Вдруг это их последний разговор

— Держись, держись! Голос Му Цинфана дрожал, но руки оставались твёрдыми, даже когда кровь пропитывала его белоснежные рукава. Лю Цингэ лежал на медицинском ложе, его лицо было бледным, а дыхание тяжелым и прерывистым. Глубокая рана на боку всё ещё сочилась кровью, несмотря на все усилия врачей. — Нужно… зашить… — пробормотал Лю Цингэ, пытаясь улыбнуться, но лишь закашлялся, отчего на его губах выступила алая пена. Му Цинфан стиснул зубы. — Хватит говорить, идиот! В комнате пахло травами, потом и кровью. Ученики пика Цяньцао метались, разнося бинты и зелья. Они привыкли к раненым, но в этот раз было хуже. Лю Цингэ не должен был прийти в себя после такой кровопотери, а он всё равно упрямо пытался шутить. — Если ты сейчас умрёшь, то даже мой врачебный гений тебя не спасёт! — Не умру, — хрипло ответил Лю Цингэ, его веки дрогнули, но он всё же открыл глаза. — Обещал же кое-кому… Му Цинфан не успел спросить, кому именно, потому что дверь с грохотом распахнулась. ... Шэнь Цзю стоял в дверном проёме, его плечи дрожали, а взгляд был полон ужаса. Он видел Лю Цингэ раненным много раз, но не так. Никогда не так. — Ты… — голос его сорвался. Му Цинфан выдохнул и жестом приказал ученикам выйти. — Я сделал всё, что мог, — тихо сказал он, вытирая ладони о промокший от крови халат. — Теперь только отдых. Шэнь Цзю кивнул, не сводя взгляда с Лю Цингэ. Когда дверь за Му Цинфаном закрылась, в комнате остались только они двое. Лю Цингэ слабо улыбнулся. — Ты пришёл… — Молчи! — воскликнул Шэнь Цзю, его голос дрожал. — Просто… просто молчи… Он шагнул ближе и резко сел рядом, сжимая кулаки. — Ты ведь… сказал, что вернёшься целым… — шёпотом добавил он. Лю Цингэ закрыл глаза. — Прости. — Прости? — Шэнь Цзю рассмеялся — коротко, с истеричной ноткой. — Ты всегда так. Бросаешься вперёд, геройствуешь… Думаешь, что тебе ничего не будет! А если бы ты умер? Если бы… Он замолк, резко сжав зубы, и провёл дрожащими пальцами по лицу. Лю Цингэ с трудом поднял руку и несмело коснулся его пальцев. — Тогда бы я нарушил обещание, — прошептал он. Шэнь Цзю не отпрянул. — Какое ещё обещание?.. — Я обещал тебе… не оставлять тебя одного. Слёзы, которые Шэнь Цзю сдерживал, выступили на глазах. Он зажмурился, проклиная свою слабость, но пальцы сжали руку Лю Цингэ, цепляясь за него, словно за последний оплот стабильности в этом хаосе. — Дурак, — прошептал он. — Ненавижу тебя… — Знаю… — Лю Цингэ слабо улыбнулся. — Но всё равно не оставлю. И тогда Шэнь Цзю, больше не выдержав, уткнулся лицом в его ладонь и разрыдался.