Время забытых судеб

Часть I. Тени за спиной

      Я спала. В тишине ночи, окутанная теплотой одеяла, я не могла даже представить, что проснусь в такой кошмарной реальности. Всё казалось таким спокойным, уютным, невыразимо далёким от того, что произошло в следующую секунду.       — Селена! Проснись!       Эван. Он был рядом, и его голос вырвал меня из сна, заставив сердце ёкнуть. Я приоткрыла глаза, чувствуя, как он трясёт меня за плечо, его руки холодные, как лёд.       — Эван? Что… что случилось? — мои слова прозвучали как слабые, растерянные шепоты. Я пыталась понять, что происходит. Страх в его глазах заставил меня замереть. Он выглядел... не как мой брат. Не как тот, кто всегда знал, что делать. Что-то было не так.       — Мы должны бежать! Магглы подожгли дом! Всё горит! Беги, Селена! — его голос стал громким, но нервным, как крик утопающего. Я почувствовала, как мои руки начинают дрожать. Дом горел.       Я вскочила, не понимая, что происходит. Дым заполнил комнату, невыносимо жгучий, заставляя кашлять до боли в горле. Моя голова ещё была затуманена сном, но я не могла не заметить, как стены, пол, воздух становились всё горячее.       — Селена, беги! — Эван схватил меня за руку, его пальцы крепкие, но холодные, как будто он пытался удержать меня от того, чтобы я исчезла в огне.       Я не осознавала, что происходит, но двигалась вместе с ним. Где-то рядом был Эльдрик, наш домовой эльф, его глаза полны страха. Он молча двигался с нами, быстро, как если бы сам не знал, куда идти, но знал, что нужно бежать.       — Мы не успеем! — его голос звучал хрипло, и он, словно помешанный, продолжал двигать нас вперёд. — Нужно быстро! В другую часть!       Эван и Эльдрик вели меня, а я едва успевала за ними, пытаясь понять, что произошло. Мы оказались у двери, но там — люди. Магглы. Охотники. Всё, что я слышала — это их шаги и голоса, полные злости, полные жажды. И вдруг всё стало ясным. Нас нашли. Мы не успеем.       — Сюда! — Эльдрик резко дёрнул нас в другую сторону, но там тоже были люди. И они слишком близко. Бежать больше некуда. Мы загнали себя в угол.       — Прыгайте! — Эльдрик закричал, и его голос был почти безумным. — Прыгайте через окно, быстро!       Эван взял статуэтку, разбил окно, и толкнул меня туда. И в этот момент я замерла. Мрак. Не понимала, что делать. Мне не хотелось прыгать. Мне хотелось держаться за его руку. Я посмотрела на Эвана, и его лицо было жестким, решительным. И я почувствовала, как он подтолкнул меня.       — Селена, прыгай! — его голос прорезал тьму.       И я прыгнула.       Момент пустоты, момент, когда мир вокруг меня стал чужим, диким. Я приземлилась на землю, даже боль не могла отрезвить меня. Это было как падение в бездну, где нет верха и низа, только страх и темнота. Я огляделась. Нет. Нет его рядом. Нет Эвана.       Я метнула свой взгляд наверх, где был он, мой брат. Но я услышала только крики и на подсознании я поняла. Мой брат не спрыгнет. Эльдрик не спрыгнет. Они не были со мной. Я одна, я одна жива, они умрут. И в этот момент меня охватил ужас. Мне нужно было их спасти. Мне нужно было найти их.       — Эван! Эльдрик! — крикнула я. Я бросилась в сторону дома, но вдруг услышала что-то. Шум. Люди. Их шаги были всё ближе. И я поняла: я должна бежать. Если я остановлюсь — они поймают и меня.       Я начала ползти, все что я могла чувствовать в данный момент это дикий страх, а потом, вскочила и побежала. Лес. Я помнила только лес. И крики. Тёмные, иссушённые звуки, которые не могли быть реальными. Я падала. Падала снова и снова, пока не почувствовала, как мои ноги запутались в корнях. Мои слёзы были горячими, как огонь, что сжёг мой дом. Слёзы катились по щекам, смешиваясь с грязью, и я не могла остановиться. Мой брат. Эльдрик. Они не смогли уйти. Они не смогли...       Я никого не спасла, а спасли только меня...       Я проснулась, словно вырванная из кошмара, и сердце сдавило грудью, как будто я осталась там, в том огне, среди руин. Горячие дыхания, стоны… всё это не исчезало, оно просто переползало в мой настоящий мир, как тень, которой не было места.       Мгновенно я осознала, что всё это — сон. Проклятый сон. Но его остатки всё равно плотно обвивали сознание, не давая мне встать и взять себя в руки.       — Чёрт... — пробормотала я, глянув на часы.       Мои руки машинально поправили растрёпанные локоны. Косы, заплетённые на ночь, давно рассыпались, и теперь волосы падали мягкими волнами. Спасением стала палочка, которую я нащупала под подушкой. После того как я получила свою первую палочку я уже не представляла безопасный сон без неё, возможно подсознательно считала, что она может спасти меня от чего угодно, даже когда нахожусь в самом безопасном месте на земле.       — Акассо, — тихо произнесла я, и непослушные пряди моментально подчинились, блеснув в свете зелёных факелов.       Спешно одевшись я натянула мантию, сумка валялась на полу. Я поднялась и сделала несколько шагов по комнате, словно надеясь, что с каждым шагом я буду отдаляться от этого сна, от этого безумия, которое не отпускает.       Спустившись в гостиную, я на мгновение остановилась, обводя взглядом пустую комнату, я явно опаздывала. Серебристо-зелёные стены, змеиные узоры, мерцание воды за зачарованными окнами — всё это обычно успокаивало, но сегодня казалось чужим. Дверь на выход из гостинной отворилась почти бесшумно, и в освещённом коридоре меня встретила Элис.       — Доброе утро, — сухо заметила подруга, скрестив руки на груди.       Её светло-русые волосы были собраны в аккуратный пучок, а глаза выражали одновременно и лёгкое раздражение, и какое-то снисхождение.       — Ну наконец-то, — продолжила она. — Снова ты проспала? Амбридж явно не оценит твоего опоздания.       Я фыркнула, закрывая за собой дверь.       — Даже не начинай, Элис. Это всё из-за вчерашней речи Амбридж. Ты слышала эту чушь?       Я решила окончательно отвлечься от кошмарного сна, разговором о том, что мне не давало уснуть пол ночи. Элис усмехнулась, сверкая жемчужными зубами.       — Вчерашняя речь Амбридж? Вот прям настолько тебя потрясла?       — Ещё бы, — раздражённо ответила я, поправляя мантию. — «Прогресс ради прогресса поощрять не следует»? Да кто она вообще такая, чтобы судить о прогрессе? Если они и дальше будут удерживать нас на месте, мы станем похожи на... ну не знаю, на магловские музеи.       Элис вздохнула, поправляя сумку на плече.       — Ты слишком переживаешь. Амбридж — это просто голос Министерства. Они всегда говорили, что старое проверено временем, а новое опасно. Всё это их политика.       Я остановилась, мой взгляд стал холодным и пронзительным.       — И что, значит, мы должны просто смириться? Смотреть, как они рушат всё вокруг? Почему нас должны учить только тому, что они хотят?       Элис пожала плечами.       — Ты права, конечно. Но не забывай, что она — не причина. Она лишь симптом. Министерство боится перемен. Они всегда боялись.       На мгновение я задумалась. В моей голове всплыли слова Амбридж, но теперь они переплелись с обрывками воспоминаний о моей семье. Их вечные наставления: «Будь достойной», «Соблюдай традиции», «Не нарушай порядок».       — Это глупо, — тихо проговорила я. — Как можно бояться того, что неизбежно?       Элис уловила в моем голосе нотку ярости и слегка улыбнулась.       — А ты всегда была упрямой. Может, это не так уж и плохо. Кто знает, в каком Хогвартсе мы бы оказались, если бы все были такими, как ты?       Я лишь кивнула и снова зашагала вперед. Но мысль о том, как сильно мир вокруг зависит от старых цепей, уже поселилась в моей голове.       Наши шаги замедлились, когда мы подошли к двери класса. Элис заметно нервничала, но мы успели как раз к началу занятия.       Когда мы вошли, Амбридж уже стояла за своим столом, её холодная улыбка сразу же заполнила пространство, делая его напряжённым и тяжёлым. На ней была надета пушистая розовая кофточка, а макушку увенчивал черный бархатный бант. Всё вместе это напоминало мне какую-то странную магическую тварь. Я едва сдержала улыбку, представляя, как это могло бы выглядеть в каком-то магическом лесу, где такие создания пугают всякого, кто осмелится взглянуть в их сторону.       Села на своё место, и мои мысли начали метаться между вчерашними событиями и тем, что происходило сейчас.       Я достала книгу, которую купила в Косом переулке перед началом учебного года. "Защита от Тёмных искусств. Возвращение к основополагающим принципам". Только сейчас я поняла, что ни разу не прочитала название, когда брала её с прилавка. Эту книгу невозможно было назвать чем-то вдохновляющим. Я чувствовала, что что-то не так. Что-то совершенно не совпадало с тем, что я ожидала от курса по защите.       Вдруг Амбридж, заметив мою нерешительность, начала говорить с холодной уверенной интонацией:       — Отмечу для начала, что до сих пор ваше обучение этому предмету было довольно-таки отрывочным и фрагментарным. Не правда ли? — сказала она, повернувшись к классу. — Постоянно менялись учителя, и не все они считали нужным следовать какой-либо одобренной Министерством программе. Результатом, к сожалению, явилось то, что вы находитесь гораздо ниже уровня, которого мы вправе ожидать от вас в год, предшествующий сдаче СОВ.       Я поняла, что эта речь ни к чему хорошему не приведет.       Амбридж продолжила:       — Вам, однако, приятно будет узнать, что эти недостатки мы теперь исправим. В нынешнем учебном году вы будете изучать защитную магию по тщательно составленной, теоретически выверенной, одобренной Министерством программе.       Теория. Я почувствовала, как моя кровь начинает кипеть. Теория — это то, что я ненавидела. Я всегда считала, что настоящий маг должен иметь возможность действовать, а не просто сидеть за столом и запоминать заученные слова. Это было совершенно не в моих принципах — заниматься теорией, когда мне хотелось практики, когда я чувствовала, как в груди пульсирует желание творить заклинания, а не слушать долгие нудные лекции.       Амбридж заставила всех открыть свои книги, и я с раздражением начала читать текст. Всё это было пустой тратой времени. Это не имело никакого смысла. Я пыталась сосредоточиться, но слова «основополагающие принципы» вызывали у меня внутреннюю оторопь. Это всё не было для меня.       И тут я заметила, как Гермиона Грейнджер подняла руку. Я внутренне поморщилась — мне всегда было сложно относиться к магглорождённой, которая, казалось, не осознавала, насколько она чужда этому миру. Но сейчас её слова казались мне... правильными.       — Мне неясны цели вашего курса, — сказала Грейнджер, не стесняясь, — всё это выглядит как очередная теоретическая чепуха, в которой ничего не говорится о реальной защите от тёмных искусств.       Профессор Амбридж вскинула брови и посмотрела на Грейнджер с явным недовольством.       — Ваше имя, будьте добры, — проговорила она через зубы.       — Гермиона Грейнджер, — сказала она уверенно.       — Видите ли, мисс Грейнджер, цели курса, как мне кажется, должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно. Возможно, вы могли бы стать более вдумчивыми, если бы уделяли больше внимания теории. И если вы так обеспокоены защитой... возможно, вы могли бы найти применение вашим амбициям в другом месте. Вне Хогвартса. Я уверена, что Министерство будет благодарно за такую инициативу.       Гермиона, наконец, опустила руку, не скрывая своего недовольства и не желая больше спорить.       Я взглянула на Грейнджер и тихо вздохнула. Честно говоря, я её не выносила. Презрение было почти физическим, но я постаралась не выдать его.       Амбридж, по-прежнему натянутой улыбкой, повернулась к Грейнджер, будто оценивая её дерзость. Кажется, даже она не могла скрыть своего удивления от нахальной самоуверенности этой девчонки, которая, несмотря на всю свою «необыкновенную» природу, не имела ни малейшего представления о том, что значит принадлежать к чему-то большему, чем просто «доступ к магии».       Грейнджер… Вряд ли она когда-нибудь поймёт, что значит быть частью чего-то истинного. Хотя бы потому, что её происхождение этого не предполагает.       — Практическое применение заклинаний не входит в задачи этого курса, мисс Грейнджер, — продолжила она своим сладким, но ядовитым голосом. — Ведь мы с вами находимся в безопасной, контролируемой среде. Угрозы вам здесь не грозят. Или вы, возможно, предполагаете, что нападение произойдёт прямо в этой комнате?       Класс слегка зашумел. Кто-то подавил смешок, кто-то переглянулся, нервничая. Даже слизеринцы, обычно так поддерживающие авторитет, смотрели на Амбридж с недоумением. Я почувствовала прилив злости, но продолжала хранить молчание.       Гермиона не сдалась. Её взгляд был холоден и решителен.       — Я думаю, что Министерство не понимает, какие угрозы нам грозят за пределами этих стен, — парировала она. — Мы не можем защититься от того, что никогда не практиковали.       В классе снова повисла тишина. Даже самые болтливые, включая Паркинсон, замерли. Амбридж приблизилась к Грейнджер, её улыбка стала ещё шире, но в глазах вспыхнуло что-то неприятное, похожее на предупреждение.       — Я уверена, мисс Грейнджер, что Министерству виднее, что именно вам необходимо изучать, — сказала она почти шёпотом, но её голос был таким холодным, что мне стало не по себе. — И если вы так обеспокоены защитой... возможно, вы могли бы найти применение вашим амбициям в другом месте. Вне Хогвартса.       Это было тонкое, но явное предупреждение, не только для Гермионы, но и для всех, кто осмелится задавать вопросы. Я почувствовала, как мой гнев нарастает, но продолжала молчать.       Гермиона опустила руку, не скрывая недовольства. Но её взгляд говорил, что это только начало. Амбридж с триумфом вернулась к своему столу, решив, что конфликт исчерпан.       Я снова перевела взгляд на книгу, хотя слова перед глазами расплывались. "Теория, контроль, ограничения," — эти слова кричали в каждой строке. И если Грейнджер что-то и сделала, так это пробудила во мне чувство, что я должна искать выход. Искать правду, как бы она ни скрывалась.       Амбридж продолжила урок, игнорируя напряжение, повисшее в воздухе. Я заметила, как Элис украдкой посмотрела на меня, пытаясь понять моё настроение. Я медленно покачала головой, давая понять, что говорить сейчас не стоит.       «Это только начало» — подумала я, чувствуя, как в комнате что-то изменилось. Не только для Грейнджер. Для всех.       Когда Гарри поднял руку и резко заговорил, я почувствовала, как моё раздражение вспыхнуло снова. Я привыкла к его склонности лезть везде, куда не следовало, особенно с его геройскими выходками. Они всегда казались мне пустыми, как маггловский цирк. Мой отец часто упоминал Поттеров как позорную семью, и хотя я не верила во все эти сплетни, в Гарри было что-то, что напоминало мне о тех, кто слишком громко кричал, не думая о последствиях.       «Ну зачем он продолжает?» — думала я, наблюдая, как он в очередной раз лезет в перепалку с Амбридж. — «Неужели не понимает, что это только ухудшает положение?» Однако в глубине души меня начало забавлять происходящее. В этом было что-то театральное, почти фарсовое: Гарри был бурей эмоций, а Амбридж сохраняла свою вымученную, приторную вежливость, пока всё не начинало рушиться.       — Ну, и какой от этого толк? — громко спросил Гарри. — Если на нас нападут, то совсем не таким образом, не безо…       — Руку, мистер Поттер! — пропела профессор Амбридж. Я чуть не закатила глаза.       Мне не нравился его драматизм, но в этом случае Амбридж раздражала меня куда больше. Её показное спокойствие, приторный голос и открытая ложь вызывали во мне что-то отвратительное. И, несмотря на то, что Гарри утомлял меня, я была рада, что он наконец-то вывел её из себя. Это было как наблюдать за боем на арене, где никто не заслуживает победы, но всё равно хочется смотреть.       Амбридж продолжила:       — По мнению Министерства, теоретических знаний будет более чем достаточно для сдачи вами экзамена, на что, в конечном счёте, и должно быть нацелено школьное обучение…       — Какая польза от этой теории в реальном мире? — снова подал голос Гарри, вновь поднимая кулак.       Профессор Амбридж слегка поджала губы и взглянула на него с явным неодобрением.       — Здесь у нас школа, мистер Поттер, а не реальный мир, — сказала она мягко.       Я услышала тихое хихиканье со стороны Паркинсон, что раздражало меня ещё больше.       — Значит, нас не будут готовить к тому, что нас ожидает вне школы? — продолжал Гарри, и я почувствовала, как невольно заинтересовалась его словами.       — Ничего страшного вас там не ожидает, мистер Поттер.       Я откинулась в кресле, наблюдая за этой перепалкой, мне стало интересно как далеко может зайти этот спор.       — Да неужели? Кто, скажите на милость, будет нападать на вас и на таких же детей, как вы? — я почувствовала, что что-то начало меняться в воздухе.       Пауза была такой напряжённой, что я буквально почувствовала, как мое дыхание замерло. Каждый из нас, похоже, задержал дыхание, ожидая, что будет дальше.       — М-м-м, дайте сообразить… — сказал Гарри, насмешливо тянув слова. — Может быть… лорд Волан-де-Морт?       Весь класс застыл. Даже самые разговорчивые слизеринцы замолчали, а воздух в комнате стал каким-то тяжёлым, как будто все на секунду забыли, как дышать. Я почувствовала, как что-то внутри меня оборвалось, и взгляд автоматически метнулся к Амбридж, чья улыбка начала таять, расползаясь по её лицу, как маска.       Амбридж резко выпрямилась, и на её лице мелькнуло что-то вроде холодной ярости.       — Теперь я хотела бы сказать кое-что прямо и откровенно, — сказала она, подаваясь вперёд и сильно упираясь руками в стол. — Вам внушали, что некий тёмный волшебник возродился из мёртвых…       — Он не был мёртвым, — перебил Гарри, сжимая кулаки, — но то, что он вернулся, это правда!       Я буквально затаила дыхание, наблюдая за их перепалкой. Я до последнего не верила в возвращение Волан-де-Морта — для меня это было просто слухами. Дома, пока я притворялась, что ничего не слышу, мои родители говорили об этом шёпотом, и эти разговоры оставались в моей голове. И видеть, как Гарри бросает это прямо в лицо Амбридж, было… ошеломляющим. Я не знала, что именно ощущаю — восхищение, раздражение или опасение. Наверное, все чувства одновременно.       — Это ложь, — выкрикнула Амбридж, сжимая губы.       — Нет, это НЕ ЛОЖЬ! — воскликнул Гарри. — Я видел его, я с ним сражался!       — Вы будете наказаны, мистер Поттер! — выкрикнула она в ответ.       Я почувствовала, как уголки моих губ дрогнули в едва заметной усмешке. Гарри добился своего. Амбридж сорвалась. Каким бы раздражающим он ни был, он сделал то, чего не смогли бы сделать другие. Амбридж, эта жалкая фигура власти, не смогла сдержать себя, и я не могла не оценить, как он её выдернул из её привычной роли.       После того, как Амбридж выпроводила Гарри, напряжение в классе медленно начинало спадать. Я обменялась взглядами с Элис. Мы понимали друг друга без слов, обе слегка покачав головы. Это был настоящий поворотный момент, и все, кто сидели в классе, продолжали переваривать случившееся.       Когда урок закончился, атмосфера в классе мгновенно изменилась. Разговоры сразу наполнили пространство. Шёпот разгорался всё сильнее, и я чувствовала, как напряжение вокруг нас продолжает расти. Гриффиндорцы спорили, обсуждая, что произошло, и хотя некоторые из них искренне верили, что Волан-де-Морт действительно вернулся, были и такие, кто выглядел сомневающимися и даже активно отрицающими. Я заметила, что большинство из них выглядели встревоженными. Гарри был слишком категоричен, слишком уверенным в своей правоте, и это, похоже, их беспокоило.       Когда мы вышли из класса, Элис хихикнула:       — Ну, Поттер точно задал планку. Если это первый день, что будет дальше?       Я поддакнула, стараясь не думать о том, что сказал Гарри. Но внутри меня росли вопросы. Что, если это правда? Что, если Волан-де-Морт вернулся, и что тогда делать дальше?