За сгоревшим полем

      Вернувшись с задания, астрейцы не знали, стоит ли рассказывать их милой оценщице то, что удалось выяснить. Судя по всему, нервная система девушки всё-таки не выдержала нагрузки и дала сбой. По-другому никто из бессмертных не мог объяснить то, что сейчас творилось в их гостиной.       Одри, не стесняясь никого и ничего, сидела на полу в обнимку с бутылкой явно дорогого виски и курила, периодически размазывая и без того потёкший макияж по щекам. С закрытыми окнами. Да плевать на запах, она стряхивала пепел прямо на пол! Хотя бы не прожгла ничего, и на том спасибо.       Так как в «Астрее» никто курсы по психологии не заканчивал, успокоить и довести девушку до спальни поручили Давиду. Первым из гостиной ретировался Микаэль: сослался на внезапно появившиеся дела и удалился в свой кабинет. За ним, состроив виноватую физиономию, ушёл Рафаил. Но у него хотя бы была уважительная причина: на задании пришлось потратить часть сил, и теперь ангелу требовался отдых. А Кассиэль… ему даже не нужна была причина, чтобы уйти. Все и так понимали, что он сейчас для Одри не самая лучшая компания.       Тяжело вздохнув, Давид уселся рядом с девушкой и бесцеремонно отобрал сигарету, затягиваясь. Одри не стала протестовать и просто выудила из кармана ещё одну, прикуривая её от сигареты Давида.       — Херовый день? — поинтересовался парень, выдохнув облако дыма.       — Не то слово, — кивнула Одри, укладываясь демону на плечо. — Заебали все.       — Понимаю, — устало усмехнулся Давид. — У меня тоже день не из лёгких. Микаэль сегодня сам не свой. Косячат все, а я крайний. Неприятно. А у тебя-то что случилось?       — Малек — гнида, — коротко ответила девушка. — И это ещё мягко сказано.       Давид ошарашено замолчал, едва не выронив сигарету. Нет, Одри, конечно, никогда не отзывалась о Синнере как о добрейшем человеке, но до такого не доходило. Он ведь был уверен, что между ними даже что-то есть. И куда всё делось? И пусть вслух Давид этого не сказал, но сейчас с Одри он был совершенно согласен. Никогда этот профессор ему не нравился.       — А если чуть конкретнее?       И Одри поведала ему о приключениях этого дня, умолчав некоторые детали, но сделав акцент на том, что наконец-то смогла найти в себе силы и ударить Малека. Этим она особенно сильно гордилась. Не каждый бы смог влепить пощёчину тому, в кого влюблён. А Одри смогла.       — Нет, ты, конечно, правильно поступила, — согласился Давид, — но позволь кое-что уточнить. «Влюблён»? У вас с Синнером настолько всё серьёзно?       Одри задумалась настолько, насколько ей сейчас позволял затуманенный алкоголем мозг. В том, что она испытывает к Малеку, она уже была не уверена. Разве можно любить того, кто тебя публично поливает грязью? Вот и Одри думала, что нельзя. А получалось наоборот. Стёкла на розовых очках давно уже лопнули, но девушка упрямо продолжала таскать оправу. Да, глупо. Да, бессмысленно. Зато красиво. С Синнером получилось примерно так же. Он старательно рушит образ хорошего человека, которого в нём пыталась разглядеть Одри. Но она всё равно к нему тянется. Зачем? Да кто ж знает. Интересно же. И любопытство это такое… детское, что ли. Когда хочется знать всё и сразу.       — Да ничего у нас с ним не серьёзно, — наконец ответила Одри. — Это я просто как влюблённая школьница за ним бегаю. А он… он плевать на меня хотел.       Давид раздражённо покачал головой, всем своим видом показывая, как ему надоел этот Синнер. Такую девушку, как Одри, надо на руках носить и любить всем сердцем. Ладно, на руках он её пару раз носил. Но это не считается. Одри заслуживает кого-то лучше, чем этот профессор. Но предпочитает бегать за ним.       За столько лет жизни на Земле, Давид уяснил одну простую истину: если человек чего-то очень сильно хочет, он сделает всё, чтобы этого добиться. И, судя по всему, Одри слишком уж хотела Малека, как бы пошло это ни звучало.       — Одри, ты ведь умная девочка, — начал парень, — подумай головой. Какое у ваших с ним отношений может быть будущее, если он сейчас с тобой так поступает? Обычно в отношениях первое время люди пытаются казаться лучше, чем они есть на самом деле. Если это его поведение «лучше, чем есть», то что будет дальше? С его взглядами на жизнь семьи у вас не выйдет. А ты ведь хочешь счастливую семейную жизнь, я ведь вижу, — он мягко улыбнулся, заглядывая девушке в глаза. — Ты ведь выросла без родителей и хочешь воспитать ребёнка так, чтобы он никогда не повторил твою судьбу.       Одри отвела взгляд, сдерживая слёзы. Она ведь уже задумывалась о прогнозах на будущее, если Малек всё же ответит ей взаимностью. Так почему сейчас так больно это слышать?       — Так, понятно, — заметив реакцию коллеги, Давид поднялся на ноги. — Пошли, провожу тебя до спальни. Поспишь, а утром ответишь на вопросы. Если не мне, так хотя бы самой себе.       До кровати Одри добралась не без труда, чудом не свернув шею на лестнице. Тело, последние два часа сидящее в одной позе и поглощающее виски, протестовало и всячески саботировало передвижение. Благо, Давид всё время был рядом и не давал оступиться. Причём во всех смыслах: едва добравшись до постели, девушке взбрело в голову позвонить Малеку и высказать всё то, что она оставила несказанным в университете. Но Давид вовремя отговорил её от этой идеи и, заботливо накрыв одеялом, оставил засыпать.

***

      Уже в который раз Одри прокляла себя за то, что не ходила по клубам, когда была студенткой. Возможно, сейчас бы не было настолько отвратительного похмелья. Голова трещала по швам, норовя взорваться. Премерзкое ощущение.       В этот раз коллеги оказались предусмотрительнее: на тумбочке рядом с кроватью стоял стакан воды и блистер каких-то абсорбирующих таблеток. Прикинув, что хуже, чем сейчас, всё равно уже не будет, Одри выпила сразу две таблетки и быстро запила водой. Ну и мерзость, где они только это взяли? Это точно не мышьяк? А то мало ли. Вдруг она настолько сильно им надоела. Хотелось бы ещё немного пожить. Как минимум для того, чтобы ещё раз хорошенько врезать Синнеру по лицу.       Пребывание в кровати и рефлексию всего произошедшего прервал Микаэль, без стука (как невежливо!) вошедший в спальню. Недвусмысленно намекнув, что Одри ждут внизу и ей стоит поторопиться, он вышел так же тихо, как и вошёл.       — Ну и цирк, — закатила глаза девушка, сползая с кровати. — Я думала, тут только Давида манерам не научили. Но нет, тут даже Микаэль не в курсе, что нужно стучаться. А если бы я голая тут стояла? Никакого личного пространства.       Побурчав для спокойствия ещё пару минут, Одри окончательно проснулась и понесла себя в душ. Смывать остатки вчерашнего недоразумения.

***

             — Что значит «невозможно избавиться»? — переспросила Одри, когда коллеги поделились с ней информацией, добытой на задании.       — Если провести аналогию, то влияние зверя чем-то похоже на рак, — пояснил Рафаил. — От него невозможно избавиться полностью, только выйти в ремиссию. Но, думаю, ты понимаешь, что рецидив тоже возможен. Чем ближе человек был к зверю, тем выше шансы снова впустить его в свою голову.       Одри растерянно переводила взгляд с одного бессмертного на другого, словно ждала, когда они признаются, что это всё просто глупый розыгрыш. Но чуда не произошло. Она снова притянула проблемы, не приложив никаких усилий. Какой это уже раз? Десятый?       — Подождите, но если я снова попала под влияние зверя, не значит ли это, что Малек тоже в опасности? — вдруг поняла она. — К нему зверь тоже мог вернуться?       — Мы уже думали об этом, — ответил Микаэль. — Да, ты права, шансы на то, что профессор снова может быть опасен, весьма велики. Его нужно проверить. Давид и Рафаил как раз через пару часов к нему поедут.       — Я с ними! — Одри едва не подскочила на кресле. — Мне тоже нужно поехать.       — Одри, не надо, — укоризненно покачал головой Давид. — Опять на те же грабли?       Девушка еле заметно покраснела и отвела глаза в сторону. Высшие силы, кем бы вы ни были, пусть остальные подумают про тот инцидент у Синнера в офисе, ну пожалуйста.       — Я всё ещё психиатр, — взяв себя в руки, твёрдо произнесла она. — И я достаточно хорошо знаю Малека. Со мной будет проще понять, соврёт он нам или нет. Ничего ведь не случится, я же буду не одна.       — Тогда решили, — отрезал архангел. — Одри едет с вами.       Проигнорировав явно недовольный взгляд Давида, Одри кивнула и направилась обратно в свою спальню. Сегодня ей хотелось быть особенно красивой.       Добравшись до своей комнаты, девушка наконец поняла, на что она подписалась. Вот куда она собралась? Мало проблем притянула? Если коллеги правы, то, вероятно, Малек уже под контролем зверя, а значит, она сейчас едет прямо в объятья смерти. Интересно, а такое считается селфхармом? Ну а что, сама себе придумывает очередные неприятности, которые практически в ста процентах случаев заканчиваются не самым лучшим образом. Наверное, должно считаться.       Первая проблема возникла практически сразу же. Одри абсолютно не понимала, как должна выглядеть. Если Малек действительно опасен, то нужно надеть что-то такое, в чём будет удобно убегать, если вдруг что-то произойдёт. При этом нужно выглядеть хорошо, но не настолько, чтобы Малек подумал, что она ради него наряжалась. Ещё чего, не собирается она тешить его самолюбие! Разве что чуть-чуть. В конце-концов, она девушка или нет? Имеет полное право одеться так, как захочет. Пусть этот Синнер думает всё, что его душе угодно. А опасность… Зря, что ли, с ней едут Рафаил и Давид. Пусть защищают, а она будет красивой.       Одри тряхнула головой, не понимая, о чём вообще думает. Куда пропали все мысли о том, что нужно отпускать Малека? Почему она, подбирая одежду, размышляет о том, как на её наряд отреагирует Синнер?       — Достал уже, — пробормотала она себе под нос, выуживая из шкафа юбку с разрезом по бедру и откидывая её в сторону. — Нигде от него покоя нет. Если ему на меня всё равно, то и мне тоже.       Противный голосок, нашёптывающий, что девушка сама выбрала думать о Малеке, Одри со спокойной душой послала в задницу. И жить на некоторое время стало чуточку легче.

***

      — Здравствуйте, вы записаны? — мило поприветствовала астрейцев секретарша.       — Добрый день, нет, — легко ответил Рафаил. — Но уверяю Вас, мистер Синнер нас примет. У него ведь сейчас никого нет, верно?       — Верно, — чуть менее уверенно ответила девушка. — Но профессор сегодня никого не принимает. Все записи переносятся на следующую неделю. Вас не предупредили?       — Просто передайте профессору, что к нему пришли его старые знакомые из агентства, — попросил Давид. — По поводу его… старого начальства, скажем так.       — Начальства? — переспросила секретарша. — Уверяю вас, профессор Синнер работает исключительно на себя.       — А как же королева, мисс… Уитмор? — взгляд демона скользнул по груди секретарши. Одри хотела было возмутиться, — что он вообще себе позволяет? — но быстро догадалась, что парень просто прочитал фамилию, написанную на бейдже. — Неужто и её слово для него ничего не значит?       — Что вы, значит, конечно, — едва ли не заикаясь, ответила та. — Подождите две минуты, пожалуйста, я сообщу мистеру Синнеру о вашем визите.       Одри кое-как сдержала смешок, наблюдая, как растерянная секретарша удаляется в сторону кабинета Малека.       — Ты хоть представляешь, что она себе надумала? — уже в голос рассмеялась она, как только девушка скрылась в лифте.       — По-другому её бы пришлось дольше уговаривать, — отмахнулся Давид. — И я ведь ей не соврал. Я не сказал, что мы пришли от Её Величества. Просто уточнил один момент.       Усилием воли придав себе более серьёзный вид, Одри упала на гостевой диванчик, прикидывая, что может сказать Малек, когда увидит её. Хотя, зная Синнера, он вообще ничего не скажет. Просто ухмыльнётся своим мыслям и продолжит делать вид, будто ничего не произошло.

***

      — Мистер Синнер, можно? — осторожно заглянула в кабинет начальника секретарша.       — Изабель? Что-то произошло? — не отрывая взгляд от бумаг, спросил мужчина.       — К Вам пришли, — начала она, но начальник её прервал.       — Я же сказал, что сегодня никого не принимаю, — строго ответил он. — Скажи, чтобы приходили на следующей неделе.       — Я понимаю, но меня попросили… — попыталась оправдаться девушка.       — Меня это начинает раздражать, — Малек поднял глаза на напуганную секретаршу. — Кто тебя попросил? Королева? Господь Бог?       — Я не уверена, но, возможно, именно королева, — еле слышно произнесла Изабель. — Три человека, двое мужчин и девушка. Сказали, что они — Ваши старые знакомые из агентства. Я им сказала, что Вы не принимаете и записи переносятся, но они сказали, что Вы их всё равно примете…       Малек хохотнул. Надо же, астрейцы теперь королевой прикрываются! Хотя, судя по всему, королева тоже бессмертная. Тогда всё становится чуть понятнее.       — Передай моим гостям, чтобы ровно через пять минут они заходили, — попросил Малек, складывая документы в ровную стопку. — Мне нужно закончить с делами.       — Конечно, — виновато кивнув, Изабель быстро покинула кабинет.       Как только за секретаршей закрылась дверь, Синнер схватил телефон и принялся листать список контактов. Бессмертные могли прийти лично только в одном случае. И, если Малек прав, Одри сейчас в опасности.       Руку внезапно прошибло болью до самого плеча. Не ожидавший такого, Малек выронил телефон, рефлекторно хватаясь целой рукой за заболевшее место.       Не позволю. В следующий раз так легко не отделаешься.       Прорычав что-то неразборчивое себе под нос, Малек откинулся на спинку кресла. Нужно было что-то придумать, причём срочно. Как бы всё ни было херово, просто сидеть и ждать, когда всё само собой разрешится, Синнер не мог. Бездействие порой хуже, чем попытки хоть что-то сделать.       Плана в голове не было. Напрямую Одри не предупредить, начальство не позволит. Значит, надо как-то намекнуть, причём так, чтобы поняла только сама Одри или её коллеги. Но придумать, как именно это сделать у Малека не получалось.       Время уже было на исходе. До прихода астрейцев оставалась буквально пара минут. Разозлившись на себя самого, Синнер смахнул со стола всё, что на нём лежало. Бумаги разлетелись по всему кабинету, а кружка, жалобно зазвенев, развалилась на две половины.       В голове тут же созрел план. Глупый, ненадёжный, требующий больше информации, но уже хоть какой-то. Нужно было только дождаться и послушать, что скажут бессмертные.       — Одна половина накосячила, вторая исправит, — усмехнувшись, Малек пнул какую-то папку, откидывая её подальше от стола. Та, подлетев в воздухе, приземлилась и распахнулась, являя миру своё содержимое. — «Диссоциативное расстройство идентичности: экспериментальные методы лечения», — прочитал заголовок мужчина. — Что это за издевательство-то…       — Тук-тук, можно? — постучав для приличия, в кабинет ворвался Давид в сопровождении Рафаила и…       Одри. Малек был готов поклясться — сегодня она выглядела лучше, чем когда бы то ни было. Неужели для него так наряжалась? Это даже приятно. Намного приятнее холодного взгляда, которым она его одарила, войдя в кабинет.       — Чем обязан? — поинтересовался Синнер, приглашая астрейцев сесть. — Что-то произошло?       — Видите ли, — заговорил Давид, усевшись на кресло, — мы недавно побывали в психиатрической больнице в Шеффилде. Пообщались там с девушкой по имени Кристен. Вам она знакома?       — Что-то припоминаю, — неопределённо ответил Малек, хоть и прекрасно помнил эту особу. Полтора года назад она ворвалась в больницу с намерением перебить хотя бы половину человек во славу зверя. Но что-то пошло не так, и Кристен осталась в той больнице как пациент.       — После того, как мы протестировали на Вас методы исцеления от влияния зверя, мы стали пробовать лечить других последователей. Одной из исцелённых была именно Кристен, — продолжил рассказывать демон. — Всё было прекрасно: она перестала проявлять агрессию к окружающим, попытки самоубийства также прекратились. Врачи даже перевели её в общую палату. Но буквально пару дней назад нам сообщили, что Кристен напала на соседку по палате и вырезала у себя на руке подобие знака зверя. В общем, зверь снова навестил голову этой милой мисс. Вот мы и решили Вас проведать. Вас-то, я надеюсь, он не беспокоил?       — Нет, — спокойно ответил мужчина. — Вы только ради этого приезжали? Неужели до вашего особняка не добралось такое чудесное изобретение, как телефонная связь? Можно было просто позвонить.       — Позволите? — Рафаил, всё это время усердно делающий вид, что его здесь нет, поднялся со своего места и подошёл к профессору практически вплотную. — Как мы выяснили, проникновение зверя в голову можно вычислить ещё на самых ранних порах. Нужно просто внимательно посмотреть человеку в глаза. Не возражаете? — не дожидаясь ответа, ангел взял Малека за руку и на секунду завис, всматриваясь в туманно-серые глаза Синнера.       — И что там? — полюбопытствовал Давид, как только Рафаил отстранился. — Есть что-нибудь?       — Практически чисто, — ответил ангел, возвращаясь обратно в кресло. — Шансы того, что зверь снова вернётся, практически равны нулю. Пока что бояться нечего. Думаю, к тому моменту, как он сможет снова попасть к Вам в голову, мы уже от него избавимся, — успокоил психиатра он. — Всё в порядке.       — Рад это слышать, — как можно натуральнее улыбнулся Малек. — Я отойду на две минуты, кто-то звонил, — подкинув телефон в руке, он быстро скрылся за дверью, как можно плотнее закрывая её за собой.       Они всё знают. Дела обстоят даже хуже, чем он предполагал. Хорошо хоть, что с Одри всё в порядке. Хотя…       Собрав все силы, дарованные ему зверем, Малек попытался связаться с Одри. Если она уже под влиянием, то может и получиться.       Если ты меня слышишь, то заправь волосы за уши, когда войду. Ничего не бойся, я что-нибудь придумаю.       Внезапно дышать стало невыносимо тяжело. Закашлявшись, Малек сполз по стене вниз, хватаясь за горло. В глазах потемнело, и Синнер уже практически потерял сознание, но недомогание исчезло так же быстро, как и появилось. Стоило только мужчине понадеяться, что это организм так отреагировал на стресс и плохой сон в последние дни, как рычащий голос в голове развеял все надежды.       Последнее предупреждение. Ты ведь знаешь, что может случиться.

***

      — И что это было? — шёпотом спросила Одри, как только Малек вышел. — Кто такая Кристен?       — Одна из последователей зверя, — так же тихо ответил Давид. — И она действительно сейчас лежит в психушке Шеффилда. Вот только никто её не исцелял. Две недели назад она покончила с собой.       — Тогда зачем ты про неё спросил? — не поняла девушка.       — Чтобы не говорить о тебе, разумеется, — пояснил парень. — Синнеру пока что незачем это знать. Рафаил, у тебя что?       — Блокировка, как я и ожидал, — пожал плечами ангел. — Я слышал отголоски каких-то разговоров, скорее всего, это был зверь. Да и энергетика его ощущается. Пусть не так явно, но ощущается. Одри, а ты что скажешь? Он врал?       Одри отчего-то задумалась, прикидывая, стоит ли прикрывать Малека, но тут же одёрнула себя. Прикрывать кого? Человека, который её публично оскорбил? Человека, из-за которого миру может прийти конец? Откуда вообще такая мысль?              — Думаю, да, — наконец ответила она. — Явных признаков не было, но одно могу сказать точно: ему никто не звонил.       — Почему ты так в этом уверена? — удивился Давид.       — Он никогда не ставит телефон на беззвучный, — пояснила девушка. — Он же самовлюблённый. Даже если бы ему позвонили, он бы подождал, пока позвонят снова, а не перезванивал сам. К тому же…       Закончить мысль ей не дали. Голова неистово заболела, а в ушах появился мерзкий шум, сквозь который Одри с трудом разобрала несколько слов.       Заправь… за уши… войду… не бойся.       Подавив вскрик, Одри с силой надавила на виски, словно пыталась вытеснить внезапно появившуюся боль.       — Одри? Что случилось? — тут же подскочил Рафаил, заглядывая девушке в глаза. — Тебе больно?       — Голова… — прохрипела та. — Мне нужно на воздух…       — Пойдём, — подхватил её под локоть Давид и повёл на выход.       — Что произошло? — вышел на шум Малек. — Всё в порядке?       — Одри стало плохо, — коротко объяснил Рафаил. — Нам придётся уехать.       — Конечно, — не стал спорить Синнер, поймав взгляд девушки.       Не понимая, что делает, Одри заправила прядь за ухо. Боль тут же исчезла.       Быстро догадавшись, что произошло, она сделала вид, что ей всё ещё ужасно больно, и позволила Давиду вывести себя на улицу. Ни в коем случае нельзя дать Малеку понять, что всё получилось.       — Как ты? — усадив девушку в машину, спросил Давид. — Где именно болит?       — По дороге расскажу, — тихо ответила она.       Уже в машине оценщица кратко объяснила, что именно за боль появилась. И, судя по реакции коллег, дело было намного хуже, чем они предполагали.       Выводов сделали несколько. Первый — Малек точно находится под влиянием зверя. Второй — Одри нужно срочно освобождать от этого же влияния. Третий — им всем требуется отдых.

***

      Вернувшись в агентство, мини-делегация поделилась информацией с Микаэлем, который был явно не в восторге от услышанного.       — Одри, тебе ни в коем случае нельзя видеться с Малеком, — подытожил архангел. — Ни под каким предлогом. Чем дальше ты будешь от него, тем лучше будет для тебя же.       — Полностью согласен, — встрял Давид. — Думаю, стоит исключить и телефонные разговоры. Мало ли что.       — Давид прав, — согласился Микаэль. — Что ж, вы все сегодня хорошо постарались и заслужили хороший отдых. Впереди у нас ещё очень много работы, так что постарайтесь как следует набраться сил. Все свободны.       Не став спорить с начальством, астрейцы разбрелись по комнатам.       Кое-как добравшись до своей спальни, Одри практически без сил упала на кровать, потирая виски. Становиться марионеткой зверя или Малека она очень сильно не хотела и надеялась, что в скором времени её хотя бы ненадолго избавят от влияния. Не хотелось бы снова кому-то навредить.       Перевернувшись на другой бок, Одри снова подумала о Малеке. И больше всего её сейчас волновали последние слова, которые она от него услышала. «Не бойся». Как тут, блять, не бояться, когда он залез к ней в голову? Мало она самостоятельно о нём думала, он ещё и сам в мысли лезет. Но ругаться с самой собой девушка сейчас не хотела. Всё, о чём она на данный момент мечтала — спокойствие и полное понимание её с Синнером взаимоотношений. Ещё лучше было бы, если бы она научилась понимать, какой из Малеков с ней разговаривает. Понимать, когда он озвучивает свои собственные мысли, а когда — несёт волю зверя. Но с такими размышлениями и с ума сойти недолго. Таким образом можно дойти до того, что разговор на поле был просто попыткой прощупать, как Одри относится к астрейцам, чтобы в случае чего у Синнера получилось переманить девушку на свою сторону. Но предавать бессмертных она не планировала. Во всяком случае, пока что.       — Одри, там к тебе пришли, — без стука заглянул в комнату Давид. Вспомнишь солнце — вот и лучик.       — Кто? — не отрывая головы от подушки, спросила она.       — Курьер, — загадочно ответил парень и скрылся за дверь.       Ведомая любопытством, Одри поднялась с кровати и поплелась вниз. Честно говоря, она надеялась, что Малек внезапно одумался и прислал какой-нибудь извинительный подарок. Но нет. У входа стоял самый простой курьер, сжимающий в руке небольшой конверт.       — Здравствуйте, Вы мисс Одри Бёрнелл? — нервно озираясь по сторонам, спросил парень, когда оценщица к нему подошла.       — Здравствуйте, да, — неуверенно ответила та.       — Распишитесь, пожалуйста, — курьер протянул девушке небольшой листок и ручку. — Мне просто нужно отчитаться начальству, что я доставил конверт, — пояснил он, заметив растерянный взгляд Одри.       Как только девушка поставила подпись в углу бланка, парень всучил ей конверт и подозрительно быстрым шагом покинул особняк.       — Что-то мне это не нравится, — высказался Давид, всё это время наблюдавший за Одри. — Странный какой-то этот курьер.       — Да ладно тебе, — отмахнулась девушка. — Наверное, какой-нибудь наркоман, которому на дозу не хватает. Вот ему и пришлось работать.       — Ты так легко об этом говоришь, — заметил демон. — Тебе его не жаль?       — Он сам выбрал такой образ жизни, — пожала плечами оценщица, пытаясь вскрыть конверт. — Я работала с парочкой подобных ему ребят. Таким, как он, практически невозможно насильно помочь. Пока они сами не попросят о помощи, я ничего сделать не смогу.       — Жестоко, — не оценил Давид. — Давай уже сюда, — он выхватил из рук коллеги конверт, который она так и не смогла открыть. — Я тебе помог, теперь делись, что там.       — Давай хоть сядем где-нибудь, — закатив глаза, предложила Одри, направляясь в гостиную.       Посмеявшись над попытками «взрослого человека, которому лет больше, чем всей моей родословной» отобрать конверт, девушка всё-таки добралась до гостиной и расположилась на ближайшем диване. Содержимое письма интересовало её не меньше, чем Давида, и потому она не стала тянуть интригу и быстро выудила два сложенных пополам листа.       Проигнорировав просьбы Давида дать ему прочесть письмо первым, Одри быстро пробежалась глазами по тексту. Как только до неё дошла суть написанного, дышать стало тяжелее. Кажется, и без того поломанный мир развалился окончательно.       Слова в письме ощутимо ударили под дых. Первые строки казались бредом, но бегло выцепленные из массы формальностей «суд», «проникновение на частную собственность» и ироничная подпись внизу «М. Синнер» полностью выбили из головы наивно-детские мысли. Одри вновь и вновь перечитывала письмо, надеясь, что это всё какая-то ошибка, глупое недоразумение, не несущее под собой никаких судебных разбирательств. Но нет. От перечитывания ничего не менялось, только напечатанный текст размазывался под скользящим по строкам пальцем.       Надеясь, что второе письмо хоть как-то прояснит ситуацию, Одри дрожащими руками развернула лист и принялась читать.              «Моя дорогая Одри,              Думаю, ты не ожидала получить от меня такие новости, хоть и понимала, что я люблю эффект неожиданности. Взрослая жизнь и самостоятельность, к которой ты так стремишься, накрыли тебя с головой. Надеюсь, ты готова к этой волне и заготовила для этого случая хорошую доску для сёрфинга.       Уверен, ты сейчас сидишь и задаёшься вопросом «за что?», хотя в иске всё подробно указано. Когда пройдёт шок, ты задашься вопросом, почему я не отправил досудебную претензию. Чуть позже ты поймёшь мои мотивы.       Не считай меня злодеем, хотя знаю, что тебе этого очень хочется. Легко оправдать всё простым «он злой». Ты ведь сама говорила, что не бывает плохих и хороших людей. Ты даже попыталась причислить меня к хорошим. Так почему сейчас ты вся дрожишь и едва не плачешь? Смахни слёзы, милая. Найди в себе силы посмотреть мне в глаза ещё раз и сказать всё то, что будет у тебя в голове этой ночью. Покажи миру все грязные ругательства, которым тебя научили в приюте. Расскажи, как же тебе надоели мои игры и как ты хочешь ясности. Но это жизнь, и ясность в ней бывает только на небе в летний день.       Я знаю, что ты заручишься помощью своих коллег. Понимаю, что на твоей стороне адвокат дьявола (забавный каламбур, правда?) и чертовски привлекательная (нет, наверное, этот каламбур лучше предыдущего) полицейская. Но будь сильной девочкой. Посмотри проблеме в лицо напрямую, а не через бессмертных. Вспомни всё то, что ты вызубрила в университете.       В любом случае, я очень жду нашей следующей встречи. Не важно, как и когда она состоится. Я буду ждать, но помни, что моё терпение не безгранично.       Будь мудрее, Одри. Сделай правильный выбор, и тогда судьба будет к тебе милостива.       Всегда к твоим услугам,       М. Синнер.       P.S. Надеюсь, ты не напугала курьера? Пугливые сейчас, однако, наркоманы. Такой от испуга и инфаркт мог у тебя на пороге словить. Увидишь его ещё раз — будь с ним поаккуратнее.»       Дочитав последнюю строчку, Одри отбросила письмо в сторону и разрыдалась. Только ей начало казаться, что прекращение общения с Малеком — решение практически всех её проблем, жизнь снова подкинула ей очередное испытание. Синнер прав, мысли девушки сейчас практически полностью заполнял вопрос «за что?», только кое в чём мужчина всё же ошибся. Этот вопрос был адресован не ему, а судьбе, которая слишком часто стала проверять Одри на прочность.       — Одри, возьми себя в руки, — Давид развернул коллегу к себе лицом и пристально посмотрел ей в глаза. — В чём суть конфликта? Если дело только в суде, то тебе беспокоиться не о чем, мы его размажем.       — Ты не понимаешь, — сквозь слёзы ответила Одри. — Вопрос не в том, что он написал на меня заявление. Вопрос в том, за что именно, и чего это мне будет стоить.       — Объясняй, — потребовал парень. — Мне нужны подробности.       — Частная собственность, о которой идёт речь, это мой дом. Это место, куда я ездила несколько дней назад. И он подал на меня в суд не просто за то, что я зашла на территорию, которая ему принадлежит. Он подал на меня в суд за то, что я посетила место смерти своих родителей. Блять, да он, грубо говоря, купил могилы моих родителей! — девушка закрыла лицо руками, до сих пор отказываясь в это верить.       — Ну же, ведьмочка, это не конец света, — попытался утешить её Давид. — Выиграем мы этот суд, всё будет хорошо.       — Дело даже не в этом. Он догадался, что вы знаете о его возобновившейся связи со зверем. И он прекрасно понимает, что вы запретите мне к нему приближаться. Он попросту меня выманивает, заставляет выбирать между собственной безопасностью и принципами. Он, блять, издевается надо мной! Давай, Одри, реши, что для тебя важнее: возможность лелеять память о своих родителях или собственная жизнь! — разозлившись, Одри со всей силы ударила по спинке дивана. — Знаешь, я тут на досуге думала над одной интересной вещью. В разных ситуациях Малек вёл себя по-разному. То он обо мне заботится, то делает вид, что я пустое место. И я, как конченная идиотка, пыталась понять, в каких случаях он был настоящим. Потом задумалась о том, что он поступает ужасно только когда находится под влиянием зверя. Представляешь, даже начала подозревать, что есть два разных Малека Синнера. Так нихуя! Оказывается, он всегда был мразью, просто я отказывалась это принимать. Помнишь, он меня как-то возил на «свидание»? Я ещё тогда такая счастливая была, подумала, что он наконец-то пытается вести себя как нормальный человек, и это было действительно свидание. Он же мне тогда прямым текстом сказал, что у него просто свободный вечер и ему одному скучно! А я, блять, как собачка цирковая, по первому зову прибежала и стала с ним разговаривать. Слушала его, утешала. «Нет, Малек, ты не плохой, не бывает плохих людей!». Глотала говно как деликатес. Выходит, я сама виновата, что полезла в это всё. Получается, что не было никогда двух разных Малеков. Они всегда были одним и тем же человеком, который просто очень хорошо притворялся. А я просто поверила в то, во что сама хотела верить.       — Я даже не знаю, что сказать, — растерянно протянул Давид. — Мне ужасно жаль, но, боюсь, с твоими душевными делами я тебе не помогу. Суд — пожалуйста. Но вот в любовных делах тебе придётся разбираться самой.       — Да я понимаю, — устало выдохнув, Одри смахнула остатки слёз с лица и встала с дивана. — Мне нужно всё обдумать. Пока не знаю, пойду я в этот суд или нет. Когда решу, дам тебе знать, ладно? А сейчас я ужасно хочу спать, — не дожидаясь ответа, девушка направилась в спальню. Ей нужно было принять одно сложное решение.

***

      Малек стоял на пороге дома, не решаясь пройти внутрь. Здесь всё так же было холодно, как пару недель назад, но сейчас его это не волновало. Курить хотелось до ужаса, а делать это в доме, в котором планируешь ночевать, — затея так себе.       Поднявшись на балкон второго этажа, мужчина поджёг сигарету и быстро затянулся. Сегодня был отвратительный день, и сигареты, пусть и ненадолго, но помогали забыть обо всём и снова вернуться на первый курс университета, когда Синнер и начал курить. Дурацкая привычка, которую он перенял от одногруппников: курить, когда всё херово. В то время у Малека особо проблем не было: учёба давалась достаточно легко, а большего ему и не было нужно. Самое сложное, что было в тот период, — это объяснение очередной дурочке, что между ними ничего нет и быть не может, это было только на один раз. Так за Синнером и закрепился статус гордого одиночки, который, судя по количеству его девушек, собирает весь набор венерологических болезней. Но и с этим проблем у Малека не было, и потому он особо не задумывался о своей репутации среди группы. Главное, что преподаватели им довольны, а с остальным легко смириться. Ему-то жить в кайф.       Из воспоминаний о студенчестве Малека выдернула сигарета, дотлевшая практически полностью и обжигающая пальцы. Тихо выругавшись себе под нос, мужчина бросил окурок на пол и упал в одно из кресел, стоящих на балконе. Странно, и почему Одри называла это терассой? Самый обычный балкон. А то, что Малек притащил сюда кресла, стол и (по ощущениям) пару километров гирлянд, не делало балкон чем-то особенным. Особенным его делала сама Одри.       Малек едва заметно дёрнулся, когда телефон, издав противный писк (чем он только думал, когда ставил такую отвратительную мелодию на рингтон?), уведомил владельца о пропущенном звонке.       — Что случилось, Кристофер? — ответил мужчина, когда телефон вновь зазвонил.       — Я сделал всё, что Вы просили, — дрожащим голосом ответил парень из телефона. — Я могу получить свою вторую часть оплаты? Вы ведь говорили, что это был только аванс, и…       — Зайдёшь в полицию завтра утром, — устало вздохнул Малек. — Там работает моя знакомая, Бетти. Скажешь ей, что пришёл за оплатой от меня. Она поймёт. У них этого добра навалом.       — Спасибо, мистер Синнер! — явно повеселел голос по ту сторону. — Если что, я могу ещё что-то…       — Пожалуйста, — не став дожидаться окончания фразы паренька, Синнер бросил трубку. Общаться с наркоманами он почему-то не любил, хоть и часто сталкивался с ними по работе.       Весь меланхоличный настрой был сбит, но Малек даже был рад этому. Слишком уж много чести для маленькой мисс Бёрнелл, ещё убиваться по ней.       — Да пошло оно всё, — решил для себя мужчина и направился на первый этаж. У него слишком много работы, ещё этот суд… Интересно, как Одри себя покажет.       Работа не задалась с самого начала. Искать что-то, несущее под собой хоть какую-то смысловую нагрузку, среди тонны формальностей в отчётах и письмах, пришедших на электронную почту, — персональный ад для Синнера.       — Уважаемый мистер Синнер, — зачем-то начал зачитывать вслух очередное письмо Малек, — спешу уведомить Вас, что психиатрическая клиника «Лисса», находящаяся в Шеффилде, ищет специалистов. А это интересно, — пролистав письмо до конца, мужчина быстро переписал себе контакты для связи. — Малышке Кристен нужен новый врач? И я даже знаю, кто прекрасно подойдёт на эту роль...