Тень прошлого

***

      — Боже, это место… словно лагерь из детства, полный беззаботности и тепла! — Сара, тронутая до глубины души, едва сдержала слезы, как и многие из нас. Мы застыли, очарованные красотой природы: кто-то ловил в объектив наши улыбки, кто-то колдовал над костром, создавая уют. Алек, быстро наполнив бокалы ликером, провозгласил тост:       — За этот чудесный сбор! Пусть наш отдых будет незабываемым! — дружный хор «Да!» взметнулся ввысь, и звон бокалов слился в единой радостной мелодии. Мой взгляд невольно скользнул к нему — к этим голубым глазам, в которых, как черти, плясали искры. Его взгляд по-прежнему вызывал во мне смятение, но на этот раз я не отступлю, не позволю себе спрятаться. Мальчишки, сбросив футболки, уже демонстрировали свои торсы — жара стояла невыносимая. Осушив бокал, я снова посмотрела на него. Белая футболка, идеально облегающая его сильное тело, лишь подчеркивала ледяную глубину его взгляда, делая его еще более притягательным и опасным, с какой-то дразнящей хитринкой.       — Ну что, кто первый купаться?       — Камень, ножницы, бумага? — предложение было принято единогласно. Девчонки, смеясь, побежали переодеваться в купальники, а мальчишки, словно неразумные школьники, пытались подсмотреть или подстроить какую-нибудь пакость.       — Мальчишки… — закатила глаза Сара.       — А ты чего не переодеваешься?       — Забыла купальник, — пожала я плечами, наблюдая, как Сара, кажется, надела свой самый сногсшибательный купальник — небесно-голубой, как и ее волосы.       — Эй, только не говори, что ты не будешь купаться!       — Конечно, буду, — я залпом выпила коктейль, который мы с Сэмом намешали для ребят.       — Просто в футболке.       — Что ж, тогда жду тебя! — подмигнула она. Девчонки, переодевшись, с визгом ринулись к мальчишкам, которые, сбросив штаны, уже готовы были первыми окунуться в прохладную воду. Я быстро скинула лифчик и шорты, натянула белую футболку и вышла к остальным. Их взгляды были странными, изучающими.       — Кажется, в нашей компании появилась монашка? — съязвил кто-то.       — Нет, просто кое-кто забыл купальник, — с лукавой улыбкой ответила Сара. Я была уверена, что она прекрасно поняла, что я «забыла» его нарочно.       — Ой, или просто стесняется…       — Чего ей стесняться? — вступилась Елена. — Вам бы только на грудь пялиться, а у нее она и так шикарная. — Я почувствовала, как его голубые глаза обжигают меня сначала холодом, а затем испепеляющим жаром.       — Да мы же мужики, нам нужны сиськи! — громогласно провозгласил Алек. — Ладно, погнали, кто первый? — Я перевела взгляд на Адама, который, хоть и втянулся в игру «камень, ножницы, бумага», все еще не решался снять футболку. Долго мы галдели, спорили, срывая глотки, решая, кому первому лететь в воду.       — Предлагаю Алека, — пожала я плечами. — Любишь на сиськи смотреть, люби и нагоняй получать. — Искренняя улыбка тронула мои губы. Сэм, не теряя ни секунды, подхватил Алека на руки. Джон и Арчи, не стесняясь, поддержали его, и вот они уже у самого края понтона, раскачивают Алека, словно маятник, а затем, с размаху, швыряют его в озеро. Алек отчаянно вопил, молил не быть первым, но судьба распорядилась иначе. В его крике слышался не только страх, но и какая-то детская обида, словно мир предал его, лишив права выбора.       — Что ж, следующие девчонки, — ухмыльнулся Арчи и, не церемонясь, схватил Сару на руки, бросаясь вместе с ней в воду с диким, оглушающим воплем. Девчонки, решив не испытывать судьбу, предпочли прыгнуть сами. Краем глаза я заметила, как Адам, словно освобождаясь от пут, сбрасывает футболку.       — Надеюсь, ты умеешь плавать, — прошептал Адам куда-то мне в ухо. От его дыхания по коже пробежали мурашки. В мгновение ока он сгреб меня в охапку и, не дав опомниться, бросился в озеро. Ледяная вода, словно ожог, облепила все тело. Адреналин ударил в голову, а когда Адам вынырнул передо мной, предстал во всем своем почти первозданном великолепии, я едва не лишилась дара речи. Идеальные кубики пресса, рельефные мышцы груди, а главное — змея, татуировка змеи, обвивающая все его тело. Лишь благодаря кристальной чистоте воды я могла разглядеть эту завораживающую картину. Да, от такого зрелища любая потеряет голову и кинется в омут страсти. Я почувствовала, как внутри меня зарождается волна возбуждения, а щеки предательски заливаются краской. Его взгляд, пристальный и пронзительный, не отрывался от меня. Я знала, что он видит все: как я его изучаю, как им любуюсь. Но сейчас было как-то все равно. Это тело — предел мечтаний любой девушки. Я вздрогнула, поймав его ухмылку и лукавый прищур глаз. От стыда я готова была провалиться сквозь землю. Не выдержав его взгляда, я нырнула под воду и поплыла к берегу, пока ребята продолжали резвиться, словно дети, не обремененные никакими заботами.       Позже мы пили, а парни колдовали над шашлыками. Мы же с девчонками купались, дурачились, беззаботно парили по озеру, словно лебеди, болтая о какой-то чепухе.       — Вот это, конечно, тело у Адама, — небрежно бросила Елена, грациозно рассекая воду, плавно поворачивая то вправо, то влево. В ее голосе слышалось неприкрытое восхищение, но в то же время и легкая зависть.       — О да, а Алиша даже не представляет, какой он еще в постели, — прощебетала Сара, и в голосе ее звенело кокетство.       — Ой, не начинай, — тут же отрезала я, стараясь скрыть волнение. — Но тело, согласна, хорошее.       — Просто хорошее? — Грэйс выгнула бровь, лукаво прищурившись. — Мне иногда кажется, Алишу вообще ничем не удивить.       — Возможно. Вы бы видели, как Джесс набросилась на нас, и как Алиша ее мигом осадила. Тогда, в туалете, я думала, она нам глаза выцарапает. В ту минуту я видела в ее глазах такую ярость, будто кто-то покусился на самое святое.       — Джесс всегда была сукой, это все знают. Просто завидует.       — А еще все знают, что Адам глаз с Алишы не сводит, — захихикали они. Меня передёрнуло. Опять начинается…       — Да они как голубки, только вот все никак не слетятся, — с тоской вздохнула Грэйс. Мы подплыли к понтону, где стояли стаканчики с алкоголем. Сделав по глотку, девчонки потянули меня под понтон, в тень. — Ну же, Алиша, скажи, что вы продвинулись хоть на шаг! — Сара смотрела на меня с надеждой, и моя бровь взлетела вверх.       — Нет, — выдохнула я, чувствуя, как внутри разливается горечь. Сара и девочки разочарованно простонали.       — Тебе не стоит упускать такого, — промурлыкала Сара, прищурившись.       — Такого эгоистичного? Агрессивного? И самовлюбленного парня, как он? — огрызнулась я, и в голосе прозвучала боль, которую я так отчаянно пыталась скрыть.       — Да ладно тебе, Алиша, — успокаивающе произнесла Грэйс. — Молодость одна, и какая разница, кто будет в твоей постели? Попробовать стоит все. — Если бы только девочки знали, что я уже попробовала в этой жизни… Точнее, не я, меня заставляли. Такого и врагу не пожелаешь. Тяжелый вздох вырвался из моей груди.       — Допустим, он мне нравится. Но это не значит, что он агрессивный идиот, которому плевать на мои «нет», — выпалила я, выныривая из-под понтона ровно в тот момент, когда оттуда показалась голова Арчи. Он звал нас на готовый шашлык. И мы пошли есть. Ведь после хорошего купания нужно плотно покушать, чтобы заглушить тоску, что грызла изнутри.       Когда мы с мамой стали кочевать из города в город, я возвела вокруг сердца крепость, чтобы ни один луч дружбы не пробился сквозь каменные стены. Расставания — эта пытка, слезы — горький яд, а душевная боль… она казалась вечной, особенно в первый раз. Но со временем, с каждым новым переездом, я черствела, словно осенний лист, готовый рассыпаться в прах от малейшего прикосновения. И вот, я снова стою на краю пропасти, как и три года назад. Тогда я поклялась, что больше никогда не позволю себе привязаться к кому-либо, чтобы не чувствовать эту грызущую изнутри боль, когда остаешься один — без друзей, без поддержки, без всего. Мое сердце превращалось в ледышку, а душа сжималась от тоски. Но, вопреки всему, я снова позволила дружбе расцвести, и теперь меня охватывает леденящий страх потерять это хрупкое счастье, потерять все то, что есть сейчас: эти фотографии у воды и костра, кучу сплетен и разговоров ни о чем, но таких важных для меня. Сара… она увидела во мне что-то, что заставило ее захотеть стать моей подругой, несмотря на мою закрытость и недоверие. Она всего на год старше меня, но кажется, что она еще не столкнулась с жестокостью этого мира. И это прекрасно… прекрасно, что она не знает горя и окружена любовью и поддержкой. Зависть… это чувство, которое отравляет душу, но зависть бывает разной — светлой и темной. Я завидую ей белой завистью, с робкой надеждой, что все будет хорошо. Каждую ночь, перед сном, я молюсь, чтобы монстры в моем шкафу остались взаперти, чтобы тот кошмар, который преследовал меня все эти годы, не вернулся и не разрушил эти драгоценные моменты. Снова. Я смотрю на ребят, которые, запрокинув головы, горланят песни, их голоса разносятся по округе, пугая стаи птиц. А их улыбки… смех… как же невыносимо больно будет с этим расставаться.       Я ухожу к понтону, погружаясь в прохладную воду. Солнце почти скрылось за горизонтом, и этот момент кажется самым прекрасным за весь день. Последние лучи, словно прощаясь, пробиваются сквозь могучие ветви деревьев, которые, казалось, вот-вот закроют собой светило. Я ныряю с понтона в воду, чтобы остудить голову, ведь алкоголь в жару действует мгновенно. Слышу всплеск воды, но не обращаю внимания — наверное, Сара или кто-то еще решил присоединиться. Я плыву по озеру вглубь, туда, где вода кажется особенно холодной. Я любила плавать в детстве… так беззаботно, без страха. Чувствую, как кто-то слегка тянет меня за ногу, но, несмотря на мимолетный испуг, стараюсь сохранять спокойствие. Адам выныривает в метре от меня.       — Лисичка загрустила? — спрашивает он.       — С чего ты взял? — Я медленно плыву к центру озера, где вода еще прохладнее. — Просто алкоголь ударил в голову, решила освежиться.       — Ну, в любом случае, там еще минимум бутылка водки, так что от опьянения тебе не уйти, — Адам подплывает ближе, и вода, словно повинуясь ему, легко кружит меня, словно принцессу на балу. Мы делаем еще оборот и останавливаемся, когда его руки ложатся на мою талию, и он оказывается слишком близко… на опасном расстоянии.       — Ты снова пытаешься подкатить ко мне? — с упреком говорю я.       — Подкатить? Кажется, это ты сегодня днем не сводила глаз с моего тела.       — Как будто ты не пялишься и не прожигаешь меня взглядом целый день, — парирую я. — Все честно, не так ли?       — Не честно, лисенок, — он прижимает меня еще ближе, настолько, насколько позволяет вода. — Потому что твои соски торчат, а я не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, видел эту картину.              Холод пробирает до костей, но это не от леденящей воды, а от его присутствия. «Не из-за возбуждения, как ты подумал,» — мысленно огрызаюсь я и ныряю, ускользая из его цепких объятий. Он явно не ожидал такой прыти. Вода дарит мне спасительную ловкость. Адам, прищурившись, погружается следом, наблюдая, как я уплываю. Кувырок, отталкивание от дна — и я уже дальше. Но он не всплывает. Минута, две… лишь тень мелькает подо мной, а затем — захват. Он выныривает, хватает за ноги, заставляя обвить его талию. Страх падения, нелепый здесь, в воде, заставляет меня крепче обхватить его мускулистые плечи. Вода обжигает холодом, но его тело пылает жаром. Боже, эти руки, эти плечи… Под толстовкой они казались не такими огромными. Змея, вытатуированная на его плече, будто прожигает меня взглядом, предостерегая: «Не лезь к хищнику.» И она права. В этот раз я не пытаюсь вырваться, чувствуя его крепкую хватку, не оставляющую мне ни единого шанса.       — Что ты хочешь от меня, Адам? — шепчу я тихо. Его взгляд пожирает меня, словно голодный лев, истосковавшийся по добыче.       — Чтобы ты была моей, — выдыхает он на одном дыхании. Громкий всплеск отвлекает нас. Ребята снова резвятся, прыгая в воду, устраивая акробатические этюды.       — Нам стоит вернуться.       — А если мы не вернёмся? — Его пальцы касаются моего обнаженного плеча, обжигая, и он оставляет там поцелуй.       — Никаких «если», — обрываю я резко. — Если ты думаешь, что я буду твоей, то ты ошибаешься.       — Почему ты так уверена? — ухмыляется он. — Или Джон лучше? Или Сэм? Кто из них тебе больше нравится? — Его имя так и вертится на языке, готовое сорваться, выдав мою тайну: он нравится мне больше всех.       — Никто, — лгу я.       — Какая наглая ложь, — улыбается Адам. — Ты совсем не умеешь лгать.       — Кажется, ты ошибаешься.       — Нет, не ошибаюсь, — игриво говорит он, опуская меня в воду чуть ниже. Мурашки бегут по коже от вечерней прохлады. — Или ты просто стесняешься? — Он облизывает губы, словно прощупывая мою душу, заглядывая в самые потаенные уголки. — Нет, ты просто боишься, — выпаливает он, приближаясь вплотную к моим губам. — Боишься признаться даже самой себе, что я тебе нравлюсь. — Его дыхание дурманит, и в этот момент я готова плюнуть на все и забыться.       — Голубки! Вылезайте! А то замёрзнете! — раздается крик Джона, и все тут же шикают на него, словно он нашкодил.       — Все и так знают, что ты уже моя, Алиша.       — Нет, — шепчу я, словно выдыхаю последний вздох, но не могу заставить голос звучать громче.       — Можешь отрицать сколько угодно, Алиша, — он касается края моей футболки, его пальцы медленно ползут вверх, вызывая дрожь.       — Руки убери, — обжигаю его взглядом. — Твои сладкие речи на меня не действуют. — Он усмехается, отступает, и мы вместе плывем к берегу. Выжимаю мокрые пряди, чувствуя, как пронизывающий холод сковывает кожу. Кажется, костер — единственное спасение. Шагаю к машине за сухой одеждой, тело пронзают мурашки, болью отзываясь под кожей. И вдруг — тепло. Чьи-то объятия окутывают меня, и я чувствую жар, исходящий от Адама.       — Я же просил, не выставляй напоказ свои соски, — шепчет он мне на ухо, с какой-то собственнической нежностью.       — Я не виновата, холодно же, — шиплю в ответ.       — Виновата. Виновата будешь потом во всех моих грехах. Я выколю глаза каждому, кто посмеет на тебя так смотреть. — В его голосе слышится неприкрытая злость, ревность, от которой по спине пробегают мурашки. Нужно добавить еще один пункт в его характеристику: ревнивый, чертовски ревнивый собственник.       — Даже Арчи?       — Даже ему, — рычит он, укутывая меня в огромное, бархатное полотенце. Оно теплое, мягкое, почти достает до щиколоток.       — Спасибо, — тихо произношу я, прячась в его тепле, и иду к машине, чтобы переодеться. Натянув лифчик, сухую футболку и штаны, возвращаюсь к ребятам. Адам уже сидит в футболке, скрывая почти все свои достоинства, и татуировку змеи. В груди поднимается волна разочарования. Рано или поздно это должно было закончиться, чего я ожидала?       — Сыграем?       — Неееет! — тут же взвыли все, вспоминая прошлую игру.       — Как насчет пинг-понга? — достаю небольшой шарик, и все удивленно смотрят на меня.       — Все же знают эту игру? Посмотрим, кто сумеет набрать больше очков и не спиться. — Ребята оживляются, и мы делимся на команды. Я и Сара против Арчи и Адама, Джон и Грэйс против Сэма и Елены. Алек остался без пары, но мы назначили его главным судьей и секундантом, чему он был несказанно рад.       Установив все необходимое и распределившись по парам, мы начали игру. Команда Джона сразу же проиграла Сэму. Что не удивительно, ведь Сэм всегда отличался своей точностью. Не зря я бармен, ведь для нас точность — это все. Поэтому в своей победе я не сомневаюсь.       — Готовьтесь к поражению, — ухмыляется Арчи.       — Решаем, кто первый? Камень, ножницы, бумага! — Сара выигрывает, и мы кидаем первыми. Прицелившись в стаканчик, я без труда попадаю в него.       — Одно очко команде прекрасных дам! — Алек явно вошел во вкус, горланя на весь лес, словно мы играем в «миллионера».       — Даю первый бросок тебе, — Арчи кидает мяч Адаму, и тот легко ловит его, не отрывая от меня взгляда.       — Я не играю на интерес, — улыбается Адам. — Проигравшие исполняют желание. — Он бросает вызов, и я не могу его не принять. Алкоголь в моей крови требует азарта. Хотя мозг отчаянно кричит, умоляет остановиться. Чувствую, что совершаю ошибку. Роковую ошибку в своей жизни.       — Уговор! — кричит Сара.       — Решено! — вердикт секунданта, и мячик, словно повинуясь судьбе, ныряет в стакан. Осушаю залпом, горечь плещется внутри, но это лишь эхо поражения. Сара бросает следом, промах. Мой ход — и снова в цель. Адам принимает удар, выпивая полный стакан, даже не дрогнув. Как он это делает? Ни тени отвращения, будто пьёт родниковую воду, а не обжигающий душу виски. Арчи бросает — и снова попадание.       — Давай же, Сара! — шепчу, но она снова мажет. Чёртов мозг, зачем я согласилась на эту авантюру! Надо было звать Сэма. С ним у нас был бы стопроцентный шанс. Все вокруг с любопытством наблюдали за нашей дуэлью. Кто-то болел за Адама и Арчи, кто-то — за нас. И пусть мы проигрывали, я отчаянно целилась в стаканы, надеясь хоть немного опьянить противников. Но тщетно. Мы проиграли. Из пятнадцати бросков у Сары всего два попадания. Я же почти опустошила их запасы, но даже это не принесло удовлетворения. Разочарованный вздох сорвался с губ.       — И какое ваше желание? — выпалила Сара, слегка покачиваясь.       — Узнаете позже, — хмыкнул Адам, подкуривая сигарету от костра. Довольные игрой и выпивкой, мы устроились вокруг костра, тихо напевая старые мелодии…       Круг людей медленно, но верно редел. Первым ушёл Джон, всё ещё бросая на меня печальные взгляды. За весь вечер мы не обменялись ни словом, а я ведь хотела извиниться за игнор в телефоне. Я чувствовала, что нравлюсь ему, но сама не испытывала ничего похожего. Он не был мне неприятен, просто… не моё. К Адаму меня тянуло необъяснимой силой, а к Джону — пустота. Грэйс уснула, не выдержав наших песнопений. Сэм и Елена ушли следом, около двух часов ночи. Сара уже клевала носом у меня на плече. А я всё смотрела и смотрела на Адама, сидящего напротив. Нас разделял лишь огромный костёр, чьи языки пламени танцевали в ночи.       — Пойду уложу её спать, — Арчи помог Саре подняться, и она повисла у него на плече.       — Алиша, не переусердствуй, — подмигнула она, уходя с Арчи в нашу палатку.       — И ты тоже, — бросила я ей в ответ, хотя сомневалась, что она сейчас на что-то способна. Разве что в мечтах…       — Тоже пойду, — Алек покинул нас, подмигнув и скрывшись в темноте. Да чтоб вас всех ёжики покусали, слабаки! Я сделала глоток. Адам смотрел на меня сквозь пляшущие языки пламени. Идеальное сочетание — холодный взгляд, словно айсберг, и жар костра. Меня передёрнуло от порыва ветра.       — Я могу согреть, — улыбнулся Адам, и в уголках его глаз заиграли лукавые искорки.       — Я не замерзла, — отрезала я, залпом допивая водку с соком. Внутри все кипело, но я упорно делала вид, что равнодушна.       — Мурашки говорят об обратном, — усмехнулся он. Его проницательность обжигала, он видел меня насквозь, замечая каждую мелочь, каждое дрожание ресниц. Адам поднялся и, как хищник, неотвратимо двинулся ко мне.       — Пойдем, — он осушил виски и вперил в меня свой пронзительный взгляд.       — Я еще не хочу спать, — пробормотала я, пытаясь оттянуть неизбежное.       — Никто и не предлагает спать, — пожал он плечами. — Или ты хочешь, чтобы я заставил тебя пойти?       — Я все равно иду в палатку к Саре. Какая разница, когда?       — Ты проиграла желание, — напомнил Адам, и в голосе его прозвучала сталь. — Желание загадано. Сегодня ты будешь в моей палатке. — Внутри все вспыхнуло яростью. Я ведь знала, чувствовала, что его желание обернется для меня мучением. Он упивался моим смятением, как сытый кот, довольно облизываясь. Значит, так?       — Тогда пойдем спать, — сухо бросила я, направляясь к его палатке, допивая остатки выпивки. Палатка оказалась на удивление просторной, легко вместила бы четверых. Мягкое свечение костра и подвешенный под потолком фонарь рассеивали ночной мрак. Адам застегнул молнию, предварительно сбросив футболку. Он нарочно? Предо мной вновь предстало его безупречное тело, и я невольно задумалась: сколько девушек видели его таким? Сколько касались татуировки змеи, извивающейся по его сильным плечам? Какая теперь разница? Главное, что сейчас я могла коснуться их. Его взгляд скользнул по моей одежде, вызывая странный дискомфорт и непривычное смущение. Сердце бешено колотилось, и я изо всех сил пыталась унять его безумный ритм. Ладони вспотели, и в палатке словно стало невыносимо жарко. Особенно, когда он начал медленно приближаться.       — Даже не думай, — прошептала я, поднимая взгляд на его глаза. Холод пробежал по спине, достигая груди. В его взгляде читался голод, дикий, неутолимый голод хищника.       Не успела я подумать о побеге, как резко вскочила с места, но он не дал мне и шанса. В мгновение ока я оказалась повалена на мягкий спальник, сбитая с толку его стремительностью. Ярость вспыхнула внутри, когда я угрюмо взглянула на него.       — Попробуешь еще раз? — ухмыльнулся он, играя со мной, словно с беззащитным зайцем. — Думала сбежать?       Мой взгляд был полон презрения, но вокруг не было ничего, чем я могла бы воспользоваться. В памяти всплыл прием из «Бойцовского клуба» — щиколотки, их слабое место. Если он думает, что я сдамся без боя, то глубоко ошибается. Мы долго смотрели друг другу в глаза, пока я отчаянно пыталась придумать план, но мой мозг отказывался работать под этим пристальным, прожигающим взглядом. Резкий удар по щиколотке заставил его нахмуриться. Боль пронзила меня сильнее, чем его, это было очевидно, но даже так он немного отступил. Не теряя ни секунды, я вскочила на ноги, полная решимости.       — Хорошо, — улыбнулся Адам, но в его улыбке не было и тени доброты. Я грубо набросилась на него, ударив локтем в грудь.       — Нет, — сказал он, останавливая меня одной рукой. — В этот раз не прокатит.       — Уверен? — Я попыталась ударить другим локтем в плечо или ключицу, но он уверенно уклонился, и я промахнулась.       — Уверен, — бросил он, теперь находясь дальше от выхода. Мне было плевать на его желания. Я вытащу Арчи за ноги из этой палатки и пойду спокойно спать. Я отступила назад, пытаясь уйти.       — Э нет, не уйдешь, — он стремительно подошел и схватил меня за руку, вывернув ее немного назад. Не больно, но неприятный дискомфорт заставил меня поморщиться. — Что теперь, лисичка?       Я попыталась ударить его в бок другой рукой, но он просто швырнул меня обратно на мягкое место. Снова неудача.       — Будем хвастаться боевыми приемами или все-таки займемся более приятными делами? — Я бросила на него злобный взгляд и фыркнула, словно бык, увидевший красную тряпку.       — Иди к черту, Адам, — выпалила я, поднимаясь на ноги. Он одарил меня кровожадной усмешкой, обнажив свои клыки. Сердце глухо стучало в горле. Только сейчас до меня дошло, что он просто выматывает меня, словно антилопу перед прыжком. Боже, да он и правда — чертов хищник.