На Западном Фронте без лагов

      Сознание Ника раскололось, словно зеркало, разлетевшееся на тысячи осколков. В каждом осколке отражалась новая, чудовищная реальность.       Он стоял посреди выжженного поля, усыпанного трупами. Немецкие солдаты, разорванные в клочья, с вывернутыми конечностями и искаженными гримасами ужаса. И над всем этим возвышался он сам – Ник, облаченный в окровавленную форму, с безумным блеском в глазах, с окопной булавой, сочащейся кровью, в руке. — Монстр… — прозвучал тихий, надломленный голос. Ник обернулся. Перед ним стояла Кепочка. Её глаза были полны ужаса и отвращения. — Ты… ты убил их всех… — прошептала она, отступая назад. — Ты… монстр… С этими словами она развернулась и убежала, растворяясь в клубах дыма и пепла. Зверь (рыча, торжествующе): Да! Монстр! И я горжусь этим! Они получили то, что заслужили! Солдатский Дух (заикаясь, сдавленно): Кепочка… Она ушла… Что мы наделали…? Ник попытался догнать Кепочку, но ноги словно приросли к земле. Он протянул руку, пытаясь дотронуться до нее, остановить её. — Кепочка! Подожди! — крикнул он, срывая голос. — Я… я не хотел! Но она не слышала. Она продолжала бежать, оставляя его одного в этом кошмарном мире. И тогда началось безумие. Реальность начала расплываться, искажаться. Трупы немцев ожили, превратившись в карикатурных монстров, тянущих к нему когтистые лапы. Из земли полезли демоны, изрыгающие пламя и серу. Небо заволокло черными тучами, разразившись оглушительным громом. Логика (дрожащим голосом, в панике): Что происходит?! Это… это нереально! Ник (в отчаянии, крича): Кепочка! Вернись! Я люблю тебя!       Его голос тонул в какофонии звуков, в безумном хоре демонов и мертвецов. Вдруг, всё исчезло. Выжженное поле, монстры, трупы. Он стоял один в бесконечном, белом пространстве. Тишина давила на него, словно бетонная плита. И тогда он увидел её. Кепочка стояла вдали, в окружении яркого света. Она улыбалась, протягивая к нему руки. — Ник… иди ко мне… — прошептала она. Ник бросился к ней, спотыкаясь и падая. Он должен был добраться до нее, должен был объяснить, должен был попросить прощения. Но чем ближе он подходил, тем дальше она отдалялась. Свет вокруг нее становился всё ярче, ослепляя его. — Кепочка! Подожди! — кричал он, захлебываясь слезами. — Не уходи! И вдруг, он увидел, как её лицо искажается. Её глаза наполнились ненавистью. Её улыбка превратилась в злобный оскал. — Ты – монстр! — прошипела она, и её тело начало распадаться на частицы света. — Ты недостоин любви! Ты останешься один навсегда! Она исчезла. Окончательно. Ник рухнул на колени, содрогаясь от рыданий. Он потерял её. Он убил её своими руками. Внутренний мир (шепча, с болью): Танцпол… Розовая комната… Её улыбка… В его сознании начали всплывать обрывки воспоминаний. Её смех, её прикосновения, её любовь. Всё, что он потерял навсегда. И тогда, в глубине отчаяния, он услышал голос Безумной Миты. — Видишь, Ник? — прошептала она, словно издеваясь. — Я же говорила тебе. Тебе нравится причинять боль. Тебе нравится убивать. Ты - монстр. И ты всегда им будешь. Он не мог больше это выносить. Боль разрывала его на части. Он хотел, чтобы всё это закончилось. — Я хочу умереть… — Шепча сквозь слезы проговорил Ник. Внезапно, всё померкло. Боль исчезла. Тишина поглотила его.       Пустота оказалась не такой уж и пустой. Вдали, на горизонте, замаячил силуэт – одинокое, искореженное дерево, словно вырванное из земли вместе с корнями и брошенное в это безжизненное пространство.       Ник, словно лунатик, побрел к нему, не чувствуя ни усталости, ни страха. Лишь ледяная пустота в груди, словно черная дыра, поглощающая все его чувства.       Подойдя ближе, он замер в ужасе. На суку дерева, покачиваясь в такт невидимому ветру, висел… он сам. Повешенный Ник, с высунутым языком и закатившимися глазами, крутился на веревке, словно жуткий диско-шар, освещающий этот апокалиптический пейзаж.       Ника пробрала дрожь. Он не мог отвести взгляд от этого жуткого зрелища. Это был он. Его конец. Его поражение. Наконец, собравшись с духом, Ник сделал шаг вперед. — Что… что тебя убило? — прохрипел он, словно спрашивая приговоренного о последних минутах жизни.       Повешенный Ник, словно кукла-марионетка, дернулся и медленно повернул к нему голову. Его лицо, обезображенное смертью, исказилось в подобии улыбки. — Война… — прохрипел повешеный, словно ветер, гуляющий в трубе. — Она выжгла всё… оставила лишь пепел… Ник нахмурился. Ответ был слишком расплывчатым, слишком непонятным. — Но… война не убила меня физически… — возразил он, пытаясь найти хоть какой-то смысл в этом безумии. — Что сломало меня? Что заставило тебя… это сделать?       Повешенный Ник снова дернулся, словно его дергали за невидимые нити. Его тело продолжало вращаться, создавая жуткий, завораживающий эффект. — Любовь… — прошептал он, и его голос стал еще более призрачным, словно эхо из другого мира. — Она дала надежду… а потом отняла её… Это был последний гвоздь… Это то что меня добило. Ник нахмурился еще больше, пытаясь расшифровать этот сумбурный ответ. — Кепочка? — спросил Ник, с замиранием сердца. — Она меня добила? Повешенный Ник снова замер, словно раздумывая над ответом. Затем, медленно, покачал головой. — Не она… — прошептал повешенный. — Твои руки… твоя тьма… Она увидела… то, что ты так тщательно скрывал…       Повешенный Ник замолчал, продолжая крутиться на веревке, словно сломанная игрушка. Его слова были смутными и непонятными, словно намеки, брошенные в пустоту. Но Ник начинал понимать. Он начинал осознавать, что его убило не только внешнее зло, но и тьма, живущая внутри него.       Потеря Кепочки стала лишь последней каплей, переполнившей чашу его отчаяния. Война и тьма его нутра его и сгубили. — И что теперь? — спросил Ник, с безнадежностью в голосе. — Что мне делать?       Повешенный Ник, словно потеряв интерес к разговору, замер и перестал вращаться. Его тело повисло неподвижно, словно безжизненная кукла.       Одинокое дерево, качающее на своём суку мёртвую копию, давило сильнее любого бункера. Ник, словно зомби, смотрел на эту пародию на жизнь, на свою жизнь. Отвращение боролось со странным, почти болезненным любопытством.       Разговор? Скорее – патологоанатомическое вскрытие собственной души. Зачем? Чтобы узнать причину смерти? Или просто полюбоваться на разлагающиеся останки? Собрав остатки воли в кулак, Ник выдавил из себя вопрос: — Кто… кто ты, чёрт возьми, такой?!       Повешенный Ник, словно марионетка дьявола, качнулся и повернул к нему голову. Вместо ужаса смерти на его лице застыла грустная, понимающая улыбка. — Я, дружок… — прошептал он голосом, пропитанным тоской и разочарованием, — я – то, кем ты мог бы стать. Если бы… если бы не эта чёртова война. Ник скривился, словно от зубной боли. — Ты хочешь сказать… идеальный я? Святой Никита? Повешенный Ник покачал головой. — Не святой. Просто… человек. Тот, кто верил, что в мире есть что-то большее, чем кровь и боль. Кто чувствовал… Эмпатию. Ник расхохотался. Звук был хриплым, неестественным, словно карканье вороны. — Эмпатию?! Серьёзно?! Да ты бы сдох в первом же штыковой! Взгляд Повешенного Ника помрачнел. — Возможно, — прошептал он. — Но я бы умер, оставшись человеком. А ты… ты стал машиной для убийств. Ты продал свою душу Зверю и доказал Хастуру что ты кровожадное животное. Ник вспыхнул. — Это не так! Я делал то, что должен был сделать! Чтобы выжить! Чтобы защитить… — Чтобы защитить Кепочку? — перебил его Повешенный Ник с горькой усмешкой. — Или чтобы утолить свою жажду крови? Посмотри на свои руки, Ник! Они по локоть в крови! Ты думаешь, она не увидела этого?! В голове Ника словно взорвалась граната. Он закричал, закрывая уши руками. — Замолчи! Замолчи! Я не хочу тебя слышать! Но Повешенный Ник не унимался. Он начал перечислять его грехи, его ошибки, его слабости. Он говорил о потерянной вере, о проданной душе, о разрушенной любви. — Ты думаешь, что ты – герой? — кричал он. — Ты – просто сломленный, жалкий человек, живущий в мире собственных иллюзий! Ник рухнул на колени, содрогаясь от рыданий. Слова Повешенного Ника резали его, словно бритва. — Я… Я не хотел… — прошептал наш протогонист. Вдруг, Повешенный Ник замолчал. Его лицо исказилось в гримасе отвращения. — Ты… ты отвратителен, — прошептал он. — Ты – позор человечества. В его голосе послышалось что-то знакомое… что-то уже почти забытое… В голове Ника раздался знакомый, но от этого не менее болезненный, смех. Зверь (с рыком, полным торжества и презрения): И правильно! Пусть помучается! Этот жалкий слабак думал, что сможет избежать своей судьбы?! Солдатский Дух (слабо, сдавленно, словно извиняясь): Ник… мне жаль… но он прав… Логика (холодно, констатируя факт): Иррациональное поведение. Объект демонстрирует признаки глубокой депрессии и дезинтеграции личности.       Ник закричал, закрывая уши руками. Он не мог больше это выносить. Он хотел, чтобы всё это закончилось.       В его голове зазвучала музыка. Тихая, грустная мелодия… а потом – оглушительный, безумный хор голосов, тянущих в разные стороны. — Брось всё! Иди к Кепочке! — Убей их всех! Не дай им уйти! — Это бессмысленно… Ты всё равно умрешь… Всё померкло. Ник провалился в бездну безумия. Тьма. Она давит, душит, зовёт к покою. Давно знакомые голоса шепчут о тщетности борьбы. Сумрак (приглушенный шепот, полный апатии и безнадежности): Зачем сопротивляться? Просто прими это… Всё равно ничего не изменить… Солдатский Дух (тихий шёпот, полный отчаяния и сожаления): C’est inutile… (Это бесполезно…) Всё кончено… Мы обречены… Логика (холодный, отстраненный анализ): Критическое снижение когнитивных функций. Прогноз неблагоприятный.       Ник почти верит им. Пустота затягивает, словно зыбучие пески. Ещё немного, и он исчезнет, растворится в этом небытии. Но вдруг… Вспышка!       Воспоминание – как луч маяка в штормовом море. Песочница, солнце, смех Кепочки. Её вера в него, её любовь, её надежда.       И тогда, сквозь пелену отчаяния, Ник увидел путь. Не четкую дорогу, а лишь намек на тропу, ведущую вверх, к вершине высокой горы, окутанной неземным светом. И там, на вершине, ждала… Кепочка. Он не знает, как, но он должен добраться до неё. Это – единственное, что имеет значение.       Едва ощутимым движением Ник пошевелил пальцем. Это – первый шаг. Самый трудный. В голове – шторм. Голоса кричат, перебивая друг друга, пытаясь остановить его. Сумрак (жалобно, уговаривая): Оставь это, Ник… Просто полежи… Не надо никуда идти… Слишком больно… Солдатский Дух (плачущим шепотом): Laisse tomber, Ник! (Оставь это, Ник!) Это слишком тяжело! Мы не выдержим! Логика (ледяным тоном, словно вынося приговор): Прекрати бессмысленное сопротивление. Это лишь увеличит твои страдания. Вероятность успеха пренебрежимо мала. И тогда раздался новый голос. Тихий, но твердый, пронизанный нерушимой верой. Сила Воли (тихо, но уверенно): Встань, Ник. Ты можешь. Ты должен. Ник с трудом размыкает веки. Боль пронзает каждую клетку тела. Но он поднимается. Сила Воли (настойчиво, подбадривая): Не слушай их. Они питаются твоим отчаянием. Ты сильнее, чем ты думаешь. Ты всё преодолеешь. Шаг. Ещё шаг. Камни режут ноги, ветер обжигает лицо, но он идёт вперёд. Сумрак (тягуче, с безнадежностью): Это бесполезно… Ты всё равно умрёшь… Зачем мучиться…? Солдатский Дух (полный страха): Мы погибнем! Зачем всё это?! Сила Воли (спокойно, уверенно): Сосредоточься, Ник. Вспомни Кепочку. Вспомни её веру в тебя. Вспомни её любовь.       И Ник вспоминает. Ее улыбку, ее смех, ее добрые глаза. Он вспоминает всё хорошее, что было в его жизни. И это даёт ему силы двигаться дальше. Он спотыкается, падает, но тут же поднимается. Сила Воли (поддерживая, ободряя): Ты молодец, Ник. Ты справляешься. Еще немного… Ты почти у цели…       Преодолевая боль и отчаяние, Ник продолжает восхождение. И чем выше он поднимается, тем сильнее становится его Сила Воли. Сила Воли (с теплотой): Помни, Ник, ты не один. Я всегда буду с тобой. Я – твоя опора, твоя сила, твоя надежда. Я - это ты, настоящий.       Он слышит этот голос, чувствует его поддержку, и это даёт ему силы сделать последний, самый трудный шаг. И вот он на вершине. Перед ним – Кепочка. Она ждёт его, сияя неземным светом. Сила Воли (с гордостью): Ты сделал это, Ник. Ты смог. Я всегда знал, что ты сильный. Я горжусь тобой.       Ник смотрит на Кепочку, и в его сердце вспыхивает любовь, сильнее самой смерти. Он понимает, что он должен быть достойным её. Должен доказать ей, что он достоин её любви. Сила Воли (с теплотой, наполняя его решимостью): Теперь ты знаешь, что нужно делать. Не теряй времени. Они ждут тебя.       Ник оглянулся. Внизу, в долине, стояли раненые солдаты. Они смотрели на него с надеждой, словно ждали своего спасителя.       Он должен вернуться к ним. Он должен помочь им выжить. Он должен искупить свои грехи.       И тогда, в самой глубине его сознания, в самом темном уголке его души, прозвучал новый голос. Голос, которого он давно не слышал. Голос, полный детской радости и восторга. Трепет (радостно, с нескрываемым восторгом): Мы вернем мамочку!       Ник улыбнулся. Он не знал, откуда взялся этот голос. Он не понимал, что он значит. Но он чувствовал, что это что-то хорошее. Что-то важное.       Он посмотрел на Кепочку. Она улыбнулась в ответ, словно понимая всё без слов. И тогда Ник начал спускаться с горы, готовый к новой битве. Готовый к новой жизни. Готовый к искуплению.

***

      Ник с трудом поднялся на ноги. Тело пронзала острая, пульсирующая боль. Каждая мышца кричала от усталости, каждая кость – от боли. Голова раскалывалась, словно от удара молотом. Мир вокруг расплывался, словно акварель, попавшая под дождь. Он огляделся. Вокруг – лишь мертвые тела, разбросанные словно сломанные куклы. Немецкие солдаты – жертвы его ярости. И Кепочка. Её нигде не было. Сердце забилось с бешеной скоростью. Страх ледяной хваткой сжал горло. — Кепочка! — прохрипел он, срывая голос. — Кепочка! Где ты?!       Он сделал шаг, потом еще один. Ноги заплетались, словно не слушались его. Он упал, тяжело ударившись о бетонный пол. Логика (сухо, констатируя факт): Множественные ранения. Общая слабость. Риск потери сознания – высок. Сила Воли (твердо, настойчиво): Поднимайся, Ник. Она ждет тебя. Ты должен найти её.       Собрав остатки сил, он снова поднялся. В глазах потемнело. Он покачнулся и схватился за стену, чтобы не упасть.       Бункер казался огромным, бесконечным лабиринтом смерти. Он шёл по коридорам, словно призрак, ища её повсюду. В медицинском пункте, залитом кровью и бинтами. В штабе, где бумаги валялись в беспорядке, словно сорванные с дерева листья. В казармах, пропахших потом и страхом. Он звал её, но в ответ слышал лишь эхо собственного голоса. — Кепочка! — кричал он, отчаянно. — Кепочка! Отзовись!       Боль становилась всё сильнее. Он чувствовал, как силы покидают его. Ему хотелось просто упасть и уснуть. Навсегда. Сумрак (шепчет искушающе): Сдавайся… Просто отпусти себя… Забудь…       Но он не мог. Он не имел права. Кепочка ждала его. Он должен был найти её, несмотря ни на что. Сила Воли (напоминая о главном): Она верит в тебя, Ник. Она знает, что ты её найдёшь. Не подведи её.       Это была единственная мысль, которая поддерживала его на ногах. Это была его опора, его спасение, его надежда. Он шел дальше, сквозь боль, сквозь отчаяние, сквозь мрак, ведомый лишь одной целью – найти Кепочку.       В каждом повороте, в каждой комнате он надеялся увидеть её. Её светлое лицо, её добрые глаза, её теплую улыбку. Но её нигде не было.       Бункер словно издевался над ним, играя в жестокую игру. Он показывал ему ужасы войны, смерть, разрушение, но скрывал от него самое ценное – Кепочку.       Он спотыкался о трупы, продирался сквозь завалы, но не сдавался. Боль пронзала его тело, словно тысячи игл, но он продолжал идти.       Его стойкость была невероятной. Она удивляла даже его самого. Откуда в нём столько сил? Откуда столько упорства? Ответ был прост: Кепочка.       Она была его всем. Его смыслом жизни, его надеждой, его любовью. И он не мог позволить себе потерять её.       Он был готов пройти через ад, чтобы найти её. Он был готов отдать жизнь, чтобы спасти её.       Он шел дальше, словно одержимый, игнорируя боль, игнорируя усталость, игнорируя смерть. Он шел туда, где его ждала Кепочка.

***

      Ник с трудом поднял глаза, чувствуя, как каждая клетка тела кричит от боли. Мир вокруг – хаотичное нагромождение теней и света, обагрённое кровью и пропитанное запахом смерти. Он – сломленный, измученный, потерянный. И всё ради чего? Он увидел её.       Сжавшись в комок, словно загнанный зверёк, Кепочка сидела в самом тёмном углу бункера. В её глазах плескался океан боли, страха и… разочарования. Его сердце сжалось от вины. Логика (беспощадно, отрезвляюще): Состояние критическое. Шансы на восстановление отношений – минимальны. Эмоциональный ущерб – колоссален. Сумрак (затягивая в пучину безнадёжности): Брось, Ник… Зачем мучить себя и её? Всё кончено… Но сквозь тьму отчаяния прорвался слабый, но настойчивый луч – зов Силы Воли. Сила Воли (тихо, но настойчиво): Не сдавайся. Говори. Она должна услышать тебя. И тогда, в глубине его сознания, словно проснувшись после долгого сна, откликнулся голос… Риторика (уверенно, словно профессиональный оратор): Сейчас самое время. Найди нужные слова. Достучись до её сердца. И в этот момент он услышал ещё один голос. Чистый, светлый, полный надежды. Трепет (робко, но с непоколебимой верой): Мы вернём мамочку! И тогда Ник понял. Он знал, что должен сказать. Слова сами собой рождались в его голове, словно сплетаясь в прекрасную мелодию. Собрав остатки сил, он пополз к Кепочке, словно раненый зверь, стремящийся к своему логову. Опустившись на колени, он осторожно коснулся её руки. — Кепочка… — прошептал он, и его голос дрожал от боли и волнения. — Пожалуйста, выслушай меня…       Она подняла взгляд, и в её глазах Ник увидел отражение своей души – измученной, окровавленной, но всё ещё любящей. — Я знаю… — начал Ник, и слова лились из него словно поток, направляемые Риторикой. Я знаю, что я совершил ужасные вещи… Я видел, как ты смотришь на меня… Я знаю, что ты боишься меня… И я понимаю… Я стал тем, кем никогда не хотел быть… Я стал монстром… Он замолчал, переводя дыхание, и в этот момент вмешался Трепет. Трепет (тихо, но с непоколебимой уверенностью): Но ты хороший! Ты сможешь! И Ник продолжил говорить, чувствуя, как в его словах появляется сила. — Я знаю, что я не смогу вернуть прошлое… Я не смогу стереть то, что я сделал… Но я клянусь тебе… Я буду стараться каждый день… Я буду бороться с тьмой внутри себя… Я стану тем, кого ты сможешь полюбить снова… Он протянул к ней руку, и в его голосе звучала мольба. — Кепочка… дай мне шанс… Дай мне шанс искупить свою вину… Я буду доказывать тебе свою любовь каждый день… Я буду защищать тебя от всего зла… Я стану тем, кого ты заслуживаешь…       Он замолчал, глядя ей в глаза, и в его голосе звучала надежда, рождённая благодаря Риторике и Трепету. — Я знаю, что сейчас я не достоин тебя… Я знаю, что я причинил тебе много боли… Но я обещаю тебе… Я изменюсь… Я стану лучше… Я стану тем, кем ты захочешь меня видеть… Его голос сорвался. Он больше не мог сдерживать слёзы. — Пожалуйста… — прошептал он. — Пожалуйста, поверь мне…       Ник посмотрел на Кепочку, и в ее глазах он увидел… надежду. Хрупкую, едва заметную, но надежду.