоянии она бы никогда не решилась. Скорее со стыда сгорела, прямо как сейчас от одного воспоминания, но в моменте было плевать. Той ночью засыпать было особенно приятно, а ноющие синяки на запястьях нисколечко не беспокоили. Больно внутри — больно снаружи. Так легче. Раз уж все острые предметы этот придурок спрятал, приходилось подходить к решению проблемы творчески. Эффи знала, что прятаться вечно не сможет. Терпение и сострадание профессоров имели свои границы. Неделя, максимум две, и о её «болезни» сообщат отцу… как иронично, ведь он сам в ней и виноват. Спасали лишь мысли о том, что теперь её ничего не остановит: мама будет отомщена, а все виновные умрут в страшных муках. Но для этого нужно прийти в себя и усыпить бдительность Дориана. Пускай он и вернул ей амулет-змею на следующий же день после её неудачной попытки закончить нелепицу, что люди по ошибке называли жизнью, Блэк подозревала, что этот хитрец умудряется каким-то образом незаметно копаться в её разуме, а значит, надо отвести от себя подозрения и стать снова «нормальной Эффи». А ещё усилить блок в голове. Говоря откровенно, размышления о том, почему профессор Снейп не мог обойти действие оберега и залезть к ней в черепную коробку, а Грей справлялся, напрягали. Не мог обычный школьник, которому едва стукнуло семнадцать, быть искуснее чем профессор, что практиковался в легилименции столько же лет, сколько староста школы живёт на свете. Очевидно, был какой-то подвох, но идей на этот счёт было целое ничего. Даже врожденный талант к данному искусству не дал бы столько силы. Успокаивало только то, что все свои самые грязные секреты и тайны Блэк запрятала настолько глубоко, что временами сама сомневалась, реально ли это когда-то происходило. Отворилась дверь комнаты и на пороге показался Дориан. Выглядел он как обычно, разве что мантия слегка помята, а ещё… его шаги звучали так, будто Грей в крайней мере чем-то раздражён. Проживя восемь лет с сумасшедшей садисткой, начинаешь на раз-два считывать настрой окружающих даже по такой мелочи, как походка. У Горгонеи, к слову, она звучала прерывистой дробью каблуков, так сильно походя на звуки забивающихся в крышку гроба гвоздей. Красноречивей всего настроение парня выдавало то, что он не коснулся губ Эффи поцелуем, как делал вот уже больше недели по возвращению, а молча сбросил сумку на стул и скрылся в ванной. Лезть к нему сходу было опрометчиво, посему, Блэк отгородила своё сознание всеми известными ей блоками от легилименции и принялась ждать. В душе он провёл дольше чем обычно. В голове сами собой появились парочка издёвок на этот счёт, но было принято решение оставить их при себе, ведь имелся риск услышать в ответ такие вещи, что щёки бы пылали до скончания веков. Когда Дориан не обратил внимания на то, что его гостья самым наглым образом курит прямо в постели, сбрасывая пепел на пол, стало ясно, что случилось что-то пренеприятнейшее. Он как обычно сел за стол и достал из школьной сумки стопку пергаментов. Керосиновая лампа вспыхнула по щелчку пальцев, и откинув чуть влажные волосы назад, Грей навис над записями. Эффи выжидала, продолжая усиливать блок, выводя на передний план мысли о собственных страданиях и несправедливости жизни. Нельзя было допустить, чтобы он о чем-то догадался. Когда парень в очередной раз раздражённо дёрнул плечом, Блэк поняла, что настала пора действовать. Поправив свои кудри, она тихой поступью прошествовала к широкому дубовому столу, после запрыгивая на него. Дориан и бровью не повёл, продолжая скрупулёзно изучать чью-то контрольную, что была написана неразборчивым скачущим почерком. — Здесь ошибка. Шесть листьев крапивы, а не пять, — просто сказала Эффи, так, будто не провела в молчании последние девять дней. Грей ухмыльнулся уголком губ, красными чернилами перечеркнув неверный ответ. — Умница, малышка Блэк. Только что понизила оценку своего младшего брата с «Отвратительно» до «Тролль». А твои голые ноги почти меня отвлекли, — саркастично отозвался он, ставя отметку внизу пергамента, что тут же отправился к остальным поверенными работам. — Ты шутишь? Я ведь битый час разбирала с Гарри этот рецепт на летних каникулах… — Ну, здесь два варианта, — виноградная сигарета была зажата между зубов и подкурена щелчком пальцев, — Либо ты плохой учитель, либо Поттер полная бездарность в Зельеварении. — А возможно всё и сразу, профессор Грей, — девичья ступня заскользила вверх по бедру старосты. — Если ты рассчитываешь, что я снова поведусь лишь на то, что ты разговариваешь, Одри, подумай ещё. И не мешай. — он скинул чужую ногу, делая пометку в очередной контрольной. — Вообще-то я хотела кое-что обсудить… — Да неужели. Что же? Его показательное безразличие и скверное настроение начинали раздражать, посему, Блэк решила прибегнуть к своей привычной тактике — наглости. Сигарета была без спроса выхвачена из длинных пальцев, а пятка упёрлась в юношескую грудь, припечатывая Грея к спинке дубового стула. «И какого чёрта он меня не поцеловал, когда вернулся? Возмутительно!» Взгляд Дориана сделался слегка заинтересованным, а пальцы прошлись по своду стопы Эффи, заставляя ту вздрогнуть. — То что ты предложил, после того как мы… — она неоднозначно повела плечом. Почему-то сейчас стало неловко называть вещи своими именами, — Ну ты понял. То было всерьёз, или просто на эмоциях после случившегося? Парень неспешно поднялся с места, останавливаясь между чуть разведённых в стороны ног Эдильфриды, сидящей на столе. — Я никогда ничего не делаю на эмоциях, ангел. Могла бы уже запомнить, — он заправил выбившуюся прядь кудрей за ушко и положил руку на оголённое бедро, слегка поглаживая. От контраста температур, что вызывала ледяная ладонь, кожа покрылась мурашками. — Зачем тебе это? Всё ведь и так нормально. Ярлык на наших… на нашем общении ничего не изменит, — выдохнув клубы дыма спросила Эффи, ощущая, как рука заскользила вверх, проникая под ткань футболки. — Ради эксперимента. У меня никогда не было девушки и отношений. После Хогвартса точно станет не до того, но раз остался последний, относительно свободный год… — Блэк ойкнула от неожиданности, когда была резко притянута за талию вплотную к парню, — Почему бы не развлечься? — Так я для тебя развлечение? — голос звучал деланно-обиженно. — А я для тебя? Оба слизеринца томно посмотрели друг другу в глаза, но спустя десяток секунд не выдержали налёта очевидно наигранного пафоса и прыснули. — Хорошо, Грей — одна ладонь легла на плечо старосты, а вторая заскользила вниз по груди, к резинке пижамных штанов, — Я буду твоей девушкой до конца года, — прошептала она ему в самые губы, и уже хотела коснуться их поцелуем, но была остановлена. — Рад слышать, ангел, — он поймал её руку, что почти успела проникнуть под одежду и отвёл в сторону, прижимая к столу. — Ну почему?! — запротестовала Эдильфрида, абсолютно не понимая, зачем Грей её обламывает. Вчера же всё вышло нормально. «Только я такого наговорила…» От воспоминания щёки во мгновение вспыхнули, а Дориан тихо рассмеялся, легко догадавшись, о чём конкретно она сейчас подумала. — Вот и я о том же. Во-первых, ты ещё не до конца пришла в себя, Одри, и произошедшее вчера ночью это доказывает. А во-вторых… — он приподнял её заалевшее лицо за подбородок, заставляя вновь посмотреть в глаза, — У меня на спине живого места не осталось, — парень пошловато ухмыльнулся, а Блэк зарделась пуще прежнего и толкнула его в грудь. — Молчал бы! Узнай мой отец… — Эдильфрида осеклась на полуслове. Её взгляд вмиг помрачнел, а сердце больно кольнуло обидой и разочарованием. «Ну уж нет, я не дам ей снова пялиться в потолок. Надоело». — В моей голове родилась чудная мысль, ангел. Иди сюда, — Дориан подхватил её под бёдра, заставляя обвить себя ногами вокруг торса, и не дав опомниться впился в губы глубоким требовательным поцелуем. «Возможно, немного ласки, в пределах разумного, и бутылка красного вина исправят положение. Вроде бы так поступают парни в отношениях, когда их девушка грустит? Наверное. Кто знает».

***

Альфард с грустью смотрел в спину удаляющегося лучшего друга, осознавая, что и сегодня не увидит сестру. После того как отец поднял руку на Эф… Мерлин, да такое даже в голове не укладывалось! Ал не был идеальным ребёнком, часто влипал в неприятности и переделки, но при этом никогда не получал ничего более подзатыльника. Однако же, он знал, что задевать больную тему про родителей отца нельзя, а Эффи сделала это, так ещё и в такой форме. Винить его в смерти Вальбурги, Ориона и Регулуса было жестоко. Исчерпывающе жестоко. Первые пару дней он злился на обоих. Одной следовало замолчать в нужный момент, а второму не распускать руки. Эти двое вообще будто с катушек слетали, когда начинали ссориться, сцеплялись друг с другом как кошка с собакой, и хоть ты тресни, не успокаивались, пока не выяснят кто прав. Чаще всего не правы были оба. Альфард сотню раз просил Эф вести себя менее заносчиво и вызывающе, а папе пытался втолковать, что Эдильфриде нужно давать чуть больше свободы, а не держать в ежовых рукавицах, и тогда она обязательно успокоится. Дурацкое было предположение. Вышло ли что-то хорошее из того, что старший брат попытался последовать собственному совету, и не слишком сильно контролировал сестру в школе? Нет. В итоге он застал её голую в постели своего лучшего друга, спустя едва ли месяц с их знакомства. Просто фантастика! Так мало того, теперь она ещё и живёт у него, а остальных видеть не хочет. Альфард понимал за что Эффи могла злиться на него, ведь это он должен был поддержать её после случившегося в кабинете директора, успокоить, а лучше вообще не допустить той пощёчины. Блэку выть хотелось от чувства вины за то, что в нужный момент рядом с сестрой оказался Эван Розье и его мать, а не он или отец, которому следовало тут же просить прощения, её настоящая семья. Хотя… а что есть семья? По факту, сам Ал всё детство воспитывался чужими людьми. Сначала были Лили и Джеймс, что растили его как родного, пока Сириус пропадал на заданиях Ордена и в пабах, пытаясь забыть о смерти любимой, потом Андромеда и Тед, когда папа сидел в Азкабане по ложным обвинениям. Разве все они не были для него семьёй? — Есть сигарета? — спросил Альфард, устало потирая переносицу. Свои он выронил, пока бежал по замку, дабы успеть найти Демона раньше, чем он вновь ускользнёт. Эван отрицательно покачал головой, так как самокрутки матери, что он украл у неё из портмоне, кончились ещё на вечеринке инициации. После курил он только Мальборо Элисон или ментоловые Эффи, и то за компанию. Всё же, эта вредная привычка не так уж сильно ему понравилась. Уолдорф молча протянула Блэку полупустую пачку в приглашающем жесте. — Красные? — гриффиндорец вскинул бровь, но не забыл кивнуть головой в благодарность, — Они же жутко крепкие. «Зато аппетит перебивают». Невесело подумала блондинка, так же подкуривая сигарету, а за ней и Розье. — Хотите пива выпить? Эван и Элисон, как один, недоуменно уставились на Альфарда, пытаясь понять, не послышалось ли им. — Ну, молчание — знак согласия, — Блэк хмыкнул, забавляясь реакции слизеринцев, — Пошли. Проведу вам экскурсию по гриффиндорской башне. За окном завывал ветер, а капли дождя громко барабанили по стеклу, заставляя Эвана и Элис то и дело вздрагивать от очередного раската грома. В подземельях всегда стояла гробовая тишина, из-за чего сейчас Уолдорф казалось, что они сидят не в одной из спален Хогвартса, а в самолёте, что в эту секунду идет на взлёт. В комнате было непривычно светло, пускай за окном и стемнело. Эдильфрида любила полумрак и запрещала соседке включать большой свет, предпочитая ему пляшущие языки пламени в камине. Эван сидел облокотившись на деревянную стенку кровати, сжимая свою девушку, что прижималась к его груди, в кольце рук. Альфард расположился напротив, скрестив ноги по-турецки, и линиями отрывал влажную бумажную этикетку с пивной бутылки. — А что с письмами от отца? Без изменений? — Блэк сделал глоток алкоголя, вырываясь из потока собственных мыслей. — Я сегодня подловила Дориана у кабинета Снейпа, перед Зельями у седьмых курсов, — робко отозвалась Элисон, крепче прижимаясь к юношеской груди, — Он сказал что передаёт каждое, но она даже в руки их не берёт, сразу сжигает. — Ну тебе он хоть что-то существенное ответил… — Ага. И назвал доставучей прилипалой, а потом велел больше никогда не подходить близко, если не хочу проблем. Ал заметил, как ладони Розье сжались в кулаки, и усмехнулся, вспоминая о том, как один из этих самых кулаков заслуженно заехал прямо в челюсть отца, после произошедшего в кабинете. От этого манерного француза подобной решительности точно никто не ожидал, хотя… не зря же он лучший друг Эффи. Безумие заразно. Как и склонность к насилию. — Если он хоть косой взгляд на тебя бросит, я не посмотрю на то, что у них что-то с принцессой и разукрашу… — Попридержи коней, защитник. Демон падок на угрозы, но трогать подругу своей… твою мать… Трогать подругу Эф не станет, она ему такое не простит, — попытался успокоить Альфард. Хотя, по правде говоря, ему самому хотелось ещё несколько раз врезать лучшему другу за то, что он сделал с его сестрой. Происходящее больше походило на злую шутку или розыгрыш, но сказанная слизеринцем фраза никак не шла из головы: « — А знаешь, что ещё я делаю с ней каждую ночь? Обнимаю, пока она не уснёт, потому что ей, блять, так спокойнее». По глазам было видно что Дориан не врал. Забота? Не в его стиле. Да к тому же, магловский мат? Грей всегда считал подобные выражения ниже своего аристократического достоинства, а тут… Да ещё эти чёртовы чёрные орхидеи! — Так. Колись, Элис, что ты недоговариваешь об их общении? Уолдорф смутилась под внимательным взглядом голубых глаз самого крутого старшекурсника школы, и сделала нервный глоток пива, тем самым давая себе несколько дополнительных секунд на раздумья. Скажи ей кто-нибудь в конце августа, что совсем скоро она будет сидеть на кровати Альфарда Блэка, уютно устроившись в объятиях своего чистокровного парня, блондинка бы сочла этого человека сумасшедшим и покрутила пальцем у виска. Появление Эдильфриды перевернуло её жизнь с ног на голову. — Ну… он присылал ей цветы… — Это я и так знаю. Что ещё? Девушка замялась, ощущая себя точно на перепутье. Разболтать секреты Эффи, значило потерять её доверие. С другой стороны, врать её брату, который в теории мог хоть что-то изменить в сложившейся ситуации, было глупо. За такой короткий срок Элисон успела привязаться к соседке, что являлась первым человеком в школе, который не посмотрел на неё свысока и… Уолдорф скучала и переживала. — Дориан писал ей письма. С самого первого дня и… Дверь с грохотом отворилась и в комнату ввалились целующиеся Крис и Мишель, шею которой самозабвенно изучал губами Эдвард, скользя руками по самым интимным местам девичьего тела, обтянутого в джинсовый комбинезон. — Ребят, как дела вообще? — прикрикнул Альфард, замечая, как оба слизеринца смущённо отвели взгляды в сторону. — Оу, — Грин заливисто расхохоталась, оторвав пальцы от пуговицы школьных брюк МакКалистера, — Просим прощения, Ал, мы думали ты как обычно за Демоном по всему замку гоняешься. А тут вечеринка! — Грин ловко юркнула прочь из рук своих парней, с разбегу прыгая на кровать, прямо между тремя студентами, — О чём сплетничаете?

***

Чёрная футболка с эмблемой Sex pistols ненужным грузом валялась на полу, больше не скрывая тела своей хозяйки, что в эту самую секунду дугой выгнулась в спине, издавая протяжный громкий стон. Дориан лежал, подперев голову рукой, с лёгкой полуулыбкой на губах, внимательным взглядом скользя по оголённой девичьей груди, что высоко вздымалась от глубокого дыхания, впалому животу с несколькими родинками, выступающим бедренным косточкам, и ниже, туда, где его собственные пальцы делали последние неспешные движения, дабы максимально продлить чужое удовольствие. — Умница, Одри. Радуешь меня сегодня весь вечер. Грей любил отпускать подобные комментарии в сторону, теперь уже своей девушки, и Эффи соврала бы, сказав, что ей они не нравились (пускай и немного вгоняли в краску). Староста быстро понял, что в детстве Блэк мало хвалили, из-за чего сейчас, слыша такое в свой адрес, она становилась чуть живее и расслабленнее. А ещё мило забавно смущалась. — Мерлин, как… хорошо… — неразборчиво прошептала Эдильфрида, обессиленно уронив руки, что еще секунду назад крепко сжимали простыни, на кровать, — Но третий раз был лишним. Я же на ногах теперь стоять не смогу… Дориан усмехнулся, привлекая девушку к себе на грудь, после чего накрыл их обоих одеялом. — Смею напомнить, ты и так никуда не ходишь, ангел. Так что не о чем переживать, — он убрал с её лица налипшие, чуть влажные пряди волос, после протягивая руку к портсигару, что лежал на прикроватной тумбе. Эффи затихла, вновь размышляя, стоит ли говорить следующую фразу, ведь после этого Грей от неё не отстанет. С одной стороны, покидать своё убежище было страшно и некомфортно, ведь четыре стены его комнаты, последние девять дней, защищали от лишних расспросов, жалостливых взглядов, да по сути своей от всего стороннего мира в целом… Настоящая крепость. Но план, что и так то и дело откладывался, надо было приводить в действие, а значит, придётся выйти из укрытия и вернуться в жестокую реальность. Ради мамы. — Я думала пойти завтра на занятия… Наверное пора, — неуверенно начала Эффи, делая затяжку сигареты, что парень услужливо поднёс прямо к её рту. — Выходит, я взаправду Мерлин, раз мои руки творят такие чудеса. Сказала бы сразу, что тебе, дабы вернуться в строй, нужны пара-тройка оргаз… — Грей! — Блэк стукнула его по груди кулаком, но вряд ли это было хоть сколько-то больно. Собственное тело едва слушалось, а от приятной тяжести внизу живота клонило в сон. Парень легко рассмеялся, вновь думая о том, что показательная смелость и развязность этой катастрофы на публике — хорошо отрепетированный спектакль. Как минимум, когда дело касалось его собственной персоной. — Я рад, что ты приходишь в себя, малышка Блэк, — пальцы подцепили девичье лицо за подбородок, заставляя посмотреть прямо в чёрные омуты глаз, — Твой брат и друзья очень переживают. — Знаю… — тон голоса помрачнел, сквозя нотками вины и сожаления, — Просто… — Просто тебе нужно было время, — закончил он за неё. — Да… — она отвернулась и уткнулась носом в юношеское плечо, глубоко вдыхая аромат морозной ночи, — Знаешь, я успела привыкнуть к этой комнате, здесь достаточно уют… — Я тебя и не выгоняю, Одри, — ледяная ладонь прошлась по шоколадным кудрям, — Можешь оставаться у меня, если захочешь. Ты теперь, вроде как, моя девушка, значит подобное… приемлемо. Этот диалог больше подходил на попытку слепых новорождённых котят впервые увидеть свет. Что Грею, что Блэк, подобное было в новинку. В душе царил полный хаос, но от тёплых прикосновений друг друга, происходящее начинало казаться правильным. Как минимум сейчас. Впереди был целый учебный год, для того чтобы разобраться в правилах очередной игры, что эти двое затеяли, а потом… да и не важно. Чуть больше недели назад один из них чуть не стал самоубийцей, а другой убийцей. Мысли Грея насчёт того, что эта девочка-беда умрёт только от его рук, не являлись в полной мере праздными (по крайней мере, ему так казалось). Дориан считал себя право имеющем, а не тварью дрожащей. В особенности, когда дело касалось этого ангела. Тёплые губы коснулись чужих, таких же воспалённых и искусанных от долгих жарких поцелуев. Пламя в камине спальни старосты в последний раз всколыхнулось и потухло, оставляя двух слизеринцев в полной темноте. Холодные пальцы заскользили вниз по слегка выпирающим позвонкам. Раздался прерывистый вздох.

***

— Нет, подождите! — пьяно и очень громко воскликнула Мишель, падая головой на колени Эдварда, — То есть, Демон за все лето мне и записки не прислал, а крошке Эф поэмы строчил на протяжении целого месяца? Какая наглость! Мы столько лет дружим! — Всё логично, любовь моя, — отозвался Кристиан, проводя ладонью по гладким смоляным волосам гриффиндорки, — Фриду он хотел трахнуть, а тебя нет, отсюда и письма. — Крис! — Альфард завалился чуть в бок, едва не снося батарею бутылок пива, что стояли наготове, если вдруг понадобятся кому-то из присутствующих. Элисон осматривалась вокруг, прищурив один глаз. Да, такого окончания вечера вторника она точно не ожидала. Напиться в гриффиндорской башне со старшекурсниками определённо не входило в планы слизеринки, но… было весело. И весьма комфортно. Правда Эффи и её колкостей не хватало, но почему-то Элис казалось, что в данный момент у подруги всё хорошо. Поцелуи заскользили вниз по линии челюсти, спускаясь к шее. — Ал, ты сам пару минут назад рассказал о том, в каком положении застал этих двоих, чего нам рты затыкать? — Стоун чиркнул зажигалкой, подкуривая сигарету зажатую в зубах. — Да потому что это полный пиздец! Она же мелкая совсем, в её возрасте… — Ты забыл, Альф, что в её возрасте я впервые тебе отсо… — насмешливо начала Грин, левой ногой упираясь в плечо МакКалистера. Зубы легко сомкнулись на затвердевшем соске, вызывая со стороны стон удовольствия, а ловкие девичь пальцы проникли под резинку пижамных штанов. — Замолчи, Шельма! То что было между нами, это совсем другое и… — Эй, змейки. Вы же с Эф-эф дружки-ровесники, а ну-ка расскажите, чем занимаетесь в свободное время, м? — щёки Уолдорф вспыхнули, от одного лишь воспоминания о том, как вчера Эван, во время поцелуя, сжал её грудь сквозь бюстгальтер, проникнув под ткань футболки. От большего, она бы наверняка сгорела со стыда прямо на месте. Шоколадные кудри разметались по подушке, а первый толчок электрическими импульсами разошёлся по телу. — Тебе стоит смириться, Альфард, — Эван кинул бычок, что с характерным шипением потух на дне бутылки, — Если принцесса чего-то хочет, то не остановится. Пытаться сдерживать её — бесполезно. В особенности, после того, что сделал ваш отец, — Розье крепче прижал Элис к себе, подальше отгоняя желание вновь врезать Блэку старшему, — Удивлён, что она в моменте пол школы не разнесла, а лишь только туалет и кабинет директора. Возможно, сейчас Грей является именно тем, кто ей нужен. Пускай он мне и не слишком нравится, у него получается её сдерживать. Тонкие запястья резким движением оказались заведены над головой. — Plus vite…

***

Погруженная во мрак ночи гостиная на площади Гриммо была разрушена в щепки. Где-то на чердаке жалобно скулил Кикимер, от адской боли в суставах после Круцио, посланного своим хозяином за оскорбления. Сириус сидел за столом в строгом выглаженном костюме, опустошая очередную бутылку виски — два оплота, что помогали держать последние крохи связи с реальностью. Он — чудовище. Лишь эта мысль без перерыва крутилась в голове вот уже больше недели. Поступить так, как та, кого он презирал с подростковых лет, являлось самым большим кошмаром, что сбылся наяву в кабинете директора Хогвартса. Хотелось к чертям отрубить руку, которая, будто без его разрешения, ведомая бесом родового безумия, отпечатала пощёчину на щеке дочери. «Я стал тем, в кого боялся превратиться всю жизнь — монстром. Ей». Стальные глаза сквозили болью и разочарованием. Разочарованием в самом себе. Внутренние демоны острыми когтями раздирали душу, а хрустальный бокал, полный янтарной жидкости, с размаху полетел на пол, застилая тот осколками, по которым остро хотелось пройтись босиком. Время не лечит. В камине всколыхнулись зелёные языки пламени, но хозяин дома не обратил на это никакого внимания, до тех пор пока… — Здравствуйте, Сириус, — вспышка заклинания пролетела прямо над плечом, распарывая ткань пиджака, — Время вышло. Второй яркий луч едва ли не угодил в спину, но даже будучи слегка пьяным, Блэк оставался великолепным дуэлянтом. Он подорвался на ноги, на ходу выхватывая палочку из внутреннего кармана, и принял боевую стойку. Какие-то вещи невозможно забыть. — Не припоминаю, чтобы я тебя приглашал, — серая сталь встретилась с полным ярости взглядом незваного гостя. — Я не нуждаюсь в приглашении, Блэк. Ты проигнорировал моё предупреждение, значит теперь мы будем разговаривать по-другому. Громкий взрыв от Бомбардо в щепки разнёс деревянный стол, за которым еще несколько секунд назад сидел мужчина.