вся его нежность принадлежит мне.

толчок. пыльная стена. запястья крепко сжаты в сильных руках и подняты над головой. ухмылка. в переулке темно, но паники нет и не будет. Фёдор слишком хорошо знает, кто этот наглый человек. чужое колено тут же оказывается меж его бёдер. Достоевский облизывает губы, усмехается и говорит негромко: – тебя что, нормально здороваться не учили, Осаму? Дазай самодовольно улыбается, не оставляя расстояния между их телами, слегка наклоняется, прижимается лбом к его лбу, заглядывая в глаза. – это слишком скучно, тебе не кажется? а я ненавижу, когда скучно. он так близко, что Фёдор чувствует его запах. пряный аромат. горячее дыхание Дазая, его колено прямо у него между ног. ему ужасно хочется потереться об него, но он старается оставаться спокойным. – собираешься развлекаться за мой счёт? – а ты против? – Осаму касается его щеки свободной рукой, сразу же опускает её ниже, к груди, а затем к рёбрам. – не думаю. признайся, скучал по мне? пальцы его обжигают даже сквозь одежду. прикосновения разжигают огонь в теле. брюнет прикусывает нижнюю губу. – я чертовски по тебе скучал, – выдыхает он. – какой ты у меня молодец, – Осаму не собирается медлить, в конце концов, с Фёдором он всегда был искренен. он без промедления целует в губы, запускает руку под его верхнюю одежду, собственнически касаясь горячей кожи живота. Достоевский чуть выгибается, издавая тихий стон. он не может вспомнить, когда в последний раз был так близко к Осаму. прошло два месяца, а может, и больше. и он уже начал забывать эти руки. а теперь они повсюду. у него едва ли есть возможность сохранить самообладание. шатен улыбается в поцелуй, не давая мужчине нормально дышать, его рука скользит ниже, от живота к пояснице, и крепко сжимает ягодицу. он не позволяет ему отстраниться, как будто вкладывает в этот поцелуй больше смысла, чем может показаться на первый взгляд. – Осаму... – Достоевский зовёт в перерывах между поцелуями. ноги дрожат. руки Дазая сводят с ума. Фёдор тоже хочет прикоснуться к нему, но этот упрямец не желает отпускать его запястья. дрожь пробегает по спине, волна приятного жара разливается по телу. ему нужно больше. – скажи это ещё раз. скажи, что скучал по мне, – требует Дазай, спускаясь от губ к подбородку. Фёдор тихо стонет, закрыв глаза. становится всё труднее думать. труднее дышать. сопротивляться мужчине перед ним невозможно. – я скучал по тебе. так сильно скучал... Дазай едва заметно кивает. тяжело дышит после поцелуя, но его тело заметно расслабляется. зверь внутри постепенно успокаивается. зверь, который во время разлуки грезил лишь о мужчине напротив. улыбка украшает губы. язык мажет по кадыку, и через секунду в это же место вонзаются зубы, оставляя свой след. Достоевский зажмуривается, запрокидывая голову и обнажая шею. терпит. хочет больше чувствовать. он пытается податься навстречу, но руки Дазая на его собственных заставляют оставить попытки. – ты слишком давишь, Осаму. – могу ещё больше, – отвечают ему с усмешкой, на секунду крепче сжимая свои пальцы вокруг тонких запястий. – но не хочу, – после он медленно разжимает пальцы и отпускает его руки. – тебе повезло. – о, как ты великодушен, – Достоевский закатывает глаза, потирая покрасневшую кожу, а после кладёт ладони на родные плечи, притягивая ближе и обнимая. не колеблясь ни секунды, они снова сливаются в поцелуе, сплетаясь языками. на этот раз он получается более спокойным и даже нежным, с оттенком горечи от пережитого расставания. Дазай оглаживает его щёку, снова прижимаясь лбом к его лбу и слегка улыбаясь. – я тоже скучал по тебе, крысёныш.