static playback

Верный своему слову, Ликаон отправляет Вайзу ссылку на сайт, сразу же вместе с данными от аккаунта, и говорит купить всё, что ему понравится. Это было бы абсолютно нормально и адекватно, если бы сайт не был полностью забит эротической одеждой из прозрачного кружева или кожаных ремешков, а также разноцветными игрушками, от количества которых у него кружилась голова и болели глаза. Уверенность давно исчезла. Он сидит за стойкой своего видеопроката, склонившись, положив голову на холодную поверхность, и пытается не чувствовать себя странно. Всё это… происходит будто не с ним. Ну, по крайней мере, это не похоже на то, как он себе это представлял. Разве секс не может быть просто сексом? Разве одежда не должна быть снята? Просматривая страницы сайта, он видит специальное нижнее бельё с вырезом на промежности, и думает: разве это удобно? Комфортно? Или оно только для того, чтобы возбудить? Вайз делает вдох и выдох, закрывая глаза. — И ты снова вздыхаешь, — шепчет Белль ему на ухо. Он вскрикивает, падая назад и роняя телефон. Спасибо его доброй сестре, которая достаточно ловкая, чтобы поймать телефон до того, как он с громким звоном разобьётся об пол, но вот его она оставляет грозно смотреть на неё снизу, лёжа на полу, — Ой. Вайз ворчит, поднимаясь на ноги и растирая спину: — Даже не говори, что это было случайно.. Белль молчит, и когда он поднимает взгляд, то бледнеет, увидев, что она просматривает сайт, ссылку на который прислал ему Ликаон, с задумчивым выражением на лице. — Эй, Белль, это– — Думаю, тебе пойдут тёмные цвета, — говорит она, выскальзывая из рук, пытающихся её поймать, — чёрный – это банально, но можно добавить других цветов, чтобы разнообразить. О, или как насчёт красного, чтобы подходило к его глазам? — Белль, отдай обратно! — Секундочку! Она взбегает по лестнице, а он – прямо за ней, и её смех заполняет весь магазин. Она захлопывает дверь своей комнаты перед его лицом, и Вайз бьёт по ней кулаком, снова крича. — Белль! Отдай мне телефон! — Одну минуту! — раздается фальшивый ангельский голос. Десять минут спустя эта лживая воровка открывает дверь с улыбкой, говорящей о том, что ничего хорошего ему ждать не стоит, и протягивает телефон с видом кошки, наевшейся сметаны. Он с сомнением проверяет свой телефон, Белль проявляет ангельское терпение и ждёт, пока он пролистает сообщения, чтобы убедиться, что ничего не удалено, а затем говорит: — Я купила тебе несколько красивых нарядов и отправила Ликаону сообщение, что тебе не терпится их опробовать! Ладно, люблю тебя, пока! — и снова захлопывает дверь перед его ошеломлённым лицом. И действительно, сразу после его неловкой попытки отправить фотку члена (в этот момент он получает сообщение от сестры, которая оценивает его на 6 баллов из 10, ничего себе), от него исходит новое сообщение, в котором говорится: "покупаю себе кое-что и думаю о тебе~". Там даже есть эмодзи с сердечком и поцелуйчиками, и он решает, что зло в виде его сестры рано или поздно должно быть уничтожено. После того, как он отправляет Ликаону сообщение, в котором пишет: "прости, это была Белль", – он заходит обратно на сайт и смотрит, что она купила. Потом ему приходится удивляться тому, что вещи, которые стоят так дорого, на самом деле даже практически не имеют ткани. Он грузно садится на кровать и продолжает смотреть на кожаное и кружевное бельё тёмных оттенков, на искусственные волчьи ушки и хвост, прикреплённый к… металлической штуке? И как оно крепится к телу? Какими-то ремнями? Он получает ответ, когда читает описание товара: "О-оу, хорошо, это.. вставлять внутрь.." Телефон падает на пол, когда Вайз закрывает лицо руками и молится всем существующим богам. Потом раздаётся звук уведомления, и он с волнением понимает, кто ему пишет. Ликаон. Вайз набирается смелости и читает ответ на его сообщения.  "Пожалуйста, передайте мою наилучшую похвалу мисс Белль и ее безупречному вкусу" Он ненавидит свою сестру и собирается бросить её в ближайшую каверну, как только у него появится такая возможность. Прежде чем он успевает ответить, Ликаон продолжает:  "Я получил сообщение о подтверждении покупки по электронной почте, но если что-то из того, что выбрала ваша сестра, вас не устраивает, то я отменю заказ. Помните, я хочу, чтобы вам было комфортно." И… это звучит так странно мило и утешающе, что Вайз наконец-то чувствует, как груз спадает с его плеч. На него никто не давит, не выдаёт никаких язвительных комментариев, чтобы манипулировать им и заставить что-то сделать, не газлайтит и не выставляет виноватым, поэтому он хочет надеть эти вещи. В качестве награды для идеального создания, которое так старается ради него. На самом деле это не такая уж большая проблема, что он находится вне своей зоны комфорта, так что он быстро печатает:  "Да нет, всё в порядке". "Я понял. Если вы когда-нибудь захотите вернуть что-либо из этих вещей, пожалуйста, не постесняйтесь сообщить мне об этом." А потом этот наглый говнюк присылает смайлик с сердечком, пародируя Белль. Он бросит в каверну их обоих.

***

Когда вещи прибывают, он по одному раскладывает их на кровати (потому что, опять же, там почти нет ткани, которую можно было бы сложить!). Вместе с кусочками одежды он находит странный набор того, что, как он предполагает, является игрушками и деталями костюма. Например, волчьи ушки. Они того же цвета, что и его волосы, и он поддаётся искушению, надевает их на голову и поправляет некоторые пряди, чтобы скрыть ободок. Он прикасается к хвосту, всё ещё не уверенный в том, что металлическая часть должна войти внутрь, но она хотя бы не такая большая, какой казалась на картинке. Он гладит её, согревая холодный металл в руке, и принимает решение. Смазка, которую он втайне купил, лежит в ящике, когда он открывает его. Она всё ещё запечатана. Он снимает с себя штаны, ложится на кровать, устраивается поудобнее и зубами откручивает крышку. Смазка холодит ладонь, и Вайз ждёт, пока она нагреется до температуры его тела, размышляя о том, что, блять, он делает. По его мнению – полную хрень. И всё же этого недостаточно, чтобы удержать Вайза от того, чтобы согнуть ноги в коленях и дотянуться рукой до своего входа. Конечно, он уже принимал в себя огромный волчий член, так что засунуть в себя пару пальцев будет для него пустяком. Он был практически мастером– ...только вот ожидания не всегда соответствовали реальности. Это было совсем не так приятно, как принимать пальцы Ликаона. В лучшем случае это было дискомфортно, даже с большим количеством смазки и точным повторением движений, которые, как он помнил, делал Ликаон. Со вздохом Вайз вытаскивает пальцы и расстроенно на них смотрит, пытаясь понять, что не так. В отчаянии он хватает телефон, быстро печатает сообщение и отправляет его, не задумываясь. "В чем твой секрет?" Ответ, когда он приходит, не особо информативный. "Боюсь, вам нужно предоставить больше информации, прежде чем я смогу должным образом ответить на ваш вопрос, Господин Прокси." Вайз фыркает, обдумывая следующее, что хочет написать. "Как у тебя получается так приятно растягивать меня пальцами?" "Ты, случайно, не пытаешься доставить себе удовольствие с их помощью, Вайз?" О, ничего себе, Ликаон вспомнил его имя. Значит, спокойный и тактичный дворецкий исчез, и теперь на его месте оказался голодный зверь. "Ну, может быть", — поддразнивает он, — "Пришли вещи, и я хотел опробовать кое-что, но оно требует предварительной растяжки." Вайз не ожидает, что его телефон зазвонит, но, скорее всего, не так уж это и удивительно. Он колеблется. Может ему сбросить звонок, чтобы подразнить зверя, а потом снова и снова слушать его рычание в голосовых сообщених? Эхх, как же Вайз слаб. Он принимает вызов. — Добрый вечер, Вайз, — он едва соблюдает вежливый тон, от которого Вайза трясёт от беззвучного смеха, — могу я спросить, что вы пытаетесь испробовать? Он вертит пробку в ладони, внимательно рассматривая её. — Пробка с прикреплённым волчьим хвостом. Он ухмыляется, услышав резкий, но едва уловимый вздох. — Я понял. — Хотел посмотреть, понравится ли мне.  "Хотел, чтобы потом понравилось тебе", — осталось недосказанным. — В зависимости от размера и формы это может быть немного больше того, что сможет выдержать любитель. "Ало, я принимал тебя", — это совершенно неуместный аргумент, который Вайз хочет привести, но он молчит. — Она не особо большая, так что должно быть легко. Научишь меня? Следующий вздох в трубке наполнен нарастающим недовольством, и Вайз ждёт, пока тирен примет решение. — Ты не в гонке участвуешь, — вот тот белый флаг, которого он ждал. Ликаон сдался, произошла капитуляция, — Не торопись. По одному пальцу за раз. Используй больше смазки, даже если тебе кажется, что её слишком много. Каким-то образом голос в его ухе становится идеальным учителем. Ликаон направляет его своим низким и спокойным голосом, да так, что он начинает двигать бёдрами сильнее, желая почувствовать что-то большее, чем собственные тонкие пальцы, которые погружаются в его тело. Вся цель этого не в том, чтобы возбудиться, но он терпит неудачу, когда наконец вводит пробку внутрь, а его член уже давно стоит и ждёт прикосновений. — Она внутри, — выдыхает он в трубку, скользя липкой рукой к основанию своего члена, чтобы сдержать оргазм, — Это странно. — Если тебе не нравится... — Я сказал “странно", а не "ужасно". Вздох, который он слышит в ответ, наполнен разочарованием. — Как пожелаешь. Раз ты выполнил свою задачу, я больше ничем не помогу, и должен вернуться к своим обязанностям. — Не волнуйся, я пришлю тебе фотографию в качестве награды за твой усердный труд. — Ох, Вайз, — протягивает Лайкон, понижая голос, и Вайзу приходится сжать в руке свой член, чтобы не кончить, — Мне было бы очень приятно. Пожалуйста, сделай фото, как сможешь. Когда звонок заканчивается, Вайз размышляет о том, как он оказался здесь, с волчьим хвостом в заднице и горячим парнем волком-тиреном. Иногда ему казалось, что он попал в странную альтернативную вселенную, где удача отвернулась от него, но потом он вспоминал, что жизнь — это не кино, и что у него действительно есть привлекательный тирен, который пытается за ним ухаживать. И, может быть, ему стоит сделать всё возможное, чтобы соблазнить это прекрасное создание. Вайз не очень любит делать селфи, но старается изо всех сил. Он пробует разные варианты освещения и позы, и после примерно пятидесяти снимков останавливается, чтобы просмотреть свой альбом и найти удачные. Фотка – это... конечно, да... Он лежит на животе, спрятав лицо в изгибе локтя, растянувшись на простынях и слегка приподняв зад, демонстрируя хвост, который мягко струится по его заднице и бёдрам. Если не вдаваться в подробности, он сам почти похож на тирена. Недолго думая, он отправляет изображение Ликаону. И это начало конца. Потому что картинка, которую он получает в ответ через несколько минут выбивает у него из лёгких весь воздух, и он нервно смеётся. Обмякший член Ликаона тяжело и расслабленно лежит в большой руке, а с кончиков пальцев стекает липкая и влажная сперма. "Завтра", — всё, что там написано, а после этого время и: "Я заеду за тобой." От предвкушения у него в животе порхают бабочки, и Вайз понимает, что заключил сделку с дьяволом, которую не может расторгнуть, да и, честно говоря, не хочет. "Надень свою обычную одежду, но возьми сумку с вещами для нашей ночи. Бери с собой ушки и хвостик. Ты согласен?" Все еще такой вежливый, спрашивает о его комфорте, несмотря на собственное желание. "Да, тогда.. увидимся. Спокойной ночи, Ликаон." "Спокойной ночи, Вайз." Блять, он забыл спросить, как вынимать эту херню.

***

На следующий день он очень нервничает, в то время как Ликаону вся ситуация, видимо, даётся куда легче. Он присылает ему сообщение с пожеланием доброго утра и сообщает, что если Вайз не хочет, то они не обязаны заниматься сексом, что они могут провести ночь, обнявшись и посмотрев фильм, который он выберет. И это действительно мило, но когда ему дают возможность отказаться, он почти хочет воспользоваться ею, потому что ему кажется, что раз Ликаон настаивает, значит именно этого и ждёт. Рано утром ему доставляют цветы и полноценный завтрак для них с сестрой, которая слишком увлечена происходящим и с дьявольской ухмылкой откусывает от блинчика. Ну в самом деле, ему нужно было поскорее найти каверну чтобы закинуть её туда. Он уже не мог терпеть её грубые намёки на то, что она хочет на ужин завтра (это была не лапша). Когда наступает вечер, он стоит на парковке вместе со своей сестрой и наблюдает, как к ним подъезжает блестящий чёрный автомобиль. Белль сияет, когда Ликаон выходит из машины и кланяется ей. — Добрый вечер, мисс Белль. Как у вас дела? — У меня всё хорошо, Ликаон, спасибо, что спросил! — её взгляд становится хитрым, и Вайз уже мысленно подготавливает себя к её следующим словам, — Итак, мне не следует ожидать возвращения моего брата до завтрашнего обеда? — Не волнуйтесь, я постараюсь вернуть вашего брата не в позднее время. — Да ладно, не надо. Я справлюсь с магазином. Если он вернётся завтра раньше вечера и не будет вымотан, то я разочаруюсь. — Я… постараюсь соответствовать вашим ожиданиям? — неуверенно отвечает Ликаон, глядя на Вайза в поисках поддержки. Белль похлопывает его по руке, сияя. — Хорошо, потому что завтра я хочу что-нибудь вкусненькое на ужин, имей в виду, — она обнимает Вайза, но её голос не соответствует нежности такого жеста, — только пусть это будет что-нибудь дорогое. — Вау, спасибо, Белль, я буду осторожен и вернусь в целости и сохранности. Белль смеётся, но щиплет его за щёку, весело отходя от них. Но без неё рядом Вайз быстро понимает, что остался наедине с тиреном, который намерен любыми возможными способами перевернуть его мир вверх ногами. Вайз старается не ёрзать на сиденье, в животе у него всё сжимается от нервов и предвкушения. Он хочет казаться таким же хладнокровным, спокойным и собранным, каким ему кажется Ликаон, сидящий за рулём. Но это трудно, и, должно быть, заметно, потому что большая рука, мягко опустившаяся на его колено, заставляет его ногу перестать трястись. — Помни, — начинает тирен, не отрывая взгляда от дороги, — ничего не произойдёт против твоей воли. Именно ты контролируешь ситуацию, даже если сам так не думаешь. И это… успокаивает. Вайз расслабляется на сидении, а напряжение немного спадает. Приятно, что ему об этом сказали, а не оставили догадываться самому. В качестве благодарности Вайз осторожно кладёт руку на колено Ликаона, но тот переворачивает её так, чтобы они могли нежно переплести пальцы. Они так и сидят всю оставшуюся дорогу в тишине, приглушив радио. Просто держатся за руки и сосредотачиваются на тепле их ладоней, прижатых друг к другу, а особняк, появляющийся в поле зрения, даже не заставляет Вайза нервничать. Ликаон берёт чужую сумку, несмотря на возражения, и ведёт его внутрь, положив большую руку Вайзу на спину. Он приводит его в ту же комнату, что и раньше, с теми же креслами и ковром, который всё ещё лежит на полу и пробуждает воспоминания, хоть и очищен от всего... компрометирующего. Вайз краснеет, проходя мимо него, и Ликаон указывает на дверь, протягивая ему сумку. — Как насчет того, чтобы я приготовил чай, пока ты переодеваешься? Вайз кивает, внезапно замолчав. Он мнётся, теребит ремень сумки, и его нервозность, должно быть, заметна, потому что Ликаон гладит его по затылку и притягивает ближе, уткнувшись носом в мягкие волосы. — Даже если ты выйдешь в той же одежде — ничего не изменится. Я буду хотеть тебя независимо от того, что на тебе надето, — Ликаон отстраняется, слегка приподняв подбородок, — позволь мне приготовить чай. Дверь справа от тебя ведёт в спальню, там есть ванная комната. Выбор за тобой. Поцелуй медленный и глубокий, язык скользит по губам Вайза, прежде чем он приоткрывает их и позволяет чужому языку попасть внутрь. Это длится всего секунду, и Ликаон отстраняется, чтобы облизаться, улыбаясь ему. — Иди уже. Я так никогда не приготовлю чай. Вайз получает хвостом по заднице и обнаруживает себя в одиночестве в пустой спальне, размышляющим о том, как он до этого докатился. Он мог бы просто умыться и покончить с этим, оставить всё, что он выбрал, на другой день, когда наберётся смелости. Но он очень хочет возбудить зверя своим телом. Кусая губы, Вайз медленно начинает раздеваться. К тому времени, когда звенит колокольчик, оповещающий о том, что Ликаон закончил и ждёт его, отступать уже слишком поздно. Он оставляет свои кроссовки и решает идти бесшумно в чёрных чулках, которые доходят ему до середины бедра. К счастью, Ликаон предусмотрительно развёл в комнате камин, чтобы согреть её, потому что без одежды он бы быстро замёрз. Тирен стоит к нему спиной, накрывая на стол в своей обычной одежде дворецкого. — Я уже собирался отправлять за тобой кавалерию, — шутит он, наливая себе чашку чая, — спасибо, что решил составить мне... Ликаон замолкает, оборачиваясь, и наконец замечает Вайза в том, что он решил надеть. Вайз переминается с ноги на ногу, чувствуя себя глупо из-за хвоста и ушей, которые кажутся ему более нелепыми, чем чёрные кружева, обтягивающие его тело. Он будто притворяется животным, которым, как бы, не является, и поэтому чувствует себя неуверенно. Он собирается снять это всё и снова стать человеком, уже переставляет ногу за дверь, когда Ликаон тяжело садится, глубоко вздыхает и указывает на стул напротив. — Пожалуйста, присаживайся, пока чай не остыл. Это… довольно странная реакция, но и сама ситуация тоже, так что он чувствует себя не в своей тарелке, пока выполняет тихую просьбу. Стул ощущается по-другому его почти голой задницей, и почему-то ощущения усиливаются, когда он садится на самый край и берёт чашку. Он чувствует мягкую ткань обивки, каждую нитку в ней. Несмотря на чрезмерное количество меда в чае, Вайз чувствует только горечь, сглатывая свое разочарование. Прежнее возбуждение испарилось, оставив его замерзать и чувствовать себя дураком из-за нелепого выбора наряда: хвоста, который он старательно в себя вставлял, и волчьих ушей. А если вдруг Ликаону было слишком странно и неловко иметь любовника-мужчину, которому нравилось примерять вещи, предназначенные для женщин? Вайз бы не стал винить его в этом. Если Ликаон всегда давал ему выбор, то Вайз мог бы дать его тоже. Потягивая горький чай, Вайз говорит: — Если ты хочешь, чтобы я переоделся, просто дай знать. Ликаон, оторвавшись от своих размышлений, моргает. — Переоделся? Зачем мне, чтобы ты переодевался? Тебе некомфортно? — Я имел в виду не это, просто, знаешь, ты ничего не сказал и я... Ликаон прерывает его вздохом, потирает переносицу. — Я понимаю. Я был неосмотрителен и заставил тебя чувствовать дискомфорт, прошу прощения. Когда ты ушел... — Ликаон смотрит на него снизу вверх, произносит искренне, — знаешь, ты выглядишь... потрясающе. Мне жаль, если мое молчание заставило тебя усомниться в себе. Я не думал, что это будет обидно. У меня просто... дух от тебя захватывает. Почему слышать это было более неловко, чем все те развратные вещи, которые он говорил раньше? Вайз чувствует, что краснеет, поражённый искренностью, которая так легко звучит из уст Ликаона. — О-оу, спасибо. Просто я чувствую себя глупо. Не самый лучший подбор слов, поскольку Ликаон выпрямляется и начинает говорить: — Мы в любой момент можем остановиться… — Нет! Я имею в виду, что мне просто неловко! Нужно время, чтобы привыкнуть, — поспешно объясняет он, пытаясь успокоить Ликаона, в глазах которого он видит страх, — Мне нравится, как ты на меня смотришь, пусть я и думаю, что не заслужил такой реакции. По какой-то причине Ликаон выглядит оскорблённым. — Не заслужил? "Отлично, молодец, зарывай себя ещё глубже" — думает Вайз. — Не так много людей оказываются на моём месте, привлекая твоё внимание, и я просто чувствую, что… могу дать тебе лишь самую малость, хотя ты заслуживаешь гораздо большего. — А в моих глазах именно ты заслуживаешь целый мир, — звучит низкий голос, тёмный от желания, — Иди сюда. Вайз сглатывает, ставит чашку обратно на стол, и, покачивая бёдрами, обходит маленький столик. Увидев, что Ликаон хлопает себя по бедру, он прикусывает губу, но подчиняется безмолвному приказу сесть. Он делает это осторожно, боясь слишком сильно надавить на чужую ногу, но Ликаон не жалуется, и сам затаскивает его к себе на колени повыше. Нос прижимается к затылку Вайза, смелая рука гладит его по спине, чтобы коснуться хвоста. От лёгкого прикосновения внутри сдвигается пробка, и он выпрямляется, стараясь не скулить. Но Ликаон чувствует его слабость, и прикосновения будто бьют током, когда пальцы скользят по его трусам и касаются того места, где пробка соединяется с хвостом. — Цвет? — спрашивает он. Вайз выплёвывает что-то, похожее на "зелёный", но слово теряется в звуках белого шума, когда два пальца скользят вокруг пробки, массируют мышцу там, где она прилегает к корпусу металлической игрушки. Они нежно сжимают её, медленно и мучительно вынимают и вставляют обратно. Пробка недостаточно длинная, чтобы достать до простаты, но чувствительные нервы, которые там находятся, всё равно реагируют. — Когда ты вышел ко мне в этом наряде, стоило огромных усилий сдержаться, чтобы не повалить тебя на пол и не взять сразу же, — рычит голос ему в ухо, — даже если бы ты сказал "красный", я сомневаюсь, что смог бы остановиться. Эта фантазия тяжёлым грузом лежит в сознании Вайза, как фильм с фильтром сепии и драматичным освещением. Он может себе представить, что значит неспособность сказать «нет», но также он знает – Ликаон всегда будет его слушать, и никогда не сломает… если только Вайз сам не попросит об этом. Это всё мягкие, как шёлк, слова и ложные угрозы. А затем голос перестаёт рычать и становится нормальным, когда Ликаон говорит: — Оу, ты не допил свой чай. Можешь продолжать. Вайз открывает глаза – его голова всё ещё наполнена сексуальными фантазиями – и видит чашку в руке Ликаона. Он неуверенно тянется к ней, пока пальцы его любовника всё ещё лениво играют с пробкой. Вайз не ощущает вкуса, когда пытается выпить чай. Все его чувства сосредоточены на прикосновениях. — Ты сказал, что не заслужил моей милости, — твою мать, сейчас не время для этого разговора! — но это я не заслуживаю всего того, что ты мне даёшь. Твою дружбу, твой профессионализм, — голос становится ниже, хриплым и голодающим, — твой первый раз в видеохранилище, привкус твоей нежной кожи с ошейником на горле. Ты так много для меня делаешь, несмотря на сомнения, и это заставляет меня хотеть отдать тебе всё. Даже если для этого придётся вырвать моё бьющееся сердце из груди, тебе нужно только осмелиться попросить об этом. Язык скользит по его шее, по раскрасневшимся щекам. Когда он проникает в рот Вайза, чувствуется вкус чая, мёда и всего того тёмного, чего он не должен желать, но чего очень ждёт. Он хочет лишь одного — обнять тирена за толстую шею и сдаться, но чашка в его руках напоминает ему о том, что он не может этого сделать. Иногда он случайно проливает жидкость через край и она стекает по его животу. Когда Ликаон отстраняется, его зрачки расширяются, следуют за каплями, которые впитываются в шелковистую ткань чужого нижнего белья. Большая голова наклоняется, слизывая пролитый напиток. Очень близко к напряжённому члену, но Ликаон игнорирует его, пробуя только чай. — Ликаон, пожалуйста... Тирен хмыкает, глядя на него, и от пристального взгляда единственного глаза Вайз сжимает бёдра, но большое тело, на котором он сидит, не даёт им соприкоснуться. — Полагаю, нам нужно обсудить твою наглость при нашей последней встрече. Господин Ликаон? — мрачно напоминает он, и Вайз дрожит в его хватке, — Я правильно расслышал? — Я... Н-ну... — Говори громче, Вайз. Не надо бормотать себе под нос. — Я думал, тебе понравится, — Вайз отводит взгляд, пытаясь понять, что хочет от него Ликаон, — тебе не..? — Честно? Ликаон берет свою чашку с чаем и отставляет ее в сторону. Убрав ее, он поудобнее устраивает Вайза на своих коленях, и тот чувствует, насколько тирену нравится, когда он слегка ёрзает. — Мне пришлось дойти до комнаты и начать тереться о простыни, которые хранили твой запах. Я фантазировал о том, какое наказание ты за это получишь. — О-оу.. — Вайз старается не шевелиться чтобы не выдать своего восторга, но ничего не может с собой поделать, когда чувствует, как пьянящий поток похоти растекается по венам. И, возможно, именно из-за этого он не сдерживается и шепчет: — Господин Ликаон.. Хватка на его бёдрах усиливается, и единственный красный глаз прищуривается. — Понятно. Похоже, тебе нужно преподать урок, — а затем, отвлекаясь от процесса, Ликаон спрашивает, — Ты хочешь надеть ошейник? Из груди Вайза вырывается звук, нечто среднее между мурлыканьем и скуляжом. — Да, пожалуйста... Багряный взгляд теплеет. — Позволь мне принести его. Вайз стоит на дрожащих ногах, наблюдая, как крупное тело быстро перемещается в угол комнаты, чтобы взять чёрную глянцевую шкатулку. Он закрывает глаза, когда слышит открытие защёлки, а потом вздрагивает, чувствуя, как тяжесть ложится ему на шею. — Не давит? Потеряв голос, Вайз качает головой. —Цвет? Вайз облизывает губы, из его рта вырывается хриплое и едва различимое: — Зелёный. — Отлично, — Можно почувствовать, как меняется атмосфера: Ликаон возвращается к своей роли. Вайз открывает глаза, когда широкие пальцы слегка сжимают его подбородок, — Я собираюсь сесть обратно, а ты ляжешь животом на мои колени. Сможешь сделать это для меня? Вайз кивает, но этого недостаточно, и предупреждающая хватка на его подбородке слегка усиливается. — Словами, Вайз. — Д-да, я... Я понял.. В голосе Ликаона слышится удовольствие, когда он отпускает его и отступает на шаг. — Хороший мальчик. Вайз наблюдает, как это прекрасное тело снова садится, излучая силу и грацию в каждом движении, и подзывает его поближе. Он слишком слаб перед ним, чтобы ослушаться, да и не особо хочет. Ему должно быть неловко так нагло забираться на чужие колени, но он скользит, как шёлковый, по ногам Ликаона, опирается торсом на подлокотник и прижимается щекой к мягкой обивке стула. Тёплая рука гладит его бедро, игриво проникая под подвязку чулочка, оттягивая его и резко отпуская, тем самым вызывая чужой дрожащий выдох. — Ты прекрасен, — хвалит его тирен, — ты не представляешь, как я благодарен за то, что ты выбрал именно меня. Я буду стараться сделать тебе приятно и наказать в равной степени, — ладонь, лежащая на его бедре, скользит вверх, чтобы обхватить задницу, — готов к наказанию? Вайз кивает, а когда видит, что Ликаон собирается переспросить, вспоминает, что нужно выражать своё согласие вслух. — Да. — Отлично. В любой момент, когда ты захочешь остановиться или замедлить темп, я настоятельно прошу использовать слова, которые мы выбрали. В этот раз тебе не нужно считать. Последняя фраза застаёт Вайза врасплох, когда он чувствует первый удар по заднице. Недостаточно сильный, чтобы причинить боль, но от этого внутри него что-то шевелится. Он вздрагивает, сдерживая стон за стиснутыми зубами. Из его рта не вырывается ни звука. Ликаон в течение нескольких минут выбирает частоту и силу ударов, двигается вдоль его бёдер к округлой заднице, постоянно прислушивается к звукам, пытается выцепить что-то кроме стонов и вздохов. Но Вайз даже не думает произносить те самые слова, вместо них хочется кричать "быстрее!" и "сильнее!". Пробка внутри него сдвигается при каждом резком ударе, наслаждение так близко и в то же время так далеко, но член всё равно течёт от одной только мысли о стимуляции, делая переднюю сторону его трусов мокрой. На самом деле ему вообще не больно, Ликаон не использует всю свою силу и не вкладывает какие-то эмоции, чтобы заставить Вайза бояться. Вместо этого он чувствует, как его разум плывёт, будто наполненный лепестками роз, которые заглушают всё остальное, кроме прикосновения ладони к его коже, ощущения комфорта и безопасности. Это даже не наказание – он просто сдаётся и позволяет Ликаону показать, что сладкое может иногда и горчить. Это коктейль из ощущений, и когда Ликаон переходит от шлепков к успокаивающим поглаживаниям, Вайз двигает бёдрами, чтобы получить больше. — Только посмотри на себя, — мурлычет он ему на ухо, — такой нежный и красивый, тающий в моих руках.. Палец скользит под тонкую ткань между ягодиц, обводит вокруг растянутого отверстия и надавливает на пробку. Исчезли все те лепестки, которые заполняли его разум, — теперь Вайз видит только горящие поля. Он задыхается и дёргается, фальшивый хвост подпрыгивает. Ликаон хватает его за основание и слегка дёргает. — Я собираюсь его вытащить. Вайз кивает, прикусывая губу, чтобы не издавать звуков, пока Ликаон вытаскивает пробку. Он недолго остаётся пустым, толстые пальцы потирают отверстие, собирая смазку, прежде чем два сразу погружаются внутрь с влажным хлюпом. Это было похоже на волшебство, и совсем не похоже на пальцы. Длинные и широкие, они касались всех тех мест, от которых он видел звёзды, раздвигались, погружались до костяшек. — Ты все еще такой тугой, даже после пробки. Слова наполнены похвалой, благоговением, пока пальцы входят и выходят. Добавляется смазка, а потом ещё один палец скользит по промежности, дразнит нежную плоть, готовясь погрузиться внутрь вместе с остальными. По спине Вайза пробегает дрожь, когда задевается простата, заставляя его вздрагивать и стонать. Он чувствует твёрдую и горячую выпуклость, которая прижимается к его животу. — Ты чувствуешь, что делаешь со мной? Я бы пал к твоим ногам ради одного взгляда, но ты даёшь мне больше, чем я заслуживаю. Я о тебе позабочусь. — Ликаон... — Снова? А что случилось с моим дерзким щеночком? — Г-господин Ликаон... — Хороший мальчик, — пальцы проникают внутрь, безжалостно массируя простату. Вайз слишком погружен в ощущения и даже не замечает, как внутрь проникает третий палец, — Скажи это ещё раз. — Господин Ликаон! — Да, хороший мальчик, — прорычал он, прежде чем вытащить пальцы, между которыми остались липкие ниточки смазки, — Сядешь ко мне на колени? Вайзу приходится приложить все усилия, его поясница побаливает, когда он приподнимается, и Ликаон тихо усаживает его к себе на колени спиной к груди, расстёгивает штаны и вытаскивает член. — Ты готов? — спрашивает. Вайз кивает, издавая стон, похожий на согласие, и этого, должно быть, достаточно, потому что Ликаон медленно его приподнимает. Широкий конец скользит по его чувствительному входу, дразня, прежде чем войти внутрь. Из-за пробки и тщательной растяжки пальцами Ликаона он медленно и плавно скользит вниз с минимальным количеством неудобств. Когда его задница наконец касается сильных бёдер, он вздыхает и вздрагивает, ощущая себя заполненным. Ликаон позволяет ему привыкнуть, ничего не говоря, только прижимаясь к его спине, пока Вайз вздрагивает, нечаянно сжимаясь от ощущений внутри. — Ты восхитителен, — хвалит тирен, прижимаясь губами к его коже и слизывая пот, выступивший на висках, — желание удержать тебя на своих коленях перекрывает все остальные мысли в моей голове, но одна всё же одерживает верх над всеми остальными, — Ликаон рычит, обнажает клыки прямо рядом с кромкой ошейника, и его голос сквозит похотью, — Желание довести тебя до края с помощью удовольствия. Вайз не готов к первому толчку. Он подпрыгивает, а затем ещё одно более резкое движение заставляет его бёдра встретиться с расстегнутой молнией штанов Ликаона, которая впивается в его мягкую кожу. Сидя спиной к тирену, Вайз почти чувствует себя добычей, которую пожирают, а острые укусы на плечах усиливают это ощущение. Он думает, что волчьи уши на его голове были неправильным выбором, что вместо них ему следовало быть кроликом. Поза не особо подходит для размашистых толчков, но Ликаон манипулирует его телом, держится руками за талию, чтобы приподнимать и опускать его. Бёдра Вайза горят, когда он пытается двигаться в заданном ритме, но, в отличие от мягкого и приятного наказания, которое он получил раньше, это – грубая сила и мощные движения бёдрами. — Ликаон, — умоляет он, ослабевая и наклоняясь вперёд. Он вскрикивает, когда Ликаон встаёт, выскальзывает из него, а большие руки подхватывают его и прижимают к себе, пока тирен двигается. Они подходят к ковру, который уже осквернили ранее – хотя сейчас он чистый и мягкий на вид – и Ликаон ложится первым, осторожно усаживая Вайза себе на бёдра. Член легко входит обратно, и здесь, где больше пространства, толчки становятся влажными и резкими, ударяются о его кожу, наполняя комнату жаром и дикими звуками шлепков. Руки Вайза цепляются за грудь Ликаона, обтянутую тканью, он впивается пальцами в жилет, дёргает пуговицы и разрывет его по швам. В комнате звучит смешок. — Что нужно говорить, когда чего-то хочешь? —Пожалуйста, господин Ликаон! Вайз не знает, правильный ли это ответ, но его наполненный розами разум упивается гортанным рычанием, когда Ликаон хватает себя за жилетку и разрывает её, открывая Вайзу доступ к телу. Он впивается ногтями в твёрдые мышцы груди Ликаона, чувствует, как быстро бьётся чужое сердце под его ладонью. В это время большие руки возвращаются к ягодицам Вайза, хватаются за ткань трусов и сдвигают её в сторону, чтобы толстый член мог легче входить внутрь. — Ты хочешь, чтобы я тебя повязал, Вайз? Вайз кивает, и из его рта вырываются слова, которые вроде как не «да», но и точно не «нет». Не может ответить внятно, потому что толчки снизу набирают скорость. Узел ударяется о нежную кожу его задницы. Бёдра горят, но сердце ликует, и к тому времени, как Ликаон осторожно вводит узел внутрь Вайза, тот уже на грани. Одного ощущения чего-то настолько большого внутри достаточно, чтобы он кончил, кусая губы и стараясь не хныкать. Внутри него буря, сердце бешено колотится, принимая то, что даёт ему Ликаон, оно готово взорваться, когда Вайз думает: "я не собираюсь отпускать его". Желание взять на поводок прекрасного зверя и держать его рядом с собой, прижиматься к нему каждую ночь и обнимать его каждое утро. Должно быть, это то, о чем говорят в романтических книгах и фильмах. Золотая нить, связывающая его с тиреном, одновременно нежная и сильная, а золотая струна звенит при каждом прикосновении. Вайз прислоняется к слегка влажному меху, его дыхание становится быстрым и частым, когда он сжимается вокруг узла, просто чтобы лучше почувствовать его внутри. — Ты навредишь себе, — предупреждает Ликаон, сжимая его задницу. Они лежали, прижавшись друг к другу, просто наслаждаясь теплом, и Вайз почти засыпал под убаюкивающее дыхание Ликаона. Узел распускается довольно быстро, так что у них есть около десяти минут для светской беседы и нежных поцелуев. Похвала, слетающая с губ Ликаона, делает ужасные вещи с членом Вайза, который находится между их телами. Когда Ликаон выходит из него, большие пальцы снова проникают внутрь, и тирен слегка привстаёт, глядя на растраханный вход. — Ничего не болит? — Скорее, я устал, — фыркает Вайз, покачивая бедрами. — Понимаю. Однако ночь ещё не закончилась, и я рекомендую тебе проснуться, чтобы мы могли продолжать наслаждаться друг другом. — Это может быть трудно, если только ты не заставишь мой мозг снова функционировать. Томный смешок отвечает на все его вопросы. — Тогда я собираюсь тебя вычистить. Дай мне знать, если что-то не так. А потом случается язык, который облизывает его измученный вход, заставляет Вайза вздрогнуть, но хватка на бёдрах удерживает на месте, пока Ликаон агрессивно проникает внутрь. Вайз извивается, пытаясь одновременно и насадиться на язык, и убежать от чрезмерной стимуляции, от которой звенит в ушах. Хватка на его талии усиливается, удерживая на месте, но колени подгибаются, когда Вайз пытается подвигаться. — Если ты продолжишь вертеться, я тебя свяжу, — тело Вайза выдаёт его: отчаянное движение его члена заставляет Ликаона сделать паузу, пока он полностью не осознает увиденное, — О, ты этого хочешь. И это не вопрос. Вайз краснеет от стыда, но восхищённый вздох, который он слышит, заставляет его обернуться к своему любовнику. Ликаон улыбается ему, и в этой улыбке столько нежности, что она не вяжется с его грубой внешностью. — Ты хотел бы попробовать? Сглотнув комок в горле, Вайз неуверенно кивает. Затем, вспомнив, что Ликаону нужны ответы вслух, добавляет: — Да. Ликаон вздыхает, тяжело, но точно не расстроенно, и снова улыбается. — Я готов, если ты готов. Пойдём куда-нибудь, где будет удобнее. Не дожидаясь, пока Вайз попытается встать на дрожащие ноги, Ликаон подхватывает его на руки и несёт в спальню. Тирен укладывает его на прохладные простыни, облизывает чужой рот и на минуту они погружаются в поцелуй, прежде чем отстраниться. — Позволь мне взять всё необходимое. Вайз откидывается назад и наблюдает, как Ликаон уходит, свободно покачивая бёдрами в штанах, и отворяет двери шкафа. Тело налито тяжестью от усталости, но в то же время оно чуть ли не горит от предвкушения, и эти два чувства борются внутри него, пока он ждёт. Не проходит и минуты, как предвкушение побеждает, и Ликаон появляется снова, полностью обнажённый, с мотком мягкой на вид бархатной верёвки в руках. Вместе с ней он держит небольшие кожаные наручники, отделанные тем же мехом, что и его ошейник, с прикреплённым к ним кольцом в виде полкруга. Они обвиваются вокруг его запястий и лодыжек, плотно и идеально. Он сгибает суставы по указанию Ликаона, чтобы продемонстрировать подвижность и кровоток. Довольный тем, как они сидят, Ликаон кладёт конец бархатной верёвки Вайзу на живот и постепенно спускает вниз по торсу, чтобы в итоге она плотно обхватила его член. — Цвет? — Зелёный. Ликаон приятно урчит. — Я собираюсь связать тебе руки над головой и ноги по углам кровати. Ноги будут связаны посвободнее, чтобы ты мог двигать ими, а вот руки более надёжно. Я не буду затыкать тебе рот, чтобы всё слышать. Тебя устраивает? Вайз озвучивает своё согласие, его тело дрожит от предвкушения и возбуждения. Он смотрит, как Ликаон продевает верёвку через кольцо наверху, слегка придерживая его. Верный своему слову, он поднимает руки Вайза над головой, и они почти не гнутся, в то время как его ноги, уже будучи закреплёнными, могут сгибаться в коленях. Он не полностью теряет подвижность, но этого достаточно, чтобы он задрожал от предвкушения, когда тирен скользит своим телом между его разведённых ног и медленно, грубо трётся о его член. — Глядя на тебя сейчас, я хочу, чтобы ты был таким всегда, — говорит Ликаон, и в его голосе слышится желание, когда он продолжает потираться бёдрами, — Всегда готовым для меня. И Вайз знает, что всё это нужно для создания атмосферы и настроения, но, мать твою, его тело реагирует, он продолжает ёрзать и покачиваться, чтобы получить стимуляцию. — Даже если ты тоже этого хочешь, Вайз, я боюсь, что твоя сестра выломает мою дверь, когда будет тебя искать. Они оба смеются, но смех Вайза переходит в стон, когда Ликаон дразнит его дырочку головкой своего члена. Несмотря на то, что он уже был в такой ситуации, теперь, когда его ноги и руки связаны, всё ощущается… по-другому. Его тело — это блюдо, которое нужно съесть и насладиться им, его тело доставляет удовольствие тому, кто сидит во главе стола и удовлетворяет свои желания, используя вилку и нож, по всем правилам этикета. В отличие от более грубого и быстрого темпа, который был раньше, сейчас всё происходит медленно, с мучительно долгими и нежными толчками. Ликаон оставляет на его шее следы от зубов и мокрого языка — всё это заставляет его вздрагивать и стонать, ему хочется обхватить руками толстую шею тирена и прижать к себе. Но, по его собственному желанию, эта возможность была у него отнята, и Вайз может только умолять и просить, пока Ликаон использует его тело для собственного удовольствия. Толстые пальцы теребят ремешки на его торсе, влажный рот облизывает недостаточно плотную сетку, которая плохо скрывает его соски, ткань увлажняется от горячего языка. Вайз знает, что Ликаон мог бы разорвать её в клочья одними зубами, но тирен заботится об их покупке, сохраняя ткань целой, пока медленно переходит к другому соску, чтобы уделить ему такое же внимание. Ликаон поудобнее ставит его ноги, разводит их шире, подсовывает руки под колени Вайза, когда тот укладывается, и старается устаканить ритм. Его узел бьётся о кожу Вайза, но не проникает внутрь. Вайз не может обхватить ногами талию Ликаона, чтобы притянуть его ближе, и сейчас всё полностью зависит от тирена, который должен довести его до оргазма. Ликаон до жестокого добр, обхватывает рукой его ноющий член и нежно поглаживает, но этого достаточно, чтобы Вайз кончил со стоном, звучащим почти как крик. Кажется, что оргазм длится целую вечность, но на самом деле он приходит в себя всего через несколько мгновений и слышит, как Ликаон хвалит его. Ликаон выходит из него до того, как кончает, он яростно надрачивает и глядит на тело под собой. Ему достаточно нескольких быстрых движений, чтобы кончить, и густые белые капли спермы падают на живот и грудь Вайза, обжигая и увлажняя их. Большие руки следуют по телу, будто втирая сперму в кожу и разорванные кружева. "Помечает" — великодушно подсказывает разум Вайза. Или, может быть, нихрена он ему сейчас подсказать не может, потому что сигналы потеряны, и любая связь между его мозгом и остальным телом теряется, пока он собирает немного спермы на пальцы, любуясь тем, как она выглядит, и засовывает их в рот. Рычание, которое он слышит в ответ на это действие, не помогает ему справиться с ощущением оторванности от реальности, и он борется между возбуждением и сонливостью. Но Ликаон больше ничего не делает, довольствуясь тем, что втирает своё семя в его кожу. Пока Вайз мыслями летает где-то в космосе, его любовник нежно очищает его тело и надевает сверху слишком большую рубашку, бормоча при этом нежные слова похвалы, которые заставляют глупо улыбаться. Его мозгу требуется некоторое время, чтобы прийти в себя, и когда это происходит, его возвращают к реальности нежные прикосновения Ликаона, который растирает его запястья и лодыжки. Он осторожно осматривает Вайза на наличие повреждений, но видит только здоровую кожу. — Ты нигде не чувствуешь боли? — спрашивает Ликаон, заметив его взгляд. — Нет, я чувствую себя прекрасно, — Вайз глубоко потягивается и вздыхает, почувствовав, как хрустят его суставы, — даже более. Я чувствую себя великолепно. — Рад это слышать. Я принёс немного еды. Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы поесть? — Позволишь мне есть в кровати? — Только потому что ты вёл себя хорошо, так что не привыкай, — Ликаон облизывает его губы в простом поцелуе, — но ты всегда ведёшь себя хорошо, так что, может быть, это доставляет больше удовольствия мне, чем тебе. Голос низкий и хрипловатый, но Ликаон не заостряет на нём внимания. Вместо этого он раскладывает контейнеры с едой по простыням, всё пахнет очень вкусно и пища выглядит достаточно лёгкой. В основном это закуски и свежие фрукты, которые легко можно есть без использования столовых приборов. Ликаон получает огромное удовольствие, кормя его, а Вайз дразнится, слизывая сок спелых фруктов с его пальцев и покусывая их кончики. Всё это очень игриво и легко, и забота, с которой Ликаон к нему относится, не заставляет его чувствовать себя инфантильным маленьким ребёнком. Скорее, он чувствует себя в безопасности и под защитой, получает внимание в качестве награды за то, через что прошло его тело. — Знаешь, — размышляет Вайз, проглатывая виноградину, — я думал, что всё будет совсем по-другому, когда ты рассказывал мне всё, что хотел бы со мной сделать. — Ты же не думал, что всё сведётся к плетям и цепям, отсутствию взаимного согласия и игнорированию стоп-слов? — Ну, если честно, большинство материалов, которые я читал об этом типе секса, очень… напрягают. И ты тоже напрягаешь, но не пойми меня неправильно, ты – по-другому. Ликаон хмыкает. — У каждого свои желания и потребности. Как тирен-волк, я склонен к собственничеству, а также нуждаюсь в том, чтобы защищать кого-то. Когда я забочусь о своём... партнёре, это удовлетворяет мою животную часть. Вайз думает, что вместо слова "партнёр" подразумевалось что-то другое, но он не допытывается. — Кажется, я всё ещё не понимаю, почему ты выбрал меня. — Я могу перефразировать вопрос и спросить, почему тогда ты выбрал меня тоже. — А почему не должен был? Посмотри на себя! И даже когда ты властный, ты всё равно нежный и милый. Ликаон наклоняется ближе, облизывая его плечо, и притягивает ближе к себе. — Тогда ты знаёшь мой ответ. Всё хорошее, что ты думаешь обо мне, относится и к тебе тоже, — его губы слегка приподнимаются в улыбке, — я даже не стал бы возражать против твоих попыток доминировать надо мной. Вайз смеется. — И как это будет выглядеть? — О, это может быть сделано множеством разных способов. Например, ты можешь возбуждать меня весь день, но не давать. Связать и дразнить часами. Я буду как пластилин в твоих руках. — Как насчёт того, чтобы сосредоточиться на тех вещах, которые делают пары за пределами спальни, прежде чем ты разочаруешься в попытках сделать из меня доминанта? Вайз, конечно, отшучивается, но мысль прочно засела у него в голове. Может, Ликаон не будет против того, чтобы его связали… — Теперь, когда ты перекусил, как насчёт того, чтобы мы вместе приняли расслабляющую ванну? Просто ванну, — предупреждает Ликаон, видя, как на лице Вайза появляется всезнающая и ехидная улыбка, — если бы я только знал, что ты такой инкуб… — Тебя бы это остановило? — ...это сделало бы вещи более интересными, признаю, но я рад, что ты такой, какой есть, — Ликаон поднимает его с кровати и идёт в ванную комнату, — хотя мне всё ещё стыдно за то, как я вёл себя в видеопрокате, не зная, что это был твой первый раз. Я не был аккуратен и не думал о твоём комфорте, только если о том, чтобы не причинить тебе вреда. Если бы я знал... Вайз кладёт руку ему на щёку, останавливая. — Я бы остановил тебя, если бы не хотел этого. Но я хотел и до сих пор хочу. И было даже немного горячо, когда я не понимал, что происходит. — Оу? — Ликаон притягивает его ближе и искушает, прикусывая кожу на шее, — Вот, чего ты хочешь? Попасть в ситуацию, о которой ничего не знаешь и не можешь контролировать? С завязанными глазами и кляпом во рту, пока я буду к тебе прикасаться? И Вайз тает. Соглашается с ним, наклоняет голову набок, чтобы предоставить больше доступа к коже. — Теперь моя история поиска станет интереснее... — О, дорогой, — ура, новый ник разблокирован, — Это всё равно не сравнится с тем, что я хотел бы с тобой сделать. Пока в голове Вайза на повторе крутятся эти слова, они проводят время в ванной, пробуют разные ароматизированные гели для душа, но мысли о том, как его связывают и трахают, не покидают до самого утра.