За сгоревшим полем

      Иногда Одри казалось, что интеллектом наделены все, кроме неё. Конкретно сейчас она ощущала это настолько сильно, что хотелось биться головой о стену. Уже второй раз за последний год она не замечала очевидного прямо у себя под носом. И оба случая связаны со зверем. Невольно думалось, что каждая её неудача так или иначе имела связь с культом, начиная от единственного заваленного зачёта в университете и заканчивая разлитым кофе этим утром. Слишком уж много этого зверя в её жизни. Даже чересчур.       А начиналось всё просто. Потеря врачебной лицензии казалась мелочью на фоне того, что происходило последние пару месяцев. Уже дважды быть на волоске от смерти и выжить только благодаря астрейцам — это уметь надо. Что примечательно, оба раза Одри добровольно шла навстречу культу. И даже тот факт, что шла она, не зная истинных намерений тех, к кому направлялась, не спасал ситуацию. Безграничная глупость — вот как это называется.       Первый раз она ехала к лучшей подруге. Кто ж знал, что ей было мало детских травм из-за религии. Мало настолько, что теперь Рут — часть культа зверя. И, как бы сильно Одри ни ругала себя за такие мысли, она была бы рада, если бы культ закончил так же, как и секта её отца — массовым суицидом. Стольких проблем бы разом лишились!..       Второй раз был намного увлекательнее. Даже сейчас, думая об этом, Одри невольно зарделась. Начиналось так приятно: закрытая дверь, самодовольная улыбка бывшего университетского преподавателя, тихое «да», так легко слетевшее с девичьих губ. Расстёгнутая рубашка, сведенные за спиной руки, протяжные стоны, красивое платье, которое теперь валялось где-то в углу, словно это именно оно источало вязкую угрозу. И буквально за десять минут всё развернулось на сто восемьдесят: личные дела Мора и её отца, железная дева (Одри предпочитала не думать, зачем она вообще Малеку), какая-то книга со знаком зверя, холодно-пустой взгляд профессора, даже сейчас пугающий до трясущихся рук. Казалось, девушка до сих пор ощущала на себе руки Синнера, с несвойственной ему ненавистью сжимающие хрупкую шею. Возможно, если бы не Фелония, сейчас бы она лежала не в своей кровати, а в морге. Оценщица до сих пор гадала, как Малек услышал приближающуюся демонессу ещё в тот момент, когда последняя только покинула «очень глубокий подвал». Этого времени девушке хватило, чтобы самостоятельно прийти в себя и, ни разу не взглянув на мужчину, практически убежать из злосчастного кабинета. Возможно, если бы она обернулась, увидела бы растерянный взгляд психиатра, полный неизвестной науке печали. Но девушка этого не видела, и потому в её голове сейчас было чуть меньше вопросов. По какой-то неведомой причине рассказывать о случившемся коллеге она не стала и покинула офис, унося тревогу с собой.       Одри осторожно коснулась амулета на груди. Тот отозвался спокойной прохладой: всё в порядке, никакой опасности. Вот только надолго ли? Да и какой смысл в этом амулете, если девушка упорно игнорировала предостережения Кассиэля? Как он там говорил, «если он потеплеет — беги»? Одри бежала, только вот не в ту сторону. Летела с распростёртыми объятиями навстречу смерти. Как будто ей и без этого мало адреналина. Но чувство бесполезности неприятно давило: хотелось бы приносить какую-нибудь пользу агентству, хотя пока что получалось только наоборот. Хочешь поговорить с одним из убийц — будь добра выслушать парочку угроз и лицезреть разбитое о стекло лицо Мора. Ещё и испорченное кресло с наручниками в подарок. Один из последователей культа в больнице? Непорядок, пусть умрёт от сердечного приступа, ведь Одри ненароком сказала Малеку «да». Как кофе, блять, три в одном. Один положительный ответ на вопрос: «тебя бы порадовали головы тех, кто сказал тебе грубость?» — три трупа. Едешь с начальником на дело о звонках с того света — пообщайся с матерью, ты же так хотела её услышать! Хочешь навестить лучшую подругу — нарвись на культ, практически погибни и принеси этим проблемы всему агентству, в частности — Рафаилу. Пытаешься добыть информацию о культе — чудом переживи попытку задушить тебя. И бонусом получи кучу вопросов о том, как человек, десятью минутами ранее разложивший тебя на столе, мог резко возненавидеть настолько, что решится пойти на убийство. Да даже ничего не делая, Одри умудрялась притягивать неприятности — пустила зверя себе в голову и чуть не убила ангела, умничка какая.       Ещё по дороге домой из злополучного офиса Одри наконец-таки сложила два и два и получила простой ответ. Малек — та самая правая рука зверя, о которой говорил Микаэль. От такой догадки надо бы радоваться — спустя столько времени девушка узнала что-то стоящее! Вот только ей было не до радости. На место одного вопроса о сущности Синнера набежало как минимум с пару десятков. Если ему нужно было убить Одри, почему он решился на это только сейчас? Зачем нужно было возить её в ресторан, проводить сеанс гипноза, возвращать лицензию, если можно было грохнуть ещё при первой встрече? На него бы подумали в последнюю очередь: в «Астрее» тогда о Малеке ещё никто не знал. И жил бы он себе припеваючи, зверь бы его по головке за это погладил. Ещё бы, как минимум двое с этой же задачей не справились, а он бы вон каким молодцом стал. И вообще, раз уж начал убивать — закончил бы. Но нет, только услышал шаги — сразу сдался. Испугался свидетелей? Резко закончились силы? Застеснялся? Ладно, это уже перебор, стеснение — явно не про него. В любом случае, всё происходящее легко можно описать одним словом — бред.       От мыслей кружилась голова, и потому, едва переступив порог агентства, Одри со всех ног побежала в свою спальню, на ходу выкрикивая что-то о головной боли и просьбе не беспокоить. Ей требовался холодный душ и время, чтобы всё обдумать. И теперь, чистая и более-менее спокойная, она лежала в кровати и пялилась в потолок, словно надеялась, что с него свалятся ответы. А так как этого всё ещё не произошло, девушка занималась своим любимым делом — самокопанием.       — Можно? — раздался голос из-за двери. Одри вымученно вздохнула: не узнать Давида по голосу было сложно. А раз уж он пришёл, значит, ближайшие десять минут её ждут расспросы.       — Заходи, — отозвалась она, и дверь тут же распахнулась.       — Что случилось? — игнорируя любые правила приличия, парень уселся на кровать рядом с девушкой. — Вы вроде ездили просто за списком, а ведешь ты себя так, будто тебя снова чуть не убили.       Одри слабо улыбнулась. Интересно, как бы он отреагировал, если бы узнал, насколько сильно близок к правде? Взбесился бы, наверное. Сказал бы что-то вроде: «а я говорил, что этот твой профессор какой-то мутный!». И зазнался бы, конечно, этого самодовольного демонюгу хлебом не корми, дай напомнить, какой он классный.       — Ты в порядке? — вырвал оценщицу из раздумий Давид. — Может, поделишься мыслями? По глазам вижу, что тебя что-то беспокоит.       — Это ваши демонические штуки? Фелония рассказывала, что в глазах можно воспоминания видеть, — вспомнила Одри.       — Пока что это просто проницательность, — ухмыльнулся он. — Ну так что? Расскажешь?       Девушка вновь задумалась, прикидывая, что из произошедшего можно рассказывать Давиду, а что лучше утаить. Как минимум, то, какие отношения её сейчас связывают с Малеком, ему знать не обязательно. Не хватало ещё выслушивать шутки вроде: «А в университете ты экзамены так же сдавала?».       — На самом деле, ничего такого не случилось. Просто узнала, что Малек интересовался судьбой моего отца, — и ведь не соврала же. Просто немного утаила. — А он для меня тема несколько неприятная.       — Понимаю, — Давид состроил сочувствующее лицо. — Ты из-за этого такая грустная?       — И да, и нет. Ещё злюсь на себя за то, что, будучи психиатром, даже свою собственную детскую травму проработать не могу, что уж говорить о других людях.       — Тебе сейчас надо не о других думать, а только о себе. Другим людям — другие психиатры, — попытался подбодрить Давид.       — Так я о себе и думаю, — Одри передёрнуло от собственного вранья. Нет бы правдой поделиться, сидит и врёт напропалую. — Вот вроде и хорошее образование получила, и работа стабильная у меня была, а я собой была недовольна, — девушка на ходу выдумывала проблемы, лишь бы не делиться тем, что реально её волновало. Она всё расскажет, но позже. Как только сама разберётся, так сразу же поведает обо всём Микаэлю. — И вроде бы сейчас всё хорошо, я как будто жизнь с чистого листа начала, но проблемы из детства никуда не делись. Как боялась отца, так и продолжаю до сих пор.       — Его же здесь нет, ты в полной безопасности, — напомнил демон. - Мы его даже из твоих кошмаров выгнали.       — Да я всё понимаю, но от такой травмы не избавиться, — она притворно грустно вздохнула. — Прости, что гружу тебя. С этим мне надо разобраться самой.       — Конечно, я всё понимаю, — Давид кивнул в сторону выхода. — Я пойду тогда. Спускайся, как надумаешь поесть.       — Разумеется, — в этот раз Одри ответила честно. — Спасибо.       Как только дверь за парнем закрылась, девушка закрыла лицо руками и тихо застонала. Давид — хороший друг, он имел право знать правду, вот только какую? Ещё бы понимать, что правда, а что нет. Может, оценщица оказалась неправа, и Малек никаким образом со зверем не связан. Кроме того, что ищет информацию для агентства, конечно. Оттуда и книга со знаком: нашёл, просто пока не успел поделиться. И, как бы Одри ни хотела в это верить, пока что это натягивание совы на глобус: стыковка абсолютно бессвязных фактов. Единственное, что она никак не могла понять или оправдать — попытку Малека убить её. Всё это слишком похоже на…       — Вот же дура, — Одри захотелось выть от собственной глупости. — С Артуром случилось то же самое. Сначала нормальное поведение — относительно нормальное, учитывая то, что он был в депрессии, — потом внезапный приступ агрессии и такая же внезапная попытка сдаться. Может, Малек тоже услышал второй голос в голове?       С каждой минутой ситуация становилась всё больше похожей на какой-то фарс. Выходит, Малек тоже был частью культа, просто почему-то счёл нужным об этом сообщить. А если так, зачем он помогал и искал для «Астреи» информацию? Чем больше Одри думала об этом, тем больше ей казалось, что она просто сходит с ума.       Самым простым решением на данный момент девушка сочла заблокировать Малека. Пока что ей будет спокойнее, если профессор никак не сможет с ней связаться. Даже если приедет и будет стоять под окнами, она не выйдет. Подумав об этом, девушка слегка улыбнулась. Как обиженная школьница, ей-богу.       Добавив Синнера в чёрный список, Одри смогла спокойно выдохнуть. Мысль о том, что это не лечение, а только обезболивание, она предпочла проигнорировать.

***

      Следующие три дня прошли на удивление спокойно. Начальство не торопилось отправлять Одри на новые задания, Давид больше не лез с вопросами, Фелония тоже молчала. Видимо, так и не узнала о произошедшем в кабинете. Что ж, может, оно и к лучшему.       Спокойствие девушки нарушил звонок с неопознанного номера ранним утром. Не до конца проснувшись, она автоматически приняла вызов.       — Да? — сонным голосом спросила она в трубку.       — Я был несколько удивлён, узнав, что ты предпочла со мной больше не связываться, — отозвался бархатный голос по ту сторону. — Неужели всё было настолько плохо?       Одри подскочила в постели. Остатки сна как рукой сняло.       — Малек? — девушка до последнего надеялась, что неизвестный просто ошибся номером.       — Я, я, Одри, — слегка рассмеялся он. — А что, у тебя есть кто-то ещё? Скажу сразу: если это попытка вывести меня на ревность, то у тебя получилось.       — Зачем ты звонишь? — непонимание сменилось злостью. — Мало было?       — Таких, как ты, много не бывает, — Синнер упорно гнул свою линию. — Тебя мне всегда будет мало.       — Я кладу трубку, Малек. Хватит надо мной издеваться.       Ответом девушке стало молчание. Одри даже проверила: может, сам сбросил вызов?       — Одри, теперь слушай меня внимательно, — внезапно снова заговорил профессор. — У меня буквально пара минут.       — Что, ассистентка с минуты на минуту вернётся? — не удержалась девушка.       — Пусть так. Лучше поставь вызов на запись, чтобы точно ничего не забыть.       Не понимая, что делает, Одри послушно включила диктофон. Почему она вообще ещё не бросила трубку?       — Теперь слушай. Боюсь, сейчас ты в очень большой опасности. Пожалуй, даже больше, чем было в той деревне.       — Ты меня пугаешь, — призналась она.       — Постарайся не покидать агентство, — Малек пропустил её реплику мимо ушей. — Если выходишь, обязательно бери с собой кого-нибудь из коллег. Чем больше с тобой будет людей, тем лучше. От заданий отказывайся под любым предлогом: страшно, заболела, не важно. Пока что сиди и не высовывайся.       — Что это значит? — Одри даже не старалась скрыть волнение. — Что происходит?       — Не перебивай меня. Дальше. Если я буду искать встречи — отказывайся. Говори, что много работы, но сведениями не делись. Что бы я не говорил — не верь. Если буду говорить, что нашёл какие-то новые сведения, докладывай об этом Микаэлю, пусть он лично этим занимается. Окна и двери в своей спальне держи всегда закрытыми. И попроси кого-нибудь из своих как можно сильнее обезопасить тебя. Тот амулет, который есть у тебя сейчас, абсолютно бесполезен.       — Откуда ты знаешь? — голос девушки нещадно дрожал, выдавая её с потрохами.       — Это сейчас не так важно, — Малек вновь ненадолго замолчал. — У меня заканчивается время, он возвращается. Будь осторожна. И сделай вид, что этого диалога не было, продолжай говорить, как ни в чём не бывало.       — О чём ты? — по щекам оценщицы потекли слёзы.       — В любом случае, Одри, буду рад, если тебе или твоим коллегам снова потребуется моя помощь, — надежды девушки на ответы разбились об привычный флирт. — Надеюсь, судьба будет к нам милостива, и следующая встреча выйдет не менее приятной.       Не выдержав, девушка завершила звонок и отбросила телефон в сторону. Стало по-настоящему страшно. Решив, что тянуть с разговором больше не стоит, она вскочила с кровати и побежала в кабинет начальника. Он должен это услышать.       — Микаэль! — практически закричала она, распахивая двери. — Это срочно!       — Одри? — архангел непонимающе уставился на девушку. — Что произошло?       — Это, — не стала тратить время на объяснение девушка и включила запись разговора.       Прослушав диалог, Микаэль задумался, вгоняя своим молчанием и без того паникующую Одри в ещё больший ужас. Время словно замедлилось, и всё, что слышала девушка, — стук своего истерично колотящегося сердца.       — Что теперь делать? — еле слышно спросила она, нарушая тишину.       — Я соберу всех, это нужно обсудить, — так же тихо отозвался начальник. — Мы что-нибудь придумаем. Спускайтесь в гостиную минут через пять, — он красноречиво оглядел оценщицу, которая до сих пор стояла в пижаме.       — Хорошо, — она кивнула и на негнущихся ногах поплелась обратно в свою спальню.       Одри не хотела себе в этом признаваться, но разговаривать с коллегами о произошедшем ей совершенно не хотелось. Всё, о чём она сейчас мечтала, это залезть под одеяло и надеяться, что проблемы исчезнут сами собой. Да, наивно. Да, по-детски. Но, если честно, в последнее время она совсем не ощущала себя взрослой. Как будто сейчас всё происходит так, как должно было быть в детстве: она лезет в неприятности, а взрослые её из них вытаскивают, заботливо обрабатывают разодранные коленки и учат жизни. Да и как тут не ощущать себя ребёнком, когда все вокруг знают намного больше? Мир действительно обрёл новые краски, только они были не яркими, а мрачными, словно все цвета смешали в один, надеясь получить новый оттенок.       Собрав силы в кулак, Одри надела первое попавшееся под руку платье, завязала волосы в хвост и направилась в гостиную. Пора учиться быть взрослой.       Как оказалось, внизу ждали только её. Проигнорировав сочувствующие взгляды астрейцев, девушка уселась на диван, сжимая в руке телефон с злополучной записью. Внезапный порыв швырнуть смартфон в стену и зарыдать она успешно подавила. Не хватало ещё перед всеми расплакаться.       — Одри, включите, пожалуйста, разговор, — мягко попросил Микаэль. Оценщица послушно нажала на кнопку воспроизведения, и гостиная наполнилась журчащим голосом профессора и дрожащим — самой Одри.       И снова молчание, пугающее намного больше попыток понять, что это вообще было и что делать дальше. Девушка подняла глаза, полные страха, на парней, но те спешно отводили взгляд, стоило только ей на них посмотреть. Им что, стыдно?       — Что ж, я был прав, — нарушил тишину архангел. — Малек действительно оказался связан со зверем напрямую.       Одри заметно напряглась. Ей же не послышалось? Он сказал «действительно»?       — Так вы знали, — догадалась она. — Вот, что вы имели в виду тогда, в разговоре с Сомнусом. «Пусть крыса покажет себя», так? Вы всё знали и ждали, когда он что-то предпримет.       — Одри, всё не совсем так, — попытался оправдать начальника Рафаил. — Всё немного сложнее.       — «Сложнее»?! — не выдержала девушка. — Вы хоть знаете, что именно предпринял Малек? Он пытался меня задушить, точно так же, как Артур! И, если бы не Фелония, меня бы сейчас тут не было! Вот он, значит, какой, ваш «самый действенный способ», — обратилась она к Микаэлю. — Подставить кого-то? Вынудить врага пойти на отчаянный шаг?       — Одри, послушайте, — прервал её тот. — У нас не было и в мыслях так вас подставлять. Если бы мы знали, к чему приведёт наша стратегия, то отказались бы от неё и придумали нечто иное. Мы не стали бы рисковать вашей жизнью. К тому же, если вы помните, вчера вы самостоятельно вызвались поехать с Фелонией.       Девушка прикусила язык. И ведь действительно, её никто не заставлял её ехать. Ебучее чувство бесполезности вынудило. Ещё один пунктик в список причин считать себя плохим психиатром. Рядом с неконтролируемыми эмоциями.       — Простите, я уже просто не знаю, как на всё это реагировать, — Одри устало опустила голову. — Слишком много навалилось.       — Не извиняйтесь, — Микаэль еле заметно улыбнулся. — Вы пережили стресс, это нормально. Но сейчас нам нужно решить, что делать дальше.       — Можно защитить твою комнату запечатывающим кристаллом, — предложил Рафаил. — У меня есть чистый. Мы наполним его твоей энергетикой, измельчим и нанесём в некоторые части спальни. Так в неё никто не проникнет.       — Даже если стену снести? — вырвалось у девушки.       — Думаю, если твой профессор надумает громить особняк, мы это достаточно быстро заметим, — лучезарно улыбнулся Давид. И только одному Шепфе известно, каких усилий Одри стоило удержаться от возражения: «Вообще-то он не мой».       — И, Одри, я тебя прошу, относись к сигналам амулета чуть серьёзнее, — подал голос Кассиэль. — Как только потеплеет — сразу же зови кого-то из нас. Можешь даже кричать.       — А с Малеком что? Так и оставим его разгуливать? — полюбопытствовал Давид. Оценщица мысленно рассыпалась ему в комплиментах: она сама бы не решилась задать это вопрос.       — Он явно в ближайшее время снова решится на какие-либо действия. Скорее всего, более внезапные и агрессивные. И, боюсь, Одри, в этот раз вам придётся всё же стать приманкой, — Микаэль, заметив удивлённо-гневное лицо девушки, поспешил её успокоить. — Не волнуйтесь, всё будет происходить здесь, и мы защитим вас, если что-то произойдёт.       Общую мысль о том, что это «что-то» произойдёт не «если», а «когда», никто не осмелился произнести вслух.