Сказки забытого города

      В старом парке — холодно и промозгло. Давно нечищеные дорожки утопают в нетронутом чистом снегу. Она сама в нем увязла по самые подлокотники, по кромку пошедших от сырости волнами досок. Стертая краска, кое-где держащаяся на чистом упрямстве, давно утратила свой первоначальный цвет. И все же… И все же, она еще помнит, еще ждет.       Она появилась солнечным летним деньком, много-много столетий назад. Ее создал смеющийся бог, рыжий как ранний закат. Сотворил походя, просто прищелкнул пальцами, не захотев искать, где бы присесть с дороги. Его метущийся дух, сам того не заметив, вдохнул в нее жизнь и разум широким потоком. Бог грезил миром, прекрасным и юным, не понимая пока в полной мере, чего точно хочет. Мечтал о месте, где каждый смог бы найти свой приют, где ётун мог поселиться рядом с цвергом, ведьма — с альвом, а живые бок о бок с мертвыми. И, конечно, страшно хотел досадить одноглазому старцу с копьем в руке. Она пожелала помочь всеми фибрами наивной новорожденной души. Его мир, его чудесный Эйнхейм стал целью ее существования. Она помнила короткий разговор своего создателя с чернявым коротышкой. Тот назвался Ханаром и все просил ее бога о помощи, жарко, отчаянно. Она чуяла, как с каждым словом мечты творца обретали форму, потаенный смысл. И от этого каждая щепочка ее наполнялась радостью.       Он ушел почти моментально, стоило только отзвучать формуле их с цвергом договора. Загорелся идеей как сухая спичка, ухнул в планы по самую макушку. Она уловила, чего ему не хватало. Вернувшаяся из Хель человеческая душа, тронутая древней магией асов, сросшаяся с ней, но не утратившая собственной сути. Живое существо, несущее в себе частички трех миров: небесного, земного и подземного. Она принялась за дело. Колдовать в Мидгарде непросто, особенно с непривычки. Людской мир самый статичный из Девяти, асы постарались. Но что такое правила для творенья веселого бога, которое, к тому же, так удачно стоит на мощной лей линии? Сотворить свои отражения оказалось элементарно. Потянуться туда, где ярче всего ощущались разумные, раздробить сознание, сконцентрировать отдельные его частички на определенной задаче. Ее создателю удавалось, значит, будет доступно и ей. Сотворить и ждать. Разумных много, когда-нибудь, нужный точно появится. Стоит только набраться терпения…       В старом заброшенном парке стоит скамейка. Облупившаяся краска, некогда золотисто-рыжая, держится за дерево исключительно силой упрямства. Потемневшие от сырости доски из ясеня вздулись и пошли волнами. Огромный бронзовый змей разинул пасть, тщетно пытаясь дотянуться до своего зеленого хвоста на другой стороне каркаса. Сотни, тысячи людей садятся на нее ежедневно в любой точке Мидгарда и мечтают, плачут, смеются. Скамейка эта везде, в каждом городе, таится в тени разлапистых елей или гордо блистает в свете новеньких фонарей. Она молчалива, не любит пустых разговоров, но ценит хорошие байки. Много столетий собирает она чужие истории и все ищет ту самую душу, которой так не хватает ее создателю. Когда-нибудь такая найдётся, и тогда смеющийся бог сотворит свой Эйнхейм, свой рай на земле, возможно, даже похвалит ее за старания. А до тех пор скамейка ждет. И верит. Уж что-что, а это она умеет точно.