Take the L

Нам Гю лениво потянулся на продавленном диване, вытягивая руки и ноги до болезненных судорог, и тупо помаргивал, смотря в потолок. Вечерний сон был его любовью и ненавистью. Так нравилось проваливаться в лёгкую дремоту, ощущая невесомость во всем теле и полное отсутствие мыслей в тяжёлой голове. Но как не нравилось потом просыпаться. Весь потный, без одного носка, с совершенно тупым взглядом. Нос улавливал слабый аромат каннабиса из-за запертой двери. Курит, сука, и не делится. Парень не спеша опустил ноги на деревянный пол и, почесывая пузо под футболкой, приоткрыл дверь, заинтересованно заглядывая за нее. Танос сидел закинув обе ноги на кресло покручиваясь из стороны в сторону, мотал фиолетовыми патлами и изредка тыкал пальцами по клавиатуре. Выглядел таким сосредоточенным и заинтересованным своим делом, что хотелось кусок от плеча откусить в приступе любви. Нам Гю всегда смотрел на него с обожанием, то как он горел своим делом, выступал на концертах, искренне наслаждался тем, что делал. У самого такого не было. Его увлечения заканчивались на доте и редкими созвонами с друзьями в дискорде, чтобы обсосать все сплетни за прошедший месяц и по сотому разу перемыть всем кости. Он не был прям конченым идиотом, который ни к чему в жизни не стремится. Он читал книги, в доме даже появилась небольшая полочка с уже прочитанными, иногда смотрел сериалы и устраивал баталии с долбоебами в комментариях, которые поливают дерьмом то, что ему понравилось. Он вытаскивал Су Бона на выставки птиц и насекомых, иногда даже один слонялся по музеям с картинами и глазел на них, тщетно пытаясь понять почему людям это нравится. Танос в ответ на его нытье смотрел удивительно серьезно и отвечал что тот ещё молод и успеет найти свое место в мире, и что он поддержит его в любом случае, чем бы он не захотел заняться, да хоть сутенёром стать. Сука задушить его хотелось за такие слова, ну или хотя бы цапнуть за руку, да так, чтобы обязательно синяк остался. И сейчас Нам Гю стоит смотря завороженно, как на выставке, не двигаясь с места, потому что Танос смотрелся так органично в этой небольшой комнате, освещенный лишь светом от монитора. Даже подсветку не включал. Наверное для большей концентрации. И кажется понимает, почему людям нравятся картины. На губах плясала глупая улыбка. Хотелось подойти и облапать, пощипать за бока, дунуть в ухо, выхватить самокрутку из рук и ускакать на кухню, злобно хихикая. Но блять, он не мог заставить себя прервать эту идиллию, минут десять просто стоя в проёме, так и не убирая руку из-под футболки, изредка перебирая пальцами по животу. Танос обернулся почти неожиданно, удивлённо пуча глаза, стягивая с покрасневших от долгого давления ушей наушники. - Нам Су, my boy, ты че как не родной в проходе стоишь? Я тут такую бомбу написал, ахуеешь. - Гю, Нам гю, хуесос, - сказал почти обиженно, но все-таки подошёл, высовывая руку из-под футболки, опираясь на стол. Танос немного неловко натянул на него наушники и внимательно принялся пялиться в лицо, заторможено моргая. Парень прикрыл глаза, вслушиваясь в музыку. Голос грубовато щекотал что-то внутри и голова самопроизвольно закачалась. В моменте голос прервался оставляя после себя лишь недописанный бит. - Мне нравится. - You always like what i do, - Танос привалился на Нам Гю, цепляясь пальцами за бедро, царапая кожу отросшими крашенными ногтями и продолжил, - мне бэков не хватает в начале и в конце. - И чё мне теперь, обоссаться? - So nasty dude. - Завали пиздак. Нам Гю кинул наушники на стол, выпрямляясь и закидывая руку на затылок Су Бона, перебирая между пальцами отросшие волосы. - Постони мне для бэков, а? Рука в волосах остановилось, а сам парень удивлённо смотрел на Таноса, прячущего свое лицо в складках футболки. - Тебе может ещё и для клипа отсосать? Границы чувствуй. - Единственные границы, которые я чувствую это границы твоего тела, потому что за его пределами начинается совершенно неинтересный для меня bullshit. Нам Гю несильно потянул того за волосы, задирая голову наверх, заглядывая в голубые глаза. И сказал так серьезно, что у Таноса мурашки по затылку пробежали. - Фанаткам своим такое заливать будешь, пока они трусами своими тебя закидывают. Пусть кстати они и стонут для бэков, уверен, желающих будет море. Су Бон заткнулся, снова прижимаясь лицом к животу, притягивая парня ближе, заставляя встать между своих ног. Но тему больше не поднимал. Поглядывал исподлобья, дулся, показушно рассказывал, что желающих ему постонать реально море, но не поднимал. А потом решил, что это дело принципа. Пусть весь мир знает, что стонать для него может лишь один человек.

***

Они лежали на диване, где-то из поебаной жизнью Алисы играл лил пип. Су Бон вертелся волчком в поисках удобной позы для лежания и в итоге сполз ниже по дивану, поворачиваясь в сторону Нам Гю, лежавшего, как обычно, просто на спине, подгибая длинные вечно холодные ноги под себя. Состояние было такое нежное и спокойное, что глаза так и слипались. Остатки всей травы в доме сбитые в одну самокрутку расслабляли тело и освобождали голову от всякой хуйни в виде мыслей. - Ну почему ты не хочешь стонать для трека? Понеслась пизда по кочкам. - Потому что это унизительно. Танос только порывался что-то сказать, но Нам Гю его прервал. - Я говорил это и если ты не понял, то повторю ещё раз. Я не телка, про которых ты поешь и которые верещат на твоих концертах. - Правильно, потому что youre better. И уткнулся носом в бок, шумно дыша, сжимая руками за бедра. И гад такой, специально задрал край растянутой кофты, чтобы кожу щекотало. Нам Гю пихнул его наугад в голову, что возымело противоположный эффект от задуманного. Теперь Су Бон не слегка соприкасался носом с кожей, а уверенно так прижимался губами в моменте несильно прикусив бочину. - Ты такой пиздопротивный. - I know ma boy, поэтому и не отъебусь, пока не согласишься. Они первый раз встретились в рехабе, когда оба слезали с героина. Сцепились языками и отпиздили друг друга прямо в комнате отдыха. А потом как то начали общаться будто этого и не было. А после выхода встретились в чьей то квартире, чтобы забрать шмаль и снова сцепились языками, но уже в прямом смысле. Их оттуда погнали ссаными тряпками и торчать они решили в квартире Намгю, потому что Танос ныл о женщине, которая оприходовала его квартиру и уже второй день не хочет съебывать ни под каким предлогом. Накурились до приглушенного хихиканья и слушали лил пипа, медленно, еле волоча языками рассказывая про свою жизнь. А потом Танос пришел снова, и снова и с каждым разом курили они меньше, а разговаривали больше, уже по традиции включая пипа, гоняя текста по языку и понимающе кивая, соглашаясь что с ними такое тоже случалось. А потом потрахались, вот так, почти без контекста. И Танос перестал приходить, через две недели завалившись к Нам Гю весь в засосах. Они снова накурились и потрахались. В таком темпе прошло около трёх месяцев, пока Нам Гю это не заебало. Су Бон долго выслушивал словесный понос в свою сторону и они снова подрались. А потом включили лил пипа и снова разговаривали в плоть до рассвета, пока Нам Гю не уснул у того на плече с разбитой губой и засохшей кровью под носом. Они проснулись почти в обнимку и Таносу впервые не было мерзко от ощущения того, что он в постели не один. События потом начали разворачиваться как то слишком быстро. Су Бон понемногу перевозил свои вещи, отвоевал пустующую комнату и обустроил ее под студию, в которой писал треки. У них началась приятная, неспешная рутина, в которой Нам Гю изредка ходил на подработки, то подменить друга в баре, то подругу в цветочном, а Танос днями и ночами зависал за закрытыми дверьми, создавая "шедевры". Свободными вечерами они пересматривали криминальное чтиво, курили, а потом заказывали еды и объедались до того, что было тяжело дышать. Однажды даже сгоняли в самопровозглашенный отпуск, в котором и сделали первое совместное фото. Оно было немного глупым, Нам Гю стоял на берегу моря, задумчиво глядя в даль, а на переднем плане Танос показывал тому фак и безбожно ржал. Но фотку выложил, а потом и ещё одну, а потом поставил одну из них на обложку нового альбома. Когда на интервью спрашивали о загадочном друге он лишь улыбался, щуря голубые глаза и уходил от ответа. Они обсуждали это с Нам Гю. Много раз кстати. Из-за общественной гомофобии было банально опасно показывать свои отношения на людях, по этому оба сошлись во мнениях, что на фотках его лучший друг, тире сожитель. - Ну постони, пожалуйста. - Иди нахуй, Су Бон. Они до сих пор лежали на диване, но Танос уже успел заползти на Нам Гю и временами щипал того за бока, вслушиваясь в биение сердца. - Я хочу чтобы все знали, что только один человек может стонать для меня и это ты, - он больно ткнул в грудь, что аж воздух из лёгких выбило. Нам Гю не выдержав сбросил того с себя, седлая бедра. - Ты меня реально заебал. - Я полностью серьёзен, i promise you man. Нам Гю схватил того за щеки, растягивая в разные стороны. Заглянул в глаза и с сомнением выпустил, расслабил руки запрокидывая голову назад. - Один единственный раз. Если эта хуйня повторится, то вещи свои будешь по помойкам искать, уяснил? Танос так резво подскочил, что чуть не скинул сидящее на себе тело. Вцепился в него так крепко, что дышать стало тяжело и только хвостом от радости не вилял. Нам Гю расценил это как самое очаровательное проявление радости, которое когда-либо видел.

***

- Ну и что мне делать? Нам Гю неловко сидел в кресле, со страхом глядя на студийный микрофон перед собой. - Муравью хуй приделать как вариант. Танос тут же получил пинок по щиколотке за как он думал невъебически остроумный ответ. - Ну поработай ртом, как умеешь, мне нужно хотя бы стона три, чтобы pick up my favourite. Намгю нахмурил брови и стрелял молниями из глаз, но выдохнув, сдался. - Я не могу просто так. - Need some help? - и задвигал бровями так что уголки губ подрагивали в улыбке. - Если сможешь. И тут же охнул от неожиданности придавленный чужим телом. Су Бон оседлал его колени и рукой наугад ткнул на клавиатуру, начиная запись. Мокрый язык прошёлся по шее от адамового яблока и выше под подбородок задерживаясь там и прикусывая кожу одними губами. Честно, было неловко, зная, что все это под запись и как минимум пол миллиона человек услышат его стоны. Он на самом деле вполне мог передумать, послать Таноса нахуй, собрать свои вещи и съебать в Сибирь, чтобы никто и никогда больше его не видел. Но в итоге лишь жмурился и закусывал нижнюю губу, руками хватаясь за плечи. А Су Бон становился все настойчивее, запускал руки под кофту, проводил по бокам, мял их что те начинали болезненно ныть, царапал где то под ключицей и широко лизал за ухом. Член заинтересованно дернулся, а изо рта вырвался первый вздох очень граничащий со стоном. Кофта полетела на пол, а Танос сполз на колени, утыкаясь носом в чуть выпирающий живот. Целовал, кусал и облизывал, пока Намгю не начал сползать со стула, закатывая глаза. Он прижался губами к члену через одежду и поднял глаза, поблескивая испариной на лбу. И шептал что-то на английском, по любому какие-то мерзкие пошлости, когда оттягивал шорты вместе с трусами зубами, руками же оглаживая бедра, залезая под шорты, царапая кожу ногтями. - Стой блять, я сейчас с ума сойду, - Нам Гю сопел и жмурился, закрывая руками лицо. Багровые пятна проявлялись на его щеках и шее, расползаясь по плечам и груди. - If you start moaning now, I'll give you what you want, - и оставил лёгкий поцелуй на головке члена, невинно хлопая ресницами. Хотелось проехаться чем то тяжёлым по этой фиолетовой башке, чтобы рот свой грязный закрыл, а лучше занял бы его чем то полезным. Член снова дернулся и Нам Гю всхлипнул, вытягивая этот несчастный всхлип в подобие стона, краем глаза замечая, как заблестели чужие глаза. Танос сосал ахуенно. Причмокивал, заглатывал до упора, помогал себе рукой, вертел языком так, что в глазах салюты взрывались. И не отрывал взгляда внимательно следя за реакцией, улавливая каждый звук и концентрируясь на той точке, которая этот самый звук спровоцировала. Бедолага сидящий на стуле только и успевал что затыкать рот руками и вертеться из стороны в сторону от переизбытка эмоций. Когда уже кажется что вот-вот и все Су Бон резко отстраняется и зажимает кольцо из пальцев на самом основании члена. Нам Гю зашипел, оттягивая того за волосы и с силой давя обратно, чтобы получить долгожданный оргазм. Танос снова переместился тому на колени стягивая свои домашние спортивки, оголяя пульсирующий член. Схватил два за раз и спустя пару быстрых движений в комнате раздался двойной протяжный стон, почти в унисон.

***

Нам Гю хлопал ресницами, слушая уже сведённый и готовый к выпуску трек. Его голос звучал куда более развратно, чем он себе представлял. И через чур довольное еблище Таноса не делало ситуацию лучше. - I fucking love it man! - Иди нахуй.