Кровью на снегу

      Дорогу до дома Сергей не помнил — просто отключился, бесцельно глядя в окно автомобиля. Хотелось забыть церковь, странный труп, приказы Оболенского и просто всё на свете. И остаться наедине с Владимиром. Понять, о чём он думал, было нельзя, и Сергей привык к этому. Однако связь выдавала дива с головой: он пытался скрыть что-то, отдалённо напоминающее человеческое беспокойство, при этом совершенно не выдавая себя внешне.       Автомобиль доехал до дома Сергея, и Владимир по привычке открыл колдуну дверь, выпуская того наружу. Всё та же подтаявшая дорожка, подъём по небольшой лестнице крыльца, и оба оказались в коридоре. В висках пульсировало от какого-то непонятного напряжения, и Сергей молча взглянул на своего дива. Владимир стойко выдержал его взгляд и уже собирался что-то произнести, как его порыв дерзко остановили.       Сергей не позволил Владимиру говорить — просто не захотел, не сейчас. Владимир, не сопротивляясь, поддался рукам Сергея, толкающим его в грудь. Спина Владимира соприкоснулась со стеной, и Сергей тут же навалился ему на грудь, не разрешая отступать. Кровь больно пульсировала в висках, в коридоре как будто закончился воздух - или легкие Сергея так сильно жгло от недостатка вдохов. Владимир внимательно разглядывал разгорячённого колдуна, его потемневшие, лихорадочно блестящие от накатывающей страсти глаза, с приятным удовольствием ощущал дрожь в чужих пальцах, когда они обхватили его запястье. Див позволил поднять свои руки кверху и не сильно сопротивлялся, дав Сергею их зафиксировать. Так легко было разорвать хватку, ведь он, Владимир, намного сильнее — но сейчас то ли от любопытства, то ли от возбуждения — Владимир не будет препятствовать.       Губы Сергея холодные, покусанные из-за бесконечных нервов и потрясений — но покусаны осторожно, не до крови, ведь Владимир обязательно бы её почуял. Пробовать Сергея вкусно, и целоваться с ним слишком приятно и горячо, и этот жар Владимиру полюбился так же, как ощущение бьющейся жилки под кожей возле хрупкой человеческой шеи. — Сергей Дмитриевич, вы снова так делаете… — низко прошептал Владимир, немного подвигал запястьем под хваткой Сергея и с ухмылкой добавил. — И мне сложно вам сопротивляться. Я же див, а не человек.       Ухмылка стала шире, наглее, так, как Сергея раздражало, сильно раздражало, и Владимир не мог этого не знать. — Владимир, мне два раза повторять не нужно, мне и с первого раза всё равно, — сквозь зубы процедил Сергей, в этот раз касаясь подбородка Владимира свободной рукой и увлекая его в поцелуй.       Из хватки колдуна, ослабевшей от напряжения, Владимир всё же освободился, но Сергей и в этот раз не дал ему среагировать: он вжался в тело Владимира сильнее, нагло схватил его запястья и опустил себе на пояс, даже чуть ниже дозволенного. Губы зудели, но Сергею меньше всего хотелось остановиться. Руки Владимира скользнули ниже, обхватывая ягодицы под полами широкого форменного пиджака. — Не отталкивай меня, — жарко зашептал Сергей в чужие губы, — не сейчас. Не отказывай мне.       Владимир так и не смог привыкнуть к тому, что Сергей настолько прямо и даже дерзко мог смотреть ему в глаза. Он мог смотреть и видеть саму Пустошь, что-то болезненно режущее взгляд и что-то чужое и далёкое. Сергей это понимал, но все равно покорно тонул в этих глазах. Он тащил Владимира за собой в этот омут, и что-то подсказывало ему, что его див был совсем не против.       У Сергея всё плыло перед глазами, а сам он будто оказался в лихорадке. Несколько шагов до спальни, сильный толчок в грудь, и вот Сергей уже сидел на каменных бедрах своего дива. Из них двоих Владимир, будучи дивом, контролировал себя намного лучше, ну или Сергею это так казалось. Сергей не до конца понимал, кто кому подчиняется, и это веселило его, в то же время слегка пугая.       Он склонился к лицу Владимира, положил руки ему на грудь и приблизился к губам, но с поцелуем помедлил. Задержав взгляд на лице Владимира, на его слегка прикрытых глазах и напряженной линии челюсти, Сергей не догадывался, скольких трудов ему стоило сдерживаться.       Владимир срывался, и каждый раз, когда это происходило, Сергей испытывал садистское наслаждение. Он снова приблизился к губам Владимира, но тот вдруг приоткрыл глаза, устанавливая зрительный контакт. — Я должен защищать вас, а не делать вам больно, — Владимир посмотрел на свои руки, почему-то сжимавшие бедра Сергея, а потом снова уставился тому в глаза. — Ведь вам больно, и я это чувствую. Зачем вы снова хотите это сделать?       Сергей очертил кончиками пальцев скулу Владимира и качнул головой. — Я хочу с тобой, — подушечка пальца застыла на линии губ дива.       Владимир тихо мазнул по ней губами. — Но ведь именно я причиняю вам боль, — тише настаивал он, не скрывая какой-то надежды во взгляде. — Боль бывает разная, — мягко возразил Сергей, в очередной раз оставляя Владимира в замешательстве. — Это приятная боль, и она кратковременная.       Владимир с недоверием смотрел в глаза колдуна. Слова Сергея убедить его не могли. — Я никогда не испытывал приятной боли, — Владимир шумно выдохнул, когда Сергей аккуратно прикоснулся к шее губами возле контура ошейника.       Губы Сергея изогнулись в довольной улыбке. Его рука скользнула ниже, слабо потянула за ткань всё ещё заправленной в форменные брюки рубашки Владимира. — Просто верь мне, — прошептал он.       Владимир кивнул на автомате, но всё же дёрнулся, стоило Сергею начать расстёгивать его рубашку. Див подскочил на месте, почти сел на кровати. Тогда Сергей, покачав головой, снова толкнул его в грудь, заставляя улечься на спину. Владимир хотел бы задать сотню вопросов, начиная от «зачем вы это делаете», но все они застряли в глотке. Ошейник, плотно обхватывающий шею, вдруг стал ощущаться особенно неудобно, и Владимиру захотелось срочно глотнуть воздуха.       Сергей, действуя как можно осторожнее, игнорируя дрожь в своих же пальцах, расстегнул рубашку Владимира и полностью развел её полы в сторону. Связь отозвалась чем-то похожим на волнение с щепоткой какого-то страха и недоверия. Владимир вряд ли боялся. Боялся сам Сергей. Боялся сам себя, или же боялся того, что он собирался сделать.       Кожа Владимира ощущалась горячей. Сергей трогал её губами, скользил по напрягающемуся животу не то поцелуями, не то какими-то мазками, щекотал её носом и не переставал прислушиваться. Грудь дива тяжело вздымалась, его руки сильно сжимались. Расслабиться было непросто, но до невозможности хотелось, несмотря на неверие в то, что именно происходило. Сергей вновь оставил поцелуй на шее дива, быстро заглянул в его глаза и попытался улыбнуться как можно нежнее. Тяжёлый помутневший взгляд Владимира из-под полуопущенных ресниц сказал ему даже больше, чем его тяжёлые вздохи.       Див обхватил шею Сергея одной рукой и поцеловал его, резче и грубее, чем того хотелось. Владимир сам разорвал поцелуй и быстро отпрянул, когда почувствовал, что непроизвольно причинил Сергею боль слишком грубым прикосновением, но тот как будто ничего не почувствовал. Извиняться Владимиру было не нужно — Сергей все понял без слов, по мелькнувшей вине в потемневших от возбуждения голубых глазах.       Снова совсем нежные поцелуи на бледной коже, покрытой старыми шрамами. И Владимир невольно поддавался им, разрешая Сергею и дальше исследовать свое тело губами, признаваясь, что нравилось — чертовски нравилось. И как в таком человеке, как Сергей, помещалось столько силы и столько нежности к тем, кого он… любил. Слово звучало чуждо, и Владимир не решался произнести его, даже не мог подумать, что его вообще кто-то может любить. Он снова сосредоточился на своих ощущениях, подставляясь под поцелуи. — Просто верь мне, — повторил Сергей, когда коснулся ремня на форменных брюках Владимира.       Он не мог объяснить, зачем это делал. Но в чём он себе признавался, это в своем желании сделать это именно с Владимиром. Любая фраза могла бы все испортить, нарушить это тонко ощущаемое понимание в связи, отголоски невысказанных эмоций.       Смотреть на Владимира снизу-вверх, лежа между его ног, было до одури приятно. Сергей попробовал сжать чужие бёдра, ощутил приятное покалывание в пальцах и зачем-то облизнул пересохшие от волнения губы. Владимир был сильнее, и Сергей знал это. Знал он и то, что контроль над Владимиром сейчас был только иллюзией, но как же возбуждающе она действовала. Сильный, непокорный, возбужденный Владимир в руках Сергея.       Прикосновения губ к возбуждённой нечеловеческой плоти било током. Сергей первое мгновение даже не понимал, он ли это делает. Но за первым робким прикосновением последовало второе, не менее осторожное и слишком интимное. Владимир, прежде уверенный в том, что прекрасно контролирует себя, дал слабину практически сразу, не сдерживая приглушенного задушенного стона.       Бёдра Владимира горели от напряжения. Сергей сжимал их слишком сильно от своего же волнения. Любая мысль о том, что всё происходившее — неправильно, билась о черепную коробку дива и тут же разбивалась на мелкие осколки под ласками Сергея. Всё окончательно полетело к чертям, когда рука Владимира вцепилась в макушку Сергея, сжала его волосы слишком сильно, заставляя того зашипеть от боли.       Замутнённым взглядом Сергей уставился на ошалевшего Владимира, который сразу же убрал руку. Впрочем, Сергей мало придал этому значения. Вид Владимира опьянял, и Сергею все так же по-садистски хотелось больше. Сергей оставил короткий поцелуй на бедре Владимира, возвращаясь к своим глубоким влажным ласкам. Видеть Владимира таким обессиленным, с подрагивающими ресницами, безуспешно пытавшегося заглушить стоны, было для Сергея какой-то извращённой, но желанной привилегией. Контроль Владимира сорвало окончательно, когда он позволил себе особенно громкий стон, и Сергей уловил губами что-то влажное.       Он оторвался от чужой кожи, слегка приподнялся на руках и постарался запомнить выражение лица Владимира: испуганное, но в то же время расслабленное, со следами долгого удовольствия, покорно отзывавшегося в связи тёплыми всполохами.       Сергей одарил Владимира мягкой улыбкой и выпрямился. Он беззастенчиво перекинул ноги через влажные бёдра своего дива, усаживаясь сверху. Владимир наблюдал за ним затуманенным взглядом и всё ещё пытался выровнять дыхание. Сергей коснулся ладонями острых скул Владимира, невесомо огладил их подушечками больших пальцев. — Владимир… — тихо произнёс он, наклоняясь к лицу дива, — не мог бы ты повторить сейчас ту самую эмоцию, которая была секунду назад?       Он произнёс это всё с той же улыбкой на губах. Владимир ощутимо напрягся, и Сергей почувствовал, как под его пальцами немного разошлась кожа дива из-за оскала. Между раскрытых губ мелькнули уже знакомые белоснежные клыки. Пальцы Сергея аккуратно коснулись острых краёв клыков, очерчивая их контур. — Безумно… — завороженно прошептал колдун.       Владимир крепко зажмурился, собираясь с силами. Сергей мог чувствовать, как связь на мгновение напряглась. Клыки исчезли, и на лице дива вновь возникло привычное Сергею выражение ледяного спокойствия. Всё-таки самоконтроль Владимира никуда не девался. — Нет, — коротко возразил див. — Безрассудно.       Сергей кивнул, соглашаясь. Он разглядывал лицо Владимира некоторое время, потом зачем-то прикоснулся пальцами к его тонким губам, скользнул по ним пальцами и вновь улыбнулся. — Да, ты прав, — он пожал плечами, — но мне это нравится.       Сергей замолчал, не отрывая глаз от лица Владимира. Он долго всматривался в голубую бездну, пытался найти ответ на что-то, ведомое только ему, чем вызвал во Владимире еще большее замешательство. Див уже подорвался, чтобы схватить Сергея за руку, но последний, быстро покачав головой, сделал резкое движение назад и отпрянул, поднимаясь с кровати. Владимир приподнялся на кровати, опираясь на локти, глядя на Сергея широко распахнутыми глазами. Сергей же только по-доброму улыбался в ответ.       Он стоял напротив кровати, всё ещё одетый, слегка взмокший от бившей его эмоциональной лихорадки. Владимир, не моргая, смотрел на Сергея, как тот скользнул к распахнутому вороту своей рубашки, как не спеша вынимал пуговички из петелек — медленнее, чем обычно, — как стянул рубашку с плеч и встретился с ним взглядом. Див даже не удостоил упавшую к ногам Сергея рубашку взглядом.       Грудь Сергея тяжело приподнялась от глубокого вдоха. На губах застыла та же знакомая Владимиру улыбка, а руки Сергея опустились на ремень форменных брюк. Он так же без труда расправлялся с ним, как и ранее с пуговичками рубашки, и чем больше Владимир смотрел на пальцы Сергея, тем жарче становилось от накатывающих ощущений по колдовской связи. Брюки соскользнули, и Сергей непринужденно перешагнул кучу форменной одежды, лежавшей небрежным комком у своих ног.       Он не отрывал взгляда от Владимира и только слегка развел руки в стороны, стоя полностью обнажённым перед ним. В тот же миг он прикрыл глаза, снова стараясь сделать глубокий вдох. Сердце бешено билось, и, хотя Сергей и раньше оказывался перед Владимиром обнажённым, всё это выглядело не так, как сейчас. Тишина в комнате резала слух, и Сергею, с закрытыми глазами, даже показалось, что Владимир куда-то исчез — он не мог слышать ни его тяжелого дыхания, ни не мог прислушаться к связи — собственное сердцебиение всё заглушало.       Чувства обострились настолько, что Сергею показалось, что его режут изнутри его же ощущения. И пусть по венам бежала колдовская кровь, разгоняя кислород, которого оставалось так мало, а сердце билось так часто, что готово было разорваться от всего происходящего, сейчас Сергей чувствовал себя по-настоящему открытым. Настолько доверять было просто невозможно, и от этой мысли Владимиру становилось физически больно. Переизбыток эмоций накрывал океаном, и контролировать себя Владимир больше не мог.       Если дивы не стараются придерживаться человеческой скорости, их движения едва ли может уловить человеческий глаз. Владимир поднялся с кровати, бесшумно, молниеносно, и Сергей успел только шумно выдохнуть, когда руки дива опустились на его пояс. Он притянул Сергея к себе, и на мгновение колдун ощутил возле уха хищное дыхание. Грудь Сергея жгло прикосновение горячей груди Владимира. Всё произошло быстрее, чем Сергей смог сконцентрироваться на своих чувствах — Владимир утянул его на кровать, так же быстро, как и оказался рядом.       Горячее тело давило приятной тяжестью, и Сергей разрешил себе открыть глаза. Он снова потянулся ладонью к лицу Владимира, не боясь пристального взгляда. Он давно перестал бояться, безрассудно заменяя страх доверием. Владимиру оставалось только поддаваться.

***

      На следующее утро Сергей, проснувшись в своей постели, осознал, что она пуста. Он спал так крепко, что даже не слышал, как проснулся Владимир, что случалось довольно редко. Колдуну потребовалось время, чтобы прийти в себя, но остаться наедине с мыслями ему не дали. Владимир, точно чувствуя пробуждение своего колдуна, тут же материализовался в комнате, полностью одетый, и серьёзно сообщил, что перед работой им необходимо будет заехать в полицейский участок. Разбитые мечты об уютном совместном утре после такой жаркой ночи так и остались для Сергея мечтами. Пришлось забыть все свои сожаления, или же оставить их на потом, и нехотя подняться с постели.       Весна всё ещё отказывалась приходить в Петербург, и Сергею пришлось кутаться в своё пальто и завязывать шарф поплотнее. На шарфе настоял Владимир, несмотря на все возражения: после реабилитации Сергея, которая и так прошла слишком быстро по мнению врачей-чародеев, было очень важно следить за здоровьем. И Владимир с большой охотой взял на себя ответственность за своего безрассудного хозяина — которого называть хозяином больше не решался. На пути из машины к участку рука Владимира как-то особенно по-собственнически приобнимала Сергея за пояс, и как бы диву ни хотелось списать это на простое исполнение инструкций, лгать самому себе было бесполезно.       Дежурный участковый поприветствовал Сергея крепким рукопожатием и ощутимо взбодрился. Минутой ранее Сергей видел, как тот тёр покрасневшие от бессонной ночи глаза, но был явно рад прибывшим сотрудникам Управления — можно будет оставить дело кому-то другому и отправиться на заслуженный, пусть и короткий отдых. После формальных обменов любезностями Сергея провели в комнату для допросов.       Как только колдун зашёл в комнату, его будто окатило волной скорби. Перед ним за столом сидели убитый горем жених и еще один мужчина в строгом костюме, который наклонившись к столу, пытался что-то сообщить жениху. Мужчина, оказавшийся адвокатом жениха, увидел Сергея и Владимира в дверях, встал и обменялся рукопожатиями с обоими, чем вызвал невольный ступор Владимира. Адвокат даже не задумался о том, что перед ним стоит див, всё его внимание было приковано к жениху, теперь уже, как выяснялось, вдовцу. Сидевший не двигался, всем своим видом напоминая бесчувственный холодный мрамор. Если бы не его слабо подрагивающие от сдерживаемых рыданий плечи, Сергей бы подумал, что он, жених, не дышит.       Адвокат как можно тише сообщил о состоянии жениха и покачал головой, показывая, что добиться от него чего-либо в таком состоянии нельзя. Сергею вдруг захотелось поскорее покинуть комнату, а не засыпать вопросами того, кому теперь придётся как-то жить дальше после такой большой утраты. Он взглянул на Владимира, но не прочитал ничего в бесстрастном лице, однако в глазах дива мелькнуло нечто, отдалённо напоминавшее сочувствие вперемешку с замешательством — чувства Сергея Владимир безошибочно определял по их связи. — Примите мои соболезнования, — тихо произнес Сергей.       Собственный голос показался чужим, и Сергей даже оглянулся, сначала посмотрел на бесстрастного конвоира в дверях, потом на такого же равнодушного Владимира. Поддержки было ждать неоткуда. — Я знаю, что сейчас, возможно, не самое подходящее время, — аккуратно подбирая слова, продолжал Сергей, — но мне необходимо поговорить с вами… Я буду вам очень признателен за вашу помощь…       Чем дольше Сергей говорил, тем больше он осознавал всю нелепость своих слов. Сидевший перед ним парень не шевелился, а слова колдуна как будто пропустил мимо ушей. Владимир, все это время наблюдавший эту картину, подался было вперед, но Сергей быстро положил руку ему на колено и сжал. Немой вопрос застыл в глазах Владимира, но Сергей, поймав его вопросительный взгляд, покачал головой. — Не поймите меня неправильно, — Сергей не знал, зачем нужно допрашивать этого паренька, ведь очевидно, что он был кем угодно, но не виновным в содеянном, — мне нужно задать вам несколько вопросов в рамках нашего… следствия.       Сергей так и не убрал руку с колена Владимира. Он снова прикусил губы и вновь обернулся на конвоира, которого эта ситуация совсем не трогала (уж не див ли он?), но тут парнишка подал голос. — Вы считаете… что я виноват? — когда паренек посмотрел на Сергея, тот вздрогнул. Рука сама соскочила с колена Владимира. — Вы неправильно меня поняли, — Сергею не понравился тон жениха, и он поспешил загладить ситуацию, — я ничего не считаю. Мне лишь нужно узнать у вас кое-что… — А спросите его… — парнишка вдруг уставился на сидевшего рядом Владимира, — ведь такие как он… Такие как он только и могли это сделать…       В глазах сидевшего блеснул какой-то странный огонек, и Сергей невольно поежился. Он бросил короткий взгляд на Владимира, прислушиваясь к связи. — Вы, наверное, ошиблись, — Сергей указал рукой на Владимира, — мой коллега такой же сотрудник Управления, как и я, он тоже не мог знать о том, что произошло, и пришел сюда с целью помочь вам.       Парень слишком долго разглядывал Владимира. Он буквально сверлил его взглядом, стремясь прожечь в нем дыру. Не будь Владимир дивом, он бы испытал неловкость, но сейчас в связи можно было уловить лишь легкое замешательство. Див быстро сообразил и нахмурился, стараясь придать лицу «человеческий» облик. — Вы все наглые лжецы… — вдруг на губах парня возникла улыбка, точнее, оскал, а его глаза заблестели еще больше. Он продолжал смотреть на Владимира. — Из-за таких как ты! Из-за таких как ты она погибла!       Сергей не успел ничего возразить, но его собственная реакция сработала раньше него самого. Он инстинктивно закрыл собой Владимира, хотя паренек едва ли что-то мог сделать диву. Вот только разве мог он узнать во Владимире дива? Возле стола тут же оказался конвой, быстро скрутивший отчаянно брыкавшемуся парню руки, а Сергей почти было подумал о том, что вооруженные парни были явно лишними. Как же он ошибся.       Комната быстро наполнилась вбегавшими в нее людьми. Сергей узнал того самого адвоката и какого-то человека в белом халате. Паренек продолжал трепыхаться в руках конвоира, не отводя разъяренных глаз от Владимира. Задавать вопросы не было времени: Сергей, не думая о том, как выглядит со стороны, схватил Владимира за руку и направился к выходу. До его слуха донеслось отчаянное «Грязные лжецы!», а потом все стихло. Вот только Сергею от этого было не легче.       В тот день в Управлении ощущалось какое-то всеобщее беспокойство. Тренировка с Мельниковым прошла как-то особенно сумбурно и на редкость тяжело, но подводило не отсутствие концентрации или непонимание между дивами и колдунами, а постоянные размышления о чём-то постороннем. Сергей то и дело гонял в голове неудавшийся утренний допрос, а Мельников, словно ощущая тревогу Сергея, в свою очередь волновался о чём-то своём. Видимо, сейчас всем было непросто, особенно после внезапной смены руководства, о которой никто заблаговременно не сообщил. Кое-как закончив тренировку, дивам и колдунам пришлось расстаться на время обеда, ведь при Оболенском обедать вместе с Владимиром в общей столовой для колдунов было опрометчиво. Сергей, ещё какое-то время назад радовавшийся своему внутреннему «бунту» и непривычно для себя позволяя некоторые вольности, сейчас запоздало об этом жалел. — Сергей Дмитриевич, если вы не будете восстанавливать силы, то наша работёнка вас совсем доканает, — с улыбкой напомнил Иван, указывая на нетронутый обед перед Сергеем. Последний спохватился и взял вилку в руки. — Меня не покидает чувство, что от всех нас что-то скрывают, — Сергей все же прикоснулся к еде, но она показалась ему безвкусной. — Скажите, Иван Александрович, знает ли что-нибудь Ростислав о произошедшем с Его Светлостью Булгаковым?       Мельников нахмурился. — Не думаю, — он отложил вилку в сторону и задумался. — Ростислав ниже по рангу, чем ваш див. Мне кажется, Владимир сможет сообщить вам больше.       Сергей слегка скривился и отвел глаза в сторону. Мельников смерил собеседника непонимающим взглядом. — Владимир, он… не скажет, — выдохнул Сергей, опуская глаза в тарелку. — Даже несмотря на ваши… — Мельников вовремя осекся, прикусывая язык. — Я прошу прощения. Но я думал, что Владимир всё вам рассказал. Не думал, что вы будете так удивлены новой должностью князя Оболенского.       Улыбка с нотками грусти и досады возникла на губах Сергея. — Дело в том, что Владимир мне очень мало рассказывает и предпочитает разбираться со всем сам, — в голосе Сергея сквозило неприкрытое сожаление. — Он не сообщит мне каких-то подробностей. И даже намеренно их скроет.       Мельников изогнул бровь. — Я не знал, что Владимир может что-то скрывать от вас, — Иван покачал головой. — Но сейчас в Управлении никто ничего не знает. Возможно, Владимиру, как и Ростиславу, известно крайне мало. Я лишь могу предположить, что Иннокентий, как главный див, подчиняется не конкретно Его Светлости Оболенскому, но своим высшим приоритетам. И согласно им он не может разглашать никакую информацию.       Сергей поджал губы, рассеянно кивая. Он предполагал, что ни Мельников, ни его див, как рядовые сотрудники Управления, не будут осведомлены о каких-то тонкостях, происходящих на верхушке. Колдун дал слово Владимиру всецело доверять ему, и Владимир не раз доказывал свою надежность. И хотя они обговорили это раньше, некая висевшая между ними тайна скреблась где-то в груди ржавыми когтями. Принять честность Владимира в том, что он не может многое рассказать Сергею, было непросто, но еще сложнее было смириться с тем, что даже самая интимная близость не могла перевесить приоритеты и приказы для дива. — Возможно, нам всем стоит просто немного подождать, — Мельников постарался сказать это как можно более бодрым тоном, потому что сейчас Сергей выглядел ещё более сникшим, чем в начале обеда.       Тот рассеянно кивнул и вдруг замер, тут же выпрямляясь. — Иван Александрович, — глаза Сергея так быстро приобрели лихорадочный блеск, что Мельников не скрыл своего удивления, — скажите, а где сейчас тот артефакт, который мы нашли с вами во время тренировки? Можно ли его увидеть?       Мельников застыл, задумавшись. В памяти возникли странные события на одной из совместных тренировок, когда Владимир, потеряв боевую форму, рухнул на ничего не подозревающего Сергея. В тот день Иннокентий провел тщательный обыск, и артефакт обнаружился под половицами тренировочного зала. Мельников медленно покачал головой. Его лицо заметно вытянулось. — Боюсь, что этого сделать нельзя, — с расстановкой проговорил Иван, параллельно соображая, к чему клонит Сергей. — За время вашего отсутствия артефакт забрали. Когда я попытался узнать об этом, потому что являлся прямым свидетелем тех событий, мне вежливо намекнули забыть об этом «неприятном происшествии». Больше я не слышал о нём, а потом, несколькими днями позже, узнал о назначении Его Светлости Оболенского на должность Главы Управления. — Значит, улики исчезли… — прошептал Сергей одними губами. — И сейчас нас пытаются обмануть.       Он встретился взглядом с Мельниковым. Иван же, помешкав, слабо кивнул в знак подтверждения.       Сергей не помнил за собой дней, когда ему хотелось бы «схалтурить» и позволить себе уйти раньше с работы или учёбы. Но в тот день, вернувшись в обеда в свой кабинет, он буквально считал минуты до того, как они с Владимиром отправятся домой. Вопросительные, но ненавязчивые взгляды Владимира Сергей игнорировал, не желая посвящать его в разговор с Мельниковым — пусть и у него, Сергея, будут некоторые секреты. Сам инициировать разговор Владимир не решался, предпочитая дождаться окончания рабочего дня. — Сергей Дмитриевич, — див все же не выдержал и схватил Сергея за руку, когда тот в конце дня сообщив, что отправляется домой, направился к двери, — вы уверены, что не хотите мне что-нибудь рассказать?       Сергей какое-то время разглядывал руку Владимира на своем запястье, а див, неверно истолковав вопросительный взгляд, поспешил её убрать. В груди что-то приятно потеплело от того, что Владимир прикоснулся к нему первым, потому что подобное бывало лишь в крайне редкие моменты. Всё же, несмотря на их отношения, Владимир порой боялся позволить себе чрезмерную вольность, и это в одинаковой степени и разочаровывало и умиляло Сергея. — Только то, что хочу поскорее оказаться дома, — с тёплой улыбкой на губах ответил Сергей. — Видимо, я всё ещё не втянулся в работу после своего «отпуска» — он изобразил кавычки в воздухе. — Вы не виноваты, — вдруг сказал Владимир. Он снова потянулся к Сергею, но в этот раз его рука замерла на полпути. — То, что случилось утром, не ваша вина.       Сергей и думать забыл о том, что случилось утром. Сейчас это казалось чем-то прошлым и далёким. Видимо, для Владимира причина такого молчания и погружения в себя на весь день заключалась именно в утренней неудаче в полицейском участке. — Ты прав, — продолжал улыбаться колдун. — Когда люди убиты горем, они могут чувствовать очень сильные эмоции, даже отрицательные, — он ненадолго замолчал. — Не представляю, что пришлось пережить этому парню.       Владимир молча кивнул. По связи Сергей почувствовал, что див всё же расслабился — значит, о настоящей причине беспокойства Сергея он не догадался.       Было что-то особенно тёплое в том моменте, когда Владимир, открывая перед Сергеем пассажирскую дверь служебного автомобиля, помогал застегнуть ремень безопасности. Сергей был способен сделать это и самостоятельно, но предпочёл не возражать проявляемой заботе (или очередному приказу, но люди едва ли могли просчитать всевозможные ситуации и выдать приказ на каждое действие). Владимир немного задержался, и Сергей не смог устоять, чтобы не оставить на его щеке благодарный поцелуй. Только после этого див отстранился.       Тишина машины в этот раз не была гнетущей. Владимир не выглядел напряженно, а Сергей то ли умело скрывал свои эмоции, то ли сам не понял, как позволил себе расслабиться и ни о чем не думать в конце рабочего дня. После проведенных вместе недель (или месяцев, Сергей сбился со счета), поездки домой после работы стали уютным ритуалом. А еще уютнее стали совместные вечера и ночи, которых Сергей особенно ожидал в течение каждого рабочего дня. Но жизнь устроена именно так, что ни одно спокойствие не может продлиться слишком долго.       На дороге, прямо перед автомобилем, показалась женская фигура. Она лихорадочно махала руками, практически бросаясь под колеса. Владимир внезапно рывком вывернул руль, и машина резко остановилась. Пристегнутого Сергея повело вперёд, но див молниеносно выставил руку, закрывая ей Сергея, из-за чего колдун практически не двинулся с места и избежал удара о лобовое стекло. Тем временем женщина, приблизившись к машине и игнорируя то, что из-за нее чуть было не случилась авария, забарабанила по лобовому стеклу. — Прошу вас! — кричала она. — Прошу вас! Помогите! — на её руках виднелись красные полосы, оставляющие следы на стекле. — Пожалуйста! — Открой окно, — Сергей обратился к Владимиру. Див смерил Сергея недоверчивым взглядом и только тогда убрал руку, выполняя просьбу. — Пожалуйста, помогите, она умирает! — закричала женщина. — Вы должны мне помочь! — Что у вас случилось? — Сергей, быстро отстегнув ремень безопасности, выбежал из машины. — Моя сестра! Она… Она умирает! — женщина бросилась к Сергею и схватила его за пальто. — Пойдемте! Скорее!       Сергей и Владимир быстро переглянулись и бегом последовали за странной незнакомкой. Она остановилась во дворе-колодце, где уже толпились какие-то люди. Женщина растолкала прохожих и бросилась в центр круга. Сергей и Владимир резко остановились. Перед их глазами, на снегу, лежала девушка с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом. На ней было белое свадебное платье, а поперёк её живота расцветало уродливое красное пятно, кривым цветком стекая на жидкий снег.