Время забытых судеб

Извиняюсь, за то что вторая часть вышла с таким перерывом, я переезжала, поэтому мои мысли были заняты совсем не этим произведением. Но теперь все в порядке, я переехала и постараюсь выпускать главы быстрее, так как история уже продумана с концовкой) Спасибо что читаете, буду рада вашим отзывам! ____

Часть II. Тревога

      Утренний хаос в Большом зале был привычным. Совы, как неуправляемые тени, скользили над головами, то и дело задевая когтями тарелки, роняя перья в напитки, а иногда и разнос в чью-то кашу. Кто-то ворчал, кто-то смеялся, но я лишь машинально ковыряла вилкой в омлете, скрывая за этим безразличием внутреннюю напряжённость. Сегодня был день доставки писем.       Я лениво водила пальцем по страницам книги, пытаясь сосредоточиться на рунах, но символы, выгравированные на жёлтоватой бумаге, прыгали перед глазами. Их переплетение напоминало узоры, что иногда видятся во снах, — те, что никогда не вспоминаешь наяву, но ощущаешь кожей.       И тут воздух раскололся визгливым воплем.       — Фред Уизли, ты снова меня подвёл! И ты, Джордж!       Голос волшебной кричалки грохнул, как взрыв, сотрясая зал. Близнецы сделали вид, что ничего не произошло, но их уши пылали, выдавая неловкость. За соседними столами уже раздавался сдавленный смех. Кто-то хлопнул друга по плечу, кто-то спрятал лицо за ладонями, а я лишь чуть заметно улыбнулась, но тут же вернулась к книге. Плохая идея — зубрить за завтраком.       Но когда я вяло переворачивала страницу, не особенно надеясь на успех, краем глаза заметила тень, заслонившую свет. Что-то большое. Громоздкое.       Я подняла взгляд — и увидела её.       Наша семейная сова.       Она выделялась среди прочих: массивная, с густым серым оперением и хищным взглядом, тяжелым, пронизывающим, почти осуждающим. Перья на макушке топорщились, будто шерсть у разъярённой кошки. В детстве она хватала меня за волосы, если я чем-то не угождала, и сейчас, встречаясь с её немигающими глазами, я ощутила отголосок той старой детской боязни.       Сова не спешила уходить. Она сидела передо мной, вытянув когтистую лапу, на которой покоилось письмо. Запечатанное фамильным гербом.       В горле пересохло.       Почему сейчас?       Я медленно протянула руку, но не взяла конверт сразу, лишь провела пальцем по краю. Холодный воск подушечками пальцев ощущался липким, как кровь. Родители писали редко. Как правило, к концу семестра. Их письма были сдержанными, полными сухой учтивости, где за каждым словом пряталось что-то невысказанное.       Но сейчас учебный год только начался.       Я вдруг поймала себя на том, что жду, будто письмо само развернётся, выпуская наружу скрытый смысл. Но этого не случилось.       Рядом с глухим стуком опустилась сумка, а за ней – голос:       — На выходных собираюсь в Хогсмид. Ты со мной?       Я вздрогнула, выдохнула и, прежде чем Элис заметит, быстро сунула письмо в сумку.       Элис села напротив, жуя маффин.       — Хочу заглянуть в Бингл и Блэтч, — добавила она, сгребая с тарелки ещё один кусок выпечки.       — В Бингл и Блэтч? — повторила я медленно, с лёгким прищуром. — Ты собралась за книгами или котлом?       Она фыркнула.       — За одеждой, конечно! У меня… ну, скажем так, *запланированная встреча* в кафе мадам Паддифут.       Я замерла, прежде чем поморщиться. Паддифут. Ванильный запах, розовые скатерти, свечи в форме сердечек. Приторное место, которое сама я бы обошла стороной.       — Мерлин милосердный, учебный год только начался, а ты уже нашла себе кавалера? — качая головой, протянула я.       Элис лишь улыбнулась загадочно, словно наслаждаясь интригой.       Я хотела поддержать беседу, но что-то внутри мешало.       Невыносимо раздражало ощущение, будто что-то не так. Как яд медленно растекающийся, едкий, впитывающийся под кожу. И взгляд невольно скользнул вниз. На сумку. Из-за письма внутри ощущалась тяжесть, ощутимая даже через ткань.       — Пошли, дорогая вертихвостка, — сказала я, поднимаясь. — Нам пора, иначе опоздаем.       Мы вышли из зала.       Но даже когда коридоры поглотили шум завтрака, даже когда Элис болтала без умолку, мне казалось, что тяжёлый взгляд совы всё ещё сверлит мне спину.       Запрятанное письмо щекотало нервы, скрытая тревога ныла где-то внутри. Я ещё не знала, что оно принесёт. Но в глубине души уже чувствовала: ничего хорошего.       — Что у тебя по расписанию?       — Руны, руны и ещё раз руны, – тяжело вздохнула я.       — Надо было выбирать прорицание, как я, – тут же заметила Элис, жуя остатки маффина. — Мозгу нужен отдых, а прорицание – это как раз то, что нужно. Профессора там слегка сумасшедшие, но за оценки можно не переживать.       Я только закатила глаза. Выбор предметов до сих пор вызывал у меня неприятный осадок еще когда мы выбирали дополнительные предметы на 3 курс. Первым делом я записалась на алхимию, но курс отменили – слишком мало желающих. Остальные предметы показались мне либо скучными, либо ненужными, как, например, маггловедение. Пришлось остановиться на древних рунах и нумерологии.       Мы дошли до развилки коридоров и разошлись, пожелав друг другу удачи. Я крепче сжала ремешок своей сумки. Утро было таким суматошным, но письмо, спрятанное внутри, продолжало щекотать мне нервы.       Я проскользнула в класс по древним рунам, что всегда был одновременно моим спасением и наказанием. Я любила его за тайные символы и скрытые значения, но ненавидела за бесконечную зубрёжку, которую он требовал.       Тусклый свет проникал через окна, растекаясь по старым столам. В воздухе витал лёгкий запах старых пергаментов и горящих свечей, что всегда придавало этому классу ауру таинственности. Кто-то уже сидел на местах, чьи-то головы опустились в книги, а я старалась пройти быстрее мимо первой парты, где уже сидела она, на своём месте. Гермиона. Немудрено, она пришла заранее и уже штудировала новую главу в учебнике, готовясь к занятию. Как-то всё в её поведении кричало о стремлении вписаться, но, как для грязнокровки, было понятно, насколько ей нужно стараться и учиться, чтобы попытаться влиться в мир магии. Но почему именно она — единственная из своего факультета, кто умудряется посещать это занятие? Такое чувство, что она посещает все уроки, какие только возможны в Хогвартсе, — нет ни одного занятия, где я не видела бы её лицо.       Но я миновала её, не взглянув, словно она была как призрак, как пустое место в этом классе, не заслуживающее ни внимания, ни места в моей жизни.       Профессор Батшеда Бабблинг, рыжая женщина с веснушками, стояла у доски и неспешно выписывала руну Гебо. Её яркие волосы, собранные в пучок, с несколькими выбившимися прядями, придавали её виду неформальный стиль. Профессор была в возрасте около сорока лет, но её взгляду, как острию клинка, не было равных — такой проницательности и внимательности мог бы позавидовать любой маг. Как только её перо коснулось доски, руна, словно живая, начала излучать мягкое, завораживающее свечение, как если бы древняя магия сама пробудилась в этом знаке. Воздух в классе становился напряжённым, ощущалась некая тяжесть, как при приближении грозы. Магия этого символа проникала в сознание каждого студента, словно обещание раскрыть скрытые смыслы и силу, которую они могут раскрыть.       — Гебо, — начала она, — символизирует дар, союз и равенство. Но задайтесь вопросом: всегда ли союз предполагает равенство?       В классе повисла тишина. Это был момент, когда каждый из нас задерживал дыхание, понимая, что профессор не даст нам простых ответов. Она любила заставить нас думать и философствовать на своем предмете.       — Конечно, нет, — лениво протянул Эндрю Розье, скрестив руки на груди. Его губы искривились в улыбке, которая больше напоминала ухмылку. — Союз — это всего лишь способ подчинения. Одна сторона всегда сильнее, другая — слабее. Сильный диктует правила, слабый подчиняется.       Профессор слегка нахмурилась, но ничего не сказала, позволяя ему продолжить.       — Посмотрите на историю магов, — Розье развёл руками, как будто говорил что-то очевидное. — Союз четырёх основателей Хогвартса? Сначала гармония, а потом предательство. Союз магов и магглов в Средние века? Ещё хуже. Магглы использовали магов, а потом, как только страх стал сильнее выгоды, начались охоты на ведьм. И сейчас мы всё ещё пожинаем плоды их предательства.       Его слова отозвались эхом во мне. Я почувствовала, как неприятное тепло поднялось в груди.       — Это циничный взгляд, Розье, — раздался спокойный голос с другого конца аудитории. Это был Артур Флинт, когтевранец, известный своим пристрастием к дискуссиям. Он сидел, чуть откинувшись назад, и внимательно смотрел на Розье. — Союзы — это не о власти или слабости. Это о доверии и о том, чтобы работать вместе ради общего блага. Если бы маги всегда думали, как ты, ничего великого не было бы построено.       Розье насмешливо хмыкнул.       — Доверие, говоришь? Ты, должно быть, шутишь, Флинт. Доверие — это миф для тех, кто слишком слаб, чтобы править. Союзы никогда не равны, это всегда контроль. Тот, кто сильнее, диктует условия. А слабый… просто счастлив быть частью чего-то большего.       Я почувствовала, как нечто тёмное, почти холодное, поднималось в моей груди. Но мне не хотелось погрязнуть в этих чувствах, поэтому я почувствовала, как губы сами раскрылись, и слова сорвались прежде, чем я успела остановиться:       — Но союз может быть выгодным для обеих сторон. Даже если есть сильный и слабый, они могут найти компромисс. Может быть, они просто... нуждаются друг в друге, чтобы выжить?       Все взгляды обратились на меня, а Розье посмотрел на меня, приподняв бровь.       — Компромисс? — протянул он, его голос был почти сладким, но с металлическими нотками. — Компромисс — это удел тех, кто боится столкнуться с истиной. И правда в том, что сильный никогда не нуждается в слабом. Это слабые вечно цепляются за сильных, надеясь, что те не оставят их на произвол судьбы.       Флинт нахмурился.              — Это говорит тот, кто видит мир только через призму власти. Настоящий союз — это партнёрство, а не угнетение, и где ты видел чтобы союз состоял только из сильных? Сильные ведут слабых, а те кто слабее создают силу для сил....       — Или это говорит тот, кто слишком наивен, чтобы понять реальность, — холодно перебил Розье, откинувшись на спинку стула. Как всегда Розье хотел оставить последнее слово за собой, я слегка хмыкнула.       Профессор, улыбнулась сама себе, будто довольная тем, как вовлечены её студенты. Она не собиралась заканчивать на этом, решив, что нам нужно больше пищи для размышлений.       — Чтобы углубить нашу тему, — сказала она с лёгким наклоном головы, — я представлю вам две новые руны.       Все мгновенно замолчали, сконцентрировавшись на доске, словно зная, что сейчас их убеждения могут быть поставлены под ещё большую проверку.       — Хагалаз, руна разрушения, и Беркано, руна возрождения, — сказала профессор, бросив взгляд на нас. — Они всегда идут рука об руку. Одно невозможно без другого.       Она подняла руку, привлекая наше внимание.       — Однако знаете ли вы, что в древних текстах их использовали не только для описания природных процессов или жизненных изменений? Эти символы играли ключевую роль в заключении магических союзов.       Я нахмурилась, машинально повторяя завитки рун на пергаменте.       — Магические союзы? — переспросил кто-то из Когтеврана.       Профессор кивнула, её взгляд потемнел.       — В древности это означало нечто большее, чем просто объединение людей. Эти руны использовали для договоров с могущественными сущностями: духами, существами из иных миров... и даже с Тёмными силами. Такие знания давно утрачены или, что более вероятно, надёжно спрятаны. И, возможно, к лучшему.       Класс притих, словно кто-то невидимый задул все свечи. Только Розье, сидящий чуть правее меня, не выглядел впечатлённым. Его тёмные глаза блеснули, когда он заговорил:       — Утрачены? Или скрыты?       Его голос был ровным, но в нём сквозила дерзость, заставившая профессора нахмуриться.       — А что, хочешь призвать древнего демона, чтобы он помог тебе на экзаменах? — съязвил когтевранец Артур Флинт, вызвав смешки в аудитории.       Розье даже не удостоил его взглядом. Он медленно обернулся к профессору.       — По-моему, все эти "союзы" — всего лишь способ подчинять слабых, — холодно произнёс он.       Слова ударили как кнут. Я сжала перо, не понимая, почему его фраза вызвала у меня такую острую реакцию.       — Или, возможно, это способ защитить себя от тех, кто сильнее, — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.       Мой голос прозвучал твёрдо, и я сразу почувствовала, как на меня обратились несколько пар глаз. Профессор одобрительно кивнула, но Розье лишь слегка прищурился.       — Интересная мысль, Болгарская, — произнёс он с лёгкой насмешкой. — Но какая тогда цена этой "защиты"? Любой союз — это цепь. Уверена, что хочешь носить её?       — Чтобы не стать марионеткой, нужно знать, как всё работает. - Я парировала уверенно, даже для самой себя.       — А ты уверена, что сможешь всё контролировать, даже если будешь знать? — с усмешкой уточнил Розье, его слова звучали как вызов.       — Кажется мы отошли от главной темы сегодняшнего урока. — отрезала профессор, остановив эту дискуссию, вернув нас к уроку. Но я уже едва слушала её.       Эти мысли не отпускали меня, как заноза. Что если, даже зная всё, я не смогу избежать того, чтобы стать марионеткой? Смогу ли я противостоять тем, кто сильнее, или знания лишь окажутся иллюзией контроля, когда всё решит сила?       Мои глаза снова скользнули по завиткам рун на доске. Руна разрушения. Руна возрождения. Я не знала, где искать ответы, но ощущение, что они где-то есть, не покидало меня.       Когда урок закончился, я вышла из класса, сжимая руки в кулаки, будто это помогало мне удержать себя в руках. Дискуссия на уроке всё ещё не отпускала меня. Слова Розье «Союзы — это просто способ подчинения» не выходили из головы, как тяжелая тень. Я пыталась заставить себя не думать о них, но они возвращались, как наваждение. Что если это правда? Что если, несмотря на все мои усилия, я окажусь всего лишь частью чужой игры, марионеткой? В конце концов, в мире, где сильнейший всегда побеждает, кто действительно имеет выбор?       Я шагала по коридору, не замечая, как быстро иду. Всё вокруг стало каким-то чужим, словно я оказалась не здесь. Моё сердце билось быстрее, а мысли разлетались, как сумасшедшие. И тут я вспомнила про письмо. Не открыла его, когда получила. Точно. Нужно было прочитать. Я оглянулась по сторонам, убедившись, что вокруг пусто, и направилась к ближайшей скамейке. Нужен был момент уединения прямо сейчас.       Я села, доставая письмо из сумки. Порвав фамильную печать, я раскрыла письмо. ---       Селена,       Надеемся, что у тебя всё хорошо, и занятия проходят без проблем. Мы с твоим отцом много думали о текущей ситуации. Ты ведь слышала об этих слухах? Честно говоря, мы не можем игнорировать это. Ты понимаешь, о чём мы? Время меняется. Мы все должны быть готовы, даже если это звучит странно. Иногда нужно сделать выбор, который не всегда очевиден, но необходим. Ты знаешь, как важно защищать своё. Иногда приходится действовать не так, как хотелось бы.       С любовью,       Мама. ---       Я замерла, дочитав письмо, понимая, что они хотели донести этим смыслом.       Сразу вспомнились летние встречи, когда мои родители просто общались с магическими аристократами. Вечеринки у Малфоев, Розье... Ничего особенного, просто разговоры о политике. Но теперь я понимаю: это была их подготовка. Они искали пути и связи, чтобы встать на чью-то сторону. Те самые союзы. После смерти моего брата всё изменилось. Я видела, как они стали другими. Горечь утраты превратилась в ярость, и эта ярость всё сильнее направлялась против магглов. Я никогда не думала, что они могут присоединиться к Пожирателям смерти, но теперь понимаю — для них это время пришло.       Меня охватила тревога. Как они могли принять такое решение? Хотя, по сути, я даже не замечала их настоящих чувств, скрытых за улыбками. Смерть брата разрушила их, и теперь они ищут силы, чтобы вернуть всё, что потеряли. Но мёртвых не вернёшь.       Я сжала письмо в руках, ощущая, как оно становится всё тяжелее. Если Волдеморт вернётся, или когда он вернётся... Моя семья будет в центре всего этого кошмара. И что тогда? Что мне делать? Я не хочу быть частью этой тьмы. Как мне их защитить? Чёрт возьми, как мы вообще оказались в такой ситуации?              Остальная часть дня прошла, как будто в тумане. Уроки, встречи с друзьями, случайные разговоры — все это сливалось в одно бесформенное пятно, теряя четкие контуры. Словно мир вокруг меня растворился, оставив только пустоту внутри и хаос в голове.       В конце концов я оказалась в гостиной Слизерина, среди прочих, но полностью оторванная от происходящего. Я сидела в кресле у камина, мой взгляд не мог сосредоточиться на чём-то конкретном. Лёгкая пижама обвивала мою фигуру, и я поджала колени к груди, пытаясь найти хоть какое-то убежище в этом жесте. Огонь плескался в камине, бросая тусклые, мерцающие огоньки на стены. В чашке на столе возле меня был крепкий кофе, который я попивала маленькими глотками, ощущая горечь на языке. Словно горечи, которую я испытывала сейчас, было недостаточно. А я случайно не мазохистка?       — Сегодня Снейп выглядел удручённее, чем обычно, — сказал один из младшекурсников, сидящий за моей спиной. Я пыталась не думать о своих мыслях, слушая, о чём болтают остальные в гостиной.       — Может, потому что один уникум, - показывая пальцем на друга, - разлил зелье, которое мы с тобой готовили на занятии? — ответил ему его друг.       — Ха-ха, - тот неловко почесал затылок, затем он видимо решил поменять тему разговора. — А ты помнишь, как на последнем занятии по Заклинаниям профессор Флитвик сказал про заклинание Империус? — тихо спросил один из младшекурсников, поднимая бровь, как будто испугавшись собственного вопроса.       — Ты с ума сошел? Империус? Говори тише, — шепотом выдохнул его друг, его голос стал настороженным. — Он сказал, что заклинание забирает волю, заставляет делать всё, что хочешь, и даже убить без малейшего сопротивления! У меня аж мурашки по коже пошли в тот момент...       Селена почувствовала, как её сердце забилось быстрее, и её взгляд внезапно затуманился. Эти слова... они рвут воздух на части, оставляя только холодную пустоту внутри неё. Империус. Заклинание, которое контролирует... что? Людей? Может, и её родителей? Эти странные письма, этот холод в их глазах, будто они были под кем-то... под чем-то. Но что если...       — Ты слышал, что произошло с теми Пожирателями смерти, которых поймали после исчезновения Того-Кого-Нельзя-Называть? — спросил один из парней, окидывая взгляд вокруг него, как бы проверяя, не слушает ли кто-то. Я лихорадочно потянулась к кружке, показывая как сосредоточенно пью кофе.       — Да, конечно. Все знают, — тихо ответил его приятель, откладывая книгу. — На суде они заявляли, что не были виноваты в том, что сделали. Они говорили, что находились под влиянием Империуса. Мол, воля была не их, а Волдеморта. Мол, не могли ничего контролировать. Хотя конечно почти все врали, что и довел элексир правды. - выдохнул шепотом парень. - Блин, хотел бы я иметь пропуск в Запретную секцию, как наш староста, там наверняка есть куча полезной информации по поводу этого заклинания.       «Пропуск в Запретную секцию...» — мысль в голове ударила, как гром. Всё это имело смысл. Староста факультета. Пропуск. Он ходит туда, в ту самую Секцию, где скрыты книги, заклинания, о которых никто не должен знать. Заклинания, которые могли бы раскрыть ответы на её вопросы. Заклинания, которые могли бы объяснить, почему её родители стали такими, какие они есть.       Моя голова начала очень сильно болеть в висках. Все мои мысли заполонило одно желание: попасть туда. Открыть те книги, которые скрыты от меня, от всех. Почему бы и нет? Это был шанс. Последний шанс найти ответы.       Поставив чашку на стол, я сжала пальцы у висков, ощущая, как мои руки начинают дрожать. Где-то в голове промелькнула мысль: «Я могу взять этот пропуск. Просто немного времени, немного терпения, и он будет моим. Это всё, что нужно. Просто пару ночей, когда староста будет занят, и всё. Всё будет так, как я захочу».       «Если я возьму этот пропуск, я смогу попасть в Запретную секцию, и тогда всё станет ясным. Я узнаю, что случилось с моими родителями. Я пойму, что они... под контролем. Я смогу это изменить. Или хотя бы понять. Это всё, что мне нужно».       Я мельком взглянула на младшекурсников, но уже не слышала их разговоров. Всё вокруг меня сжалось, как будто я была заключена в пузырь, который вот-вот лопнет. В моей голове звучал только один вопрос: «Что, если я не смогу вернуть всё назад?» Но этот вопрос не остановил меня.       Мой разум рвался к одной мысли: я должна попасть в Запретную секцию. И я сделаю это. Всё ради того, чтобы узнать правду.