Кровью на снегу

      Сон Сергея, в последнее время такой чуткий и временами тонкий, в эту ночь был крепким. Колдун забыл о том, что в квартире бывал незнакомец, забыл о посторонних звуках с улицы, не думал и о предстоящей работе, как это обычно случалось. В ту ночь его обнимали теплые руки, и он, Сергей, жадно впитывал это тепло своей прохладной кожей. Несколько раз он чувствовал, как его накрывали одеялом, как тепло порой куда-то исчезало, а потом появлялось снова, заботливо окутывая тело. Хотелось продлить это чувство безопасности, которое Сергей испытывал рядом с Владимиром. И пусть все это только на время…       Утро встретило Сергея теплом, но не от чужих рук, а от уже забытых солнечных лучей, редких для петербургского марта. Колдун открыл глаза, долго лежал на спине и смотрел в потолок, не желая выбираться из одеяла, в которое его закутали. Хотелось повернуться к Владимиру, оставить поцелуй на его губах, забыть о работе или о том, что Владимир не человек, и может быть, убедить его, Владимира, в обратном. И все бы это сбылось, если бы половина кровати не пустовала в то утро. Сергей только спустя несколько минут осознал, что лежал в кровати один.       Он прикрыл глаза, снова и снова вспоминая прошлую ночь, чувствуя, как кожа реагирует мурашками на горячие прикосновения, как дыхание сбивается, а внутри завязывается тугой узел. Но новый день был беспощаден: Сергею пришлось подняться с кровати и убедиться в том, что Владимира в квартире не оказалось. Проследовав на кухню, колдун заметил приготовленный, еще теплый завтрак на плите, прикрытый полотенцем свежеиспеченный хлеб и уловил витающий в воздухе запах ромашки и мелиссы. Успокаивающий чай после ночи с Владимиром? То, что нужно.       Одинокий завтрак Сергей воспринимал иронично. Он не так хотел провести утро после первой ночи с Владимиром. Див не оставил ни записки, ни каких-то пояснений или предупреждений — а впрочем, давно ли Владимир отчитывался о своих действиях Сергею? Очередной кусочек завтрака отозвался мгновенной тупой болью где-то слева. В следующий раз Сергей попросит Владимира рассказывать ему о том, почему он, Владимир, пропадает. И тогда же он попросит Владимира объяснять свои намерения. Попросит его принимать помощь, и может быть, попросит говорить побольше, всего самую малость. Попросит потому, что все люди разговаривают. Люди. А дивы?       За последние недели Сергей немного отвыкал от езды на автомобиле без Владимира, но к счастью, окончательно не расслаблялся и быстро «включался» обратно. Признаться себе в том, что ему нравилась забота Владимира — или как это называлось, — было не трудно. Гораздо труднее было научиться принимать ее самому. Но научить принимать ее Владимира все еще оставалось какой-то неразрешимой задачей. С тяжелым вздохом Сергей покинул салон своего автомобиля, припаркованного возле здания Управления. Следить за своей сумкой с документами, с которыми Сергей чуть ли не спал, боясь их пропажи, стало уже привычкой.       Работа обладала волшебным свойством убивать все посторонние мысли, и Сергей все чаще и чаще ловил себя на том, что именно работа помогала ему не думать лишнее. Но в тот день всемогущая работа так и не смогла отвлечь мысли Сергея о Владимире и о его местонахождении. Див пропадал внезапно, так же внезапно появлялся, и Сергей надеялся, что это не было связано с их отношениями. А считал ли Владимир их отношения чем-то особенным или воспринимал как что-то странное, чему следовало подчиняться? Но див не мог солгать Сергею, особенно тогда, когда удовольствие ощущалось взаимным и предвкушаемым, что невозможно было сыграть, особенно те ощущения связи. Сергей понимал, что скучает. Владимира постоянно хотелось рядом, но сказать об этом было невозможно, да и имел ли он, Сергей на это право? Колдун взглянул на часы на своем рабочем столе и вдруг понял, что за своими мыслями не заметил приближение окончания рабочего дня.       К концу рабочего дня Владимир так и не объявился. Сколько бы Сергей ни разглядывал циферблат наручных часов, а потом и настенных, ничего не менялось. В тот день в его кабинет совсем никто не заходил — даже Мельников не появился, — и колдун уже было подумал о том, что кто-то сыграл с ним злую шутку: может быть, в Управлении был общий выходной, а Сергею так ни о чём и не сказали? Он не сдержал нервного смешка.       Отсутствие Владимира начинало беспокоить. Див и раньше имел привычку исчезать, особенно в последнюю пару недель, когда разгадка по делу Ланской была так близко — Сергею казалось, что можно было вытянуть руку и поймать ответ где-то рядом. Однако ответ юрко ускользал из рук, утекая сквозь пальцы, словно морской песок. Помимо отсутствия Владимира беспокоила и его закрытость. Если их личные отношения раскрывались с каждым новым прикосновением, сам Владимир как будто старался закрыться, и Сергей уже был не в силах сдерживать то подобие обиды внутри. Он много раз внушал сам себе, что любая обида в таком контексте была бессмысленна, Владимир не лгал ему, и по связи колдун буквально осязал чужое влечение к себе, но каждый раз становилось всё сложнее и сложнее подавлять так и рвущиеся наружу вопросы.       Как только стрелка настенных и наручных часов перевалила за семь вечера, колдун решительно поднялся с рабочего кресла. Сегодня он был просто обязан приехать по адресу бывшей работницы Леночки и наконец всё выяснить. Если Владимир решил действовать по-своему, не считаясь с Сергеем, то и Сергей имел такое и право, и даже привилегию. Он распрощался с оставшимися в здании Управления коллегами, которые так же, как и он, задерживались, и широким шагом проследовал на парковку, чтобы наконец-то расставить все точки над «i» и разобраться с этим делом окончательно, пускай и в полном одиночестве.       Дом встретил его темными окнами, немного мрачноватым фасадом и заснеженной дорожкой до крыльца. Складывалось впечатление, что тут давно никого не было. Сергей шагнул в глубокий сугроб, ощутил, как снег засыпался в ботинок и начал в нем подтаивать, делая носки мокрыми и холодными, вздохнул и пошел дальше. Он должен был хотя бы постучать в дверь и убедиться, что дома точно никого нет.       И в доме действительно не оказалось никого. Сергей стучал, звонил в колокольчик над дверью, один раз даже постучал в окно и в друг резко обернулся, когда услышал, как ему показалось, хруст снега под чьими-то ногами. Однако рядом никого не оказалось. Только порыв ветра качнул входную дверь, и та открылась небольшой щелкой. Сергей принял это как приглашение войти.       Внутри было холодно, дом явно не отапливался. Снег на коврике таять не спешил. Сергей, как смог, смёл его промокшим уже ботинком и двинулся по коридору, в сторону темной комнаты. Исходил весь дом, изрядно наследил, но не успел отругать себя за это, как снова услышал тот же хруст, что и на улице. Сергей бросился к окну, вгляделся в темноту, постоял какое-то время, провожая удаляющуюся тень взглядом и смотря за пустой, темной улицей. Он, может быть, слишком надеялся на Владимира, но сейчас другого варианта не видел, кроме как просто ждать.       Он не сразу заметил, как тень за его спиной выросла. Из легких вырвался последний крик, когда в голове резко потемнело, а затылок обожгло тяжелым ударом.       Казалось, что боль похожа на прилив, и она то накатывает яростной волной, то лениво отступает. Но боль на самом деле никуда не уходила, она всегда была с ним. Просто так казалось туманному полусознанию. Сергей чувствовал, что плывет куда-то, но на деле же просто лежал на холодном полу. Прилив вернулся, а в горле и носу забился неприятный запах… Запах гаража… Бензина? Время от времени он слышал часы, пытался сосчитать, сколько же они отсчитали… Сколько ему осталось? Но в промежутках между ударами проваливался в забытье. Снова просыпался и пробовал шевелить конечностями. Не выходило. Они будто все разом стали не его.       Сергей кое-как смог взглянуть на свои руки, дабы понять, отчего те не двигаются, но не увидел на них совершенно ничего необычного. Только кожа побледнела, а под ней просвечивали голубые вены. — Это безобидное заклятие оцепенения, не переживайте, — послышался женский голос, который за мутной дымкой звучал искаженно. — Вы понимаете, какую глупость совершили? Понимаете, что она будет стоить вам жизни?       Сергей уронил голову, не найдя ответа на этот риторический вопрос. Он снова глядел в потолок и прислушивался к завываниям ветра. Вот какие они — последние звуки в его жизни. — Ну что, Сергей Дмитриевич, как скоро сюда явится ваш любимый див? — издевательски спросила девушка и присела рядом на корточки, заглядывая в одурманенные глаза.       Тогда колдун узнал в ней ту самую Леночку. В первую встречу она была явно дружелюбнее. — Никто… не придет… — голова повернулась набок. Только бы она не смотрела так пристально. — Сохранение моей жизни у него… не в приоритете. — Он придет, — прихлопнув по щеке, подытожила девушка. — Он должен увидеть, как я отниму у него нечто очень важное.       Все казалось бредом. Все это не было важно. Сергей уже начинал понимать, что возвращается боль. Она накатывала постепенно, увеличивалась, становилась острее, а конца этой боли видно не было. Ощущение невыносимой боли растекалось по всему телу. Хотелось скрутиться клубком, обнять себя, чтобы не чувствовать этого колющего ощущения, но все тело отказывалось служить хозяину. — Зачем вам все это? — выдохнул он, пуская слюни по полу. Запах бензина становился отчетливее. — Хотите сжечь дом?       Леночка проигнорировал его вопрос. Сергей видел на ней светлые брюки, белую рубашку и не понимал, зачем этот пафос, если все равно собираешься погибнуть в огне. — Я вам объясню, ведь все равно вы умрете, — гадко усмехнулась девушка и присела на пол рядом. Она действительно была так уверена и ждала, пока придет Владимир? — Меня всю жизнь боятся и презирают. А за что? Они говорят, что я не самая одаренная чародейка, но я уверена, вы, Сергей Дмитриевич, уже считаете иначе. Это меня скорее радует. Я перед ним ни в чем не виновата. Он играл со мной и просил исполнять его приказы. Я исполняла. Но когда у него появился более сильный исполнитель, он понял, что с ним дружить проще, — Леночка покачала головой, явно вспоминая что-то. — Даже вы смогли сблизиться с дивом. Когда я почуяла, что вы близки к разгадке, то стала следить за вами. Представляете, стояла и смотрела, наблюдая, чем вы вдвоем занимаетесь. Вы не должны были копаться в этом деле, оно не должно было попасть к вам, но тот болван совершил много ошибок. А мне теперь их исправлять. — Это наша работа, личных причин тут нет, — Сергей чувствовал распухший язык во рту и хотел его выплюнуть. Сколько там еще пробили часы?       Девушка закричала, и крик этот больше был похожее на вопль бессилия. Сергей даже вздрогнул, услышав рассыпающееся по полу стекло. — Тут слишком много личных причин! — рявкнула она, зло пихнув ногой Сергея под ребра. — Вас вообще не посвятили ни во что! Считаете, что это доверие? Спросите у своего дива, что еще он скрывает от вас… Вот и все, Сергей Дмитриевич, пора.       Без особых усилий девушка перетащила Сергея себе на колени, положив его затылок себе на плечо, и взяла в руки спички, когда по потолку пробежал прямоугольник света.       Владимир и не думал церемониться с замком. Ночную тишину прорезал хруст дерева, который в больной голове Сергея отразился яростным ударом гонга. Див пнул дверь, принюхался, увидел только ноги, которые были заметны из-за застенка кухни. В два широких шага преодолел коридор, тут же снова наведя оружие на цель. — Здравствуй, Владимир, — спокойно поздоровалась Леночка, крепче прижимая к себе Сергея, и пристукнула по пустому запястью. — По тебе можно сверять часы. Рада, что застанешь его конец. — Вам лишь кажется, что я вам его просто так отдам, — процедил он, опуская оружие, целясь, но в то же время понимая, что попасть будет крайне сложно. Чародейка слишком умна и понимает, что делает. — Давай, забери у меня его, — девушка улыбалась и нагло терлась щекой о щеку Сергея, пытаясь насладиться последними минутами. — Ты ведь знаешь, чем закончится сегодняшняя ночь? — Я знаю это получше вас, Елена. — Ну тогда забери его у себя сам! — прикрикнула она на грани терпения. — Стреляй через него! Тебе ведь не в первый раз писать рапорт о том, что ты застрелил заложника… Я все о тебе знаю…       Девушка замолчала, увидев, как Владимир сжал пистолет обеими руками, выбирая, куда ему попасть. Глаза панически разбежались, ища укрытие. Она не хотела верить в дальнейшее. — Вы просчитались, Елена, — холодно ответил ей Владимир, положив палец на курок. — Сотрудник Управления не является заложником. — Что?..       Владимир даже не зажмурился. Пуля со свистом рассекла воздух. Кровь, как в фильмах, не брызнула, а только потекла липкой, теплой лужей под два тела, спиной упавших на пол. Никаких криков. Ничего. Только наступившая тишина и пустота. Как было всегда. Владимир подошел к Сергею и заметил, что тот еще не закрыл стеклянные от наступившей боли глаза. Колдун пытался что-то говорить, но вместо слов изо рта только вытекали сгустки черной крови.

***

      Владимир, в идеально выглаженной рубашке и форменном тёмном пиджаке стоял посреди комнаты главы Управления Его Светлости князя Булгакова. Дмитрий Петрович выглядел устало: он сидел, прикрыв глаза, приложив ладонь ко лбу. Сейчас ему не хотелось видеть ни аккуратно разложенные Владимиром свежие отчёты, ни обдумывать дальнейшие шаги. Князя не покидало противное ощущение того, что он где-то просчитался. Сентиментальностью Булгаков никогда не отличался, но всё-таки произошедшее с Сергеем воспринималось с трудом. Князь снова перевёл взгляд на невозмутимого Владимира. Последний стоял всё в той же неизменной позе со слегка склоненной головой и заведенными за спину руками, в ожидании дальнейших указаний.       Стоявший рядом с князем Иннокентий так и буравил взглядом фигуру Владимира. — Так вы его даже не накажете? — поинтересовался Главный див, недоверчиво глядя на Булгакова. Тот наконец-то отнял руку от лица и снова посмотрел на Владимира. — За что же его нужно наказать? — усмехнулся князь. — Он выполняет свою работу, и делает это отлично.       Иннокентий покачал головой. Спорить с главой Управлений он не имел никакого права, но выражать несогласие позволялось. — Настолько отлично, что можно простить ему подобную халатность? — слова безжалостно слетали с губ Главного дива, но Владимира это ничуть не задевало, или он просто умело делал вид, что его это не задевало.       С тяжёлым вздохом Булгаков вновь бегло глянул на написанные аккуратным почерком отчёты и решил для себя, что детальнее посмотрит их позднее под внимательным взглядом Иннокентия. Он собрал листы в ровную стопку и отложил их, сцепив руки в замок на рабочем столе перед собой. В этот момент Владимир, будто чувствуя приближающийся вопрос, поднял взгляд. — Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос, Владимир, честно, — спокойно попросил Булгаков. — Ты настолько сильно хотел застрелить Елену, что стрелял даже через Сергея Дмитриевича? А если бы ты не промахнулся? Что было бы тогда?       Владимир поймал на себе взгляд Иннокентия, и Булгаков почувствовал, что воздух в комнате постепенно накаляется. Наверняка Главный див в эту самую секунду отчитывает Владимира за очевидный «просчёт». — Вы проявляете ко мне недоверие, — констатировал Владимир. — Если вы меня неожиданно разбудите ночью, то я выстрелю вам прямо в глаз. Вы еще не поняли, что я не промахнулся? Я попал, — кивнул он сам себе, подтверждая сказанное. — Туда, куда нужно. Я оставил его в живых и не дал ей спалить дом.       От этого уверенного тона и настолько хладнокровно произнесённых слов Булгаков едва уловимо поёжился. Иннокентий обязательно преподаст Владимиру урок попозже, стоит им только оказаться по ту сторону кабинета Главы Управления. В подобное Булгаков предпочитал не вмешиваться. Почему-то казалось, что допрашивать Владимира было бесполезно: князь был уверен, что случись подобное ещё раз, и Владимир бы сделал то же самое, разве что подкорректировал бы траекторию выстрела. — Ваша Светлость, — обратился к князю Иннокентий, — я возьму воспитательный вопрос на себя. С Вашего позволения, — он вежливо склонил голову, и Булгаков одобрил просьбу простым кивком.       Работа следователем Управления была крайне сложна, и травмы всегда были неизбежны — любой колдун знал это и был морально и физически готов к последствиям еще до вступления в должность, — но так рисковать сотрудниками Управления, к тому же хорошими сотрудниками, Булгаков позволить не мог. Предоставить полномочия по «наказанию» Владимира Главному диву было правильным решением, и князь в этом ничуть не сомневался. Вот только для Иннокентия оставалось загадкой то, почему князь отказался наказывать Владимира лично. — Ну вот, пока Леночка отвлекала сторожа, тот див и Одетта раскапывали могилу, — Иннокентий повторил строчки из отчётов Владимира.       Сейчас оба дива направлялись в сторону общежития. Оба уже заранее знали, что должно произойти, и ни Владимира, ни Иннокентия это никак не беспокоило. Владимир своей вины не отрицал, а Иннокентию не требовалось объяснять то, что он собирался сделать. Полное взаимопонимание. — Все оказалось достаточно прозаично, — сухо заметил Владимир, — никакого клада и никаких сокровищ. — Ну с чего ты взял, что клада нет? Карта же имеется, — не менее сухо возразил Иннокентий.       Наблюдая за ними обоими со стороны, иногда создавалось впечатление, что вот-вот что-то надорвётся и разразится самая настоящая битва, в которой победителей не окажется. В процессе расследований споров между Владимиром и Иннокентием возникало немало, но то ли многовековой самоконтроль, то ли защита Управления каким-то образом их сдерживали. — Меня теперь интересует только одно — где найти этого самого дива, — Владимир спорить был не в настроении. — Он опасен и довольно силен, а теперь, после смерти этой Елены, его след и вовсе потеряется.       Иннокентий цокнул языком, вспоминая последние доклады и отчёты. Загадочный див был упомянут сразу же после первого посещения кладбища, неоднократно появлялся в доме Сергея — Владимир был в этом уверен, — но больше никак себя не выдал. Это не могло не настораживать, а если бы он был человеком, он бы даже испугался. — Так дело еще не раскрыто, — пояснил Главный див. — Клада нет, но искали ведь что-то другое.       Владимир решительно кивнул. — Искали. И нашли. — Почему ты так думаешь? — в тоне Иннокентия звучала неприкрытая заинтересованность, а Владимир лишний раз отметил любовь Главного дива к людским эмоциям и его способности вовремя их копировать. Владимир так делать, увы, не умел. — Потому что этого не нашли мы, — настойчиво пояснил Владимир. — Ни один див не стал бы искать деньги. — Значит, нам нужно найти то, что они нашли, — Иннокентий взглянул на наручные часы. — Где-то же оно должно всплыть. — Главное, чтобы мы раньше не всплыли, — мрачно заметил Владимир, глядя куда-то перед собой.       Иннокентий не сдержал усмешки. Иногда копировать эмоции людей было не нужно — они вырывались сами собой. — Тренируй юмор, — только и бросил он в ответ Владимиру.       Тот лишь повёл плечами. — Мне нужно будет отлучиться на некоторое время, — он вдруг остановился, — Его Светлость осведомлён.       Никакого уточнения не требовалось. Иннокентий внимательно посмотрел на Владимира, попытался что-то для себя отметить в его равнодушном лице и покачал головой. Пытаться исправить Владимира было бесполезно, и это знали абсолютно все. Впрочем, упрямство этого дива порой веселило, но дисциплинарные взыскания и наказания никто не отменял. — Знаешь, я не могу полностью понимать, что чувствуют люди в определенные моменты, — начал Иннокентий, поправляя очки, — но если бы я был человеком, то не захотел бы тебя видеть.       Владимир позволил себе криво усмехнуться. Кажется, о его поступке не высказался только ленивый. — Но ты всё равно сделаешь так, как считаешь нужным, — продолжил Иннокентий. — Если Его Светлость позволяет, то моё разрешение тебе точно не нужно.       Владимир склонил голову, и Иннокентий воспринял это как молчаливую благодарность.       Истекающий кровью Сергей сразу после той злополучной встречи с Еленой был доставлен в больницу, прямиком в специальное отделение, отведённое для колдунов. И хотя подкрепление прибыло достаточно быстро — о чём Владимир тоже позаботился заранее, — ему все равно пришлось буквально держать Сергея на руках, замерев в ожидании. Приторный, ощутимый запах крови застилал разум настолько, что див практически балансировал на грани — вернее, он и вправду был на грани. Каким образом удалось продержаться так долго и совладать с собой, Владимир не понимал. Сергей, находясь в беспамятстве, вряд ли что-то запомнил, но зато Владимир хорошо помнил. Теперь о произошедшем напоминает только шрам на левой руке от собственных же зубов. Див озлобленно дернул левый рукав пиджака и натянул его по самую ладонь. Приоритеты Управление выставляло чересчур цинично, и Владимира напрягало то, что сейчас он начал задумываться об этом.       Сергей пришёл в себя достаточно скоро. Без умелых чародеев-медиков здесь не обошлось, и сейчас все они проводили регулярные наблюдения за тяжело раненным пациентом. Владимира они впускали неохотно, особенно зная о том, что он был дивом. Не без хлопот всё же удалось выбить разрешение на посещение, и Владимир терпеливо дождался, когда ему разрешили войти в больничную палату.       Колдун, вопреки всем опасениям, выглядел бодро. Он лежал на белоснежной кровати, со свежей повязкой поперёк живота — рана от пули не была смертельна, и следовало бы отдать должное нечеловеческому расчету и точности Владимира, но за такое вряд ли можно ожидать какой-либо благодарности. Владимир тихо зашёл в палату, закрывая за собой дверь, и остановился на пороге. — Надеюсь, это действительно ты, а не побочные действия препаратов, — тихо усмехнулся Сергей и попытался сесть на кровати. Рана давала о себе знать. Что же, в ближайшее время о каких-либо тренировках придётся забыть — в лучшем случае нужно надеяться на то, что рана не помешает выполнять работу. — Ты можешь зайти, не стой там, — Сергей сделал приглашающий жест рукой, усаживаясь на кровати.       Владимир, все ещё медля, нерешительно шагнул в комнату. Он завис посередине пути, словно не решаясь подойти к кровати. Сергей внимательно разглядывал его, а немой вопрос так и застыл на его губах. Задать его Владимир всё же не позволил. Он сделал два быстрых шага — незаметных для человеческого глаза — и оказался возле кровати Сергея.       Колдун вопросительно изогнул бровь, глядя, как Владимир опустился на колени возле кровати, взял его руку в свою и прижался к ней щекой. Сергей так и замер, забыв о неудобном положении подушки за своей спиной. — Ты был прав, я не выгляжу как сильный колдун, — Сергей попытался рассмеяться, но живот неприятно напомнил о себе. Боль была терпимой, но всё же ощутимой, и Сергею пришлось ограничиться лишь улыбкой. — Я ведь просто говорил вам правду, Сергей Дмитриевич, — Сергею даже показалось, что Владимир сильнее сжал его ладонь. — На тот момент любой мой предыдущий хозяин был сильнее вас. — Я ценю твою поддержку, правда, — постарался заверить его Сергей. Если бы его руку не держали так крепко, он бы махнул ею.       Владимир поднял взгляд, рассматривая лицо Сергея перед собой. Он никогда не произнесёт это вслух, но он, Владимир, спустя столько веков непрерывной службы разным колдунам, так и не мог понять, как можно было оставаться в таком бодром расположении духа после всего случившегося. Ни тени злобы, ни крупицы сомнения, ничего подобного не мелькало в связи: она тихо молчала, успокоившись, и Владимир откровенно терялся. Так просто не бывает. — Я виноват перед вами, — див снова опустил взгляд. — Виноват настолько, что не имею права просить прощения.       Сергей пошевелил пальцами той руки, которую крепко сжимал Владимир. — Я не собирался злиться на тебя.       Нахмуренные брови и крайне серьёзное выражение лица Владимира не могли не веселить. А что еще оставалось Сергею? Говорят, что юмор помогает преодолеть самые тяжёлые события в жизни — пожалуй, рану в животе от пули следует считать «тяжелым событием». Впрочем, Сергей не был в этом уверен. — Вы очень особенный, Сергей Дмитриевич, — Владимир произнёс это так тихо, низко и интимно, что колдун ощутил приятные мурашки на спине. Он снова попытался пошевелить рукой, и когда Владимир ослабил хватку — но руки колдуна не выпустил, — Сергей с удовольствием переплёл их пальцы вместе. — Мне не нужно было отправляться к ней без тебя, — сейчас улыбка Сергея выглядела виноватой. — Всего этого могло бы и не случиться. — Вы совершили бесстрашный поступок, и я считаю, что не все люди способны на такое, — Владимир без запинки произнёс эти слова, глядя прямо в глаза Сергея.       Ореховые глаза напротив излучали само спокойствие, и Владимиру порой было всё ещё непонятно, почему он перестал ожидать вызовов, глядя в глаза именно этого колдуна. Сергей, не пряча усталую улыбку, повернулся к окну, пытаясь что-то там разглядеть, но заметил лишь голые ветки качающегося дерева. Тепла отчаянно хотелось, и не только от петербургской погоды. — Я чувствовал то, что чувствовал в тот момент ты, — Сергей посмотрел на их сцепленные руки и прикусил нижнюю губу, обдумывая свои слова. — Ты не хотел убивать меня, а я тебе просто поверил.       Владимир вновь склонил голову, выражая не то благодарность, не то беспрекословное послушание. Впрочем, последнего Сергей никогда от него не требовал, а в этот момент даже был бы рад его не ожидать. — Я ни разу не подумал о том, чтобы причинить вам боль, Сергей Дмитриевич, — рука Владимира слегка дёрнулась. Див собирался что-то сделать, но очевидно передумал, снова опустив руку на белоснежную кровать. — Будем считать это моим новым опытом, — весело проговорил Сергей. Владимир тщетно пытался понять то, что имел в виду колдун. — В детстве, когда я играл во дворе с друзьями, мы соревновались, у кого больше порез или кто сильнее разбил коленку. Мне кажется, я победил… немного с опозданием.       На последней фразе он тихо рассмеялся — ощутимо тише, чем обычно, — рана в животе отзывалась на каждый вздох. Владимир изобразил ответную улыбку — в этот раз искреннюю — и невольно уставился на повязку. Следов крови на повязке не было видно, но её запах можно было с лёгкостью различить в палате, по крайней мере для дива это не составляло никакого труда. Именно поэтому его, Владимира, сюда и не хотели допускать. Он вновь посмотрел на свою левую руку и покачал головой. — Я чувствую, что вы на меня не злитесь, — он всё ещё не отпускал руки Сергея. Последний же попытался немного податься вперёд, но был быстро остановлен. Владимир оказался совсем рядом и придержал Сергея за спину, помогая ему удобнее сесть в кровати. — Мне нравится, когда ты говоришь, что чувствуешь меня, — колдун машинально облизнул пересохшие губы. — Это так по-особенному.       Приятный шёпот мёдом растёкся где-то на подкорке, и Владимир, кажется, физически ощутил, что значит «быть близко». Сергей осторожно вытянул руку вперёд и попытался дотянуться до щеки Владимира. Див послушно наклонился ниже. — Я осмелюсь попросить больше ничего от меня не скрывать, — тёплая ладонь Сергея очертила точёную скулу, — мало ли каких глупостей я ещё могу натворить. — Это ваш приказ? — голос Владимира звучал ниже обычного. — Это моя просьба, — Сергей как-то просяще заглянул в голубые глаза.       Последовало долгое молчание, или же так только казалось. Сергей не отнимал своей руки от лица Владимира, а последний даже не думал отстраняться и всё ещё держал свою руку на спине Сергея. — Сергей Дмитриевич, я снова вас чувствую именно так… — Владимир перешёл на шёпот. — Именно так чувствуется острая нехватка слов, — подсказал ему Сергей.       Он попытался приблизиться к Владимиру, но див, все так же удерживая его за спину, ухватился за перекладину больничной койки в поисках опоры и, склонив голову, коснулся губ Сергея осторожным поцелуем. Сергей же привычно позволил себе обнять Владимира за шею, доверяясь ему, пожалуй, слишком бесстрашно и безрассудно, но иначе Сергей не умел. Безрассудство, как выяснилось после последних событий, текло по его венам так же, как и колдовская кровь. — Я многого не могу вам рассказать, потому что у меня есть приказ, — прошептал Владимир, отстраняясь от чужих губ, — но как только будет закрыто одно дело, вы обязательно все узнаете. Я прошу вас больше не совершать необдуманных поступков. Я всегда с вами рядом, даже если меня нет.       Сергей коротко клюнул Владимира в губы и совсем откинулся на его руку. Владимир помог ему опуститься на кровать снова, принимая полулежачее положение. — Я все понял, Владимир, я болван, — небрежно отмахнулся Сергей, — и наказывать тебя я не имею права. Да и не за что.       Владимир коротко кивнул. — Это сделает Иннокентий.       На лице Сергея возникла непроизвольная гримаса. Правила Управления хоть и обязаны быть такими строгими, но не настолько. Владимир смог обезвредить опасную преступницу, замешанную в крупном деле, пускай и ценой здоровья Сергея. Но Сергей поправится, а любой промах был бы чреват опасными последствиями. — Так значит колдуны управления не такой уж и низкий приоритет для дивов, — ухмыльнулся Сергей.       Владимир пожал плечами. — Просто дивы умеют чувствовать, — пояснил он не без довольной улыбки на губах. — Пожалуй, большинство. Может, не так, как люди, но мы стараемся. — Ты очень хорошо стараешься, — заверил его Сергей, — у тебя прекрасно получается. — Это не шутка, Сергей Дмитриевич, — пояснил он, — Иннокентий считает, что я не умею шутить. — Он прав, — Сергей окончательно развеселился. — И я тебе верю.