Мечты и реальность

Янтарная жидкость постепенно заполняла стопку со льдом, пока не достигла края. Рука в чёрной перчатке поставила обратно бутылку с тёмной этикеткой коньяка, вместо этого заняв пустоту ладони сосудом. Преподнеся его к лицу, Ин Хо всматривался в тающие кусочки льда, пока ему это не наскучило, после чего залпом осушил стакан. Жар обдал ротовую полость, быстро распространившись по внутренностям и понемногу расслабляя напряжённые мышцы спины и плеч. Он сдержал выдох облегчения, не давая мужчине напротив ни малейшей возможности понять, кто именно сидит перед ним. С громким стуком поставив стакан, он снял одну из перчаток, поправил волосы и закинул уложенные пряди назад парой движений. Ки Хун стоял перед ним на коленях уже долгое время и, к удивлению ведущего, не произнёс ни слова. Иногда слышались лишь глухие всхлипы, которые тут же стихали. Тканевая повязка на глазах была влажной от слёз — от горя потери, которое он испытывал, потеряв ещё одного друга. Связанные за спиной руки не давали ни подняться, ни хотя бы протереть липкий от пота лоб. Ин Хо не понимал, нравится ли ему этот вид мужчины или, наоборот, вызывает раздражение и неприязнь. Немного поразмыслив над следующими словами, он взял с того самого столика свою маску и надел её. Закинув ногу на ногу, скрестил руки на груди, будто собеседник мог это увидеть. Кончиком лакированного ботинка он коснулся колена человека в зелёном костюме, позволив себе секунду слабости перед бывшим союзником, но тут же убрал ногу обратно. — Вы так и не ответили на мой вопрос, господин Сон, — раздался искажённый голос, эхом отразившись от стен комнаты. Ки Хун вздрогнул от неожиданности, но быстро взял себя в руки и уставился в сторону звука. — Повторю вопрос, игрок. Вам понравилось играть героя? — Насмешка резала по живому, словно нож, и он это видел, но ему было плевать. Ки Хун сам был виноват в таких ужасных последствиях, так почему бы не напомнить ему об этом? Разве не его вина в том, что этот глупец сначала действует, а только потом обдумывает свои поступки? — А тебе нравится забавляться чужими жизнями, не так ли? — ответил вопросом на вопрос пленник, сжимая ладони в кулаки, так и надеясь вмазать по лицу человеку перед собой. — Неужели тебя не грызёт совесть за все эти убийства? Совсем ничего? Именно это качество одновременно раздражало, умиляло и восхищало Ин Хо. Это геройство, эта прямолинейность и упрямство в своих решениях. Без этих черт Хун никогда бы не выиграл тогда, никогда бы не искал возможности вернуться к Играм — к нему. Как бы ему ни хотелось смириться с таким очевидным сходством, но когда-то он был таким же. Когда у него ещё было за что бороться и сражаться против системы. — Не отрицаю, но и сказать, что я люблю это, тоже не могу, — расплывчато ответил он, склонив голову ближе к мужчине напротив, пытаясь уловить каждый громкий вздох, каждый всхлип, каждое слово. — Кто ты? — В ответ связанный получает только молчание, но спустя долгую и мучительную минуту собеседник встаёт с кресла. Резко Ки Хуна хватают за шкирку костюма, поднимая всего на мгновение, а затем бросают обратно на кресло, в котором только что сидел сам Фронтмен. В нос резко ударил запах алкоголя и терпких мужских духов, которыми оно, казалось, было пропитано, заранее давая понять, чья это собственность. Если не зацикливаться на таких мелочах, кресло оказалось довольно удобным — особенно после твёрдого пола, на котором Ки Хуну пришлось сидеть неизвестно сколько времени. — Кто ты? — всё не унимался 456-й, заметно напрягшись. — Такой же человек, как и вы, господин Сон, — спокойно ответил другой, взяв в руки пульт от большого телевизора и с тихим щелчком включив трансляцию главного зала Игр. Там сейчас находились шокированные игроки, а точнее — их остатки после бунта. — Завтра голосование состоится снова. Хотите сделать ставку? Диссидент замолчал, обдумывая слова собеседника о голосовании и о... До него дошло. — Да когда же ты поймёшь, что люди — это не пешки для игр?! — злость внутри него закипала, а лицо исказилось от гнева. Ин Хо только хмыкнул и повернулся обратно к экрану, наблюдая, как работники уносят очередной труп. — Почему же? Помню, когда-то вы любили делать ставки на скачках. Что изменилось? Ки Хун прикусил губу, злясь ещё сильнее от насмешливого тона ведущего. Казалось, каждая его фраза была направлена лишь на то, чтобы вывести его из себя. Он пытался сохранять хладнокровие, но это было почти невозможно, когда в паре шагов от него стоял человек, превративший их жизнь в игру на выживание. — Это совсем другое, — сквозь зубы произнёс Ки Хун, глядя в сторону источника голоса. — Лошади, машины, числа — это всё не люди. Ты вообще не понимаешь разницы? Ведущий лениво повернул голову к пленнику. Его лицо оставалось скрытым за маской, но в голосе всё больше слышалась издёвка — попытка вывести его на эмоции. — Люди, лошади, числа... Какая разница, если все они движутся лишь по тем правилам, что им задают? — Его голос стал немного мягче, почти задумчивым. — Всё в этом мире — одна большая игра, Сон Ки Хун. Просто одни играют лучше, чем другие. Остальным приходится платить за свою слабость. — А ты, значит, лучший игрок? — Ки Хун попытался выпрямиться на кресле, хотя связанные руки мешали двигаться. Его голос был полон сарказма и презрения. — Ты просто марионетка, выполняющая чьи-то приказы. Тебе даже не принадлежит эта игра. Стоящий резко повернулся к нему, и теперь Ки Хун мог почувствовать, как холодный взгляд прожигает его через прорези маски. — Осторожнее с языком, — тихо, но угрожающе произнёс Фронтмен. Он сделал шаг ближе, затем ещё один, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки. — Ты думаешь, что понимаешь эту игру? Ты ничего не знаешь. Всего лишь оказался в нужное время в нужном месте. Победитель случайности и... — И всё же, — прервал его Ки Хун, наклонившись вперёд насколько позволяли ограничения, — даже случайность сделала меня человечнее, чем тебя. Это не я чудовище, которое сидит и смотрит на страдания других. Эти слова, похоже, задели Ин Хо. Он ненадолго замолчал, будто обдумывая что-то, но затем в его голосе вновь зазвучала холодная насмешка. — Ты называешь меня чудовищем, но кто из нас готовился убивать ради выживания? Кто шагнул через тела ради пары миллиардов вон? — Его голос стал громче, он наклонился ближе к Ки Хуну. — Ты лучше меня, Ки Хун? Или ты такой же? Ки Хун задержал дыхание. Эти слова ударили больно, ведь в глубине души он понимал, что правду здесь говорил не только он сам. Но сейчас нельзя было позволить себе сломаться. — Разница в том, — твёрдо произнёс он, — что я всё это сделал, чтобы выйти из этого кошмара и помочь тем, кто мне дорог. А ты, остался здесь, чтобы продолжать его. Комната на мгновение погрузилась в напряжённое молчание, нарушаемое лишь тихим шумом трансляции на экране. Ки Хун откинулся обратно на спинку дивана, не чувствуя себя победителем в их словесной битве, но и проигрывать он не собирается. — Знаешь почему я не пристрелил тебя так же, как и твоего друга? — Внезапно начал новую тему Фронтмен, постепенно переходя за спину игрока, кладя руки ему на плечи. Пару раз сжав зелёный костюм, одна с его рук перешла на молнию кофты, взяла за язычок и потянула вниз. Ки Хун старался выбраться с чужой хватки, отодвинувшись как можно дальше от человека в чёрном, но это никак не помогло. Звук растягивающегося замка только подбавил древесины в костёр пылающего непонимания и неуверенности. — Потому что ты другой, совсем не такой, как остальной мусор, — начал объяснять Ин Хо, наклоняясь все ближе к нервному пленнику, давая руке в перчатке двигаться по чужой груди, и до конца живота. Глубокое и громкое дыхание возле собственной шеи напрягало Сона. Через ткань белой футболки с номером 456, он чувствовал каждое движение, каждый палец и нежный нажим напрягал и расслаблял одновременно. Он не понимал, что именно чувствовал по поводу слов, которые ему чуть ли не прошептали на ухо. Все что он мог, это отвернуть голову в противоположную сторону, надеясь на благополучный для себя исход. У Хвана были свои планы на беднягу. Пока Ки Хун бился внутри с собой, он покрепче завязал узел на тёмной ткани повязки, отходя назад. — Не важно что ты думаешь об этом, тебе выбора больше не предоставляют. Громкий щелчок застал Ки Хуна врасплох. Он точно слышал шуршание капюшона и клацанье застёжек. Его догадки подтвердились стуком чего-то пластикового об столик. Неужто мужчина снял маску? Сразу после мимолётной мысли он начал брыкаться, как дикий зверь, пытаясь снять чёртову повязку об изголовье кресла. Его волосы тут же сжали, заставляя поднять голову вверх. Чужое колено совсем неправильно ощущалось между его ног, всего в паре сантиметров от паха, а рука без перчатки, гладящая шею, совсем не вписывалась в картину мировоззрения Ки Хуна. Он не мог выдавить из себя ни звука, когда чужой язык прошёлся по сонной артерии. Не мог подобрать мысли протеста, когда зубы его врага нежно прикусили под челюстью, сразу же целуя, и так, по кругу. Он смог только громко выдохнуть, когда рука на волосах начала массировать кожу головы, проходя короткими ногтями по затылку и посылая мурашки по спине. Губы выцеловывали шею, ключицы, переходя понемногу выше, через кадык к щеке, выше, в висок, к краешку манящих губ и- — Перестань, — Ин Хо успел отодвинуться, перед тем, как его ударили бы лбом. Наверное, Ки Хун решил, что хватит с него телячьих нежностей и не придумал ничего лучше, чем такая детская глупость. Как бы там не было, ведущего это напрягло. Такие неудачные шуточки и сопротивление были просто неуместными в их ситуации, а он и сказать без голосового модуля, который встроен в маску, ничего не может. Встав с сидящего, давая ему передохнуть минуту, он передвинулся обратно к столику. Беря в руки наполовину пустую бутылку в руку, он придвинул горлышко к губам и набрал жидкости в рот. Смотреть на Ки Хуна было приятно, особенно в таком беспорядочном виде, на его собственном кресле, особенно, с его следами на чужой шее. Больше не видя смысла оттягивать, он идёт обратно. На этот раз Хван придвинулся вплотную к телу, не давая малейшей возможности на глупости или движения. Кресло не маленькое, поэтому ему хватило места устроится между ног Ки Хуна, прижимаясь своим пахом к противоположному, закидывая ноги себе на талию. Правая рука снова залезла в короткие волосы, направляя лицо в нужную сторону, а левая устроилась на чужом боку, приподнимая футболку, притрагиваясь кожа к коже. Не медля ни секунды больше, Фронтмен целует игрока, и пока тот не понял что произошло, продвинулся языком дальше, вливая алкоголь в ротовую полость, которую он так жадно исследовал языком. Капли виски потекли по щекам, но ничего, он их слижет, все до последней капли, каждый уголок. Приоткрыв глаза, он впитывал в себя вид напротив. Красное лицо, глубокое дыхание, пухлые губы и стекающие капли пота, слюны и янтарной жидкости на лице, перетекающие к шее. Такое он не мог даже представить в самых грязных фантазиях, а увидеть вживую, ещё и так близко – не надеялся. Разорвав поцелуй и облизнувшись, он дал Ки Хуну отдышаться, пока сам снова целовал щеки и шею. На этот раз он не собирался на этом останавливаться. Подняв край футболки, он протянул её наверх, двумя пальцами просовывая в чужой рот. Успел даже слегка удивиться, когда не увидел протеста, но не хотел зацикливаться на этом. Постепенно спускаясь на колени перед Соном, он ласкал кожу перед собой, наслаждаясь и понимая, что сейчас, хотя бы часть его хотений воплотится в жизнь.

***

Голова закружилась, когда в мозг ударил крепкий алкоголь, а повязка на глазах не помогала ему прийти в себя. Прохладный воздух создавал контраст с его горячей кожей, а футболка между зубов не давала выдавить и звука. Хотя, это было даже удобно. Он не хотел чтобы этот мужчина услышал от него что-то непристойное, особенно сейчас, когда это все его вина. Сердце билось как птица в клетке, в попытках выбраться на свободу. Дыхание сбилось ещё давно, и он оставил попытки взять хотя бы его под контроль. Он не понимал чего сейчас жаждал больше – остановить это безумие, или продолжить получать умелые ласки и забыться. Он дёрнулся, когда чужая ладонь схватила его пояс штанов. На удивление, все остановилось, и руки оставили попытки снять с него убор одежды. Вместо этого, одна из них переместилась вверх, забирая края футболки, поднимаясь на его губы и постукивая по ним. Он должен догадаться о чём то? Почему бы ему не сказать прямо? Маска. Точно, он ведь без маски, а это значит что и говорить он не может. — Ты без маски, Я понял, — на этот вывод его погладили и переместили руки на бока, несильно сминая их, как будто ожидая, что Хун продолжит говорить. — Хорошо.. одно постукивание – да, два – нет, — сразу же последовал один маленький хлопок по бедру связанного, соглашаясь с приложением, — Не по мне же, — Через пару секунд по другой части бедра шлёпнули два раза, и под конец, как на десерт, ущипнули. Всё хотение спорить пропало сразу же, когда чужие губы соприкоснулись с его эрекцией под тканью штанов. Громко выдохнув, он поддался бедрами вперёд, но движение тут же остановили, вдавливая его бедра в сиденье, заставляя тихо негодовать и мысленно умолять. — Кто-нибудь смотрит на это? — Спрашивает Ки Хун, откидывая голову назад. Ин Хо дважды нажимает, что означает "нет". И Ки Хун приподнимает бёдра и позволяет тому стянуть с него брюки достаточно, чтобы обнажить его. Мужчина настолько доверчив под его руками, что это обжигает внутри, заставляя желудок перекрутиться пару раз. Даже лидеру игр, который, по мнению игрока, обрывает сотни жизней и губит те немногие, которые выживают.. Ки Хун доверяет ему и верит, что тот скажет правду, когда он спросит, следят ли за ним. Ин Хо подтягивает колени, чтобы оказаться ближе к краю стула, и обхватывает рукой чужой член. Ки Хун вздрагивает. – Почему, – начинает 456-й. Ведущий не говорит. Он наклоняется вперёд, пускает слюну и размазывает её по стоящему колом члену. Мужчина перед ним выгибается, словно кошка, и стонет. Это заставляет его вспомнить вторую игру, когда он неправильно держал волчок, притворяясь, что паникует от неудачных попыток. Он позволял Ки Хуну себя успокаивать, волноваться. Проще говоря отдавал контроль, давая возможность помогать Ён Илю. Должно быть, тогда сердце Ки Хуна билось быстро, должно быть, оно бьётся сейчас ещё быстрее. Лизнув головку на пробу, он смотрел за реакцией игрока, то поглаживая член, то сжимая его. Тело Ки Хуна напряглось, переполненное вспышками давно не ощущаемого удовольствия под умелыми прикосновениями Фронтмена. В груди у него поднялось что-то вроде паники, когда он понял, что ощущения действительно были удовольствием, чистым и неподдельным. Мысли Ки Хуна метались, пытаясь разобраться в противоречивых чувствах восторга и отчаяния, которые бурлили внутри него. Опытная ласка вызывала дрожь по позвоночнику, его кожа покрылась мурашками, когда язык прошёлся по уздечке. Каждое преднамеренное движение, каждое пробное лизание вызывало стоны и хныканье из горла Ки Хуна. Его голос был напряжённым и чуждым его собственным ушам. Экстаз и страх танцевали ненадежный вальс в сердце Ки Хуна, его дыхание выходило рваными порывами, пока другой продолжал лишать его остатков трезвости. Слезы навернулись на уголки его глаз, отчаянное желание положить конец мучениям сталкивалось со стыдным желанием еще больше испытать наслаждение. Тем временем Ин Хо уже не заострял внимание на лице игрока, полностью отдавая свое внимание Ки Хуну в другой части тела. Одной рукой он массировал чужие яички, пока вторая гладила основание ствола, помогая заглотнуть побольше плоти. Мускусный запах в перемешку с потом и виски затуманивали рассудок, и как бы он не хотел отдаться полностью с концами похоти, Хвану приходилось держать себя в руках. Если он потеряет хоть на секунду контроль и поддастся желаниям, могут быть непоправимые последствия. Отмахнувшись от назойливых мыслей о худшем, он расслабил горло и полностью вобрал Ки Хуна в свой рот, слыша протяжный и громкий стон наслаждения. Подавив рвотный рефлекс, он начал двигать головой вверх-вниз, пытаясь настроиться на точный ритм. Собственная эрекция начала сильно мешать, отвлекая и маня сначала справиться с собственной проблемой. Отодвинув руку от основания члена игрока, он расстегнул собственную ширинку, освобождая твёрдую плоть. Без каких либо прелюдий, он начал грубо и быстро надрачивать себе в такт с Ки Хуном, давая себе расслабиться. Никто из них за временем не следил, но чувство бесконечности было у обоих. Оно как будто исчезло, оставляя их наедине, наслаждаться друг другом. Так, скорее всего, думал только Ин Хо, но мечтать ведь никто не запрещает, так? — Ён Иль, — голос Ки Хуна звучит хрипло, но это не помешало услышать Ин Хо кого именно он позвал. Он только что- Понимание глубоко ударило ему по мозгам, давая зелёный свет на нужную разрядку. Сперма растеклась по руке, но это было не так сильно важно. Ки Хун предстал у себя в фантазиях Ён Иля. Его выдуманного персонажа, который был создан специально для него. Ки Хун даже не догадывался, насколько его мечты были близки с реальностью. С глубоким стоном, игрок почувствовал как долгожданная кульминация настигла его, давая расслабиться по полной. Тело покрыло мурашками, а дыхание стало более глубоким, наполняя лёгкие большим количеством кислорода. На пару секунд уши заложило, а в глубокой темноте начали прыгать звёзды. Заправив собственные штаны, Ин Хо вытер беспорядок на Ки Хуне и обратно одев его, привёл в порядок. С головы все ещё не вылетели те мимолётные слова, почти мольба Ки Хуна. Ён Иль значит, так? Одев обратно маску, он повернулся к человеку на кресле. Во рту все ещё был вкус Ки Хуна, что одновременно и забавляло, и давало чувство удовлетворения. Набрав воды, недалеко от все ещё работающего телевизора, он осторожно дал выпить её связанному мужчине, на конец пригладив короткие волосы. — Отдохни немного, Я вернусь как только закончу, — с этими словами он направился к лифту, не ожидая от Ки Хуна хотя бы какого-то логичного ответа. У него, а точнее – Фронтмена, есть планы, которые нельзя просто так отложить. Как раз, это будет для него временем на подумать, разобраться и с бунтом, и с ВИП гостями, и самое главное, в себе.