Зов Преисподней

      Счёт времени был ею напрочь утерян, но Гермиона продолжала перебирать ногами по каменистой серой почве на чистом упрямстве. Истинного смысла идти в ту или иную сторону нет, да и откуда ему взяться, когда всё вокруг — сплошная безжизненная равнина с редкими холмами под пеленой низких свинцовых туч, сквозь которые не пробивалось ни единого лучика света? Пусть местами пейзаж разнообразили острые скалы или жуткие бездонные разломы — к тем ведьме не хотелось приближаться из-за охватывающего её чувства иррационального страха.       Хотя, казалось бы, бояться Гермионе поздно, она схлопотала проклятье от Беллатрикс Лестрейндж и теперь необратимо мертва, предположительно очутившись в Лимбе — первом круге Преисподней, если исходить из утверждений Данте Алигьери, автора «Божественной комедии». Или же правы средневековые католические богословы, и Лимб — пространство между Адом и Раем?..       Пересохшее горло издало хриплый смешок. Нет, к Аду здесь точно гораздо ближе, чем к Небесам. Гермиона регулярно встречала иные человеческие фигуры и потом наблюдала, как уродливые дымящиеся псы, будто освежёванные заживо, сворами их загоняют, чтобы утащить жертв в пещеры. Глухие крики и мольбы о помощи этих бестелесных душ постоянно звенели в ушах, причём её саму инфернальные твари почему-то вовсе не трогали, с недовольным рыком отступая каждый раз при сокращении дистанции. Ведьме сия особенность поведения псов напоминала дементоров, отгоняемых заклинанием Патронуса.       Она бесцельно брела дальше, пока надоедливые усталость, голод и жажда — уже почти привычные фантомные спутники Гермионы — то притуплялись, то обострялись вновь. Но покойники способны обойтись без отдыха, пищи и воды, как стало очевидно, свалиться «замертво» от истощения ей не дано.       Иногда она задавалась дурацкими вопросами, например, из чего в действительности состоит её нынешний заменитель тела? Ведь настоящий собственный труп из плоти и крови, недвижный и бездыханный, она воочию увидела, едва открыв глаза здесь, в Лимбе, спустя мгновение после провала в ту странную арку из Отдела тайн. А грандиозная истерика, вспыхнувшая несколькими секундами позже, сейчас кажется Гермионе такой далёкой. Спасибо, надоумило частицей самообладания стянуть со стремительно коченеющих останков одежду, иначе брела бы она сейчас в наготе…       — Приветствую, праведница, — словно гром среди ясного неба прозвучал сладострастный голос позади неё.       Запнувшись о булыжник, ведьма чертыхнулась сквозь зубы.       — Вот галлюцинаций мне не хватало, — пробормотала она и продолжила путь.       — Поверь, дитя, я настоящая, — вновь послышалось за спиной, а затем пространство впереди исказилось, беззвучно вытолкнув в нескольких ярдах перед ней женщину, чьи босые ступни повисли над самой землёй.       Заторможено моргнув, остановившаяся Гермиона изучила незнакомку взглядом, сразу обратив внимание на три пары массивных перепончатых крыльев у неё за спиной — именно они хлёсткими асинхронными колебаниями удерживали демоницу в воздухе ровно на одном месте. Ибо кем ещё та могла быть? Царственные рога, искусно украшенные драгоценностями, тонкий хвост со стреловидным наконечником, острые когти на изящных пальцах, жгучие кроваво-красные волосы до пят, пылающие изумрудными углями глаза с чёрными склерами — ошибиться просто нереально.       Особого упоминания достойны совершенные черты лица и божественные формы тела, совсем не скрываемые скудным нарядом из нескольких отрезов просвечивающей ткани с каскадом серебристых элементов на цепочках. Зрелище, побудившее Гермиону усомниться в своей ориентации, даже вопреки изнеможению.       — К-кто вы?.. — робко произнесла одеревеневшая девушка.       Демоница буквально переплыла по воздуху влево, чтобы с невыразимым изяществом присесть на достаточно крупный камень, как на трон. Вместе с чем её крылья, до того имевшие размах около семи ярдов, резко сжались в габаритах, став походить скорее на красивые, но декоративные придатки.       — Думаю, тебе должно быть известно моё имя, дитя. Меня зовут Лилит, — спокойно и торжественно объявила женщина.       Брови Гермионы поползли вверх.       — Л-лилит? П-раматерь демонов? — переспросила она, силясь совладать с приступом заикания. — Или м-младшая Лилит, супруга Асмодея?       Рогатая женщина чарующе улыбнулась.       — Нет нужды бояться, дитя, я не кусаюсь… обычно. Твоё знание о различии между мной и одной из троицы моих аспектов достойно похвалы. Однако поправлю тебя, Нахема, средняя из них, никогда не была женой первого Асмодея, только любовницей.       — Первого? — одними губами повторила девушка зацепившее её слово.       — Увы, трон Похоти уже долгий срок занимает его правнук в неизвестном колене. Фамильное сходство нельзя отрицать, но точную степень родства установить едва ли удастся, слишком уж многочисленный выводок у первого Асмодея вышел из чресл. — Лилит мелодично засмеялась. — Уверена, он тайно мечтал обставить меня по числу прямых потомков.       — А почему «увы»? — чуть осмелев, поинтересовалась Гермиона.       — М-м? — демоница снисходительно взмахнула ладонью. — Наследник статью и чистым могуществом ничем не уступает славному предку, но прочих его достоинств, к сожалению, не проявил. Первый Асмодей держал доминион над Похотью, не позволяя себе стать ведомым ею во всём, он был благодушен, щедр, не проявлял лишней жестокости без причины и не опускался до предательства. Иногда я поражаюсь, как ему удалось сначала возвыситься до архидемона, а потом почти не измениться под коллективным весом смертного греха всего человечества…       С грустной улыбкой на губах она покачала головой.       — Но мы отвлеклись. Дитя, а ведь я так и не услышала твоего имени.       — Ой! Г-гермиона! М-меня зовут Гермиона Грейнджер, п-прошу прощения за мою неучтивость! — со всей возможной вежливостью поторопилась выпалить зажмурившаяся ведьма.       — Что ж, Гермиона, достойное имя! — одобрительно кивнула Лилит. — И повторюсь — сейчас у тебя нет причин страшиться моего гнева. Не в моих силах тебе навредить, ибо ты праведна и попросту чужда этому месту. Дитя, ты провела в Лимбе, преддверии Ада уже почти сорок дней, тот срок, который твоя душа должна была бродить по Земле, прежде чем вознестись в Чистилище, преддверие Рая. Некогда совершённые мелкие прегрешения так или иначе уже смыты испытанными здесь страданиями и одиночеством, поэтому для тебя врата Эдема откроются без проволочек, без необходимости проходить очищение вновь.       С разгорающимся во взоре упованием юная ведьма воспрянула.       — Значит, я угодила сюда по ошибке? И действительно смогу попасть в Рай? — на её веках проступили дорожки от слёз. — И в Раю я же смогу дождаться Гарри?       Черты праматери демонов наполнились сожалением.       — Да, Гермиона, ты ступила в Лимб не по своей вине. Скорее всего, причиной стал какой-то из древних порталов, оставшихся на Земле ещё со времён господства языческих богов. Когда наши армии завоёвывали их хтонические владения одно за другим, сии переходы из мира смертных либо прекращали работать вовсе, либо становились билетом в один конец. И да, тебе всё ещё уготовано место на Небесах, не сомневайся. Что до третьего озвученного тобою вопроса… — Лилит осеклась. — Гарри, он твой возлюбленный?       Гермиона смутилась, принявшись теребить края кофты.       — Я действительно люблю его, но так и не набралась духу ему признаться… — она помрачнела, замолкла на долгие мгновения и, вдруг придя к некоему выводу, хлюпнула носом. — А теперь Гарри останется без моей помощи на войне против сильнейшего тёмного волшебника по меньшей мере за последние полвека! Тёмного волшебника, нашедшего способ обмануть смерть! И убившего родителей Гарри! И я не хочу, чтобы Гарри погиб, он заслуживает счастья, как не кто иной! Он должен жить!       К окончанию тирады ведьма уже едва сдерживала плач.       — В таком случае, ежели твоему любимому благоволит судьба, он одержит победу над заклятым врагом, проживёт долгую плодотворную жизнь, не свершив тяжких грехов, а после смерти вознесётся в Рай, — полный сочувствия вкрадчивый голос Лилит будто подпитывал надежду с каждым словом. — Но ход времени по нашу сторону и на Земле нередко разнится. На Небесах легко могут пройти века, пока для мира смертных — десятилетия. За одну-две сотни лет в безмятежном покое Эдема эмоциональное ядро души успеет сбросить шелуху оболочек памяти и отправится на перерождение к новой жизни практически с чистого листа…       — К-как? — ахнув, выпалила Гермиона. — Но ведь авраамические религии отвергают концепцию реинкарнации!       — Религии? — насмешливо повторила праматерь демонов. — Дитя, ты говоришь про секты, созданные с целью обретения власти и богатства людьми, что взяли за основу обрывки сокровенного знания и толкованиями изуродовали их до неузнаваемости! Эти религии?       Усталые ноги юной ведьмы подкосились, она рухнула на колени.       — Н-но, но… Но как же тогда воссоединение с близкими в Раю после смерти?! Это получается сказки и враньё?       — Не совсем, воссоединение достижимо при верных обстоятельствах. Однако в садах Эдема нет места проявлениям плотской любви, ибо истинные влюблённые станут упорно держаться за старые воспоминания друг о друге и стараться создать новые, препятствуя очищению эмоциональных ядер их бессмертных душ. Тем самым внося помехи в механизм реинкарнации, ради которого существуют как Небеса, так и Преисподняя.       — То есть Ад тоже?.. — с недоумением обронила Гермиона.       — Правильно, дитя, Ад выполняет подобную функцию, просто иначе и в чём-то даже эффективнее Рая. Мы подвергаем грешников страданиям, от которых при жизни любой из людей впал бы в безумие, но болезни разума — следствие несовершенства бренной плоти. Человеческую душу нельзя уничтожить, она способна уцелеть в любых испытаниях, зато невыносимые муки мотивируют позабыть о прошлом куда надежнее, чем медитации в идеальном умиротворении, — пояснила Лилит, не скрывая ноток гордости.       — Тогда… Как же мне поступить?! — воскликнула девушка на грани отчаяния. — В чем смысл? Я не хочу забывать Гарри! Я хочу просто вернуться к нему…       Изумрудное пламя в глазах Лилит триумфально блеснуло.       — Вернуться? Подобное желание реализовать непросто. Но, дитя, если ты готова пойти на необратимые жертвы, то такая возможность… существует.       Припомнив, кто именно находится напротив неё, Гермиона усилием воли взяла себя в руки и с подозрением сощурилась.       — Жертвы, значит, — выплюнула она, утирая слёзы. — Вот к чему был затеян весь этот витиеватый диалог. А я, д-дура, почти клюнула. Что ж, выкладывай подробности своей сделки, дьяволица, выслушаю, мне даже любопытно.       Но лукавая ухмылка на губах Лилит стала только шире.       — Ты умна не по годам, дитя, и твоя праведность сулит громадный потенциал роста, достаточно шагнуть за рамки человеческой оболочки. Знаешь ли ты, чем демоны и даже ангелы принципиально отличаются от вас? Наши тела, наши кости, плоть и кровь имеют полностью духовную природу — они и есть олицетворённая душа! Её потенциальным бессмертием наше племя расплатилось сторицей за шанс на неограниченно долгую жизнь и могущество, но однажды погибаем мы раз и навсегда. Вернее, решение о плате принял за нас Всевышний. Небесное воинство он сразу создал такими, взяв за основу первобытных людей, а меня проклял на кошмарную участь лишь за то, что посмела влюбиться в ладного архангела Самаэля вместо неказистого и скучного Адама… — демоница горько рассмеялась. — Вот же чудовищная ирония и лицемерие Бога!       Смолкнув, она величественным, плавным движением взмыла с камня, расправила крылья и церемонно произнесла:       — Гермиона Грейнджер, я, Лилит, матриарх всея племени демонического, дарую тебе право на причастие ихором моим. Через обращение по образу моему и подобию предлагаю свободу выбора, свободу помнить, свободу любить. Умение разыскать своего возлюбленного среди людских масс взыграет в природе твоей. Границы амбиций очертят вершины твоих достижений, врождённый талант твой наполнит их сутью. Знания — разыщи! Силу — добудь! Препятствия — сокруши! Сими словами обещанное, да свершится!       Ошеломлённая сотрясающим мистическим давлением декларации, Гермиона не сразу возвратила ясность мысли.       — Но что конкретно со сделки получишь именно ты, Лилит?       — Песчинку меж жерновов истории, возможно способную их когда-нибудь сломать, — таинственно изрекла она. — Я провижу твой решительный отказ, дитя. Потому — прочь! Ощути зов Небес, оставь Лимб позади и следуй сквозь Чистилище прямиком к вратам Рая! Пред ними задай каждый вопрос, что вертится у тебя на языке. А пока, прощай, Гермиона Грейнджер, — и внезапное искажение пространства поглотило легендарную фигуру, оставив ведьму в полной растерянности.       ***       Грандиозный вид на сотканные из сияния и ветра монументальные стены от горизонта до горизонта, казалось бы, должен повергать в священный трепет, но вместо этого только питал сердце успокоением. Изнурение, жажда и голод пропали без следа. Мягкий покров сочной травы, застилающий твердь над бескрайними белоснежными облаками, приятно щекотал ступни, ещё недавно покрытые кровавыми мозолями. Глубоко вдохнув прохладный свежий воздух с запахом утренней росы, Гермиона присела на самый край.       Её волосы взметнуло резким порывом воздуха, затем рядом послышались мягкие шаги.       — Собираетесь меня остановить? — осведомилась она, продолжая всматриваться вдаль.       — Нет, как говорят, насильно мил не будешь. Но ты собралась совершить непоправимую ошибку, девочка, — с отчётливым сожалением сказал мужчина, складывая пернатые крылья за спиной.       — Уж лучше я ошибусь, чем буду вынуждена прописаться вашем Эдемском саду для блаженных идиотов, чьи воспоминания постепенно тают и обращаются в пыль. Мой интеллект — моё сокровище, далёкая реинкарнация его потерю не оплатит. И уж тем более не стоит Гарри. Но я благодарна вам за честный разговор…       Гермиона наклонилась вперёд.       — Прощайте, Михаил, — и прыгнула вниз.