Кровью на снегу

      Кровь пульсировала в висках так сильно, что Сергей не мог повернуть голову. Боль пронзала его всего, посылала тупой спазм по позвоночнику и отдавалась в конечностях. Сергей попробовал сжать виски пальцами сильнее, чтобы смягчить взрывающую мозг пульсацию в черепной коробке, но ничего не помогало.       Напряжение валилось комьями, потому что в какой-то момент всего стало слишком много. Горький вкус обезболивающих осел на языке, и Сергей, желая избавиться от него уже который раз за день, машинально протянул руку к стеклянному стакану на столе и обнаружил, что тот пуст. Графин с водой, совсем недавно наполненный, сейчас пустовал так же, как и несчастный стакан, который Сергей от нервов принялся вращать в руке.       В тот день в Управлении Владимир напрочь отказался от тренировки с Сергеем, отмечая его внутреннее состояние. Колдун пытался храбриться, даже попытался продемонстрировать силу — что бывало с ним крайне редко, но от Владимира не могло скрыться ничего. Чтобы определить, что с Сергеем Мончинским было что-то не так, не нужно было прислушиваться к связи: всё было видно невооруженным глазом. До конца рабочего дня Сергей оставался дёрганным и нервным, отказывался разговаривать с Владимиром из-за отмененной тренировки, а Владимир, в свою очередь, давал Сергею «намолчаться», лишь беззвучно наполняя графин водой снова и снова.       Сергей никогда не испытывал отвращения к трупам — да он бы никогда не устроился работать следователем, если бы имел слабую нервную систему. Однако врезавшийся в память силуэт распластанной на снегу девушки в подвенечном платье, истекающей кровью, уродливыми цветами расползавшейся под изящным кружевом, не давал покоя. Он помнил, как на припорошенных снегом рукавах его пальто оставались отпечатки кровавых пальцев. Помнил испуганные глаза, помнил цепляющиеся за рукава пальто руки сестры покойной, и они как будто до сих пор железной хваткой удерживали его, не давая пошевелиться.       По пути домой, сидя рядом с Владимиром в машине, Сергей чувствовал, как боль в висках усиливается. Он настойчиво отгонял надоедливые мысли о том, что присутствие рядом сильного дива может делать только хуже. Из-за перенапряжения Сергей ощущал помутнения в связи с Владимиром, но отчаянно не желал этого признавать. Сдерживать чужую силу получалось хуже, и приходилось тратить намного больше сил. Нервы Сергея натянулись настолько, что он начал всерьез опасаться новой «бреши» в своем контроле над Владимиром, боясь, что их связь может совсем исчезнуть. Он машинально старался отодвинуться, прижаться виском к холодному стеклу и попытался успокоиться. Но надеяться на то, что Владимир не заметит и не почувствует изменения, было глупо.       Сергей оставался неразговорчив до конца дня. Владимир не пытался начать с ним какой-то разговор, не пытался узнать, что чувствовал его колдун. Связь ощущалась сильно, и это не могло не действовать на Владимира. Оставалось лишь надеяться на то, что чувства Сергея притупятся или пройдут, ведь контролировать то, что происходит внутри, может только он сам. Вот только ничего не проходило. Сергей даже отказался от ужина и так же, почти не говоря ни слова, отправился в спальню. Владимир тихо последовал за ним, но остановился в дверях спальни.       Колдун уселся на край кровати и запустил ладони в свои волосы. Он сидел спиной к двери, но Владимир слышал, как тяжело наполняются легкие Сергея от медленных глубоких вдохов. — Сергей Дмитриевич, — от голоса Владимира плечи Сергея напряглись, и сам он замер, — разрешите мне уйти и не оставаться с вами на ночь.       Владимиру показалось, что Сергей перестал дышать. — Причина, что вам плохо, заключается, к сожалению, во мне, — продолжил Владимир, не обращая внимания на реакцию Сергея в связи. — Вы слабы и не справляетесь с моей энергией.       Владимир замолчал и склонил голову в ожидании ответа. Он не мог видеть лица Сергея, а сам Сергей не спешил повернуться. Больше всего он боялся этих слов, боялся, что Владимир заметит его слабость. Но Владимир не мог не замечать. — Мне не станет лучше, если ты уйдешь, — глухо прошептал Сергей.       Владимир упрямо качнул головой. Сергей развернулся, садясь вполоборота, и посмотрел на стоящего в дверях дива. — Вам должно стать лучше, когда из вашего дома исчезнет мой фон, — Владимир приподнял голову, глядя на Сергея исподлобья. — Наша связь слишком быстро стала сильной, и вам такие перемены тяжело даются.       Пальцы Сергея непроизвольно сжали край одеяла. Он изо всех сил стиснул зубы, заставляя разум работать. И пускай он уже неоднократно показал то, что не в состоянии контролировать дива в полной мере, сдаваться так просто он не собирался. — Не принимаю за ответ, — ледяным тоном ответил колдун, почти огрызаясь, — должен быть другой способ.       Сергей поднял глаза на дива. Тот самый упрямый взгляд, который Сергей использовал так часто, особенно в начале своей службы. Владимир не мог не признаться себе, что хотел его увидеть. Если бы он был человеком, он бы обязательно улыбнулся. — Способ есть, но использовать его нельзя, — коротко проговорил Владимир, глядя Сергею в глаза.       Колдун скептически изогнул бровь. Уголки его губ слегка изогнулись в улыбке. — И кто же тебе запретит? — теперь Сергей смотрел с большей уверенностью.       Выражение лица Владимира не менялось, но колдун безошибочно улавливал в связи чужой интерес. — Вы и ваш разум, — пояснил Владимир. Он с неохотой разорвал зрительный контакт и снова опустил взгляд в пол. — Сергей Дмитриевич, вы уже не замечаете этого, но на самом деле сильно сопротивляетесь мне.       Глаза Сергея широко распахнулись. Ему казалось таким глупым вспоминать давнишние слова князя Оболенского о том, как дивы могут захватывать колдовской разум. Всё это выглядело так глупо и неправильно, ведь Владимир, его Владимир, был не просто дивом, а чем-то бо́льшим для него. А кем был для него Сергей? — А как часто ты хочешь проникнуть в мой разум? — одними губами прошептал колдун.       Владимир вновь поднял на него глаза, глядя из-под полуопущенных ресниц. — Иногда я делаю это даже против воли, — он ненадолго задумался. — Обычно это происходит в моменты нашей с вами близости.       Сердце Сергея замерло где-то в горле. Он вцепился в смятое одеяло, которое и так не выпускал из рук. — То есть, иными словами, ты теряешь контроль над собой? — попробовал предположить Сергей, непроизвольно закусывая нижнюю губу.       Хотел ли он слышать правду? — Нет. По-человечески я бы назвал это «мне мало», но это не совсем так, — Сергей не заметил, как Владимир подошёл ближе, даже не дожидаясь приказа. — Получается, что в тот момент, когда ты хочешь больше, — Сергей помедлил, — я хочу от тебя закрыться?       Теперь Владимир сидел перед Сергеем на корточках и смотрел на него снизу-вверх. У Сергея начинала кружиться голова, а кончики пальцев приятно зудели. Он сделал глубокий вдох. — Получается, что в этот момент ваш разум как бы не совсем работает и не зависит от вас, — пояснил Владимир, глядя в глаза колдуна. — Что мне нужно сделать сейчас? — Сергей непроизвольно дёрнулся, но Владимир опустил руку на его колено, заставляя посмотреть на себя. — Попробовать отключиться и впустить меня.       Сергей не помнил, что именно он сделал, или что сделал Владимир. Он лишь ощутил какую-то лёгкость, отдаваясь любимым рукам. Он не знал, прикасался ли к нему Владимир, но помнил, что ему было так тепло, что хотелось парить — вот только подняться с кровати Сергей был не в состоянии. И всё-таки к нему прикасались. Слишком аккуратно и бережно. Возможно, это ему чудилось, потому что сам колдун находился на какой-то грани между явью и грёзами. Он просто ни о чём не думал, а только позволял Владимиру владеть собой, своим разумом, и где-то на подкорке сознания этот сладкий запрет превратился в неконтролируемое искушение. А потом Сергей просто заснул в руках Владимира.

***

      От постоянных подъемов по лестницам, в теплом пальто и с замотанной в мягкий шарф шеей, Сергей устал. Кажется, сейчас он поднимался на пятый этаж, или на шестой — он точно не помнил. Что Сергей отчётливо помнил, так это то, что за все пять или шесть этажей он не услышал ничего нового. Все жители парадной, расположенной по тому самому адресу — на Ропшинской улице, 13, — словно сговорились, рассказывая Сергею и Владимиру одну и ту же информацию. Переступая последнюю ступеньку очередного этажа, Сергей всё-таки споткнулся, но вовремя был подхвачен руками Владимира. Он с благодарностью взглянул на дива, быстро касаясь губами его щеки.       Приблизившись к очередной квартире, Сергей позвонил в старый обшарпанный звонок. Все лица сливались воедино, и Сергей честно пытался их запомнить. Вышедший мужчина был похож на такого же с третьего, а может быть, с четвертого этажа. В голове лишь мелькнула мысль о том, сколько ещё квартир ему придётся обойти. Сергей вежливо поздоровался, привычным жестом извлек значок Управления и повторил уже много раз звучавший на этой лестничной клетке вопрос. Блокнот ему был не нужен — все вопросы и ответы колдун уже успел выучить наизусть. — Расскажите нам все, что знаете, — попросил Сергей. Голос против воли прозвучал слишком серьёзно, с нотками грозности. — Вы живете в этом доме? Что-то видели или слышали?       Мужчина недоверчиво посмотрел на стоявшего чуть поодаль Владимира, державшего руки сцепленными за спиной. — Ничего не видел, но звуки из парадной слышал, — подозрение мужчины длилось недолго, и он оттаял, вновь обратившись к Сергею. — Спорили они, мужчина возмущался, что дорого ему, а она, девка эта, говорит, что дешевле не отдаст.       Он для подтверждения замахал руками, будто всё, что он говорил, было известно. Сергей бросил короткий взгляд на Владимира. — А о чем шла речь? — подал голос див, стараясь не смотреть на жильца слишком пристально. Взгляд дивов мог пугать, а выдать себя Владимир не мог.       Мужчина коротко пожал плечами. — А я не знаю, — он взглянул куда-то на лестничную клетку поверх Сергея. — Стихло потом все, дверь захлопнулась, и больше я ничего не слышал. — Дверь захлопнулась, тишина настала, однако девушка найдена мертвой во дворе, а вокруг нее суетилась сестра, — повторил Сергей с нескрываемым недоверием.       Плохо скрываемое раздражение в голосе не придавало профессионализма, но Сергей откровенно устал слышать одно и то же. Уж не сговор ли это? — Софья, Сергей Дмитриевич, девушку звали Софья, — вежливо напомнил див. — Спасибо, Владимир, — с усталой улыбкой поблагодарил Сергей. — Ты выяснил, где сейчас эта самая сестра?       Сергей обращался к Владимиру, но житель парадной опередил его, не давая диву раскрыть рта. — Так нет сестры, — выпалил мужчина.       Сергей быстро повернулся. — Как нет? — ему показалось, что его обманывают.       Мужчина, однако, совсем не походил на лжеца. Он снова развел руками. — Ну вот так, нету, не народилась, — пояснил он, будто объясняя дурачку прописную истину. — Сонька одна жила всегда. — А платье? — тут же нашёлся Владимир. — Значит, был муж?       Мужчина лишь покачал головой. Его густые брови сдвинулись к переносице, и он тихо зацокал, скрещивая руки на груди. — Муж был, но давненько его тут не видно, — мрачно начал он, — да не разговаривала она с нами, вредная была, высокомерная.       Точно такую же информацию выдавали и ранее опрошенные соседи. С девушкой едва ли кто-то общался, или же, по словам этого мужчины, она сама не изъявляла желания к общению. Вот только разве это возможно, чтобы человек, живя в многоквартирном доме, толком ни с кем не заговаривал? — Мужа нет, платье есть, сестры нет, однако кто-то под колеса нам бросился, — задумчиво перечислял Сергей. — Не слишком ли много тайн вокруг этой самой Софьи?       Опрашиваемый изогнул бровь, а Владимир тем временем быстро приблизился к Сергею. — Сергей Дмитриевич, лучше подумайте о том, что нас тут вообще быть не должно, — тихо проговорил див на ухо. — Не я отдаю приказы, я их только исполняю, и ты вместе со мной, — парировал Сергей, слегка ткнув Владимира пальцем в грудь. — Вопросы будем задавать позже. — У вас еще есть ко мне вопросы? — мужчина обращался уже к обоим следователям, глядя то на Владимира, то на Сергея.       Сергей сделал маленький шаг вперёд. — Есть. Вы упоминали, что спорила она с мужчиной о цене, — напомнил он, следя за выражением лица опрашиваемого. — Вы уверены в том, что это был мужчина? Вы определили это по голосу?       Мужчина коротко хохотнул, и Владимиру его смех не понравился. — Так что же, я не отличу мужчину от женщины? — забасил он. — Она ему сказала, что дешево не отдаст, что деньги нужны, дверь закрыла. А дальше все тихо было. — И в полной тишине она очутилась во дворе, одетая в платье, — Сергей явно не верил сказанному. — Нет, это все ерунда, — пробубнил он себе под нос.       Он снова взглянул на мужчину и, как можно увереннее глядя ему в глаза, задал следующий вопрос. — Скажите, а как-то еще можно попасть на улицу?       Мужчина небрежно махнул рукой куда-то в сторону своей квартиры. — Так черная лестница есть. Выход у нас с кухни на нее, часто дымом туда ходим подышать. — И лестница эта выходит… — Владимир внимательно смотрел на мужчину. — Во внутренний двор, — подтвердил тот. — Но к черной лестнице вы не прислушивались? — настаивал див. — Так а зачем? — мужчина изобразил искреннее недоумение. — Гость ее туда бы никак не попал.       Сергей обернулся, разглядывая окна на лестничной клетке. — Гость, может, и не попал, — вслух рассуждал он, — но я предполагаю, что услышала она одного из вот таких подслушивающих у двери, крикнула громче, чтобы вам слышно было, а затем сбежала по черной лестнице, чтобы что-то продать.       Он снова повернулся к опрашиваемому. Теперь на него в упор смотрели две пары глаз. — Платье. Думаю, она продавала свадебное платье, — наконец сказал Владимир.

***

— Алексей Николаевич, вы вызывали меня? — на выдохе выпалил Сергей, практически вваливаясь в кабинет Главы Управления: он распахнул дверь слишком порывисто, но вовремя остановился, сдерживаясь.       Сергей замедлил шаг, так же не спеша прикрыл дверь за собой и развернулся к рабочему столу князя. Сергей нервно поглядывал на часы, вспоминая о своей запланированной тренировке. После ночи, проведенной в руках Владимира, и окончательном разрешении «захватить разум» Сергей чувствовал себя не просто лучше, но и как будто сильнее.       Но внимательный пристальный взгляд Оболенского, прожигающий Сергея насквозь, словно говорил о том, что князю всё известно. Сергей настойчиво отгонял от себя эти мысли — ведь почувствовать такую связь с дивом другой колдун, пускай и опытный, вряд ли сможет. Или?.. — Присаживайтесь, Сергей Дмитриевич, и расскажите, что у вас с текущими делами, — князь сложил руки перед собой в замок, внимательно разглядывая Сергея.       Последний отметил, что в этот раз Оболенский выглядел как-то нервно: обычно он встречал Сергея с улыбкой, пускай и скользкой, но в этот раз излучал саму серьёзность. — Боюсь, что у нас целая серия, — Сергей, расправив полы своего пиджака, опустился в кресло напротив князя, — но я все еще не понимаю, почему этим занимается Управление, — Оболенский на эти слова лишь изогнул бровь. — Владимир не обнаружил следов дива, а значит наше расследование должно на этом закончиться.       Рука князя взметнулась вверх в прерывающем жесте раньше, чем Сергей успел закончить мысль. — Пожалуй, это я решу, когда ваше расследование закончится.       Сергей нахмурился. Князь поднялся со своего кресла и подошёл к окну, разглядывая серое небо и мелко падающий снег. — Извините, — поспешил оправдаться Сергей. Он запоздало понял, что звучал слишком дерзко, а Оболенский, пусть и временно исполняющий обязанность Главы, но всё же выше по положению. — Возможно, я не так выразился. Может быть, мы подумаем отдать это дело? — Сергей безуспешно разглядывал чужую спину.       Князь проигнорировал вопрос. — Много вы уже успели выяснить? — спросил он, не оборачиваясь.       Сергей поёрзал в кресле. Долго медлить с ответом было нельзя, но и рассказывать тоже особо было нечего. — Девушки между собой не знакомы, — начал он, — Стефания выходила замуж, а Софья давно разведена. Вторая продавала платье, а первая в первый раз его надела… и единственный, — перечислял Сергей.       Всё это выглядело как выжимки и отрывки информации, набор случайных, между собой никак не связанных фактов. Однако Оболенский не двигался, и Сергею показалось, что он внимательно его слушает. — Я пока не вижу между ними связи, — продолжил молодой колдун. — Муж Софьи переехал в столицу и сейчас находится там, он не выезжал из города, а потому причин подозревать его у нас нет, — он снова поднял глаза на князя, ожидая какой-нибудь реакции. — Жениха Стефании так же можно отпустить, он совершенно не имеет отношения к серии убийств, так как Софью убили, когда он сидел у нас.       Сергей не дождался ни кивка, ни другого знака. Сколько он так просидел, буравя спину князя взглядом, он не знал. — Но вы продолжаете настаивать, что это именно серия? — Оболенский развернулся вполоборота и сейчас смотрел Сергею в глаза.       Тот коротко кивнул и продолжил. — Этот кто-то убивает девушек, одетых в свадебное платье, это очевидно, — Сергей постучал пальцами по своей нижней губе и задумался. — Софья замуж не собиралась, напротив, она собиралась избавиться от платья, а убийца заставил ее это платье надеть. И убил. — Цель?       Сергей нахмурился. — Цель маньяка? — не понял он. — Вы же не серьезно? В этот момент в их голове происходит только что-то им одним понятное, — на его губах появилась нервная усмешка, а голос легка дрогнул. — Не в моей компетенции это анализировать. Я лишь предполагаю.       Оболенский вновь подошел к своему рабочему столу, но не сел за него, а лишь обошёл его и встал возле Сергея. Он наклонился ближе, почти в самое ухо, будто Сергей имел проблемы со слухом, и шипящим шепотом произнес: — Тогда зайдете ко мне, когда найдете связь, — это звучало не как просьба, а как самый настоящий приказ.       Сергей взглянул на Оболенского снизу-вверх. — То есть мне и дальше этим заниматься? Это же абсурд.       Оболенский выпрямился и зашагал обратно к своему рабочему месту. — Хорошего дня, Сергей Дмитриевич.       Сергей, всё ещё находясь в замешательстве, поднялся с кресла. — Не подскажете, когда вернется Дмитрий Петрович? — он развернулся на выходе, в последний раз оборачиваясь к Оболенскому.       Тот, усаживаясь в кресло, вновь сцепил руки в замок перед собой, и теперь Сергей узнал ту самую улыбку, от которой ему в последнее время хотелось вымыться, настолько липкой она выглядела. — А это уже не в моей компетенции, — почти елейно прошипел Оболенский. — Обратитесь к его лечащему врачу, хотя вряд ли вам что-то расскажут.       Сергей не шёл, а почти бежал по коридору прочь от кабинета Оболенского. Он не мог точно выразить свои чувства: возле князя всегда всё становилось каким-то зыбким и ненастоящим. А если они оказывались наедине, как сейчас, то Сергею чудилось, будто чьи-то невидимые лапы, выбираясь из-под укрытия, так и норовили схватить его за горло. После этого возник бы сам Оболенский и потребовал бы ответы на все вопросы. Руки невольно сжались в кулаки. Почему-то сейчас Сергей яснее, чем обычно, подозревал, что Дмитрий Петрович исчез не просто так. Возможно, Сергею удастся узнать что-нибудь у Ивана Мельникова. Ускорившись, он практически перешел на бег, направляясь к тренировочному центру.       По пути он почти врезался во Владимира, и если бы див вовремя не успел подхватить его, то Сергей распластался бы посреди коридора прямо на ковре. Оказавшись возле своего дива и ощутив его, пускай и мимолетные, прикосновения, Сергей заметил, как-то, что бушевало внутри недавно, начинает успокаиваться. А не давал ли он слишком много разрешений Владимиру? Но он тут же поймал себя на мысли, что даже если бы он, Сергей, мог повернуть время вспять, то поступил бы ровно точно так же, как сейчас. Совершенно не думая о том, что их могут увидеть, Сергей взял Владимира за руку и, не обращая внимания на недоумевающий взгляд последнего, потянул его на тренировку. — Надеюсь, мы не опоздали, — Сергей быстрым шагом вошёл в помещение и огляделся. — Иван Александрович ещё не появился, значит, мы вовремя, — довольно отметил он, прослеживая движения минутной стрелки на часах.       Владимир послушно встал рядом с колдуном, замерев в ожидании.       Не успел Сергей снова взглянуть на часы, проверить время, как дверь распахнулась, и в комнату вбежал такой же торопившийся, но не знакомый Сергею колдун. Он быстро поздоровался и протянул руку. — Я прошу прощения, — Сергей медленно пожал чужую ладонь, — у меня на сегодня запланирована тренировка с Иваном Александровичем Мельниковым. Вы…       Незнакомый колдун быстро тряхнул головой, извиняясь за свою невежливость, и представился. — Я ваш напарник сегодня, если вы не против, Сергей Дмитриевич, — выпалил он, — меня зовут Андрей Викторович. Меня прислали на замену Ивану Александровичу, так как сегодня он прийти не сможет.       Сергей расправил плечи и наконец успокоился. — С ним что-то случилось? — поинтересовался он.       Внутри что-то неприятно кольнуло, и Сергей приготовился к плохому ответу. — Он взял больничный, — Андрей Викторович пожал плечами. — Да что же в этом Управлении все на больничный уходят? — нервно усмехнулся Сергей, стараясь отшутиться, но вышло не очень искренне. — Мой пример оказался заразительным?       Андрей Викторович развел руки в стороны и вновь пожал плечами. — Он сослался на банальную простуду, но вчера вечером, когда уходил, выглядел довольно бодро, — отметил тот.       Сергей бросил короткий взгляд на Владимира, но по непроницаемому лицу дива прочитать ничего не смог. В связи всё так же было спокойно. — Я попробую с ним встретиться, — пробормотал Сергей, скорее, для себя. — Вы, Андрей Викторович, понимаете, что ваш див гораздо слабее моего? — он наконец позволил себе рассмотреть чужого дива, покорно склонившего голову. — Я буду надеяться на ваше благоразумие и попрошу вашего честного слова не калечить ни его, ни меня, — слова нового колдуна прозвучали с наигранным добродушием. — Я и не собирался, — Сергей постарался ответить не менее дружелюбно, но на душе ощущал странное беспокойство. — Взгляд вашего дива говорит об обратном, — осторожно заметил колдун.       Владимир оставил его замечание без ответа и даже не поднял взгляд. — Не переживайте, у нас с контролем все в порядке, — заверил его Сергей, наконец позволяя себе улыбнуться. — Даже более чем… — слова сорвались сами собой, но Андрей Викторович вовремя замолчал.       Сергей слегка нахмурил брови. — Что вы имеете в виду? — поинтересовался он.       Но новый колдун лишь небрежно махнул рукой, показывая, что его замечание не имеет никакого значения, и быстро перевел тему. — Давайте начнем.